страница4/7
Дата14.01.2018
Размер2.01 Mb.

23 декабря 1837 года Григорий Бутаков был произведен в мичмана и послан на Черноморский флот


1   2   3   4   5   6   7

«Новые основания пароходной тактики»

Заграничная командировка, в которую был послан контр-адмирал Бутаков, была непродолжительной по времени, но весьма полезной для русского флота.

В это время в России развертывалось строительство паровых броненосных судов. Уже была спущена на воду канонерская лодка «Опыт», русские кораблестроители готовили расчеты по строительству больших броненосных кораблей, а ученые разрабатывали важнейшие проблемы устройства судовых паровых котлов. Морской ученый комитет изучал представленный И. Ф. Александровским проект подводной лодки. В это же время на русском флоте велись работы по дальнейшему развитию артиллерии и минного оружия. Поэтому поездка за границу широко эрудированного во всех отраслях военно-морского дела русского адмирала могла принести большую пользу русским изобретателям, так мак она давала возможность ознакомиться с опытом иностранных конструкторов и в своей работе не повторить их ошибок.

9 октября 1862 года Григорий Иванович прибыл в Лондон. Здесь он познакомился со строительством военных кораблей с башенными орудийными установками, позволяющими вести артиллерийский огонь независимо от курса стреляющего корабля и его положения по отношению к кораблю противника. Познакомился Бутаков и с новыми системами артиллерийских орудий, изготавливавшихся на заводах Армстронга. Не ускользнуло от его [102] внимания торгашеское отношение англичан к производству морского оружия. «Так как английское правительство, — писал Бутаков 23 ноября 1862 года в письме генерал-лейтенанту Терентьеву, — связано с Армстронгом обременительным контрактом и в случае отказа должно заплатить ему большую неустойку, то во всех состязаниях Армстронга с Витвортом оно оказывает первому покровительство, доходящее до пристрастия»{98}.

В начале 1863 года Григорий Иванович возвратился из заграничной командировки и вскоре был назначен военно-морским атташе в Англию и Францию, куда он и выехал.

Находясь за границей, Бутаков принял самое деятельное участие в контроле за строительством и в отправлении в Россию построенных для нее здесь броненосных судов. Дело это оказалось очень сложным.

В это время резко обострились взаимоотношения между Россией, с одной стороны, и Англией, Францией и Австрией, с другой. Поводом к обострению явился так называемый «польский вопрос». 23 января 1863 года в Польше началось восстание против гнета русского царизма. Восставших поддержали Англия, Франция и Австрия, потребовавшие от русского правительства предоставления Польше политической самостоятельности. Но отнюдь не о судьбе польского народа заботились правительства западноевропейских держав. Они стремились к дальнейшему ослаблению России путем отделения от нее Польши, на территорию которой с вожделением поглядывали правители Австрии и Пруссии. Бисмарк так и заявил, что едва Россия освободит поляков, «мы начнем действовать, займем Польшу, и через три года там все будет германизировано». Правительства Англии, Франции и Австрии рассчитывали, что ослабленная Крымской войной Россия не сможет противостоять их натиску. Однако расчеты эти оказались преждевременными: русская дипломатия сумела дать отпор западноевропейским политикам.

В то время, когда шла напряженная дипломатическая борьба, отношения между государствами были крайне натянутыми, война казалась неизбежной. В связи с этим русское морское министерство решило ускорить отправление в Россию из Англии броненосной батареи «Первенец», несмотря на то, что ее постройка еще не была [103] завершена. Руководители министерства хорошо помнили, что, начав Крымскую войну, английское правительство подвергло секвестрации{99} строившиеся в Англии русские суда.

Бутакову удалось добиться отправки броненосной батареи в Россию. Но и тут не обошлось без инцидента. Когда «Первенец» проходил мимо Вулича, поднялся ветер, и русский корабль, сильно рыскнув, ударил английское госпитальное судно. С большим трудом Бутакову удалось уладить это недоразумение.

Осенью 1864 года Григорий Иванович переехал в Ниццу и, живя здесь, побывал в южных французских портах. Он ознакомился с новым типом французских военных судов. Это были блиндированные разборные лодки малого углубления и большой боевой силы, состоявшие каждая из семнадцати отдельных отсеков, легко перевозимых на транспортах и по железным дорогам. «Эти лодки можно построить, — доносил Бутаков управляющему морским министерством, — бесчисленное множество в самый короткий срок, ибо самые ничтожные котельные заведения могут предпринять их постройку.

Французы могут послать их в Кельн для действий по Рейну или перевезти на любую реку в Европе, где будет театр войны. В Китае и Кохинхине у французов много разборных канонерских лодок, доставленных на транспортах и собранных на месте... Мы можем строить их по Волге или Каме и в данный момент перевезти на Дон и в Керчь или в Астрабад, или же доставить на Ладожское озеро или в Неву по каналам, на барках, и в Ригу по железной дороге...»{100}.

Познакомился Бутаков и с французской подводной лодкой-тараном «Ле-Плонжер» («Нырок»), проходившей в то время испытания. Это было стальное судно сигарообразной формы, длиною 44 метра, водоизмещением в 460 тонн. В движение оно приводилось пневматической машиной мощностью в 68 л.с. Сжатый воздух для машины хранился в 23 баллонах под давлением 12 атмосфер. Как ни старались, но повысить давление воздуха не удалось, его хватало только на два часа работы машины, обеспечивавшей подводной лодке четырехузловый ход. В носовой части лодка имела шпирон, к концу которого была прикреплена коробка с пороховым зарядом. [104]

Ударив (корабль противника и оставив шпирон в его днище, «Нырок» должен был отходить задним ходом, выпуская проволоку, соединявшую пороховой заряд с гальванической батареей, находившейся внутри лодки. Взрыв производился после отхода «Нырка» на безопасное расстояние. Боевое значение «Нырка» было весьма невелико, особенно против кораблей со стальным корпусом. Если бы даже подводной лодке удалось пробить шпироном днище корабля противника, что было, также мало вероятно, удар шпирона о днище был бы услышан и лодка, обнаруженная к тому же и по пузырькам отработанного воздуха, подверглась бы немедленному преследованию и уничтожению.

В это же время в России в Морской ученый комитет поступил проект подводной лодки, разработанный талантливым изобретателем-самоучкой И. Ф. Александровским. Его лодка при длине около 35 метров и ширине четыре метра имела водоизмещение 365 тонн. Она должна была приводиться в движение двумя винтами, вращаемыми также пневматической машиной, воздух для которой хранился в батарее из двухсот баллонов под давлением до ста атмосфер. Такой запас сжатого воздуха обеспечивал подводной лодке Александровского большее время пребывания под водой, чем запас сжатого воздуха на «Нырке».

Русский изобретатель первый в мире правильно решил вопрос обеспечения всплытия подводной лодки. Если раньше всплытие подводной лодки обеспечивалось откачиванием водяного балласта различными способами, вплоть до откачивания ручными помпами, то в лодке Александровского балластная цистерна осушалась сжатым воздухом, подача которого регулировалась специальным манометром.

Вооружение подводной лодки Александровского было более совершенно, чем вооружение «Нырка». Оно состояло из двух соединенных гибким тросом мин, имевших положительную плавучесть. Мины удерживались на лодке специальными захватами, подводились под днище корабля, затем их освобождали от захватов, и они всплывали и располагались по обоим бортам атакуемого корабля. После этого подводная лодка должна была отойти на безопасное расстояние и подорвать мины посредством электрического тока от гальванических батарей. [105] Таким образом, она могла атаковать не только деревянный, но и железный корабль противника.

Бутаков не знал о проекте Александровского. Ознакомившись с французской лодкой и правильно оценив ее тактические свойства и боевое значение, Бутаков указал и на основной недостаток подводной лодки — малую скрытность движения под водой, и предложил в качестве средства борьбы с нею сети. «...Так как днем движения этого «Нырка» должны быть видны с салинга по пузырькам выходящего воздуха, — писал он управляющему морским министерством, — то вероятно можно будет препятствовать его действию посредством больших неводов...»{101}. Много лет спустя эта идея Бутакова была претворена в жизнь: были созданы противолодочные сети.

В Дюнкерке Бутакоз был свидетелем опытов по применению электрического света для рыбной ловли и освещению грунта. Опыты его заинтересовали. Изучив возможности применения мощных электрических фонарей на кораблях, он пришел к выводу, что их можно использовать в качестве прожекторов. Через три года, когда Бутаков вступил в командование броненосной эскадрой Балтийского флота, он установил на кораблях такие фонари. Это были первые в истории корабельные прожекторы.

* * *

Несмотря на то, что обязанности военно-морского атташе требовали много времени на поездки, составление донесений, приемы и т. п., Григорий Иванович не прекращал работу над своим научным трудом об эволюциях паровых кораблей.



Опыт двух кампаний практической эскадры, результаты наблюдений над другими кораблями флота полностью подтверждали теоретические расчеты Бутакова, которые обосновывали правила эволюции паровых судов при совместных плаваниях. Эти правила, подкрепленные множеством таблиц и чертежей, и легли в основу фундаментального труда Бутакова «Новые основания пароходной тактики».

Этот труд, состоящий из восьми глав и трехсот чертежей, изданный в 1863 году, явился первым теоретически обоснованным исследованием вопроса об эволюциях паровых кораблей. Его автор имел полное право заявить, [106] что «Новые основания пароходной тактики» представляют собой «...последовательный свод найденных законов о пароходных эволюциих, это есть в своем роде первый шаг, первое явление на том поприще, где не было до сих пор... почти ничего»{102}.

В отличие от иностранных военно-морских теоретиков, Григорий Иванович Бутаков значительно шире понимал содержание тактики. Если иностранцы сводили содержание тактики к вопросам эволюции, то уже одно название работы русского адмирала говорит о том, что эволюции кораблей им рассматривались лишь как основания тактики.

Сущность подхода Бутакова к вопросу об эволюциях заключалась в следующем. Паровой флот должен иметь совершенно новую, в корне отличную от парусного флота, тактику, опирающуюся на более высокие маневренные качества паровых кораблей, движение которых не зависит от направления и силы ветра. Значит, соединение паровых кораблей должно маневрировать в бою по новым правилам, отличным от правил маневрирования парусных судов. Все паровые корабли эскадры должны совершать перестроения одновременно и однообразно, чтобы быть не «стадом, наскоро согнанным, а стройной силою», способной одерживать победы в боях. Именно это обстоятельство позволит использовать оружие паровых судов с большей эффективностью.

Достигнуть этого можно лишь выработав законы эволюции, единые для всех классов и типов кораблей, входящих в состав эскадры, а также вооружив командиров кораблей знаниями того, что они должны делать, выполняя тот или иной маневр, как управлять рулем и машиной.

Единые для всех классов кораблей законы эволюции, обеспечивающие тактическое маневрирование соединения в бою, и были изложены Бутаковым в труде, который он считал основанием тактики паровых кораблей.

В первой главе «Новых оснований пароходной тактики» Бутаков рассматривает вопрос о «вращениях паровых судов». Наблюдая за движением паровых кораблей во время поворота, он пришел к выводу, что любой винтовой корабль при руле, положенном на тот или иной борт, описывает кривую (циркуляцию) и приходит на прежний курс в точке, которая отстоит от точки начала [107] поворота примерно на 1/50 часть диаметра циркуляции. Такое небольшое расстояние между точками конца полного поворота позволило ему принимать эту кривую за окружность и утверждать, что корабль, делая поворот на любое число градусов, движется по дуге окружности, радиус которой зависит от положения руля.

Бутаков также установил, что «подобно тому, как с прямого курса корабль непременно переходит при вращениях своих на дугу круга, так с дуги на прямой курс он не может перейти иначе, как по касательной к дуге этой»{103}. Эти две геометрические линии — окружность и касательную к ней — он положил в основу эволюции паровых судов. При этом Бутаков теоретически и практически доказал возможность описывания одинаковых окружностей кораблями с различными маневренными свойствами. Установленная им закономерность позволила, «...приняв известный круг за общий по величине своей всем судам эскадры и прямые курсы за касательные к частям этих кругов, легко составлять правильные пароходные эволюции с подробным указанием каждому исполнителю, в чем должна при известном маневре или эволюции состоять его роль, делающаяся через то легко исполнимою при самых сложных передвижениях...»{104}.

Опираясь на эту закономерность, Бутаков разработал правила различных перестроений, которые могут потребоваться в бою. Этому вопросу посвящены вторая и третья главы труда, в которых разбирается построение кораблей в строи кильватера, фронта и обстрела (пеленга), а также правила поворотов последовательных и «все вдруг». При этом характерно, что выполнение того или иного поворота Бутаковым исследуется не отвлеченно, а исходя из необходимости «...иметь возможность вращать в наименьшем пространстве линию эскадры нашей, в каком бы строе она ни находилась»{105}.

Ценность разработанных Бутаковым правил заключалась не только в том, что они обеспечивали точное и быстрое выполнение эскадрой необходимого маневра, но и в том, что маневр этот являлся не самоцелью, а предназначался для выполнения конкретной задачи в бою. Имея в виду именно эту сторону вопроса, Бутаков в четвертой главе уделяет большое внимание сравнению продолжительности того или иного маневра в зависимости [108], в каких случаях выполнить тот или другой способ поворота. «Выполнение каждого маневра эскадры зависит, — писал Бутаков, — кроме чисто стратегических соображений, от соотносительной с другими маневрами скорости, с которою его можно совершить»{106}.

В этой главе Бутаков подробно останавливается на анализе бокового действия винта, показывая, почему винтовое судно при повороте в одну сторону описывает окружность большего диаметра, чем. при повороте в другую сторону, а при движении задним ходом — его корма уклоняется в сторону вращения лопастей гребного винта. По опыту кампании 1861 года он устанавливает, как будет двигаться корабль на заднем ходу в зависимости от направления и силы ветра и бокового действия винта.

«Новые основания пароходной тактики» не только труд об эволюциях кораблей, хотя последние являются основным его содержанием. В нем рассматривается также целый ряд тактических вопросов, и прежде всего вопрос о наиболее выгодных строях для плавания эскадры. Иностранные авторы пытались чисто механически применить к паровому флоту все строи парусного флота и сухопутных войск. Бутаков к решению этого вопроса подошел с точки зрения требований боя паровых кораблей, характеризующегося быстротечностью и эффективным использованием оружия.

Бутаков предложил три простых строя для эскадры паровых судов — строй кильватера, строй фронта и строй обстрела. Последний, по сути дела, является строем пеленга на курсовом угле 135°. Из сложных строев он считал необходимым оставить только следующие: строй двух или трех кильватерных колонн, строй двойного фронта, строй клина (прямого и обратного), строй пеленга{вправо и влево) и как исключение походный строй — строй «кучек», представлявший собой группы из трех кораблей, двигавшихся на некотором расстоянии одна от другой.

Вопросам построения эскадр в сложные строи, перестроения их из одного сложного строя в другой посвящена пятая глава. В этой главе Бутаков доказал, что предлагаемые им строи наиболее целесообразны для совместного плавания паровых кораблей, так как требуют от них простого маневра для занятия мест в строю и обеспечивают [109] полное использование всех видов оружия. Жизнь подтвердила справедливость доказательств Бутакова. Предложенные им строи (за исключением строя «кучек») сохранились до наших дней во всех флотах мира, как основные строи для плавания эскадр.

Пятая глава заканчивается рассмотрением весьма интересного маневра — «фальшивого поворота», который в то время мог иметь некоторое тактическое значение. Сущность маневра заключалась в следующем. Предположим, что корабль, как это показано на чертеже, делает поворот вправо. Наблюдателю трудно будет издали сразу определить, в какую сторону поворачивает корабль, находящийся в точке 2, — на сближение (точки 3 и 4) или на удаление (точки 3' и 4'). Чем больше расстояние между кораблем и наблюдателем, тем труднее последнему определить сторону поворота, так как сделать это он может лишь по характеру пены, возникающей у борта корабля во время поворота, или по взаимному расположению фок- и грот-мачт и других приметных мест. На это требуется некоторое время, в течение которого корабль сможет приблизиться на какое-то расстояние к наблюдателю или удалиться от него.

Бутаков считал необходимым использовать «фальшивый поворот» для сближения с противником. При этом он рекомендовал совмещать маневр с маскировочными мероприятиями: изменением оснастки мачт, окраской стоячего такелажа в различные цвета и другими.

В качестве примера применения «фальшивого поворота» Бутаков приводит случай из своей практики. 22 июля 1854 года пароходо-фрегату «Владимир» было [110] приказано вступить в бой с шедшим на северо-запад пароходом противника, находившимся на горизонте в районе Севастополя. Обнаружив, что за ним гонятся, неприятельский пароход повернул на запад. «Владимир» последовал за ним. Но скорость неприятельского парохода превосходила скорость «Владимира», и Бутакову стало ясно, что догнать его до наступления темноты он не сможет. Бутаков решил вынудить неприятельский пароход начать погоню за «Владимиром». С этой целью он применил «фальшивый поворот». В результате маневра расстояние между кораблями удалось несколько сократить, однако противник упорно уклонялся от боя, а «Владимир» не имел права далеко отходить от Севастополя. Погоня была прекращена.

Шестая глава «Новых оснований пароходной тактики» посвящена описанию способов маневрирования с целью увеличения или уменьшения интервалов между находящимися в строю кораблями. В ней подробно рассматривается, как должны маневрировать корабли для изменения интервалов между собой при плавании в строях кильватера, фронта или обстрела. В конце главы приведены «несколько простых правил и наставлений для плавания в эскадре». Отдельные пункты этих правил не лишены некоторого практического интереса и сейчас. Так, например, Бутаков рекомендует править в кильватер не по переднему мателоту, а по головному кораблю в линии, что, по его мнению, способствует сохранению линии кильватера в случае выхода из нее какого-либо среднего корабля. В самой большой — седьмой — главе Бутаков касается тактики таранных ударов. В этой главе отразилось до некоторой степени увлечение военно-морскими теоретиками того времени тараном. Начинается глава разбором способов и средств, позволяющих удвоить возможность таранного удара, т.е. позволяющих наносить таранные удары любой оконечностью корабля. Для этого корабль-таран, по мнению Бутакова, должен совершать повороты не по окружности, а почти в одной точке, что следовало обеспечить установлением винтов и рулей как в корме, так и в носу корабля-тарана.

Большая часть главы отводится на подробное математическое исследование способов маневрирования корабля для нанесения таранного удара и уклонения от него. Расчеты и чертежи показывают, как надо маневрировать для [111] того, чтобы ударить штевнем в борт вражеского судна или, наоборот, чтобы избежать таранного удара. Здесь же Бутаков дает ряд практических советов о том, какую часть неприятельского корабля следует пеленговать и как в зависимости от полученного пеленга маневрировать, чтобы наверняка нанести ему таранный удар.

Разработанная Бутаковым теория таранного удара была в дальнейшем применена им в ходе боевой подготовки броненосной эскадры Балтийского флота. Однако, несмотря на большое внимание, уделенное им тарану, Бутаков не переоценивал его боевого значения. Он не раз указывал, что хотя таран является и грозным оружием, но и пушки на корабле находятся не для балласта.

Опыт войн конца XIX — начала XX столетия не подтвердил роли тарана как главного оружия в бою. Но практическое значение бутаковской теории таранного удара заключалось в том, что она послужила основанием для разработки правил выхода в атаку с шестовыми и буксируемыми минами и уклонения от этих атак.

В восьмой главе труда Бутаков рассматривает эволюции, совершаемые кораблями, идущими в сложных строях.

«Новые основания пароходной тактики» были высоко оценены современниками Григория Ивановича Бутакова, признававшими, что этот труд обогатил военно-морскую литературу и практику. Представляя этот труд в Академию наук на соискание премии, председатель Морского ученого комитета писал:

«...Сочинение нашего адмирала резко отличается от них (трудов Буэ-Вильомеза, Бидль-Комба и Говарда Дугласа. — Авт.) своим характером, как самостоятельное, фундаментальное произведение, основанное на новом начале, новых математических исследованиях.

...Бутаков весьма удачно попал на идею и в настоящем своем сочинении развил ее, искусно приложил к предназначенной себе цели, так что вопрос о действиях паровых судов отдельно или в эскадре взят с корня, т.е. с круга, описываемого кораблем.

Предлагаемые нашим адмиралом правила, испытанные на практике, совершенно новы, вполне опровергают мнения относительно затруднительности или даже непреодолимости исполнения пароходных эволюции и [112] доставляют возможность выполнить всякое перестроение правильно, скоро, без замешательства, с математической точностью. Таких определительных (определенных. — Авт.) правил для маневра каждого парового судна, во всяком случае, еще не было, а потому заслуга контр-адмирала Бутакова при настоящем развитии парового военного флота может почесться важною, современною заслугою»{107}.

Академия наук присудила Григорию Ивановичу Бутакову полную Демидовскую премию.

«Новые основания пароходной тактики» вызвали большой интерес и за границей. Они были переведены на французский, английский, итальянский и испанский языки, причем во Франции они были опубликованы в 1864 году сначала в журнале, а затем изданы отдельной книжкой. «В момент своего опубликования «Тактика» русского адмирала Бутакова произвела в Mорском мире подлинную сенсацию, — писал автор одной французской статьи под названием «Тактика русского адмирала Бутакова». — Она провозглашала такие новые принципы, выдвигала методы, столь отличные от употреблявшихся до сих пор, что не приходится удивляться тому вниманию, какое она к себе вызвала»{108}.

В связи с выходом в свет книги Бутакова французское морское министерство приостановило издание труда Лаваля «Тактика морских сражений».

В феврале 1865 года в Лондоне на заседании Королевского института соединенных служб, где присутствовал и сам Бутаков, одним из английских офицеров был сделан доклад та тему: «Новая морская тактика». В этом докладе уделялось большое внимание работе адмирала Бутакова о тактике парового флота.

«В то время, как во Франции и в Англии, — сказал докладчик, — так внимательно следили за развитием этого вопроса, Россия, работами одного достойного офицера, вступила на путь исследований по этому же предмету и продолжала более четырех лет опыты, по окончании которых адмирал Бутаков издал свои Начальные Основания Пароходной тактики... Этот офицер постарался с замечательной ясностью доказать, что быстрота и точность маневров эскадры вполне зависят от умения хорошо пользоваться законом движения судна при действии руля... Невольно поражаешься, читая его произведения, положительностью [113] доводов. Автор может прибавить еще один, не менее важный довод, что в течение 4-х летних опытов на эскадре капитаны убедились, что с помощью его способа можно маневрировать быстро и как нельзя более правильно»{109}.

* * *


28 октября 1866 года Григорий Иванович Бутаков был произведен в вице-адмиралы, а в 1867 году, когда открылась Всемирная Парижская выставка, он, как наиболее авторитетный специалист, был избран председателем экспертной морской комиссий этой выставки. [114]
1   2   3   4   5   6   7

Коьрта
Контакты

    Главная страница


23 декабря 1837 года Григорий Бутаков был произведен в мичмана и послан на Черноморский флот