Скачать 81.76 Kb.


Дата19.05.2017
Размер81.76 Kb.

Скачать 81.76 Kb.

Абрамова евгения, Бргу им



Е.И. Абрамова, В.С. Фомина
СПОСОБЫ ИМИТАЦИИ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ В ПИСЬМЕННОМ ТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ М. ВЕЛЛЕРА)
Творчество Михаила Веллера стало неотъемлемой частью современной русской литературы. Блестящий прозаик, в трактатах «Кассандра» [1], «Все о жизни» [2], «Смысл жизни» [3], «Человек в системе» [4] Веллер предстает и как оригинальный философ, автор теории энергоэволюционизма. Книги чрезвычайно интересны и по содержанию, и по способу изложения.

Философские трактаты М. Веллера по своим лингвистическим характеристикам очень близки к разговорной речи – по лаконизму, живой интонации, непринужденности и простоте высказывания. Для изложения своих философских взглядов, своей философской системы автор избирает жанр беседы и разговорную речь, о чем и сообщает читателю: «Простота изложения отнюдь не адекватна простоте содержания. Излагать просто труднее, чем сложно. Сначала трудно постичь. Потом трудно изложить. Потом трудно передать человеческим языком. Вот последней частью триады обычно пренебрегают, и более того – отвергают уничижительно. Вот поэтому мы будем говорить просто. Нас интересует суть» [4, с. 34].

Эффект разговорности, наблюдаемый в произведениях М. Веллера, можно определить так: восприятие письменного текста как неподготовленной речи, создающее у читателя ощущение непосредственного неформального общения.

Разговорная речь существует в устной форме, воспринимается слухом. В слуховом ее восприятии участвуют по меньшей мере два канала – вербальный и мелодический, или просодический. Последний включает интонацию, тембр, регистр, агогику. К ним часто подключается третий канал – визуальный (мимика и жесты), и восприятие устной речи становится комплексным, а устное слово – мощным средством эмоционального воздействия.

Очевидно, что разговорной речи на разных уровнях языка свойственны определенные особенности, отличающие ее от кодифицированного литературного языка. В письменном тексте, предназначенном для чтения, сложнее всего передать особенности фонетики и интонации живой устной речи, но, как нам кажется, М. Веллер справился с этой задачей, используя традиционные графические, а также супраграфематические (курсивное и жирное выделение, капитализацию, подчеркивание, варьирование размера кегля, горизонтальные и вертикальные пробелы) и топографематические (варьирование абзацного отступа, расположение текста на странице) средства.

В непринужденной беседе возможно «передразнивание», «подражание» речи другого лица, что неприемлемо в кодифицированной литературной речи. В письменном тексте особенности звучащей речи передаются средствами графики в нарушение орфографических норм. Так, например, имитируется «картавости» ленинской речи: «Имеет место пг`еинтег`еснейшая вещь!» [4. с. 187], грузинский акцент (мягкость шипящих) Сталина: «Шютка» [4, с. 220], такие особенности современной устной речи, как редукция интервокальных согласных и упрощение групп согласных: «Чела-эк – поди сюда, мушкой!» [4, с. 371], «Поял-нет?» [4, с. 36], «Унадеживания и умощнения культурвоспроизводства, тэкэзэть» [4, с. 308], «А чо. Работаем» [4, с. 134], «А руководители кто? Здрассьте и вам» [4, с. 40], «Шо мы имеем?» [4, с. 28]; «И поскольку чел-к не дурак же, он понимает, как жить лучше, и он должен стремиться к этому лечшему для всех» [4, с. 226], «Шо есть человек, аз есьм, со всей этой точки зрения?» [4, с. 118] и др.

Характерная для устной речи «растяжка», или удлинение, гласных в письменном тексте передается удвоением (через дефис) соответствующей буквы. Растяжка гласных используется в иронических высказываниях при «передразнивании»: «А вы говорите – наза-ад, к приро-оде. Маниловы. Скудоумные мечтатели!!! Вперед!!! У эволюции нет зада! Хотя перёд иногда мерзок!... Запомнили сентенцию? Беззадая эволюция. Такие дела» [4, с. 126], в этом случае смысл высказывания изменяется на противоположный. Кроме того, удлинение гласных указывает на спонтанность речи, на то, что говорящий (автор) обдумывает дальнейший текст, подыскивает слова, колеблется в их выборе: «А-а-а,   но вообще так даже легче сравнивать» [4, с. 163].

Категоричность высказывания в устной речи проявляется как «резкое» произношение, при котором гласные обычно более кратки, но более энергичны. При этом все слово может произноситься расчленено, как бы скандироваться. Эту особенность устной речи в письменном тексте автор передает при помощи разрядки: «Причем, да? Удовлетвори в с е потребности человека – и тот, кто потупее, будет страдать – с т р а д а т ь! – от скуки, то есть от отсутствия желаний что-то делать, иметь, достигать» [4, с. 123]; «Чем отличается Фариа от Дантеса? Он дольше жил, больше понял, больше видел, больше д у м а л» [2, с. 15] и др.

Категоричность, дидактичность речи передается и сегментированием, парцеллированием текста. Ритмичность речи при этом возрастает и она может сопровождаться соответствующим жестом – вертикальным   сверху вниз   движением ладони. В авторском тексте это передается следующим образом: « А сейчас следите за движениями моей правой руки! –

Из того, что. Человек слишком много жрет. И потребляет в пять раз больше энергии, чем другая такая скотина. Ему приходится что-то с этой энергией делать. Его мозг аж исторически напрягся, чтобы как-то распределять, координировать и направлять эту энергию. И не в силах всю ее употребить на свое пищеварение, круглогодичное совокупление, беготню за пищей и рытье норы. Он ее пускает наружу. Через себя. Вовне. Как дождевой червь, пропускающий через себя землю, в которой живет и ползет» [4, с. 126].

Следует отметить, что жесты, мимика и звуковая речь тесно связаны в процессе коммуникации. Смысловое единство высказывания требует определенного взаимодействия планов содержания речи, жеста и мимики. В текстах Веллера эта информация передается или непосредственным указанием на кинетический жест (как в вышеприведенном примере), или орфографической записью, передающий некий звуковой жест, например: «Оп: а в действительности они относительны и субъективны» [4, с. 211]; «Элементы групповой морали растаскиваются по участкам морали макросоциальной. Оп!!!» [4, с. 357]; «Тогда – оу, это было таки кое-что!» [4, с. 29]; «Стремление к максимальной реализации. Хо. На общем энергетическом уровне – стремление к максимальному энергопреобразованию» [4, с. 363]; «И только было дотянулись и приспособились – бац! Октябрьская революция» [4, с. 45]; «Попытки свести содержание объекта к «чистому» материальному носителю красоты – мн-ээ, скорее не удались» [4, с. 472]; «И тут – бац! – Ницше дает объявление: «Бог умер» [4, с. 472]; Просто говоря, вся наша жизнь – это воспоминания. Хоп! – и все в прошлом, воспоминание» [1, с. 12]; и др.

Передать особенности мимики, сопровождающей устную речь, не используя вербальные средства, в письменном тексте сложно, однако М. Веллер нашел для этого способы и средства. Во-первых, автор использует смайлы, передающие ироническую, трагическую, насмешливую улыбку, например: «Но в первобытном обществе  ) – примитивно-первобытный ум универсален…» [4. с. 169] и др., знак-символ (театральная маска) трагедии [с. 356]. Во-вторых, звукосимволы, сопровождающиеся соответственным выражением лица, например: «Э?» [4, с. 356]; «М-да. Сто лет назад та же ученая толпа дружно говорила противоположное» [4, с.160]. В-третьих, автор использует вопросительный или восклицательный знаки, которые по своей значимости могут быть приравнены к высказыванию. Они вставляются как своего рода авторские замечания, комментарий, выражают удивление, недоумение, досаду и т.п. и сигнализируют об определенной мимике: «Разве что отдельные простейшие организмы, вроде бы (?) путешествующие аж в космосе на астероидах, могут дать нам фору по части выживания в любых условиях» [4, с. 31] и др.

В аффектированной речи при отрицательных эмоциях (досаде, раздражении) произношение характеризуется напряженностью, силой артикуляции, как результат, усилением и удлинением согласного. В авторском тексте это передается удвоением согласной буквы: «Ч-черт знает что такое!» [3, с. 495] и др.

Для разговорной речи характерна меньшая по сравнению с кодифицированным литературным языком монотонность текста. В разговорной речи часто сменяются повышения и понижения тона, разные тембровые окраски, происходит частое варьирование темпа речи. Интонация разговорной речи более контрастна по сравнению с КЛЯ: «Олень красив! Кабан вряд ли. А ведь – ловок, храбр, быстр, силен и умен!» [4. с. 467]; «Ну – и где идеал? Что красивее – георгин или ландыш? Вьюнок, репейник, василек. А вот цветок вовсе незнакомый – что? лотос? – а тоже красив» [4, с. 468] и т.п.

Контрастность проявляется в том, что соседних фразах или даже в пределах одной фразы наблюдаются резкие спады и подъемы тона, очень быстрый темп говорения и максимальное его замедление. Понижение / повышение голоса, убыстрение /замедление темпа произношения характерно для самоперебивов, вставок, присоединений, риторических вопросов, которые в письменном тексте оформляются при помощи знаков пунктуации: «Любая скотина в стае заботится как-то о других; особенно если эти другие – ее большая семья. Это инстинкт! Потому что – и все биологи это знают: «одно животное – это вообще не животное». В том смысле, что погибнет от любой случайности – а где его род, передача генов?» [4, с. 137]; «Если же, вследствие тяжелейших природных условий, как в заполярной ледяной пустыне или мокнущих джунглях Центральной Африки, все силы местного этноса ушли на выживание,   мы говорим о реликтовом этносе и культурном тупике. … И то – дикари…мы тоже были такими двадцать тысяч лет назад… возможно, через двадцать тысяч лет те бедолаги, пигмеи с эскимосами, откочевали бы в лучшие месты, если бы вымерли,   и пошел бы в развитие новый этнический росток» [4, с. 124] и др.

Замедление темпа высказывания (паузы) в письменный текстах Веллера передаются и традиционно – знаками препинания, и, достаточно часто, горизонтальной отбивкой:

«Так вот.

С энергетическим подпрыгом у человека повысилась мощность всех инстинктов» [4, с. 138];

«Но. Но. Но.

Если зайти чуть с другой стороны – тут получается еще интереснее» [4, с. 274] и др.

Резкость и сила звучания в эмоциональных репликах передается в текстах М Веллера вопросительным / восклицательным знаками или одновременно и вопросительным, и восклицательным знаками, часто многократно повторенными: «А сейчас Хозе зарежет Бизе, в смысле Кармен: в порыве страсти схватит наваху и вонзит в бок: люблю! потаскуха! так не доставайся ж ты никому! И пойдет сдаваться в полицию: вяжите меня, люд католический, я убил. Так этот Хозе скорее испанец или скорее эскимос? Разницу в темпераментах чувствуете?» [4, с. 130]; «Когда я читаю труд, посвященный апологетике свободы, у меня повышается давление. Что такое свобода???!!!» [4, с. 47] и др.

При отсутствии модально-эмоциональной акцентуации изменение громкости и скорости речи (повышенная громкость и замедленная скорость произнесения) передаются путем выделения слова или фразы курсивом или жирным шрифтом: «Какова объективная цель агрессии? Изменить положение вещей в свою пользу. Это – мотив» [с. 132]; «Становясь самоценными, чувства человека достигают иррациональной силы. Это крайне важно. Плевать мне на результат!» [4, с. 47] и др.

Константными просодическими характеристиками капитализации и срединного расположения высказывания на странице являются локализация информационных центров и их ядер, повышенная громкость и замедленная скорость произнесения:

«Хоть горшком назови, только об стену не бей. Закон этот можно сформулировать так:

СУММА ОЩУЩЕНИЙ И ДЕЙСТВИЙ ЧЕЛОВЕКА
ВСЕГДА ИЗБЫТОЧНА

И: (как следствие?)

ПОДДЕРЖАНИЕ УРОВНЯ ОЩУЩЕНИЙ

ТРЕБУЕТ ПОВЫШЕНИЯ УРОВНЯ ДЕЙСТВИЙ

Совершенно понятно, что:

Поддержание уровня действий

влечет снижение уровня ощущений.

Грубо говоря, это и есть однообразие, вызывающее скуку. Но сказать вот так просто - это как бы ни на чем не базироваться, не встраивать свое утверждение ни в какую систему взглядов, быть правым, конечно, но на банально-бытовом уровне, такая вздох-метафора» [4, с. 125] и др.

Графическая выделенность текстового фрагмента при помощи шрифтового варьирования и плоскостной синтагматики обладает бесспорным влиянием на передачу просодической структуры разговорной речи в письменном тексте.

Такие особенности написания выходят за рамки общепринятой нормы, т.е. являются сугубо авторскими, но именно они наиболее ярко указывают на то, как звучит и как должен быть прочитан текст.

Наши наблюдения над способами имитации разговорной речи в письменном тексте, безусловно, неполны и отрывочны, требуют дальнейшего исследования и описания. Это крайне важно для исследования особенностей авторской графики М. Веллера, специфики его стиля, с одной стороны, и изучения функционирования пунктуации в современных текстах разной жанрово-стилевой принадлежности в условиях быстрого роста технических возможностей, обеспечивающих графическую организацию печатного текста, с другой.

Литература:

1 Веллер, М.И. Кассандра / М.И. Веллер. – СПб.: Издательство «Фолио», 2002. – 398 с.

2. Веллер, М.И. Все о жизни / М.И. Веллер. – М.: Издательство «АСТ МОСКВА», 2009. – 750 с.

3. Веллер, М.И. Смысл жизни / М.И. Веллер. – М.: Издательство «АСТ МОСКВА», 2009. – 567 с.



4. Веллер, М.И. Человек в системе / М.И. Веллер. – М.: Издательство Астрель», 2010. – 572 с.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Абрамова евгения, Бргу им

Скачать 81.76 Kb.