страница5/18
Дата12.05.2017
Размер3.52 Mb.

Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Вполне правомерны, на наш взгляд, предположения иссле­дователей, которые считают, что феодальные отношения среди вайнахских обществ были в значительной мере ослаблены еще на протяжении XVI—XVII вв. широкими антифеодальными движениями, обусловленными назревшим конфликтом между молодыми производительными силами и сдерживашими их фео­дальнородовыми отношениями2. По мнению исследователей на­шего времени, «в результате мощной антифеодальной борьбы, охватившей в XVII веке почти все народы Северного Кавказа, феодализму в Чечено-Ингушетии был нанесен сильный удар» чем и объясняется последующая слабость феодальной прослой­ки у чеченцев и ингушей, по сравнению с соседними народами3. Данное высказывание в полной мере может быть отнесено и к Акки, население которой одним из первых среди вайнахских обществ избавилось от власти князей и мурз ко второй полови­не XVII века.

Характерной особенностью крестьянских выступлений XVI — XVII вв. считается то, что они проходили преимущественно под руководством общинной знати; борьба же местных сельских об­ществ против «своих» феодалов вплотную переплеталась с борь­бой против соседних владельцев. «Причем сельские общины, объединившись в союзы, благодаря упорной и самоотверженной. борьбе сумели сохранить свою независимость»4.

Процесс образования «вольных обществ» или «союзов сель­ских общин», затронувший в конце XVII—XVIII вв. почти все народы Северного Кавказа, имел отношение и к вайнахским об­ществам. Именно в ходе антифеодальной борьбы второй поло­вины XVII в. и борьбы против соседних феодалов и сложились «вольные общества» Акки. Естественно, начало периода господ­ства самоуправления сельских общин вовсе не означало полной ликвидации феодальных отношений: они как бы «загонялись внутрь», приобретая новые, более завуалированные формы.

Форма и границы аккинских сельских общин и их союзов, по-видимому, совпадали с основными группами населения Акки или так называемыми «землями», как, например, Шарой-Мохк /общество Шарой/, Кхархой-Мохк, состоявший из двух земель — союза общин ГIочкъар и Къоцой, и др. Внутренее устройство ак­кинских «вольных обществ» пока еще не до конца изучено, од­нако можно согласиться с тем, что оно мало чем отличалось или было в общих чертах сходно с устройством «вольных об­ществ» Дагестана, в частности аварских1.

Из имеющихся полевых материалов можно составить при­близительную схему устройства аккинских сельских общин в XVII—XVIII вв. Каждый тайп избирал членов совета селения, решавшего общесельские проблемы. Несколько селений объеди­нялись в союз или «вольное общество», во главе которого стоял общий совет союза — «кхиэл» («кхел, кхиел»). Все союзы сель­ских общин образовывали два крупных «вольных общества» — Пхьарчхой и ГIачалкъой, во главе которых также стоял общий совет. Известно, что в XVIII — начале XIX в. общие советы жи­телей Акки проводились на одной из горных вершин близ селе­ния Ширча-Юрт; иногда сборы происходили в районе между се­лениями Бони-Эвла и Бони-Юрт и в других местах. В числе во­просов, обсуждавшихся на общеаккинских советах, были вопро­сы землепользования, взаимоотношений между различными об­ществами и другими вайнахскими обществами, а также вопро­сы борьбы против соседних владетелей, покушавшихся на тер­риториальную целостность Акки и независимость ее жителей, и против действий царской администрации на Тереке.

Усиление социальной борьбы на Северо-Восточном Кавказе происходит с начала XVIII века, когда в Чечне начинается пер­вое крестьянское выступление против царской администрации и усиления налогового гнета.

После поражения Астраханского восстания 1705—1706 гг. мощное народное движение захлестнуло Дон, Украину и Пово­лжье. К нему относится и восстание башкир в 1705—1711 гг.2. Весть о недовольстве крестьянских масс усилила брожение сре­ди народов России и пограничных с Россией районов, вызвала возмущение как эксплуатацией со стороны местных социальных верхов, так и действиями царских властей. Так, одним из фак­торов, вызвавших возмущение вайнахов — жителей Терского города было то, что окочане должны были в обязательном по­рядке платить пошлины за товары и изделия, вывозимые ими на продажу в вайнахские общества1.

В 1707 г. один из активных участников башкирского восста­ния, уфимский феодал Мурат Кучуков «явился в горских наро­дах, которые близ Терка, называются чеченцы, мичкисы, ак­сайцы», как об этом доносил 20 марта 1708 г. астраханский вое­вода П. М. Апраксин Петру I, и стал возмущать местное насе­ление против царизма и своих владельцев2. Основную часть восставших составляли окочане, поддержанные мичкисцами, аксайцами, а также кумыкским населением, казаками-расколь­никами с Кубани и др.3.

Два терских окочанина, ездившие в Чечню с беглым черкас­ским узденем Лузаном для продажи рыбы, ознакомили восстав­ших с обстановкой в Терках и его обороноспособностью и приз­вали их идти «на Терек войною». Восставшие в феврале 1708 г. в количестве 1600 человек неоднократно пытались взять Терки; однако при помощи 1200 солдат царской армии, а также наем­ников из числа «татар юртовских» и «астраханских» и отряда в 8000 человек калмыцкого хана Аюки, восставшие были раз­громлены и вынуждены отойти; Мурат Кучуков был схвачен в плен4.

О дальнейшей судьбе участников восстания нет сведений, од­нако несомненно, что восстание горских масс 1708 г. было ча­стью крупных выступлений в различных районах России того периода.

Видимо, подавлением восстания 1708 г. выступления вайнах­ских народных масс не закончились, т. к. в течение 1718— 1722 гг. царскому правительству пришлось отправить, по край­ней мере экспедиции против вайнахов с целью «привести их в российское подданство»5: фактически, ставилась цель подчи­нить вайнахов царской власти или же местным феодальным кругам в лице как своих владельцев, так и соседних. Результа­том этих походов было сожжение множества поселений вайна­хов в плоскостной зоне Акки; местному населению на время пришлось принять российское подданство6.

Следующее выступление аккинцев совместно с населением плоскостной части Чечни и частью кумыков произошло в 1732 году, когда жители сел Эндери и Чечень открыто стали выра­жать недовольство царской администрацией, поддерживавшей местные социальные верхи. Восставшие стали собираться из равнинных селений Терско-Сулакского междуречья и деревни Чечень и открыто угрожать нападением на царские укрепления. Комендант крепости Святой Крест, генерал-майор граф Дуглас с отрядом войск из 1200 солдат и 500 казаков выступил против восставших, однако, подойдя к Эндери и получив ложные све­дения о том, что восставшие разошлись, выслал против деревни Чечень «малый» отряд в 500 человек под командой полковни­ка Коха, который в сражении был разбит восставшими1.

В ходе движения крестьянских масс в 1757—1758 гг. в рав­нинной Чечне многие общества Северо-Восточного Кавказа выс­тупили вместе с чеченцами. Этому движению посвящена специ­альная статья исследователя Я. З. Ахмадова2, поэтому мы не будем вдаваться в подробности. На помощь восставшим плоско­стным чеченцам были призваны «чебуклинцы, чубутцы, андий­цы... и отвседа мичкисцы», а также «из Аксайской и Исы-су де­ревень» и «из деревень Аух» и др.3. В результате откровенного предательства князя Расланбека Айдемирова, пришлые отряды были распущены, а в конце апреля 1758 г. царские войска штурмом овладели ущельем Хан-Кала и хлынули на Чеченскую равнину, уничтожая все подряд. Новый сбор восставших в мае не привел к крупным сражениям, т. к. инициативу с целью за­ключения мира взяли в свои руки представители верхушки и повстанцы постепенно разошлись4.

Исследователи по-разному оценивают характер движения в Чечне в 1757—1758 гг., однако более правомерна, на наш взгляд, точка зрения, определяющая данное движение как антифеодаль­ное и антиколониальное. В пользу этого мнения добавим и та­ксе суждение: в числе военных отрядов, подавлявших выступ­ление 1757—1758 гг., были и «добровольцы» из кабардинских, кумыкских и других феодалов5, стремившиеся установить или вернуть свою власть над местными обществами и, естественно, выслужиться перед царским правительством. «За верную служ­бу» северокавказские феодалы были поощрены: так, например, Указом государственной Коллегии иностранных дел за № 140 от 13 сентября 1759 г. кумыкский владелец, ранее закрепив­шийся в селении Костей, Алиша Хамзин был пожалован звани­ем кумыкского воеводы и 500 руб1.

Исследователями изучено достаточное количество материа­лов, характеризующих антифеодальное и антиколониальное дви­жение вайнахов в 60-80-х гг. XVIII в. Процесс истребления и из­гнания вайнахскими обществами своих и пришлых феодалов, борьба местного населения против действий царской админист­рации привели к широкому движению горцев Чечни и народов Северного Кавказа под предводительством шейха Мансура в 1785—91 гг2.

Аккинцы, подвергавшиеся давлению как царской админи­страции, так и территориальным устремлениям дагестанских феодалов (при активной помощи царизма), не могли оставаться в стороне от борьбы за независимость. Материалы полевых изы­сканий позволяют показать основные тенденции развития про­цесса этой борьбы.

В середине — второй половине XVIII в. отдельные конфлик­ты, возникавшие между аккинскими обществами и кумыкскими феодалами из-за земли стали перерастать в вооруженную борь­бу местного населения Акки против противников. Для ведения вооруженной борьбы против дагестанских феодалов и царских отрядов в отдельных аккинских землях стали создаваться бое­вые дружины во главе со своими предводителями. Так, боевые дружины обществ Шебарлой и ЧIонтой долгое время возглавля­лись жителем селения ГIеза-Юрт Абду-Разаком /Iабдраьзкъа/. Имя его овеяно легендами, однако определенно можно сказать, что он со своими дружинами боролся против дагестанских фео­далов в междуречье Сулака и Акташа.

Руководителем боевых отрядов, сформированных из предста­вителей гIачалкъоевских обществ Къоцой и ГIочкъар, называет­ся аккинец по имени Абу-Тагир (Абу-ТIахIир). О нем известно меньше: его отряды действовали в основном в бассейне р. Ак­сай и в равнинных и предгорных районах севернее и северо-во­сточнее Качкалыковского хребта.

Длительная борьба аккинских обществ против соседних и своих феодалов и социальных верхов на протяжении второй по­ловины XVII—XVIII вв., а также ожесточенное сопротивление действиям царской администрации в Терско-Сулакском между­речье в течение XVIII в., истощали местное население, в ре­зультате чего оно к концу XVIII в. стояло фактически на грани полного физического исчезновения. Однако, борьба не прекра­щалась, и именно аккинцы одними из первых поддержали и ак­тивно включились в движение шейха Мансура (Ушурмы)1.

Таким образом, изучение исторического прошлого аккин­ского общества в XVI—XVIII веках представляет нам неодноз­начные процессы, происходившие в сфере социальных отноше­ний. Одними из первых среди вайнахских обществ вступив на путь развития феодальных отношений, аккинцы первыми и из­бавились от власти своих феодалов, повели борьбу против при­тязаний соседей и царской администрации на господство в Терско-Сулакском междуречье, причем социальная борьба приме­нительно к XVIII столетию вплотную переплеталась с борьбой за территориальную целостность Акки и независимость ее насе­ления, о чем и будет идти речь в следующей, главе нашего ис­следования.

ГЛАВА III

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ

§ 1. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI ВЕКА

Процесс возвращения аккинцев на земли Терско-Сулакского междуречья, восстановления хозяйственной жизни привел к об­разованию в Акки XVI века двух крупных этно-территориальных и политических объединений: Пхьарчхошка-Аьккха (или Ширча-Аьккха) и ГIачалкъа-Аьккха (или просто Аьккха), рас­положенных соответственно от правого берега р. Аксай до Сула­ка — Терека и от левого берега р. Аксай до Сунжи— Терека1. Указанная территория, имевшая общее название Акки (Аух), на протяжении XVI—XVIII вв. претерпевала изменения, которые будут рассмотрены в числе других вопросов в данной главе.

Ко второй половине XVI в. Акки, в силу причин социально-экономического и политического характера, а также фактора выгодного географического положения, представляла собой до­вольно сильное политическое образование, сыгравшее известную рель в политических событиях на Кавказе в течение XVI— XVIII вв.

Ликвидация Казанского и Астраханского ханств дала воз­можность России выхода на Кавказ. Однако к этому времени в результате изменения международной обстановки высвобожда­ются и силы двух крупных восточных держав — Турции и Ира­на —, которые также направляют взоры на Кавказ. Ко второй половине XVI в., как верно заметил Т. Д. Боцвадзе, эти держа­вы заняли исходные позиции для активизации и проведения своих политических замыслов в отношении народов Кавказа2. Северный Кавказ в это же время оставался объектом внимания и Крымского ханства — союзника и вассала Турции, что за­метно усиливало позиции последней на Кавказе.

С самого начала осуществления своих политических планов в отношении Северного Кавказа Россия усиленно пытается найти союзников среди северокавказских феодальных владетелей. Россия при этом сделала ставку на феодалов Кабарады и Ады­геи и в 1557 г. часть кабардинских феодалов, стоявших во гла­ве с князем Темрюком Идаровым за союз с Россией, была при­нята в подданство России1. Северокавказским феодалам необ­ходима была поддержка со стороны крупных держав для осу­ществления своих корыстных замыслов в междоусобной борьбе, главными соперниками в которой являлись Кабарда и Казику­мухское шамхальство: оба стремились установить свое господст­во в крае.

Поддержав феодальную верхушку Кабарды, Россия решает­ся с 1560 г. принять непосредственное участие в северокавказ­ских делах. С этой целью в 1560, 1562—1563 и 1566 годах она предприняла несколько походов на Северный Кавказ и на шам­хала, которые, однако, не принесли каких-либо успехов России и ее сторонникам2.

Со временем второго похода русских войск на Северный Кав­каз (в 1562—1563 гг.) во главе с Плещеевым и Идаровым, ряд исследоваателей связывает вопрос о построении первого русско­го города-крепости в крае3. Е. Н. Кушева предполагает возве­дение крепости в районе селения Чечен в Чечне; П. Юдин, спе­циально изучавший данный вопрос, полагает, что крепость бы­ла поставлена при слиянии Сунжи с Тереком, а в 1567 г. кре­пость была только восстановлена4. Вероятно, после возврата войск под командой Плещеева в Россию крепость была уничто­жена, т. к. впоследствии она больше не упоминается.

После окончания похода 1566 г., в котором русско-кабардин­ские войска нанесли поражение кабардино-шамхальским отря­дам (при этом шамхал Будай был убит), кабардинский князь Мамстрюк Темрюкович просит Ивана IV «город на реке Терек усть Сююнчи реки поставить», что и было с готовностью сде­лано5.

Военно-стратегическое и политическое положение и значе­ние Терского города в исторической литературе отражено достаточно полно1. Строительство города-крепости полностью от­вечало планам России по политическому закреплению на Север­ном Кавказе. В оценке выбора места строительства Терков все исследователи единодушны2. Безусловно, место постройки Тер­ского города имело важное значение не только для России, но и для Ирана, Турции и Крымского ханства, а также для мест­ных народов и владетелей. Здесь пересекались важнейшие тор­говые и военные пути, ведущие в Крым и Переднюю Азию; ка­бардинские феодалы постройкой Терского города получали за­щиту от нападений с востока и сами могли совершать набеги на земли Казикумухского шамхальства и Тюменского княже­ства3.

Определение места построения Терского города-крепости, по-существу, ограничилось согласием большинства исследова­телей с мнением Е. Н. Кушевой, локализовавшей крепость на терской косе при впадении Сунжи в Терек4.

В это же время Иван IV пытался поставить второй рус­ский город в низовьях Сунжи, что означало бы установление полного контроля над Северо-Восточным Кавказом. Царь пот­ребовал от шамхала землю для постройки города; последний, не смея отказать, обратился с жалобой к крымскому хану, в результате чего крепость не только не была построена, но и Ивану IV пришлось оправдываться перед крымским ханом из-за Терков5.

Как полагают исследователи, именно в этот период, т. е. к 60-м гг. XVI в. возникают первые связи представителей Рос­сии на Тереке с вайнахскими обществами, в частности с ак­кинцами6. Во второй половине XVI в. особое место во взаимо­отношениях России с народами и обществами Северного Кав­каза царское правительство отводило Чечено-Ингушетии, чему способствовали благоприятное географическое положение, вы­ход на Терек и близкое соседство с русским населением на Те­реке; немаловажное значение, по всей видимости, имело и наличие широких политических контактов вайнахов с общества­ми Северного Кавказа и Закавказья.

Наибольшую активность в деле налаживания вайнахо-русских взаимоотношений во второй половине XVI в. проявили, как известно, аккинцы в лице одного из своих обществ — ГIа­чалкъа-Аьккха. В русских источниках конца XVI — начала XVII в. аккинцы называются «окуками», «окухами», «око­ками», «окочанами» и т. д., а земли аккинцев — «Окохом» .или «Окоцкой землицей». Стратегическое положение, наиболь­шее развитие социально-экономических отношений, а также политическая активность позволили аккинцам возглавить указанный процесс.

Со второй половины XVI в. аккинцев возглавлял предста­витель вайнахов, называемый русскими источниками «Уша-ром-мурза». Ших Ушаромов (Окоцкий) в грамоте к царю от 1688 г. сообщает: «Преж сего которые ваши государевы на Терке городы были, — и в те поры я с отцом своим с Ушаром-мурзою тебе, государю, верою и правдою служили»1. Понятно, что имея общей границей Терек, терские казаки и жители Ак­ки не могли не иметь тесных взаимных контактов. По пись­мам Шиха и последующим отношением к нему со стороны рус­ского правительства можно предполагать, что вайнахо-рус­ское сотрудничество имело свою предысторию в более раннее время, нежели период выхода России на Терек и начало стро­ительства крепостей.

Об Ушароме известно немного. Источники сообщают лишь, что он служил «государю». Вероятно, он выполнял некоторые просьбы русских представителей, а также снабжал первые русские крепости продуктами, т. е. выполнял роль друга и со­юзника России на Северном Кавказе. Определенную роль, ви­димо, сыграл Ушаром и в самом строительстве первых рус­ских крепостей на Тереке: в выборе места строительства, по­мощи строительными материалами, доставкой сведений, помо­гающих царским представителям ориентироваться в северо-кавказских делах.

Умер Ушаром, судя по источникам, в конце 70-х годов (до 1578 г.) и, умирая, завещал сыну своему, Шиху, ставшему главой Акки, царское «слово на голове держати»2. Если выра­жение «слово на голове держати» не является преувеличением, то данная формула, по мнению специалистов, «выражает при­знание вассалитета»3. Насколько соответствует данное выражение Ушарому, зная об участии его и Шиха в воен­но-политических мероприятиях России на Кавказе, трудно ус­тановить, хотя и можно признать союзно-вассальный характер взаимоотношений между ними. Несомненно, Ушаром, а впос­ледствии и Ших Ушаромов (Окоцкий) «сообщались с дружест­венными кабардинскими владельцами, участвовали в борьбе с крымскими захватчиками»1, а также с северокавказскими вла­дельцами — противниками России и самих аккинских вла­дельцев. С твердой убежденностью можно утверждать, что не начни подобную активную деятельность и не имей определен­ного политического веса Акки и Ушаром на Северном Кавка­зе, вряд ли Ших Ушаромов имел бы такие широкие возмож­ности и связи с северокавказскими и закавказскими владель­цами, как об этом свидетельствуют исторические источники.

Сильным фактором, заставлявшим царское правительство делать ставку на Ушарома, было желание Москвы иметь в его лице противовес и барьер перед своими противниками на Се­верном Кавказе. Располагаясь в стратегически очень удачном месте, Ушаром со своим владением являлся соседом ку­мыкских феодалов, которые были в «дружбе и любви» с Крым­ским ханством2. Одновременно аккинцы могли обеспечивать безопасность коммуникаций Астрахани с Терским городом, что вряд ли было бы возможным, если бы Казикумухское шамхаль­ство контролировало, как полагали исследователи, плоскост­ные районы Терско-Сулакского междуречья.

Безусловно, политика России на Северном Кавказе с само­го начала мало чем отличалась от политики, типичной для фео­дальных государств того времени. Так же, как Турция, Иран и Крымское ханство, Россия ставила главной целью установ­ление своей гегемонии на Кавказе. Все это объективно приво­дило к тому, что народы Северного Кавказа втягивались в ор­биту большой политики крупных держав. Наряду с бесспорно положительными последствиями, это приводило и к отрица­тельным моментам, т. к. противоборство великих держав на Северном Кавказе выражалось в первую очередь в военной форме, что имело самые пагубные последствия для развития северокавказских народов. В то же время, военные силы вели­ких держав служили притягательной силой для горских вла­дельцев, т. к. именно с их помощью многие из местных фео­далов пытались решать (и не без успеха) свои внутриполити­ческие проблемы.

Будучи на грани поражения в Ливонской войне и вследст­вие агрессивных действий турок и крымских татар, Россия была вынуждена уничтожить Терки и открыть свободный про­ход северокавказцам через Астрахань1.

В исторической литературе поднимался вопрос об отноше­нии России к казакам, проживавшим на левом берегу Терека, Дореволюционные историки П. Г. Бутков и П. Юдин полагали, что после уничтожения Терского города в 1571 г. казаки спе­циально были оставлены царским правительством на Тереке и что они «удалились в верховья рек Сунжи и Терека... вошли ...в военный союз с чеченцами»2, или «Иван Грозный сам на­рочито вызвал с Волги» казаков для оставления их на Тереке3.

Исследователь Я. З. Ахмадов правомерно, на наш взгляд, полагает, что в тот период (начало 70-х гг. XVI в.) «России бы­ло не до кавказских дел» и со «специальным оставлением» ка­заков нельзя согласиться4. В то же время, отметим, что согла­шаясь с мнением названных исследователей, нельзя отвергать и того, что после ухода гарнизона из Терков казаки не ушли с Терека, а перешли под покровительство одного из северокав­казских обществ, в частности на земли Акки под покрови­тельство Ушарома и Шиха. Думать так заставляет нас выра­жение из письма Шиха от 1588 г.: «и после того как велел еси, государь, те городы разорити, — и мы тогды с твоими государе­выми с Терскими атаманы и казаки тебе, государю, служили», а также отрывок из челобитной терских атаманов и казаков, утверждавших, что «преж сего служили государю на Тереке и промышляли всяким государевым делом заодно с Ших-Мур­зою Окуцким»5. Думается, только давние и довольно устойчи­вые экономические и политические связи с вайнахскими обще­ствами и могли привести терских казаков на земли аккинцев, под покровительство Ушарома и Шиха Ушаромова (Окоцкого).

Временный приоритет прорусски настроенных северокав­казских владельцев в начале 70- гг. уступает место хозяйнича­нью в Кабарде и некоторых других регионах края партии, враждебной России. Соответственно прервались и связи России с Окоцким владением, т. е. с Акки.

70-е годы XVI в. характеризуются тем, что при «отсутст­вии» каких-либо серьезных военных сил России, Турции, Ира­на и Крыма на Северном Кавказе, здесь происходят политичес­кие события, оказавшие значительное влияние на политичес­кую жизнь в крае. Так как эти события и последовавшие измене­ния довольно подробно освещены в трудах А. Бакиханова и Г. Э. Алкадари1 и на них в основном ссылаются исследовате­ли, начнем с изложения и последующего комментария некото­рых отрывков из данных работ.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках