страница3/18
Дата12.05.2017
Размер3.52 Mb.

Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

§ 3. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ И СКОТОВОДСТВО


Хозяйство народов Северного Кавказа в указанный период развивается на основе веками установившегося естественного разделения труда. Экономические процессы, развивавшиеся еще в предшествующие века, были обусловлены как общим развитием производительных сил в Терско-Сулакском междуречье, в частности изменениями внутри Акки, так и изменением внешнеполитической обстановки на всем Северо-Восточном Кавказе.

Многочисленные вещественные находки, сообщения письменных источников, а также высказывания исследователей истории народов Северного Кавказа XVI—XIX вв. показывают, что основными занятиями вайнахов, в том числе и жителей Акки, с древнейших времен были земледелие и скотоводство. Природные условия Терско-Сулакского междуречья (плодородие почв, большое количество тепла, получаемого растениями за вегетационный период, короткая зима и продолжительное лето и т. д.) наиболее благоприятствовали развитию основных отраслей хозяйства аккинцев.

Одним из первых документально зафиксированных свидетельств устойчивого и традиционного характера развития хозяйственной жизни аккинцев является отрывок из грамоты Шиха Окоцкого (Ушаромова), поданной русскому царю Федору Ивановичу послом Шиха — Батаем Шихмурзиным во время приема в Москве в 1588 году. В грамоте Ших Окоцкий отмечает свою помощь в строительстве царских крепостей на Тереке не только в дипломатической и военно-политической области, но и содействие продуктами: «А которые на Терку воеводы, — и яз тем воеводам мед и вино, 10 овец и куры и ячменю возил»1. Уже в этом отрывке представлен широкий спектр хозяйственных занятий аккинцев.

В 1614 г, аккинцы-окочане, жившие в Терском городе, подали царю челобитную, текст которой ясно свидетельствует о занятии пашенным земледелием: «А только бы, государь, мы, холопи твои, по се время сами собою пашнишком не были сыти и не похали, и мы бы, холопи твои, по се время голодною смертью померли...»1. Несмотря на то, что земледелие не была основным занятием жителей Окоцкой слободы Терского города, данное свидетельство характеризует общий фон занятий населения края.

Архивные данные за 1640 г., приведенные в «Росписи населения Терской слободы» показывают, что из 27 дворов аккинцев-окочан жители 21 двора на время учета населения находились на пашне2.

Непрерывность занятий земледелием жителей Акки можно проиллюстрировать и свидетельством XVIII века. Так, кизлярские чиновники, перечисляя в 1765 году богатства кавказских народов, отмечают, что «...против Большой и Малой Кабарды кроме всего довольно ж, и сверх того пшеница есть... В тавлинских же деревнях: виноград, яблоки, груши, дули и сливы, шаптала, курега; в ауках (т. е. у ауховцев. — А. А.)и карабулаках мед, воск и все, что вышеписаное есть, а скота во всех оных местах, кои все российскими подданными счисляются, довольно имеетца»3.

Документальных материалов о занятиях земледелием и скотоводством жителей Акки в XVI—XVIII вв., как, впрочем, почти всех народов Северного Кавказа, немного. Объясняется это, кроме всего прочего, тем, что официальные представители России на Тереке уделяли основное внимание дипломатическим и военно-политическим взаимоотношениям с местными народами и обществами, а вовсе не хозяйственной жизни. Именно поэтому, нам главным образом приходится опираться на свидетельства более позднего времени (начало XIX в.) и местные материалы.

Наиболее благоприятные климатические условия и плодородие почв Терско-Сулакского междуречья, систематический уход за землей с постоянным увеличением количества освоенных участков, рациональное использование пахотных земель обеспечивали, как представляется, довольно высокую урожайность полей. Мы не располагаем данными о количестве собираемого урожая и размерах посевных площадей Терско-Сулакского междуречья в XVI—XVIII веках, однако нельзя не согласиться с мнением исследователей истории Кавказа, что в указанный период особенно в плоскостной части вайнахских земель земледелие было развито довольно высоко4.

Еще в начале XIX века путешественник И. Норденстамм отмечал, что Чечня 1 производит хлеба больше, чем необходимо для прокормления ее жителей, и поэтому избыток его обменивается у соседних народов на различные вещи и изделия2. Практически то же самое суждение высказывали К. Самойлов, С. Броневский, А. Милютин3 и многие другие. Хлеб, выращенный и собранный вайнахами, в том числе и аккинцами, как свидетельствовал Вроцкий, вывозился на продажу не только к соседним народам и на северокавказские рынки, но даже и за границу — Персию4. Видный исследователь М. Н. Покровский отмечал, что Чечня является, по сути, «...житницей Дагестана и всего Восточного, а отчасти и Западного Кавказа»5.

Можно привести достаточное количество свидетельств различных исследователей истории народов Кавказа, в частности Северного Кавказа, подтверждающих характер значительного развития хлебопашества и вообще земледелия среди вайнахов. Убедительным подтверждением высокого уровня развитости земледелия у вайнахов, служит вывод дагестанских исследователей, доказывающих, что «...с XVIII в. в высокогорной Аварии отмечается преобладание роста товарности скотоводства над земледелием» из-за деградации террасного земледелия, главной причиной чему послужило «появление дешевого кумыкского и чеченского хлеба», вытеснявшего труд горных районов6. Естественно, среди «чеченского хлеба» была немалая доля урожая, выработанного жителями Акки.

Система земледелия жителей Терско-Сулакского междуречья была разнообразной. Если в горных и предгорных районах больше использовалась трехпольная система, все же основной, особенно для плоскостной зоны, оставалась система двухпольная: земли аккинцев не испытывали недостатка в водных ресурсах.

Приемы земледелия у народов Северного Кавказа были в основном одинаковыми лишь с некоторыми особенностями в способах обработки земли. К примеру, если повсюду на Северном Кавказе землю прежде пахали, а затем только вносили удобрения, то вайнахи удобрения (зола, перепревший навоз, птичий помет и др.) вносили в основном и перед и после пахоты.

Для борьбы с сорняками в равнинных районах перед основной пахотой жители междуречья предварительно делали мелкую запашку глубиной в 8—10 см за 2—3 недели перед основной пахотой. По окончании же пахоты, до начала сева, почву обрабатывали при помощи особой бороны, называемой аккинцами «дечка мокха» (по-чеченски «у долу мекха»). Поле вплоть до осени очищалось неоднократно и очистка прекращалась приблизительно за месяц до сбора урожая; сам же урожай снимался осенью.

Как и всюду на Северном Кавказе, аккинцы молотили хлеб двумя способами: молотильными досками и при помощи крупного рогатого скота. Очистка зерна производилась веянием или же подбрасыванием зерна по ветреной стороне. Для проведения этих операций, как свидетельствует полевой материал, зачастую аккинцы, проживавшие на плоскости, объединяли усилия нескольких семей, т. к. обрабатывать большое количество хлеба в одиночку они были не в состоянии.

Сельскохозяйственный инвентарь у вайнахов был в основном схож с орудиями земледелия народов края лишь с небольшими различиями в их устройстве, вызванными естественно-географическими и климатическими условиями. При этом наибольшее разнообразие применяемых орудий наблюдается в равнинной зоне: здесь соседствуют как архаичные орудия труда для обработки почвы, так и более характерные для высокого уровня земледелия орудия (например, плуг с железным лемехом).

Земледельческим зонам Терско-Сулакского междуречья соответствовали в основном и типы пахотных орудий: в предгорной зоне — грядильный, на равнине — тяжелый или передковый плуг. Естественно, что применялись и другие орудия для обработки почвы, доставшиеся в наследство от прежних поколений.

Одним из древнейших орудий для обработки почвы была так называемая «палка-копалка», имевшая два варианта. «Палка-копалка» — деревянный кол длиной 110—115 см (иногда до 130 см) с каменным утяжелителем — использовалась в тех случаях, когда поверхность представляла собой кочковатую землю и обработать ее плугом было невозможно. Второй вид «палки-копалки» назывался аккинцами «хьокха» и был длиной 170—180 см. Конец «хьокхи» обжигался и не имел утяжелителя. Использовался он при обработке свежерасчищенного из-под леса участка земли преимущественно в предгорной зоне Акки, где остатки корней также не позволяли применять плуг. Говоря об орудиях обработки почвы, нельзя не отметить, что аккинцы-старожилы крайне редко упоминают о «палке-копалке», т. к., по их мнению, надобность в ней была невелика: в предгорьях Акки почти не оставалось свободных земель, нуждающихся в расчистке под посевы.

Более широко применялся жителями предгорных районов Акки заступ /«бел»/ различных видов. Это древнее орудие для обработки почвы представляло собой обычный деревянный кол с рабочим концом толщиной в 7—10 см. На высоте 25—30 см от рабочего конца отходило короткое ответвление для стопы, перпендикулярное к ручке. Применение заступа было продиктовано не только чисто земледельческими, но и бытовыми нуждами.

Орудия, напоминавшие мотыгу и называемые «аьста» и «цел», служили для прополки. Данные приспособления представляли собой четырехугольную пластину, насаженную на обычную деревянную рогатину или же прикрепленную на длинную деревянную ручку при помощи черенков. Наибольшее распространение и более длительное применение такие заступообразные орудия труда получили в предгорной зоне, где трудно было развернуться с плугом; на равнине же они довольно рано уступили место в основном более совершенным разновидностям бороны.

Аккинцам было известно несколько видов бороны: борона-волокуша, борона с поперечной доской, рамная борона, а также борона типа граблей — «терноч» /чеченский «къомсар»/. Для улучшения пашни широко использовалась борона с короткими зубьями, тогда как борона с длинными зубьями /деревянными или железными/ хорошо уничтожала сорняки и служила для прореживания посевов.

Довольно высокий уровень культуры земледелия аккинцев, как и вайнахов в целом, как видно из вышесказанного, подтверждается не только своеобразием некоторых видов орудий для обработки почвы, но и специализацией некоторых агротехнических приемов и изготовления самих орудий труда. Железный наконечник сохи для предгорных районов был более легким, чем на равнине, т. к. пахота там была относительно неглубокой; для равнинных же условий наконечник специально утяжелялся для глубокой вспашки. В отличие от Других северокавказских народов, вайнахи применяли особую /предварительную — перед основной/ запашку земли для борьбы с сорняками.

В изучаемый период на. территории Акки действовала довольно разветвленная ирригационная система. Отрывочные сведения о поливном земледелии у аккинцев — жителей Окоцкой слободы Терского города, были выявлены исследователем Е. Н. Кушевой1. Закономерно при этом, но нашему мнению, что навыки аккинцами были получены еще до ухода в Терки, Как показывает полевой материал, поливное земледелие было развито не только на равнине, но и в предгорьях, нуждавшихся в воде для развития скотоводства и полива небольших участков земли, очищенных от лесов.

Терско-Сулакское междуречье было очень богато водными ресурсами, Аккинцы могли использовать в хозяйственной деятельности воду из крупных рек, как Терек, Сулак, Сунжа и Акташ, а также и менее многоводных Аксая, Ямансу и Ярыксу. В то время, как жители равнинных районов междуречья боролись с постоянными наводнениями из-за весеннего разлива рек, обитатели предгорий с помощью всевозможных сооружений пытались задержать у себя как можно больше воды.

Удельный вес земледелия и скотоводства в обеих частях Акки, т. е. в ГIачалкъа-Аькхе и в ПхьарчхошкаАьккхе, был неодинаков. В то время, как аккинцы из ГIачалкъа-Аьккха в равной мере занимались земледелием и скотоводством, аккинцы из Пхьарчхошка-Аьккха отдавали предпочтение земледельческим отраслям.

Об исконно развитой системе орошения у вайнахов с восхищением отзывались русские исследователи в начале XIX века. Так, ряд авторов, ссылаясь на более ранний период, отмечали, что «земледелие у них находится в прекрасном состоянии и ведется при посредстве оросительных каналов»2. Наглядным примером этого являлась система орошения в Терско-Сулакском междуречье. Естественно, все это было результатом деятельности горцев не только в XIX веке, но и многовековых усилий целых поколений.

Основная структура расположения оросительных каналов, созданная местными жителями, по данным полевых материалов, использовалась ими вплоть до 40-х годов нашего столетия с небольшими изменениями. Так, например, один из древнейших оросительных каналов, тянувшийся от Терека на восток по территории Пхьарчхошка-Аьккха, почти в точности был повторен в наше время в виде канала им. Ф. Э. Дзержинского в Северном Дагестане. Другие, менее крупные отводы, были прорыты от рек Аксай, Акташ и Сунжа. Если Мичик, Гумс, Ямансу и Ярыксу часто бывали мелководны, то остальные стабильно обеспечивали жителей междуречья влагой.

В месте отвода оросительного канала от рек возводилось сооружение, называемое «Хин-Куьрте», снабженное шлюзом. От основного, головного канала отводились каналы меньших размеров — «татолы». Для сооружения таких боковых каналов из деревянных свай устраивался прочный водораздел.

Для поднятия воды при отводе каналов устраивалась специальная двойная плетеная перегородка из хвороста, укрепленная с внешней стороны крепкими шестами. Впоследствии, вместо хвороста стали больше использовать толстые доски. Пространство между двойной плетеной перегородкой заполнялось булыжником или слоем земли с бурьяном. При таком устройстве необходимое количество воды шло по каналу, а избыточная часть воды поднималась и проходила поверх преграды, образуя водопад.

В том случае, если воду необходимо было перекрыть или поднять на время, использовались перегородки из двух-трех широких досок или цельного листа железа. Иногда для регулирования воды использовались желоба-опары, которые удобно было использовать при закрытом шлюзе. Такие желоба обычно устраивались на верхнем конце шлюза.

Одной из специфических особенностей применения ирригационой системы у аккинцев, при общей схожести способов у большинства народов Северного Кавказа, было создание, как подчеркивают отдельные аккинцы-старожилы, своеобразных «мини-озер» в предгорных районах, например, около селений Ширча-Юрт, МажгIар, Кешен.

В целом же следует отметить, что наличие обширных плодородных земель и благоприятные климатические условия Терско-Сулакского междуречья (как равнинной, так и предгорной зон), способствовали повышению уровня развития земледелия, являвшегося, как и в более ранние времена, одним из основных занятий аккинцев.

Наряду с земледелием, у жителей Терско-Сулакского междуречья было хорошо развито и скотоводство, которое также имело древние корни. Археологический материал (Хазар-Кала, Яман-Су, Балан-Су и др.), а также письменные источники и полевые изыскания показывают роль и место скотоводства в хозяйственной жизни аккинцев. Наличие богатой кормовой базы, прекрасных лугов в предгорьях Акки и в речных долинах междуречья, изобиловавших сочными травами, весьма благоприятствовало развитию данной отрасли хозяйства.

Письменные источники наглядно характеризуют уровень развития скотоводства у вайнахов, в частности у аккинцев. Так, согласно полевым материалам, еще в период монголо-татарского нашествия жители междуречья, пасшие скот на равнине, перегоняли его в предгорья и горы Акки и Ичкерии. Надо полагать, что это был и крупнорогатый и мелкий рогатый скот, более приспособленный для перегонов.

Когда племянник предводителя аккинцев Шиха Окоцкого — Батай — нарушив присягу, данную российскому царю, вынужден был бежать из Терского города в землю аккинцев /в Окох, т. е. Акки/, то все его имущество, перехваченное посланными за ним жителями города и казаками, было передано последним. В перечне имущества, отобранного у Батая, значились быки, коровы и овцы1, видимо, немалого количества,

О наличии в хозяйстве аккинцев-жителей Окоцкой слободы Терского города большого количества крупного рогатого скота свидетельствует и челобитная, поданная окочанами на имя русского царя в 1614 г. по поводу притеснений со стороны кабардинского князя Сунчалея Черкасского. Сунчалей обвинил окочан в убийстве своего жеребца и отобрал за это у них на 3-х человеках 50 животин рогатых, коров и быков»; этот же документ свидетельствует о наличии у некоторой, более зажиточной части аккинцев Терского города целых табунов лошадей2.

В Акки разводили крупный и мелкий рогатый скот, лошадей и буйволов. По свидетельству аккинских старожилов, в отдельных зонах Акки имело место и разведение верблюдов в целях обслуживания дипломатических миссий и провода караванов. В равнинных и притеречных районах, а также в междуречье нижнего течения Терека и Сулака при разведении скота преобладал крупный рогатый скот; в предгорьях же соотношение было обратным — чаще разводили мелкий рогатый скот.

Крупный рогатый скот, как и лошадей /частично/, использовали в качестве тягловой силы. Преимущественное разведение буйволов, коров и быков на равнине было обусловлено не только климатическими условиями, но и потребностями земледелия, т. к. они были не только важным источником для пополнения пищевого рациона, но и тягловой силой, а также источником для получения немалого количества органических удобрений, помощниками в обмолоте хлеба.

Жители междуречья, имея хорошие покосные участки, заготавливали сено, солому и фураж на зиму. Все остальное время скот пасся на равнинных и, частью, на предгорных пастбищах и лугах. По личным наблюдениям И. Голенищева-Кутузова, на обширных чеченских лугах паслись многочисленные тучные стада местного населения 1.

На летних пастбищах скот каждого селения занимал определенный участок, а с наступлением зимы его размещали по специально подготовленным зимним хуторам, кошарам. В качестве зимних пастбищ для овец и коз удобно было пользоваться притеречными, нижними пастбищами, т. к. здесь зеленый покров дважды одевал землю — весной и осенью, а снега выпадало не так много, как в предгорьях, и скот мог почти всю зиму проводить на подножном корму.

А. И. Ахвердов писал, что «главное скотоводство чеченцев состоит в овечьих стадах» 2. Овцеводство было традиционным занятием у аккинцев, как и у всех народов Северного Кавказа. Об этом сообщал и исследователь древних кустарных промыслов Кавказа Н. С. Пиралов: «Овцеводство было важной формой сельскохозяйственной деятельности аборигенов Кавказа... Овца давала человеку пищу и материалы для одежды и. постройки жилищ» 3.

О наличии у аккинцев лошадей мы знаем из челобитной. 1614 г., о которой мы упоминали выше. В Акки было не так много лошадей, чтобы можно было говорить о преимущественном использовании их в качестве тягловой силы. Часть лошадей использовалась в караванных целях, основная же часть предназначалась для военных целей и в качестве верховых.

По данным полевых исследований, аккинцы в XVI— XVIII вв. занимались и таким редким видом деятельности, как: разведение верблюдов. На землях аккинцев существовало два базовых района, в которых они занимались разведением верблюдов для использования их в качестве вьючных. Первый район разведения верблюдов — это ГIочкъар-Мохк в ГIачалкъа-Аьккха; второй располагался на землях Шарой-Мохк в Пхьарчхошка-Аьккха. Старожилы-аккинцы, объясняя факт расположения районов разведения верблюдов именно в этих двух районах, приводят доводы о теплом и благоприятном климате, достатке корма, обилии водных ресурсов и малоснежье. К этому можно добавить и другие причины в определении районов разведения и содержания верблюдов в Акки; наличие караванных путей, проходящих по аккинским землям, возможность контроля за передвижениями по плоскости, с гор на плоскость и обратно и др. В целом, как нам представляется, данный вопрос весьма интересен и требует дальнейшего изучения.

Исходя из отдельных сообщений, а также данных фольклора и адатного права, можно констатировать, что вайнахи в прошлом имели большие стада крупного и мелкого рогатого скота. Это подтверждается и позднейшим сообщением, относящимся к XIX веку, о том, что они по поголовью скота намного превзошли соседние народы Северного Кавказа 1.

Животноводческое направление в хозяйственной деятельности аккинцев, как и всех вайнахов, характеризуют и нормы обычного права. Известно, что свод законов вайнахов слагался веками и характеризовался сильной консервативностью, из-за чего, несмотря на изменения в социально-экономических условиях, они дошли до современников лишь с небольшими изменениями. Почти все виды преступлений (убийство, ранение, насилие и т. п.) наказывались взысканием с виновного определенного количества скота. Так, например, по «Рукописи Ибрагимова-Магомедова», содержащей исторические сведения, кумыкские князья из селения Эндирей (Индри) за убийство вожака пхьарчхоевцев Маадия в качестве прощения заплатили 120 лошадьми, полностью снабженными боевым вооружением воина и покрытыми дорогими тканями.

Адаты, записанные Леонтовичем, свидетельствуют о том, что за ранение платилось 60 голов крупного рогатого скота, 80 голов — за похищение засватанной или замужней женщины 2.

Богатство человека часто определялось по количеству скота, лошадей или земли и это было свойственно вайнахам даже в период активного функционирования денег.

Если же сравнивать общий удельный вес и соотношение земледелия и скотоводства в хозяйственной деятельности аккинцев в XVI—XVIII вв., то можно определенно констатировать, что хозяйство плоскости и предгорий было преимущественно земледельческо-скотоводческим.
§ 4. ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ЗАНЯТИЯ АККИНЦЕВ
Земледелием и скотоводством круг хозяйственной деятельности аккинцев в XVI—XVIII вв., естественно, не ограничивался.

В соответствии с климатическими условиями, жителями Терско-Сулакского междуречья выращивались в основном такие земледельческие культуры, как рожь, просо, овес, ячмень, пшеница, бобы местного происхождения, отличавшиеся скороспелостью, засухоустойчивостью и стойкостью против вредителей и болезней.

Из зерновых на плоскости наибольшее распространение получили рожь, овес, просо и пшеница; в предгорных же районах культивировались пшеница, ячмень и рожь. В XVIII в. на территории междуречья, как и в некоторых других районах Северного Кавказа, значительное распространение получили кукуруза и бахчевые культуры (арбузы, тыква, менее — дыня). Однако при всем многообразии земледельческих культур, преобладающей культурой равнины и предгорий междуречья была озимая пшеница, как наиболее распространенная и освоенная.

Важное место в хозяйственной деятельности вайнахов занимали, как известно, садоводство и огородничество. Исследователь И. Иванов отмечал, что «садоводство прежде (до начала колониальных действий царской России на Кавказе. — А. А.) процветало, чему, очевидно, доказательством служит множество садов, которыми окружены развалины аулов» 1. Интересовавшийся ранней историей кавказских народов генерал-майор Левашов сообщал, что земледелие, скотоводство и садоводство составляли главное занятие жителей края 2.

Яркое свидетельство о состоянии садоводства у вайнахов оставили в своих воспоминаниях царские офицеры, принимавшие участие в походах против местных жителей, в результате которых уничтожались и разрушались не только селения, но и вытаптывались поля, сжигались хлеба и великолепные сады, взращенные поколениями вайнахов. Вот один из таких примеров: «Мы шли разорять эдем, опустошать.. уничтожать эти сады, рубить фруктовые деревья... Шли превращать в пустыню прелестный пейзаж, каким-то чудом уцелевший среди всеобщего погрома и опустошения... Возвращались, отягощенные яблоками, грушами, бергамотами, армудами, сливами величиной в кулак, мешками с кизилом и грецкими орехами» 3.

Прекрасные сады, по сообщениям старожилов, имели и жители Акки. Наиболее славились в этом отношении такие селения, как Шина-ГIайсе-юкъ, Яркхе, Салехь-Эвла, Берза-Буьйре — на равнине; в предгорьях были известны селения Ширча-Юрт, ГIачалкъ /ГIазар-ГIала/, Кешне, Аьккхий-Юрт и многие другие.

Довольно высокий уровень развития садоводства, виноградарства и огородничества у вайнахов в XVIII в. отмечали С. М. Броневский, И. И. Норденстамм, К. Самойлов 1 и другие.

Наиболее распространенными плодовыми культурами в Терско-Сулакском междуречье были яблоки, груши, айва, слива, черешня, вишня, абрикосы, персики, орехи. Жители земель вайнахов, по сведениям барона Р. Ф. Розена, используют плоды не только для собственного потребления, но и «частью запасают в прок» 2. Кизлярские купцы закупали у горцев сотни пудов сушеных и свежих фруктов для отправки в центральные районы России 3. Для жителей плоскости, в частности аккинцев, они были важны как потребительский источник, т. к. экономическое благосостояние крестьянина от них не зависело, тогда как жители предгорных районов больше ориентировались на обмен и торговлю ими.

О занятии вайнахов, в том числе и аккинцев, огородничеством выше было сказано. Из огородных культур аккинцы выращивали лук, чеснок, редьку, морковь, огурцы, позже — капусту и свеклу. Ассортимент огородных культур все время расширялся, хотя и не выходил в большинстве случаев за рамки собственного потребления.

Важное место в системе хозяйства вайнахов занимало виноградарство. Из материалов конца XVI известно о том, что аккинцы снабжали строителей Терского города вином 4. По материалам полевых изысканий видно, что в прошлом виноградарством среди аккинцев занимались жители предгорий северного склона Качкалыковского хребта и от Аксая до Сулака. Меньше сведений о виноградарстве на плоскости: видимо, они могли при необходимости обменять свои продукты на виноград и его производные у своих соплеменников и обществ Чечни и Дагестана.

Виноградарство было одной из главных отраслей хозяйства живших по соседству с вайнахами гребенских казаков. Исследователь быта и занятий казаков Е. Максимов писал, что «казаки, по крайней мере в древнейших своих представителях /терцах и гребенцах/, не несли... культурного влияния, а, напротив, как мы видим, заимствовали культуру покоряемых ими народностей», в том числе и занятие виноградарством 5. Исходя и» этого, мы можем полагать, что это влияние на хозяйственную деятельность казаков шло со стороны вайнахов, в частности, от аккинцев, у которых они и могли перенять данную культуру.

Полевой материал свидетельствует и о развитии у аккинцев рисоводства. Вплоть до конца XVIII века среди местного населения представители аккинских групп Шарой и Шебарлой являлись профессиональными рисоводами. К сожалению, нам неизвестно количество выращиваемого ими риса, однако примечательно высказывание местных старожилов о том, что шароевцы и шебарлойцы снабжали и вполне обеспечивали потребности всех аккинцев в названном продукте. Со второй половины XVIII в. шароевцы забросили занятие рисоводством под влиянием давления со стороны дагестанских владельцев, при помощи царских отрядов вытеснявших их со своих земель; шебарлоевцы же продолжали заниматься выращиванием риса и в течение XIX века.

Обилие рек не могло не способствовать занятию рыболовством среди аккинцев. Особенно благоприятные условия для этого у аккинцев, проживавших по правому берегу Терека до Каспийского моря и в нижнем течении Терека и Сулака, т. е. у представителей гIочкъарцев, къоцоевцев, шаройцев, шебарлоевцев. Выяснением сведений о развитии рыболовства среди вайнахов никто еще не занимался 1, однако выделение представителей названных аккинских групп в качестве постоянно занимающихся рыболовством позволяет предполагать и возможность их выхода на промышленный рынок. Интересным представляется в этом отношении сообщение С. Г. Гмелина об острове Чечень, к которому пристают чеченцы «для ловления рыбы» 2, от близости которых, собственно, и получил остров свое название, а также сведения конца XVIII — начала XIX в. о том же острове и о близости острова и моря к чеченцам 3.

Довольно существенным подспорьем хозяйству аккинцев в изучаемый период, помимо рыболовства, являлась и охота. В горах, предгорьях и степях Северного Кавказа в тот период было много дикой птицы и зверей. Равинский писал, что в Кавказских лесах много медведей, коршунов, сов и филинов, сычей, а также выдры, норки и куницы «в немалом количестве водятся» 4. Кроме того, леса и воды междуречья изобиловали дикими козами и турами, лисами и зайцами, дикими кабанами и оленями, фазанами, утками, гусями, куропатками и многой другой живностью 1. Мясо птицы и зверей шло в пищу, а мех диких животных служил материалом для шитья одежды; часть шкур диких зверей и пушнина вывозилась на продажу в русские крепости на Кавказской линии и в Астрахань 2.

В значительных масштабах в указанный период, особенно в XVIII в., занимались вайнахи, бортничеством к пчеловодством. Письменное свидетельство о меде и воске, поставляемом аккинцами в строящийся Терский город, было зафиксирована в уже упомянутой грамоте Шиха Окоцкого русскому царю, датируемой 1588 годом. Древнему занятию аккинцев, да и всех вайнахов, благоприятствовало обилие лесов, цветочных лугов, садов, фруктовых деревьев. Я. Штелин отмечал в последней трети XVIII в., что мед и воск чеченцы добывали в огромных количествах 3. Генерал Дельпоццо сообщал, что чеченцы «пчеловодством занимаются рачительно и получаемый от того в большом количестве мед отменно вкусен» 4. О широком распространении бортничества и пчеловодства и превосходных качествах чеченского меда писали многие исследователи дореволюционного периода.

В предгорных селениях Акки добывалось, как показывает полевой материал, большое количество меда и воска. В силу изменений в исторической судьбе аккинцев /переход аккинцев из ГIачалкъа-Аьккха на земли Пхьарчхошка Аьккха/ старожилы больше говорят о бортничестве и пчеловодстве в Пхьарчхошка-Аьккха. Много меда собиралось в селениях ГIазар-ГIала, Кешне, МажгIар, Ширча-Юрт и Ширдой-ГIала. Данным видом хозяйственной деятельности в этих селениях занимались отдельные группы жителей.

Мед и воск пользовались большим спросом на рынке и составляли для аккинцев один из твердых источников доходов. В начале XIX века С. Броневский писал, что горцы Северного Кавказа «пчел держат в плетеных ульях на подставках» и по мере необходимости «перевозят их с одного места на другое со своими кошами. Воск и мед продают» 5.

Занимались аккинцы, как и другие группы вайнахов, шелководством и мареноводством, а также выращиванием хлопка, льна и конопли, производные из которых потребляли сами и вывозили на продажу на рынки Северного Кавказа. Упомянутый нами выше исследователь Е. Максимов, автор историко-статистического сборника «Терско-казачье войско», считал, что культуры марены, шелководства и виноградарства у казаков более специфичные для местных, кавказских, условий и (не культивируемые в России) «указывают, что гребенское казачье население заимствовало как самые виды сельскохозяйственной производительности, так и технику туземных племен, с которыми так долго жило в дружбе» 1. Одними из первых горцев, с которыми долгое время «жило в дружбе» казачье население, были именно аккинцы.

Посевы льна и конопли были незначительны. Наиболее широко аккинцы занимались шелководством и выращиванием хлопка. Хлопок, по данным полевых изысканий, выращивался аккинцами вплоть до начала XX в. Этим занимались в основном рядовые жители: о каких-либо значительных хлопковых плантациях на землях аккинцев, неизвестно. Из хлопка-сырца аккинцы изготавливали сукно, а также вырабатывали из него и масло.

По данным архивных материалов, горцы в 1812 г. продали в Кизляре 156 тюков и 77,5 фунтов шелка-сырца, из них 18 фунтов было продано жителями селений Кази-Юрт и Аксай 2. Невозможно выделить удельный вес шелка-сырца, выработанного аккинцами для продажи, однако несомненно, что в вывезенном из Кази-Юрта и Аксая была немалая доля именно аккинского шелка. Хотя к середине XIX века шелководство на Северном Кавказе пришло в упадок, аккинцами домашний шелк использовался и вырабатывался и после этого времени, в тот период им занимались в основном жители предгорных селений, которые располагали для этого достаточно обеспеченной кормовой базой.

Сбор корней марены был широко распространен на Северном Кавказе. Марена применялась вайнахами в качестве красителя. Впоследствии, как уже было сказано, данная культура была воспринята и казаками. Мы полагаем, что немалая заслуга в этом была той части аккинцев, которая в конце XVI в. оказалась в Терском городе /окочане/. Этим видом производства занимались в основном жители правобережья Терека и нижнего течения рек Мичик, Гумс, Аксай и Акташ. Равинский сообщал о занятиях мареноводством горцами: «семена ея созревают в половине Сентября месяца. В кавказской губернии находится она по малому количеству во всех уездах, а более произрастает на правой стороне реки Терека. Кизлярские купцы покупают и продают ее в Астрахань, откуда обще с Дербентскою мареною, отправляют в разные города России» 1. Среди 500 пудов марены и около 16 тыс. пудов поташа, собранных в Кизлярском округе, по сообщению генерала Вердевского в 1810 г., была, видимо, и определенная часть продукции, выработанной аккинцами 2.

В общем же производством марены, изготовлением из нее красок, использованием их для крашения шелковых и хлопчатобумажных нитей, пряжи из шерсти, сукна и сафьяна, занимались почти все вайнахские селения в Терско-Сулакском междуречье 3.

Наряду с корнями марены, жители междуречья собирали и поташ, также используемый в качестве красителя. Аккинцы из земель Шарой-Мохк, Шебарлой-Мохк, ГIочкъар-Мохк и Къоцой-Мохк долгое время занимались сбором марены и поташа, часть которых использовалась в домашних условиях, а излишки продавались и обменивались на рынках Кавказа.

Во второй половине XIX в. на смену марене и другим природным красителям пришли искусственные химические красители из России, однако, по свидетельству местных старожилов, в частности, Ильясовой Самихьат /1897 г. рождения/, красители из марены использовались аккинцами в предгорных селениях Акки вплоть до конца XIX — начала XX столетия, а частично и до 1944 года. И в настоящее время во многих равнинных и предгорных селениях междуречья часто встречаются отдельные «островки» земли, на которых еще сохранились остатки когда-то «могущественной» марены.

Т. о., даже «беглый» обзор убедительно показывает, насколько широк круг хозяйственных занятий аккинцев в XVI— XVIII вв.
§ 5. РЕМЕСЛО
Определяющие виды сельскохозяйственных занятий аккинцев и их ремесленные занятия были тесно взаимосвязаны, как это было у всех народов Северного Кавказа. Ремесленное производство составляло необходимую принадлежность большинства крестьянских хозяйств, С. Броневский заметил, что «образ жизни горских народов довольно разъясняет, что число ремесел должно быть ограничено необходимыми нуждами» 1. Разнообразие и широкое развитие домашней промышленности во всех горских хозяйствах позволяло полностью использовать имеющееся в хозяйстве сырье и, следовательно, удовлетворять основные потребности семьи.

Трудности изучения истории ремесел вайнахов заключаются, по мнению этнографа С.-М. А. Хасиева, в том, что официального учета их в прошлом не велось, хотя «история ремесла — одна из существенных сторон истории производства и производительных сил общества, которые остаются до сих пор слабо разработанными» 2. Трудности изучения ремесленных занятий вайнахов заключались и в том, что в конце XVIII— XIX вв. наблюдается упадок ремесленного производства в крае, объяснимый словами царского генерала Орбелиани: «Во всей Чечне не осталось ни одного аула, ни одного двора, которые но нескольку раз не переселялись бы с одного места на другое» 3. Многие виды производств были забыты, как и приемы обработки сырья, или утеряны вследствие разорения и гибели мастеров-ремесленников.

В XVI—XVIII вв. на Северном Кавказе обрабатывались все виды сырья: камень и металл, дерево и глина, шерсть, кожа и кость и др., из которых изготовлялись одежда и обувь, средства передвижения, мебель и утварь, оружие и сельхозинвентарь, т. е. все необходимое для жизни горцев. На плоскости было развито производство шерстяных, хлопчатобумажных и шелковых тканей, ковроткачество и вышивание, обработка металлов и дерева. Однако большинство этих промыслов носило преимущественно потребительский характер, что объяснялось как небольшим количеством вырабатываемой продукции вследствие недостатка избыточного времени у местного населения, так и меньшей заинтересованностью жителей плоскости в промысловой деятельности. В то же время, невозможность занять всех трудоспособных членов семьи только земледелием и скотоводством, а также относительно короткое время сельхозработ также являлись побудительной причиной соединения земледелия с подсобными промыслами.

Предгорные районы междуречья характеризуются большим развитием промыслов по сравнению с равнинными; в более широких масштабах развивались здесь ковроткачество, производство изделий из льняных тканей, шерсти и дерева, орудий труда и оружия, обуви и других предметов.

Искусство изготовления изделий ремесла передавалось по традиции из поколения в поколение, бережно хранились приемы и секреты изготовления изделий 1. Нельзя не согласиться с мнением С.- М. А. Хасиева, который отметил «общность (с незначительными диалектологическими отклонениями) терминологии по различным отраслям промыслов, системы измерений, мер веса, расценок, а также и накопление эмпирических знаний... Во многих случаях терминологически идентичны орудия труда и инструменты, применяемые в домашних промыслах вайнахов» 2.

О приемах обработки некоторых видов сырья в указанный период приходится говорить в основном по более позднему материалу (XVIII — XIX вв.), хотя многие из них были забыты к этому времени, однако основные принципы сохранялись.

Одной из древнейших форм домашней промышленности была обработка шерсти, развитию которой способствовало широкое распространение у вайнахов скотоводства. Обработкой шерсти занимались в основном женщины в свободное от полевых работ время. С. Броневский, наблюдая хозяйство горцев, замечал: «Жены у них — портные, ткачи, швеи, тесемщики» 3. Обработка и производство изделий из шерсти делились на суконное и войлочно-валяльное (холстяно-ковровые изделия и мелкие войлочные изделия, бурочное производство) 4. Изделия из шерсти и кожи отличались широким ассортиментом: войлоки, бурки, сукна, башлыки, хурджины, паласы и ковры, сумочки, платки и т. д. Мастерство производителей (хотя они делались почти повсеместно) было выше там, где производство было больше связано с рынком и должно было удовлетворять потребностям заказчика.

Жилища горцев убирались шерстяными паласами, коврами и войлоками. Местные жители носили в основном шерстяную одежду собственного производства.

Вайнахи издавна занимались изготовлением сукон и тканей, пользовавшихся спросом в крае. Иностранные путешественники, посещавшие в конце XVIII — начале XIX в. земли вайнахов, указывали, что домашние промыслы занимают важное место в их хозяйстве. Я. Рейнеггс писал о чеченских женщинах, что «...оне делают ковры и покрывала и ткут тонкую шерстяную материю, которую можно на платье употреблять» 1. Исследователь кустарных промыслов О. В. Маргграф дал в конце XIX в. подробное описание ткацкого станка, на котором горские женщины выделывали сукно» 2.

Выделке сукна предшествовали три этапа, способы и приемы которых у вайнахских народов совпадали. На всех этапах выделки сукна особое внимание уделялось чистоте пряжи и качеству получающихся ниток.

Основные разновидности сукон, отличавшихся по способу и качеству производства, не могли появиться позднее, а именно в XIX в., без предшествовавшей соответствующей базы. Как известно, в XIX веке на местных рынках большое распространение получило так называемое «чеченское сукно, из которого изготавливали черкески, башлыки и казачьи вицмундиры. Основными районами приготовления «чеченского сукна», по данным А. И. Хасбулатова, являлись Грозненский, Веденский, Назрановский и Хасавюртовский округа 3. Здесь, по данным О. В. Маргграфа, в конце XIX в. производилось на продажу 2000 кусков сукна на сумму 8000 рублей. Упоминание Хасавюртовского округа, границы которого охватывали преимущественно земли Акки, в качестве одного из центров производства сукна на Северо-Восточном Кавказе вполне закономерно.

Вместе с «чеченским сукном» вайнахи, в том числе аккинцы, изготавливали и так называемое «казачье сукно», по качеству уступавшее первому и шедшее на изготовление рабочей одежды 4.

Традиция изготовления специальных видов продукции для продажи ярко прослеживается и в нескольких документальных известиях второй половины XVIII века. Так, в одном из донесений астраханского губернатора Н. А. Бекетова в Коллегию иностранных дел, датированном 1764 г., сообщалось, что «весь торг состоит из собственно их /горцев. — А. А./ рукоделия, как-то: бурки, сукны серые, шитые кафтаны, шаровары, чулки, шапки, овчинные шубы, мед, воск, арбы и колесы пробные» 5. Сукна, бурки, холсты, войлоки, кошмы, шелковые ткани названы кизлярским комендантом Н. А. Потаповым в 1765 г. в числе привезенных в Кизляр горцами 6.

Часть шерсти, получаемой в основном в предгорных районах, использовалась вайнахами на месте, а излишки шли на обмен с соплеменниками на плоскости, на продажу на рынки Северного Кавказа, а также в необработанном виде поставлялась в Дагестан 1.

Другой вид ремесленного производства — искусство изготовления декоративных войлочных ковров — до настоящего времени не подвергался специальному изучению. Одну из первых попыток в этом отношении предприняла Т. А. Мазаева, которая, анализируя данные О. В. Маргграфа, приводит высказывание, имеющее прямое отношение к теме нашего исследования: «В Кумыкско-Чеченском районе /т. е. в Хасавюртовском округе. — А. А./, где по сравнению кочевниками, население зажиточнее и промышленнее.., почти каждая семья готовит ковры /истанги/ на свое домашнее употребление, а около восьмой части семей готовит их на продажу» 2. В начале XIX века только из двух селений Хасавюртовского округа — Кази-Юрта и Аксая — для продажи в Кизляр было вывезено 66 паласов и 54 ковра 3. Из приведенных данных видно, что одним из главных изготовителей и поставщиков указанных видов товаров на рынки Кавказа было население Акки, определенная часть которого специализировалась на ремесленной деятельности, т. е. с ориентацией преимущественно на рынок.

Жителям Терско-Сулакского междуречья издавна было известно изготовление высококачественных ковров из войлока, которые аккинцы называли «бегIиг» (по-чеченски — «истанг»). Аккинские мастерицы различали такие виды войлочных ковров, как «бегIиг» — простой войлочный ковер, без орнамента и расцветки; «Iаьржа бегIиг» (черный истанг) — ковер, изготовленный только из черной шерсти, иногда орнаментированный; «къорза бегIиг» — разноцветный ковер; «чаьках йола бегIиг» (чеч. «кIинжа йолу истанг») — ковер с бахромой.

Отделка и изготовление войлочных ковров требовало большого искусства и вкуса. Орнамент ковров в основном совпадал с орнаментом ювелирных изделий и, по отзывам специалистов, органичное сочетание «растительных и геометрических узоров в орнаменте придавало изготовляемым предметам неповторимые черты» 4. Форма орнаментов, цвета и т. д. передавались из поколения в поколение, но зависели не только от традиций предыдущих поколений, а и от изобретательности и фантазии самой мастерицы.

Широко распространенным промыслом среди вайнахов было производство бурок. Бурки, изготовленные ими, отличались добротной выделкой и мягкостью, что обеспечивалось, по наблюдению О. В. Маргграфа, тщательным выщелачиванием материала 1.

Для скотоводов бурка являлась наиболее практичным и удобным видом одежды: в летний зной она спасала от солнца, а зимой — от холодов, тем более, что в Акки и Ичкерии «климат суровее и зима продолжительнее» 2.

Бурки высокого качества изготовлялись в аккинских селениях Кешен, Ширча-Юрт, ГIазар-ГIала и Аьккхий-Юрт; простые, более низкого качества бурки, производились во многих аккинских селениях. Исследователи отмечали, что «чеченские бурки вместе с андийскими и под именем андийских же доходят до Грузии и славятся на всем Кавказе, как лучшие» 3. Из таможенной книги Кизлярской карантинной заставы за 1812 г. видно, что из селения Аксай в Кизляр было вывезено больше всех бурок — 361 шт. 4, значительная часть которых была изготовлена и привезена из Акки и ичкеринских обществ, для которых Аксай был как бы «перевалочным пунктом».

Не останавливаясь подробно на некоторых видах домашних промыслов аккинцев, отметим, что немаловажное значение в хозяйстве жителей междуречья имело производство обуви и одежды из шкур и кож домашних и диких животных, гончарное производство и деревообработка, обработка кости и камня 5 и т. д.

Значительное место в хозяйственной деятельности вайнахов, в частности аккинцев, особенно предгорных селений, занимала металлообработка. Из добытого в горах и выплавленного на месте или приобретенного на стороне железа вайнахи выделывали различные металлические изделия для сельскохозяйственного и домашнего пользования, а также украшения, снаряжение и военные доспехи. Местные сельские кузнецы изготовляли топоры, серпы, косы, железные котлы и сошники, надочажные цепи, сковороды, ножницы для стрижки овец, ножи, металлическую посуду, а также различного рода оружие. Почти в каждом чеченском селении, как утверждал К. Самойлов, местные мастера изготавливали необходимые в хозяйстве изделия из металла 1.

Трудно судить, насколько было развито металлическое производство во всех аккинских селах, однако документальный материал и полевые изыскания показывают, что наиболее известными среди аккинцев были мастера-пхьарчхоевцы, особенно из предгорных селений Ширча-Юрт и Пхьарчхошка 2. Наряду с изготовлением металлических предметов сельскохозяйственного и бытового назначения, аккинцам было хорошо известно и искусство изготовления холодного, а позднее и огнестрельного, оружия, доспехов и др. Видимо, не случайно, что название крупного аккинского общества «Пхьарчхой» переводится самими аккинцами не только как «первопоселенцы» /от «пхьар» - мастер/, но и конкретно подразумевается как «мастера по изготовлению панцирей, кольчуг, стрел». Подтверждением этого явилось высказывание русского офицера А. М. Буцковского /1812 г./ о том, что аккинцы, жившие в верховьях рек Акташа и Ярыксу являются «весьма хорошими оружейниками» 3, имевшими славу изготовителей холодного и огнестрельного оружия.

Естественно, что искусство изготовления изделий, в частности, оружия, не могло появиться внезапно, а было результатом труда и мастерства многих поколений вайнахов. О широком распространении и ценности оружия среди аккинцев свидетельствует и факт примирения кумыкских князей с аккинцами, когда, как уже было сказано выше, за убийство вожака аккинцев им пришлось заплатить не только 120 лошадьми, накрытыми дорогими тканями, но и полным вооружением воина того времени — 120 кольчугами, саблями, стрелами и луками.

Итак, приведенные материалы показывают относительно высокий уровень развития ремесленного производства и домашних промыслов аккинцев в XVI—XVIII веках. Вместе с тем, безусловно признавая ведущую роль в хозяйственной жизни аккинцев земледелия и скотоводства, мы одновременно не можем преувеличивать роль ремесел и кустарных промыслов вайнахов, в частности аккинцев, игравших больше роль подсобных промыслов /за некоторым исключением/, тем более, что, по справедливому замечанию известного историка Н. П. Гриценко, ремесло «еще не отделилось от сельского хозяйства и носило в основном домашний характер» 1. Данное высказывание, определяющее характер ремесленного производства вайнахов в XVIII — первой половине XIX в., тем более правомерно относительно XVI—XVIII вв.
§ 6. РАЗВИТИЕ ТОРГОВЫХ ОТНОШЕНИЙ В АККИ
Разделение труда и складывание на его основе хозяйственных взаимозависимых отношений между отдельными обществами и народами приводило к образованию центров обмена и купли-продажи в крае. Складывался обмен как между зонами (горы, предгорье, равнина), так и внутренний обмен между обществами и селениями. Так, например, шелк и рис шаройцев и шебарлоевцев обменивались на хлеб; металлические изделия и оружие пхьарчхоевцев из Ширча-Юрта обменивались на гончарные изделия жителей Кешена и Аьккхий-Юрта. Таковой обмен еще нельзя назвать торговлей, т. к. хозяйство аккинцев в тот период было преимущественно натуральным и, соответственно, обмен производился в рамках данного типа хозяйства. Исключение могли составить жители равнинных районов Акки, которые постепенно втягивались в полунатуральные и денежные отношения с русскими городами на Тереке и юге России — Терским городом, крепостью Святого Креста. Кизляром и Астраханью.

Развитию внутренней и внешней торговли в указанный период препятствовали как натуральное хозяйство, так и частые стычки и войны между феодальными верхами Северного Кавказа и походами иноземцев, непомерные пошлины, взимаемые с провозимых товаров как местными феодалами и владельцами, так и впоследствии царской таможней.

Первое же письменно засвидетельствованное соприкосновение аккинских представителей с русскими и правительством Руси — обращение Шиха Окоцкого к царю в 1588 г. — свидетельствует о существовании торговых отношений между аккинцами и русскими представителями на Тереке. Ших Окоцкий возил продукты и другие товары строителям первых русских крепостей на Тереке и готов был продолжать поставки, тек самым подтверждая готовность к сотрудничеству. Он писал, что, если «запас будет на Терку город понадобитца, — и яз стану и запас вазить» 2. Естественно, и ранее и в указанный период аккинцы поставляли товары и продукты не бесплатно, а в обмен или на продажу местным казакам и строителям крепостей-городков на Тереке.

С появлением у стен Терского города Окоцкой слободы аккинцы, наравне с другими кавказскими народами и обществами, начинают втягиваться в. российскую торговлю, в частности с городами Астрахань и Москва. Племянник Шиха Окоцкого Батай, посетивший в 1605 году Москву с дипломатической миссией, занимался и торговыми операциями и закупил 15 комплектов боевого снаряжения 1. Для того времени эти дорогие товары требовали значительных затрат.

Торговля в Терском городе процветала. Через город проходили торговый обмен и купля-продажа между вайнахскими, северокавказскнми, русскими, западноевропейскими и восточными купцами. В городе «были караван-сараи, торговые ряды и базары, роскошные сады, общественные бани, таможенные и кружечные дзоры, аманатный двор, меновой двор» 2. В торговые отношения втягивались аккинцы, мичкизяне и шибуты, служившие России в Терках и поддерживавшие постоянные и тесные связи со своими соплеменниками. С середины XVII века появляются отрывочные сведения о бытовании товарно-денежных отношений в крае. В челобитной 1648 г. узденя окоцкого мурзы Чепана Кохострова — Балыхчея Ильдарова — последний жалуется на астраханского татарина Досая Уразлыкова и его зятя. Балыхчей обвинил их в том, что они не вернули ему взятые в долг 12 рублей с процентами; женившись же на дочери Досая, Балыхчей заплатил ему «28 рубля денег, да лошадь, да кафтан дорогильный, да лук ядринский, да 10 стрел, а цена, государь, дорогам и лошади, и кафтану, и луку, и стрелам 21 р.» 3. Как видим, не только калым, но и стоимость преподнесенных товаров оценивается в деньгах.

В годы иностранной интервенции в России укрепление торгово-экономических отношений с вайнахскими и другими северокавказскими обществами были жизненно необходимы для русского населения на Тереке. Не получая продуктов и других изделий из России, русские представители возлагали единственную надежду на поставки хлеба и других предметов потребления на северокавказские общества. И эта надежда вполне оправдалась, т. к. поставки товаров и продуктов были налажены, что еще больше укрепляло взаимоотношения местного населения с представителями России. Уже к концу первой четверти XVII в. Терский город становится главным торговым центром Северного Кавказа: два раза в неделю здесь проходит торговля, в которой участвовали горцы, терские жители, а также русские и иностранные купцы. Горцы пригоняли скот, лошадей и привозили другие товары, а купцы и северокавказские владельцы отвозили эти товары в Москву, Астрахань, Дербент и Закавказье 1.

С усилением влияния Астрахани /вторая половина XVII в./ на экономическое развитие Северного Кавказа, здесь все чаще появляются аккинцы-окочане Терского города в роли торговцев. Несмотря на то, что большинство документов архива Терского двора и Казанского дворца, в ведении которого находилась крепость, а также книги Астраханской таможни второй половины XVII — первой четверти XVIII в., не сохранились 2, даже те отрывочные сведения, которые дошли до нас, позволяют судить об активной хозяйственной деятельности аккинцев в Терках, Астрахани и других городах России и Кавказа.

В 1672 г, был отпущен из «Астрахани... до Терка» терский окочанин Янтуничка Кумыков «в лотке» с товарами и с работными людьми /тоже с товарами/; за товары «пошлины по указу платили» 3.

Со временем ассортимент товаров все расширялся. В 1676 и 1681 годах терский окочанин Янбулат Эльмурзин вывез из Астрахани большое количество разнообразных товаров, среди которых зеркала, иглы, белила, немецкое сукно, смола, зеленая котловая медь, кармазин и др. 4. Несомненно, весь этот набор товаров предназначался для перепродажи как жителям Терков, так и горцам. В лице окочанина Янбулата Эльмурзина предстает тип профессионального торговца — тип «купчин» среднего достатка из числа аккинцев-окочан.

Северокавказские владельцы добивались через своих послов права на покупку «заповедных» товаров (панцирей, наручей, шлемов) и простых товаров. Рядовые горцы таких прав не имели и пытались избежать уплаты пошлин в Терках и Астрахани. Терские воеводы сообщали, что горцы (аккинцы, чеченцы, кумыки и др.) приезжают в Черкасскую, Окоцкую и другие слободы Терского города для «самочинного торга» без пошлин, для прекращения чего и с целью сокращения притока в Терки на постоянное жительство, российские власти были вынуждены поставить специальные таможенные караулы на «Кизлярском перевозе» и в других местах 1.

Внутренняя торговля жителей Терско-Сулакского междуречья, как и в других регионах края 2, в изучаемый период была относительно слабо развита. В основном здесь она сводилась к простому обмену продуктами и изделиями между жителями плоскости и предгорных и горных селений. Некоторые населенные пункты Северо-Восточного Кавказа (например, Эндери, Аксай), расположенные на стыке торговых путей, к XVII—XVIII вв. стали превращаться в крупные торговые центры. Путешественник Эвлия Челеби сообщал, что в селении Эндери «денег и алтунов и курушей... нет. Но торговцев, прибывающих и отъезжающих, здесь много. Все сделки и приобретения производятся путем обмена имеющихся у них товаров» 3.

Процесс установления торговых взаимосвязей вайнахов с Россией в XVIII веке приобретает постоянный характер. Торговля шла через Терки, Святой Крест, Кизляр и Астрахань, причем в XVIII в. именно в этих населенных пунктах-городах торговые отношения северокавказцев, в частности аккинцев, принимают характер денежных. Судя по документальным известиям XVIII в. из Терского города в Астрахань доставлялись различные товары горского производства; обратно шли товары как российского, так и западноевропейского и восточного производства. Исследователем Ш. Б. Ахмадовым была выявлена часть материалов Астраханской таможни первой четверти XVIII века, по которым можно наглядно проследить роль окочан в расширении экономических связей вайнахов и северокавказцев с другими народами, торгующими в Астрахани, а также о вывозе массы самых разнообразных товаров, произведенных как вайнахами, так и другими народами Кавказа из Терков в Астрахань и обратно 4.

В Терском городе проживало смешанное население, сотнями нитей связанное с горцами Северного Кавказа. Документ, датируемый 1708 г., свидетельствует о торговле между ногайцами, гребенскими казаками и аккинцами-окочанами Терков, с одной стороны, с представителями вайнахских обществ: «Лузан да 2 человека терских окочан... ездили с Терку для продажи в Чечню с рыбою» 5.

Селение Аксай, быстро превращавшееся в крупный торговый центр в XVIII в., привлекало как местные общества, так и русских и иностранных торговцев. Через посредство аксайского рынка аккинцы-окочане Терского города поддерживали тесные связи с вайнахскими обществами, в числе которых, в первую очередь, были аккинцы из ГIачалкъа-Аьккха и Пхьарчхошка-Аьккха. Немало сведений о торгах в Аксае содержит «Книга для учета пошлин, взимаемых с приезжих жителей» из архива Терского коменданта. Так, 9 февраля 1726 г. «с терского жителя окочанина Курмана Богоматова с женой его... которые отпущены в Аксай для торгу» взята пошлина 1. 15 февраля 1726 г. с окочан Суркая Усманова с двумя его работниками, пропущенными в Аксай «для покупки запасов», также взята пошлина 2. Ясно, что аккинцы являлись одними из главных поставщиков «запасов» и других товаров на рынки Терско-Сулакского междуречья. О значении же Аксайского торга свидетельствует и такая запись из документа: «Производимый в оном торг привлекает туда много соседственных чеченцев, относительно коих также весьма важно сие место» 3. С. Броневский сообщал, что в Аксае чеченцы «променивают сырые кожи, меха, воск, мед, лошадей, рогатый скот, войлоки на нужные для них вещи, как-то: порох, свинец, огнестрельное оружие, чугунные котлы, холст, юфть» 4.

С построением крепости Святого Креста и перемещением сюда казаков, черкесов и окочан в нем, по свидетельству И. Г. Гербера, съезжались многие купцы, в том числе и вайнахские 5. Со строительством Кизляра и укреплением дальнейших торгово-экономических связей России с Северным Кавказом и особенно со второй половины XVIII века, по замечанию Б. В. Скитского, торговля постепенно перерастала из меновой в денежную, когда деньги стали средством расчета вместо холста, служившего раньше мерилом ценности 6.

Зарождение торговых центров на Северном Кавказе было одним из главных условий развития торговли и его перерастания на уровень товарно-денежных отношений в крае. Несмотря на разного рода запреты царского правительства на ввоз в вайнахские селения некоторых товаров, русские, терские и другие купцы пробирались к горцам и сбывали им свои товары, приобретая у них их изделия и продукты 7.

Важное значение в осуществлении как торгово-экономических, так и политических контактов северокавказских обществ с Россией и народами Кавказа в указанный период имели основные пути передвижений караванов, посольств, войск и торговцев. Как известно, одной из главных артерий Северного Кавказа являлась так называемая «Дербентская дорога», шедшая от Азова до Дербента, маршрут которой был отражен в русских документах еще в 1615 г. 1. Отрезок этой дороги — «от Сунжи мимо Тарков» (т. е. от р. Сунжи мимо селения Тарки) — привлекает внимание, т. к. он приходится на земли аккинцев.

Перевоз через Сунжу был привычным ориентиром транзитных передвижений по Северному Кавказу. Около него появлялись первые русские крепости, здесь же была построена одна из последних крепостей того периода 2. Согласно документальным материалам, дорога через этот перевоз вела к современному селению Истису (Мелчхе) — р. Аксай — гор. Хасавюрт, откуда выходила к реке Акташ и селению Эндери через земли пхьарчхоевцев. После Эндери караваны (посольства, войска и др.) направлялись к Таркам и далее — к Дербенту 3. Полевой материал, собранный среди аккинских старожилов, также определяет почти тот же маршрут от Сунжи до Сулака и Тарков.

Второй крупный путь караванных передвижений вел из Астрахани через Терский город и северокавказские земли в Грузию и Закавказье. По мнению исследователей, маршрут этого пути таков: г. Астрахань — Терки — Кизлярский перевоз — переправа на р. Аксай — р. Сулак — Тарки — сел. Буйнак — Дербент и далее в Закавказье 4. Полевой материал более подробно показывает этот путь от Терков до Сулака: от Терского города /1588 г./он вел к древним аккинским поселениям Iандзле, Яркхе, Бота-юрт на пересечение в районе гор. Хасавюрта с «Дербентской дорогой»; далее к Эндери и только после к переправе через Сулак — к Таркам.

От двух главных торговых путей, упомянутых нами, по территории Акки проходили маршруты менее крупного значения, известные как «гIачалкъой къаьпал» и «пхьарчхой къаьпал» («гIачалкъоевская» и «пхьарчхоевская» караванные дороги»). Первая отходила от «Дербентской дороги» между современными селениями Нойбоьра (аккинское «Нохье-Буьйра») и Ойсхар к обществам Ичкерии, соединяясь с перевальными путями, ведшими в Грузию. От нынешнего города Хасавюрта шло два пути «пхьарчхой къаьпал»: первый — по руслам рек Ямансу, Ярыксу к аккинским поселениям ГIазар-ГIала и Кешен с выходом через Ичкерию на «Гуьржи-Мохк» («Грузинская земля»); второй путь из Хасавюрта вел через аккинские поселения Пхьарчхошка и Ширча-Юрт к селению Алмак и, преодолевая Сулак, выходил к обществам внутренних районов Дагестана.

В целом, характеризуя хозяйственно-экономическое развитие вайнахских обществ XVI—XVIII вв., следует отметить, что при относительном подъеме производительных сил и развитии товарообмена с тенденцией перехода во второй половине XVIII века к товарно-денежным отношениям, хозяйство вайнахов, в частности аккинцев, все же остается еще полунатуральным. Дальнейшему развитию хозяйственной жизни мешали как внутренние (замкнутость обществ и др.), так и внешние экономическая и политическая направленность позиции России, нашествия войск Ирана, Турции, Крыма и походов России, и др. Давая такую характеристику общего характера развития вайнахских обществ, мы считаем вправе все же сказать о том, что не все общества стояли на одном уровне хозяйственно-экономического развития. Значительная хозяйственная освоенность аккинцами Терско-Сулакского междуречья, выгодное стратегическое положение Акки, наличие крупных торговых центров на землях общества, являющихся следствием активного функционирования торгово-военно-дипломатических путей, выдвинули общество Акки в число передовых северокавказских обществ с относительно высоким уровнем хозяйственно-экономического и политического развития.

ГЛАВА II
СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ


§ 1. О ФОРМАХ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ
Процессы хозяйственного развития вайнахских обществ в XVI—XVIII веках, сдвиги в области земледелия и скотоводства, ремесла и торговли, а также политические события на Северном Кавказе не могли не повлиять на уровень общественной жизни, не повлечь за собой усиления имущественной и социальной дифференциации внутри обществ. На сложность и отсутствие у исследователей единого мнения относительно уровня развития общественного строя у вайнахов, являющегося следствием как некритического восприятия наследия дореволюционных авторов, так и слабой изученности архивных и других материалов, указывал известный исследователь Е. И. Крупнов 1.

Задавшись целью изучить уровень развития социальных отношений у аккинцев в XVI—XVIII веках, в первую очередь необходимо попытаться установить форму собственности на основное средство производства вайнахов — землю, ибо от этого и зависит во многом и сам уровень социального развития общества.

Документальные материалы XVI—XVII веков оставили нам упоминания о различных «землицах», «владельцах земли своей» и т. д., однако сведений о самих формах землевладения они не дают. Материалы же более позднего происхождения отмечают у вайнахов индивидуальную собственность на пахотные, покосные, иногда и пастбищные земли и общинную собственность.

Дореволюционный автор статьи «Землевладение у чеченцев (г. П... в) считал, что еще в XVI в. земли аккинцев были поделены на: общие — нераздельные — горные пастбища, берега рек, выгоны; общественные — делимые ежегодно — места, не покрытые лесом; частнособственнические — расчищенные участки, приобретенные по праву первого завладения 2. При этом автор статьи исходил из древнего предания, записанного, якобы, у аккинцев в 1869 году. Использовав данное предание в своей работе, другой дореволюционный исследователь Евгений Максимов утверждал, что у чеченцев до XIX в. не было частной собственности на землю, а господствовала система периодических переделов земли, которую, якобы, соответственно древнему порядку чеченцев и закрепило законодательно царское правительство после Кавказской войны 1.

Современный исследователь И. М. Саидов на основе тщательного исследования и анализа данных доказал, что общинно-передельная система была давно отжившей себя формой землевладения у чеченцев, а в горах и на плоскости существовала частная форма собственности на землю; передельная же система землевладения, по его утверждению, была вновь навязана вайнахам царским правительством во второй половине XIX в. 2.

Предание, записанное г. П...вым, относится к очень далекому времени и вряд ли правомерно на его основе определять временной отрезок возникновения самого предания. Это тем более вызывает сомнение, если принять во внимание, что аккинцы не застали при освоении Терско-Сулакского междуречья ни одной человеческой души, а плоскость была пустынна, «если не считать наполнявших ее диких зверей; с другой стороны, в Андии был только один хутор, состоявший из одного семейства» 3. Почти то же сведение зафиксировано и в исторической хронике аккинцев, названной нами условно «Рукописью Ибрагимова-Магомедова»: «В это время между Сулаком и Тереком никого не было. Внизу было одно поселение ногайцев, наверху — одно поселение андийцев. В то время граница была с ногайцами и андийцами» 4. Сам характер предания и сообщение «Рукописи» со всей очевидностью показывают, что вряд ли -приведенные сведения правомерно относить к XVI—

XVIII вв., а тем более к XIX столетию, как пытался это сделать Е. Максимов.

Весьма интересен также и вопрос о «первом завладении». «Первое завладение, — комментирует Е. Максимов, — считается здесь самым священным правом и никто не осмелится оспаривать его; поэтому после каждого переполоха, возвращаясь из лесов на свои места, жители сразу без малейших недоразумений садятся по своим местам, как будто и не трогались с них» 1. Естественно, что Е. Максимов представляет картину сообразно официально принятой традиции по отношению к горцам Кавказа. Возвращение на свои места может быть объяснено только правом частной собственности на землю, а не только (и не столько) «правом первого завладения», которое И. М. Саидов называет как более близкое к истине «первым наделом» 2.

Основываясь на материалах археологического характера, многочисленных устных преданиях и народных обычаях, И. М. Саидов пришел к выводу, что «даже в отдаленные времена пахотные участки, скот, сенокосы, основные пастбища и местами леса были частной собственностью малой семьи. Землю можно было продавать, дарить, давать в качестве приданого, оставить в залог, отнять в качестве штрафа» 3. Данный вывод с полным правом можно отнести к аккинцам, раньше других вайнахских обществ освоивших равнинные земли и издавна здесь проживавших. Среди достаточно обширного полевого материала, собранного среди местного населения в течение последних 30 лет местным краеведом И. Исмаиловым и автором, нет ни одного свидетельства, показывающего существование передельной системы землевладения ( в какой бы то ни было форме) у аккинцев в прошлом. На плоскости Акки, как и в горах и предгорьях, пахотные земли, сенокосы и часть пастбищ находились в частной собственности отдельных семей. Кроме того, как подтверждает полевой материал, некоторые лесные и пахотные участки, так же, как и некоторые горные массивы (например, Янбека-Лам, Гебак и Венак и др.) назывались по именам людей, чьей собственностью указанные местности являлись.

Одним из подтверждений существования и господства частной собственности на землю является, как известно, существование поливного земледелия с развитой системой орошения. «Ирригационное сооружение и оросительная сеть, устроенные на индивидуальном участке, считались собственностью хозяина этого участка. Дамбы и плотины для мельниц и принадлежащие к ним участки также продавались, сдавались в аренду и переходили по наследству» 4. Подобная широкая сеть ирригационных сооружений, как было рассмотрено нами выше 5, существовала с древних времен вплоть до нашего столетия на территории Акки.

Исследованиями последних десятилетий установлено, что на поздней ступени развития вайнахских обществ в общем владении находились лишь второстепенные средства производства, а основные средства — пахотные, сенокосные участки и прочие — находились в частной собственности 1, причем у вайнахов существовала «частная собственность феодального порядка» 2.
§ 2. ОБ УРОВНЕ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках