• ГЛАВА 1 ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ
  • ГЛАВА 2 СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ
  • ГЛАВА 3 ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ



  • страница7/18
    Дата12.05.2017
    Размер3.52 Mb.

    Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
    § 3. ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ АККИ В XVIII ВЕКЕ
    С начала XVIII в. в политической жизни народов Северного Кавказа намечается новая расстановка сил и влияния крупных держав. Возросшее значение Кавказа во внешнеполитических устремлениях России, Турции и Ирана объяснялось их стремлением решить проблему морей; в первую очередь это относится к России, т. к. она единственная была лишена выходов к морям.

    Заключение Константинопольского договора между Россией и Турцией в июле 1700 г.1 не облегчило международную обстановку, а также не благоприятствовало выполнению планов Петра I по выходу к Черному морю. В тот же период укреплению влияния России на Кавказе серьезно противодействовала Османская империя, стремившаяся компенсировать свои территориальные потери в Европе за счет новых земель в Азии и на Кавказе.

    В обстановке, когда Россия вступила в войну со Швецией и не имела возможностей противопоставить крупные военные силы против Турции на Кавказе и юге России, она все же пыталась предпринимать определенные меры в отношении горских народов. О возможности поддержания мирных отношений с северокавказскими народами спрашивал Петр I у астраханского губернатора2; в 1700 г. царь дал указание астраханскому воеводе Мусину-Пушкину наладить дружественные торговые связи с народами Дагестана, что дало толчок развитию и политических отношений в регионе3.

    На процесс развития русско-северокавказских взаимоотношений в тот период влияло и антикрепостническое движение конца XVII — начала XVIII веков, развернувшееся особенно широко как в самой России и на ее окраинах, так и в приграничных России районах4.

    В начале XVIII в. в исторических источниках вновь появляются сведения об аккинцах, связанные с событиями 1708 г. на Тереке5. Астраханский воевода П. М. Апраксин доносил Петру I 20 марта 1708 г., что один из активных участников башкирского восстания Мурат Кучуков объявился «в горских народах, которые близ Терка, называются чеченцы, мичкисы, аксайцы; и те народы прельстя, называя себя прямым башкирским салтаном», стал призывать их на вооруженную борьбу против царизма и владельцев6. Исследователь И. Г. Акмонов, изучавший восстание башкир 1704—1711 гг., отмечал: «В начале... 1708 г. мы имеем вооруженное выступление против русского господства сразу под Казанью, Ногайской и Осинской дорогах Башкирии, и на Тереке среди горских народов и кумыков»1. Большую часть восставших представляли аккинцы-окочане, поддержанные чеченцами, мичкисами, аксайцацами2, кумыками, ногайцами и другими3.

    В феврале 1708 г. повстанческие отряды повели наступление на Терский город и взяли его полностью, за исключением «верхнего города». До конца февраля длилась борьба, однако подошедшие войска, составленные из регулярных царских отрядов, наемников и 8-ми тысячного калмыцкого войска Акжихана, после нескольких стычек разгромили восставших и пленили М. Кучукова4.

    Из событий 1708 г. под Терками видно, какую роль сыграл в подавлении восстания калмыцкий хан Аюка. Данным восстанием выступления вайнахских народных масс, как показывает документальный материал, не закончились, и имеет смысл в связи с этим обратиться к договору, заключенному на р. Ахтуба 30 сентября 1708 г. между Россией и ханом Аюкой5.

    Анализ статей договора убеждает, что и после восстания 1708 г. продолжались набеги на казаков и казачьи станицы, Терки, уводы в плен и, т. д. П. Апраксин, заключавший договор с Аюка-ханом, настоял, чтобы в договоре было отмечено: Аюка-хан знает, какое было «городу Терку от вора самозванного Салтана и от Чеченцов и от Кумык и от Нагайцев Терских разорение»; некоторые «теж Чеченцы и Нагайцы и другие тамошние владельцы терку всякия пакости чинят, и разорением хвалятся». Здесь же договаривающиеся стороны условились, «чтоб оне Аюка хан к терку на Чеченцов и на терских нагайцов послал людей своих тысячи четыре или пять и велел их разорить за то, что они Царскому Величеству, общему нашему Государю, с тем воровским Салтаном учинили великую обиду, и терку многое разорение...; и тем бы он Аюка Хан показал Великому Государю верную свою службу и с терка Великого Государя ратные люди из гребеней казаки на Чеченцов с людьми его хановыми посланы будут заодно»6.

    Из приведенного отрывка видно, что до времени заключения договора нападали чеченцы, ногайцы и кумыки, а после подавления восстания 1708 года все еще чеченцы и ногайцы продолжали нападать на Терский город и гребенских казаков. Царское правительство, не имевшее в данный момент достаточных сил для предотвращения этих набегов («пакостей») со стороны чеченцев и ногайцев, призывает на помощь калмыцкого хана, который, вероятно, и сам получал от разорения местных народов немалые выгоды.

    Запрос царизма был принят калмыцким ханом. «По той статье Аюка Хан сказал, — пишется в документе, — что он на тех Чеченцев и на терских Нагайцов за прежнее их злодейство и терское разорение я, когда они и доныне не у им у т с я (подчеркнуто нами. — А. А.), людей своих с сыном своим Чапдержапом или со внучаты 5000 человек или больше пошлет и велит их разорить. А чаю де и Чемет в ту войну на Чеченцов с радостию пойдет, и вину свою Великому Государю заслужит..»1.

    Выражение «когда они и доныне не уймутся» позволяет нам убедиться в продолжавшихся набегах на терских жителей и гребенских казаков. Интересно в связи с этим упоминание гребенских казаков как объектов нападений со стороны чеченцев и ногайцев. Как известно, с осени 1710 г. до лета 1711 г. прошла русско-турецкая война, приведшая к подписанию Прутского мира и потере Россией Азова2. Османская Порта усилила агрессивные притязания на Северном Кавказе и в Закавказье. Россия стала принимать ответные меры по усилению своих южных границ: в течение 1711—1712 гг. на левый берег Терека были переселены гребенские казаки, образовавшие станицы Червленную, Шадринскую, Новогладовскую и Старогладовскую3.

    Не отрицая важность и необходимость переселения гребенских казаков по указанной причине, кажется правомерным и то, что данное переселение диктовалось и «пакостями» со стороны чеченцев и ногайцев, продолжавших нападать на тех гребенских казаков. Ведь именно против селений чеченцев, аккинцев и мичиковцев были расположены городки гребенских казаков. Поэтому не случайно, что в договорных статьях России с Аюкаханом говорится, что в случае продолжения подобных набегов «с терка Великого Государя ратные люди из гребеней казаки на Чеченцов с людьми его хановыми посланы будут заодно»4.

    Вопрос же о том, были ли совершены карательные экспедиции совместных русско-калмыцких войск на вайнахские общества в 1708—1717 гг. остается, к сожалению, пока открытым и требующим изучения.

    В этот же период Россия направляла на Кавказ различные посольства с целью склонить местных владетелей на свою сторону. Так, в 1711 г. сюда был послан князь А. Бекович-Черкасский, доносивший, что турецкий султан тоже пытается склонить местных князей с владениями «под власть Турецкого» и «чтобы народ оный не допустить под руку турецкую... то надлежит не пропуская времени о том стараться, а когда же турки под себя утвердят, тогда уже будет поздно»1. В результате тарковский шамхал Адиль-Гирей попросил принять его в российское подданство2.

    Со следующего, 1719 года, Адиль-Гирей в своих многочисленных прошениях о подданстве России отмечает, что он готов дать аманата в Терский город (сына Каспулата) и быть верным России, но только с условием, что Каспулат будет назначен главным над «ахухами-черкесами» Терского города, т-е. над вайнахским населением города, на что ему было отвече-но, что просьбы его, высказанные в прошениях, как и вопрос об «ахухах-черкесах», будут рассмотрены на встрече в Терском городе3.

    В 1718—1722 гг. в Терско-Сулакском междуречье произошли события, имевшие трагические последствия для аккинцев и положившие, по нашему мнению, начало уничтожению одного из крупных подразделений аккинского общества — Пачалкъа-Аьккха.

    Вайнахское население продолжало совершать набеги на Терский город и гребенских казаков, что послужило удобным поводом для царского правительства в организации военных экспедиций в этот регион. Главной же причиной, приведшей к походам и последующему разорению местного населения, было стремление царизма укрепить свое влияние в крае военной силой, в том числе и путем дальнейшего подчинения местных обществ более «надежным» дагестанским феодалам.

    Исследователь М. Д. Чулков, автор капитального труда по российской коммерции, оставил довольно подробное свидетельство о событиях того периода. «Жилища Чеченцов, — писал он, — простирались прежде сего от гор, недалеко от Эндери находящихся, до самого моря; но понеже они в прежния времена Гребенским и Донским Козакам, отгнанием их лошадей и скота, много вреда причиняли, то в 1718 году командированы были на них несколько тысяч человек Донских Козаков, которые всю их землю опустошили и многих порубили, а прочие потом в горах опять построились и в 1722 году Российскими подданными учинились»1. Тот факт, что только через 3 года после первой экспедиции (1718 г. и 1722 г.) аккинцы приняли российское подданство, предполагает, по нашему мнению, что после первой была совершена по крайней мере еще одна военная экспедиция на аккинцев; это, впрочем, подтверждается и другими авторами.

    Только огромный ущерб, нанесенный царскими отрядами, мог после разрушения селений, сожжения хлебов и других посевов заставить местное население принять подданство Российской империи.

    Отошедшие от правого берега Терека преимущественно в предгорные районы аккинцы из общества ГIачалкъа-Аьккха продолжали совершать нападения на Терский город и гребенских казаков. Теперь уже, после похода царских войск 1718 г., ГIачалкъоевцы нападали, по всей видимости, совместно с аккинцами из Ширча-Аьккха (Пхьарчхошка-Аьккха), а также кумыкской частью населения Аксая и Эндери. Как свидетельствуют сообщения того периода, с ноября 1720 г. по май 1721 г, российская сторона потеряла убитыми, ранеными к взятыми в плен около 139 человек2.

    Вскоре царизм вновь направляет войска против жителей плоскостной части Терско-Сулакского междуречья. Район нападения царских войск исследователями определяется по-разному. Дореволюционный исследователь А. П. Берже пишет, что из северокавказских народов особенно «было обращено внимание на Чеченцев. Из экспедиций, предпринимающихся в то время в землю Чеченцев (подчеркнуто нами — А. А.)3, между прочим, известны походы Донских казаков в 1718 и 1722 годах на Сунжу и Аргун»4. Исследователь нашего времени В. П. Лысцов отмечает другой район царских походов: «По распоряжению астраханского губернатора против андреевских владельцев были посланы терские и донские казаки, которые осенью 1721 г. производили рейды к рекам Аграхани и Аксай»5. 1722 год предполагает и Равинский, причем он говорит о совместном походе царских войск и отрядов калмыков, обязавшихся помогать России в походах против чеченцев: «В том же году (было приказано, — А. А.)., отрядить... Краснощекова 40000 Калмыков для усмирния дерзких Кавказских обществ»1.

    Несмотря на разброс мнений относительно района военных действий, мы вправе полагать, что в любом случае карательные отряды обрушились на аккинцев, что и заставило их принять российское подданство. Одними из первых в результате названных действий пострадали аккинцы равнинных районов Акки: жители ГIочкъар-Мохк, Къоцой-Мохк и Шарой-Мохк. Анализ исторических событий в Терско-Сулакском междуречье убеждает нас в том, что всякое продвижение царской России на юг от Терека означало одновременно оттеснение и уничтожение аккинского населения.

    Успешно завершив Северную войну, Петр I перешел к решению вопроса о присоединении Прикаспия и выхода к Ирану2. Готовя поход, Петр I провел кампанию по привлечению владельцев Северного Кавказа к России3, а 15 июля 1722 г. был обнародован Манифест с призывом к спокойствию народов края и Азербайджана и о цели похода — наказать «возмутителей и бунтовщиков»4.

    27 июля 1722 г. Петр I с основными силами высадился в Аграханском заливе. Шедшая из Астрахани сухим путем царская конница также вступила в северный Дагестан: к ним присоединились некоторые владельцы Северного Кавказа. Только андреевцы вместе с чеченцами не подчинились и оказали сопротивление, но были опрокинуты конницей. 2 августа кавалерия в 10 тыс. казаков и 5 тыс. калмыков Аюка-хана подошла к Аграхани. 5 августа армия Петра I подошла к Су-лаку, куда на следующий день прибыли дагестанские владельцы с изъявлением покорности. 12 августа войска подошли к Таркам; 23 августа вступили в Дербент, а 29 августа 1722 г. было решено вернуться в Агрхан. Здесь, обследовав берега Сулака и приказав заложить крепость Святого Креста, Петр I отбыл в Астрахань5.

    Описав краткую хронологию и маршрут похода Петра I 1722—1723 гг., остановимся более подробно на некоторых интересующих нас моментах.

    Иностранец Бель Джон, участвовавший в походе и находившийся при Петре I, сообщает следующие данные о событиях под селением Эндери: «Сего дня (28 августа. — А. А.) приехал Козак в стан с писмом от Бригадира Ветерана,., в пути учинено на него нападение от великия стаи нагорных жителей, подле укрепленной деревни Андреевой; что после упорного сражения, в коем с обоих сторон много людей было побито, он их разогнал и овладел деревнею»1.

    Несколько иначе описывает те же события дореволюционный исследователь П. Г. Бутков. По его сведениям, 1600 солдат и 400 казаков были направлены Петром I к Эндери. При подходе к селению, в ущелье на них нападают чеченцы и кумыки, однако подполковнику Наумову удается прорваться к селению и сжечь его. 2 августа подошли основные силы конницы Петра — 10 тыс. казаков Ветерани и ген.-майора Кропотова и 5 тыс. калмыков Аюки-хана, которые довершили разгром горцев2.

    Б. С. Эсадзе говорит, что, по слухам, казаки потерпели поражение от чеченцев и для наказания «за это горские племена, Петр предложил калмыцкому хану Аюку вторгнуться за Терек со своими ордами. Ряд курганов поныне означает путь, по которому следовали полчища Аюка»3. По мнению Платона Зубова, в 1722 г. Эндери был «разорен российскими властями, а потом снова населен и укреплен чеченцами и сделался впоследствии местом торговли пленниками и самым недоступным убежищем чеченцев»4. И, наконец, возьмем высказывание Г. А. Ткачева о чеченцах, участвовавших в нападении на русскую конницу: «Что касается чеченцев, то одна ветвь их из Ичкерии или Ауха участвовала в известном нападении на Ветерани, почему при приходе, к Терку 10 тысяч калмыков последние двинуты были в горы для жесткого наказания виновных»5.

    Если отбросить браваду царских донесений и восхваляющего описания действий царских войск дореволюционными авторами, можно понять и предположить, что вряд ли царские войска на первом этапе смогли одолеть отряды горцев: видимо, это сделали подоспевшие войска и орды Аюки-хана. В то же время разорению подверглось не только Эндери, но и другие селения, населенные аккинцами-пхьарчхоевцами: аккинцам было чего опасаться, т. к. они еще помнили карательные экспедиции, совершенные против них в 1718—1722 г. и, соответственно, «платили» карателям тем же.

    Не успели войска Петра I дойти до Аграхана, как пришли эндреевцы с изъявлением покорности и подданства, включив, якобы, в число своих подданых и часть «чеченцев»1. Это тем более странно, что чеченцы сами, без какого-либо опекунства «в 1722 году Российскими подданными учинились»2 и включение «чеченцев» в число эндереевсккх подданных выглядит явным преувеличением и не соответствует действительности.

    В сентябре 1722 г. в 20 км от устья Сулака, где от основного русла отделяется приток Аграхаань, была заложена крепость Святого Креста, в просторечии называемая «Сулакской». К осени 1724 г. крепость была в основном завершена и туда, по оставлении Терского города, переселены жители слобод под Терками и самих Терков. Для охраны крепости сюда переводится 500 пеших и 500 конных терских казаков, а затем и 100 семей донских казаков. Казаки вблизи крепости образовали станицы — Каменку, Прорву и Кузьминку. Построение крепости Святого Креста давало России контроль над всем Северо-Восточным Кавказом3.

    Аккинская историческая хроника также передает сведения о знакомстве местного населения с Петром I и построении крепости Святого Креста. «Пришла к аккинцам весть, что на берегу моря высадился Пиера-паччахь (варианты: Пиета-паттахь, Пера-паччахь, Пир-паччахь, Петара-пахьажа, Петр-шах. — А. А.). К нему пошли Байкхий, Токхий и Калантуф (вариант: Бекхий, Товкхий и Гелнтоп. — А. А.). Они спросили, кто он и что ему нужно. Он ответил: «Я — Пера-паччахь. Кто хозяин этой земли?» — Мы — аккинские представители и хозяева этой земли». Потом Пера-паччахь просил, чтобы Калантуф остался около него. Сделал его самым главным среди узденей и чтобы он ознакомил его с местностью. Потом на выделенном участке он построил город Салкъ. Потом он (русские. — А. А.) там долго жил. Потом вернулись Байкхий и Токхий от Петара-паттахьа в Акки с большими подарками»4.

    Т. о., как официальные источники, так и местная хроника фиксируют факт построения крепости. Представленные в хронике Байкхий и Токхий, вероятно, составляют собирательный образ пхьарчхоевских старшин или владельцев, хотя по записям, представленным нам для использования краеведом И. Исмаловым (запись от 1 сентября 1968 г.), у легендарных Бай-кхий и Токхий был в наше время реальный потомок — Висханов Маьда, в чьей родословной под номерами 9 и 10 значатся именно «Бекхий» и «Токхий». Оба они были известными людьми среди аккинцев-пхьарчхоевцев.

    Характерно, что сведения о встрече аккинцев с Петром I и построении крепости «Салкъ» зафиксированы в исторических хрониках как аккинцев-пхьарчхоевцев, так и аккинцев-гIачал-къоевцев. В то же время большой интерес вызывает факт оставления третьего посетителя — Калантуфа (или «Гелнтопа») — у Петра I: перед нами, фактически, предстает картина принятия подданства и выдачи аманата (Калантуфа), получение «подарков». По материалам, привлеченным исследователем Я. 3. Ахмадовым, в 1726 г. в Святой Крест явились два узденя от трех чеченских князей, имеющих в своем владении 5000 человек, с прошением о подданстве; позднее князья сами явились в крепость и оставили аманата1. Вполне вероятно, что между сообщением аккинской хроники и материалом Я. 3, Ахмадова существует какая-то общая связь.

    Весьма примечательно, на наш взгляд, то, что в аккинской рукописи ни слова не говорится об эндиреевских жителях или (тем более) владельцах, а также и каком-то «заочном» включении чеченцев в число подданных князей Эндери. В целом же тема так называемого Персидского похода, при достаточно обстоятельной изученности, в свете новых материалов представляется не совсем исчерпанной.

    Успехи русской армии на Кавказе в 1723 г. были закреплены Петербургским договором; в соответствии с Константинопольским дороговором 1724 г. произошли изменения — Россия сохранила за собой лишь прикаспийские области Дагестана и Азербайджана, а вся остальная часть Дагестана и Закавказье отходили к Турции.

    Население Эндери, разоренное в 1722 г., бежало в другие селения. В августе 1723 г. бывший владелец из Эндери «Ай-демир Хамзин-сын» просил Петра I разрешить ему поселиться в Эндери, а если это невозможно, определить ему другое место, т. к. люди его «все разорены и с голоду разбрелись»2. Из данного сообщения, по глубокому нашему убеждению, не вызывает никакого сомнения тот факт, что не только жители селения Эндери (кумыкской части селения), но и сами эндиреевские владельцы находились в плачевном состоянии: они, по-существу, стали скитальцами и только определенные _ обстоятельства (помощь беженцам-кумыкам со стороны аккинцев1, а также помощь кумыкским владельцам со стороны царского правительства) могли привести к нормальной жизни беженцев.

    По данным полевых исследований, население Эндеря бежало в аккинские селения Ширча-Юрт, Пхьарчхошка, Шовдне, Моха-Берде (Аксай), Шебарлой-Эвла (Костек), и др. С проживанием на левом берегу Терека и с основанием крепости Святого Креста связывают аккинские старожилы и возникновение соседнего с Шебарлой-Эвл хутора «Костийн-Отар». Именно в этот хутор бежала часть кумыкского населения после сожжения Эндери; от объединения двух населенных пунктов — Шебарлой-Эвла и Костийн-Отар — образовалось селение Костек2.

    Если после восстановления Эндери кумыкские беженцы из аккинских Ширча-Юрта, Пхьарчхошка и Шовдне вернулись обратно, то поселившиеся в Моха-Берде, Шебарло-Эвл и Костийн-Отаре, Бата-Юрте и Бамат-Юрте, остались. Через некоторое время в селения, где совместно стали проживать с аккин-цами и кумыки (в основном в Аксай и Костек), стали селиться кумыкские владельцы из Эндери, заявляя при этом, что кумыки — их подданные3.

    Построение крепости Святого Креста не устраивало Тарковского шамхала Адиль-Гирея, тем более, что ему не удалось добиться и другой цели: подчинить себе соседних владельцев, а сыну Каспулату — окочан и черкесов Терского города. В подчинении аккинцев-окочан и черкесов Терского города ему было отказано дважды под предлогом их давней подданности и управлении астраханскими губернаторами4. Разозленный неудачей и перед угрозой от крепости Святого Креста, Адиль-Гирей в начале 1725 г. напал на крепость, но был отбит, а впоследствии, в надежде, на прощение, пришел в крепость, где был арестован, сослан и умер в Архангельской губернии5.

    В 1732 и 1735 годах были заключены соответственно Рештский Гянджинский договоры, согласно которым граница России определялась по Тереку, на левый берег которого предписывалось вывести русские войска. Крепость Святого Креста была снесена, а все население и гарнизон переведены в только что построенную крепость Кизляр1.

    Отходом российских войск попыталась воспользоваться Турция, объявившая себя покровительницей Северо-Восточного Кавказа («Дагестана») и направившая в 1735 г. сюда войска Крыма под командой Каплан-Гирея, однако они из-за вторжения русских войск в Крым и начала русско-турецкой войны 1736—1739 гг. вынуждены были вернуться обратно2.

    Неспокойно было и, на восточном фланге Северного Кавказа, т. к. Азербайджан и Дагестан в 30-40-х гг. оказались объектами политико-территориальных притязаний иранских шахов. Усиление мощи Ирана при правлении шаха Надира (Тахмас-хан, Тахмас-Кули-хан) было также одной из причин отхода России за Терек. В течение 30-х — середины 40-х гг. XVIII в. Надир-Шах предпринял несколько вторжений в Азербайджан и Дагестан, но в итоге тяжелой и кровопролитной борьбы дагестанцев и северокавказских народов «покоритель Вселенной» вынужден был отступить от Кавказа3.

    События этого периода также отражены в исторической хронике аккинцев. Так, в ней отражен факт построения Кизляра, противостояния России и Ирана, а также отхода России за Терек и установления границы: «Шло время. Потом появился Кизляр. После этого появился Таймасхан-шах. Он воевал с христианами. Ушел христианский падишах за Эдал4. Потом установили границу между ними камнями»5.

    Нестабильным было и внутреннее положение северокавказских обществ. С начала 30-х годов XVIII столетия на Северном Кавказе вновь начинаются волнения антифеодальной и антиколониальной направленности, к которым относится и движение вайнахских и дагестанских обществ 1732 г.

    В 1732 г. население земель, находящихся между селениями - Эндери и Чечен (наиболее вероятно и правдоподобно, что речь идет не о двух селениях, а о землях между ними6) в очередной раз стало выражать недовольство действиями царской администрацаии и местных владельцев, при помощи царских отрядов, пытающихся распространить свою власть над местным населением. Убедившись, что волнения охватили большую территорию, комендант крепости Святого Креста граф Дуглас 4 июля 1782 г. во главе отряда в 1200 солдат и 500 казаков подошел к селению Эндери. Здесь он получил ложное донесение о том, что восставшие в районе «деревни Чечены» уже разошлись. Поверив этому, Дуглас ограничился посылкой к «Чечени» для наказания полковника Коха с 300 солдатами и 200 казаками; сам же Дуглас остался у сел. Эндери.

    7 июля отряд Коха подошел к центру восставших, однако никого здесь не обнаружил. Приказав сжечь селение, Кох начал отступление, но попал в окружение восставших; в сражении погибло две трети отряда Коха1.

    Вез сомнения, борьба аккинцев за свои земли, развернувшаяся с начала XVIII в., обусловила и участие их в восстании 1732 г. В то же время событие, последовавшее за восстанием, позволяет говорить об активном участии в его подавлении (военном участии и доставкой сведений) части местных владельцев. На эту мысль наталкивает нас факт поощрения отдельных владельцев за верную службу России. Так, указом от 6 ноября 1733 г. братья Айдемир-Бек и Алиш-Бек Хамзины были награждены «денежным жалованьем» в 300 и 100 рублей соответственно; указом же от 7 ноября 1733 г. известный нам выше Алиш-Бек Хамзин (один из беженцев-скитальцев из Эндери2) был назначен «командиром в деревню Костек». Указом от 30 сентября 1735 г, владелец из Аксая «Али-Бек Салтан-Маамутов» был гарантирован в безопасности и защите со стороны России от «обид, озлоблений, разорений, буде от него, Али-Бека, и от подвластных его какого подозрения не будет (подчеркнуто нами. — А. А.)». Все эти документы были представлены в 1869 году в «Комиссию по определению сословных прав туземного населения Терской и Кубанской области»3.

    Из приведенных сообщений можно наглядно представить, как в целом происходил процесс установления правления владельцев над местными обществами и каким образом появлялись кумыкские владельцы в селениях, где совместно проживали аккинцы и кумыки, в частности в селениях Костек и Аксай.

    Т. к. никаких известий о подавлении восстания 1732 г. нет, можно предположить, что волнения продолжались и после этого, потому и сообщалось владельцу из Аксая, что его будет поддерживать царская администрация, «буде от него, Али-Бека, и от подвластных его какого подозрения не будет».

    В течение 40—50-х гг. XVIII в. Россия продолжала политику привлечения горских владельцев в свое подданство. В числе принятых под «царскую руку» были как вайнахские, так и дагестанские владельцы и отдельные общества1, часть которых подтверждала свое подданство.

    Царское правительство продолжало одновременно закреплять права отельных владельцев на земли и население. Указом императрицы Елизаветы Петровны от 21 декабря 1743 г. в ответ на просьбу владельца из Аксая Али-Бека, подтверждалось его правление над «аксайскими кумыками» (подчеркнуто нами. — А. А.)2. Алиш-Бек Хамзин, ранее получивший в свое правление сел. Костек и продолжавший нести верную службу, бывший «верным, добрым и послушным подданным... и везде, и всегда...», Высочайшей грамотой от 17 марта 1733 г. получил чин Костековского воеводы3. В течение 1747—1749 гг. чеченским владельцам Асланбеку Айдемирову, Али-Беку и Алй-Султану Казбулатовым, Турлову и узденям было установлено постоянное годовое жалованье4. Естественно, поддержка царизмом претензий местных владельцев означала усиление процесса угнетения и подчинения местного населения.

    В 50-х гг. обостряется внешне- и внутриполитическая обстановка на Северном Кавказе. Пользуясь ослаблением Ирана, переживавшего период кровавых междоусобиц и безвластия, Турция разрабатывает планы захвата иранских владений на Кавказе и земель Северного Кавказа, в том числе и земель Терско-Сулакского междуречья, которые считались принадлежащими России5. Во второй половине названного десятилетия в Кабарде происходит борьба различных феодальных группировок, вмешательство в которую со стороны России и Турции только осложнило ситуацию6.

    В этой обстановке в Чечне начинается выступление против царской администрации и местных и пришлых владельцев7. Горские владельцы, неспособные самостоятельно справиться с восстанием, обратились за помощью к России, с просьбой «командировать» войска на подавление восставших1. Царское правительство, понимавшее, что ослабление власти местных феодалов напрямую угрожает позициям России в регионе» после долгих обсуждений решает послать регулярные войска против восставших; в их состав вошли также и верные царизму калмыцкие, кабардинские, кумыкские и частью вайнахские владельцы со своими отрядами2.

    В ответ на обращение чеченцев из обществ Северо-Восточного Кавказа прибыли «шалинцы», «мичкисцы», «из Аксайскрй и Исысу деревень», «из деревень Аух», аварцы, андийцы, кумыки и др3.

    Народы Северо-Восточного Кавказа, принявшие участие в восстании 1757—1758 гг. понимали, что власть местных владельцев держится только на штыках царских войск, поэтому писали царской администрации: «так поступим — вся Дагестания на тебя, как на Тамасхана было поступлено, при чем будут дратца и беспокоить вас для того, что вы зачинатели ссоре»4.

    После сговора чеченского князя Асланбека (Расланбека) Айдемирова с генерал-майором Фрауендорфом, пришлым отрядам было объявлено о мире, и они были распущены. Спасло восставших, как подчеркивает исследователь Я. 3. Ахмадов, лишь то, что не все повстанцы успели разойтись. 22 апреля царские войска атаковали оборонительные укрепления в ущелье Хан-Кала, после чего ехали разорять и сжигать селения на Чеченской равнине. Узнав об этом, повстанцы из Чечни и Дагестана вновь собрались к маю в количестве 3060 воинов, но на этот раз социальные верхи сумели перехватить инициативу и договориться с Фрауендорфом. Конфликт был улажен миром, а повстанцы, потеряв в мелких стычках некоторых активных вожаков, разошлись. Несмотря на окончание конфликта, царизм не чувствовал спокойствия, как, впрочем, и местные владельцы: горцы в «покорение не пришли»5.

    П. Г. Бутков отмечал, что «чеченцы вышли из повиновения своим владельцам и совсем оказались противными российской стороне», а жители селений Чечень и Исти-су изгнали своих владельцев; царизм, приняв карательные меры, заставил горцев снова принять своих и пришлых феодалов6.

    Царское правительство высоко оценило участие северокавказских владельцев в походе против восставших в 1757—1758 гг. В качестве поощрения, например, Указом Государственной коллегии иностранных дел за М 540 от 13 сентября

    1759 г. известный нам владелец из Костека Алиша Хамзин получил очередное повышение: «за оказываемую... верность и дабы его и впредь при сем похвальном намерении содержать» он был удостоен 500 рублей и звания Кумысного воеводы1. Точно так же, видимо, были поощрены и другие северокавказские владельцы.

    В 60—70-е гг. XVIII в. правительство Екатерины II, заинтересованное в укреплении южных границ Российского государства и решении проблемы выхода к Черному морю, а также хорошо понимая, какие выгоды сулит обладание Кавказом, стремилось с помощью ряда мероприятий укрепить здесь свои позиции. Усиливалась Кавказская линия, начало которой было положено еще в 1711—1712 гг., отделявшая Кавказскую область от соседних горских народов системой многочисленных крепостей, редутов и казачьих станиц; одновременно укреплялся город Кизляр и возводились на Тереке новые укрепления, а в 1763 г. была заложена крепость Моздок2.

    В то же время, продолжая традиционную политику в отношении северокавказских народов и края в целом, которые приобретали все большее значение в политике России по отношению к Турции и Ирану, царское правительство изыскивало все новые пути для упрочения своего влияния ка Кавказе3. Оно не только расширяло торгово-экономические отношения с горцами, но и продолжало традиционную политику «приманивания» и «ласкания» отдельных владельцев Северного Кавказа, которая выражалась, как справедливо замечают исследователи, «в покровительстве по отношению к наиболее влиятельным представителям феодальной знати, с которыми выгодно было поддерживать добрососедские отношения»4.

    Дореволюционный историк П. Г. Бутков, при всей своей классовой ограниченности, вынужден был признать, что правительство стремилось привлечь к себе местных владельцев, употребляя «всевозможные средства»5. В число «всевозможных средств» входили не только т. н. «мирные», типа пожалования чинов, званий, наград и денежных пожалований, но и средства, более привычные для царской политики: карательные экспедиции, выделение в качестве военной помощи местным владельцам для подавления сопротивления и установления власти над местными обществами так называемых «караулов».

    Все это всецело относится к народам Северо-Восточного Кавказа. С начала XVIII столетия и особенно с середины и во второй его половине царское правительство придерживалось именно политики подчинения местных обществ отдельным владельческим фамилиям Дагестана и Чечни. Во второй половине XVIII столетия так называемые «Эндиреевское», «Аксаевское», «Костековское» владения, а также Тарковское шамхальство в планах России считались подданными царской короны. Они получали жалованье и чины от России, их владетельные князья утверждались царским правительством на владение; в распоряжение дагестанских владельцев передавались довольно крупные русские военные отряды, с помощью которых князья подавляли любые выступления местных народов и которые в официальных русских документах назывались относительно безобидно «караулами»1.

    Исходя из сказанного, следует, по нашему мнению, говорить не о подчинении северокавказских обществ, в частности вайнахских, местным и соседним феодалам, а о подчинении их силе царского оружия. Видимо, отнюдь не случайно, что после окончания Кавказской войны XIX века в ответ на притязания кумыкских феодалов на земли аккинцев (и, вообще, все земли Терско-Сулакского междуречья) царское правительство, зная истинную цену подчиненности местных обществ, ответило, что права князей «приобретены были оружием (царским. А. А.) и точно таким же образом утеряны»2. Действительно, полностью перейдя на правый берег Терека и закрепившись в предгорных и равнинных районах Северного Кавказа, царское правительство (в XIX в.) уже не нуждалось в пособничестве местных владельцев и, будучи в силах уже самостоятельно управлять краем, могло позволить себе указать на истинные причины и приемы своей политики и истории утверждения на Северном Кавказе.

    Относительно 60—80-х годов XVIII в., предшествовавших началу первого массового антиколониального и антифеодального движения на Северном Кавказе — движению горцев под предводительством шейха Максура (Ушурмы) — в настоящее время имеется некоторое количество полевого материала, собранного И, Измайловым и автором в течение 60—80 столетия. Он позволяет высказаться как по вопросу об Акки в указанные десятилетия, так и о территориальных изменениях в Акки.

    С начала XVIII в. в результате действий царского самодержавия и дагестанских владельцев территория Акки качала сокращаться. Под влиянием военных экспедиций 1718, 1721— 1722 гг., а также известных политических процессов 30—50-х годов, наиболее пострадали жители равнинных районов как Пачалкъа-Аьккха, так и Ширча-Аьккха (Пхьарчхошка-Аьк-кха).

    Так, в частности, именно к периоду, предшествовавшему движению Ушурмы, относят старожилы почти полное уничтожение равнинных поселений Пачалкъа-Аьккха и сосредоточение их в предгорьях и ближе к р. Аксай. Это относится в основном к обществам Почкъар и Къоцой, непосредственно примыкавшим к правому берегу Терека. В первые десятилетия XVIII в. население двух названных обществ было согнано со своих земель в предгорья, а в течение 50—80-х гг., включая и тяжелые последствия разгрома движения 1785—1791 гг. на Северном Кавказе, они вынуждены были перебраться на левый берег Аксая, на земли Ширча-Аьккха. Общество Почкъар, сильно поредевшее под прямыми ударами царских войск, обосновалось в районе современного города Хасавюрт, а в ходе Кавказской войны XIX в. было почти полностью истреблено карательными экспедициями царизма.

    Большой интерес в связи с переходом представителей ак-кинских обществ из Пачалкъа-Аьккха на земли Пхьарчхош-ка-Аьккха вызывает работа современного исследователя Н. Г. Волковой1, проведенная среди северокавказских народов, в том числе и аккинцев, в 70-е гг. Аккинские старожилы свидетельствуют, что по мере того, как аккинцы-г1ачалкъоевцы вынуждены были переходить на правый берег Аксая, покидая междуречье Сунжи и Аксая, на оставляемые земли переселялись представители других вайнахских обществ и тайпов, в частности, представители ичкеринцев. Эти данные вполне согласуются с материалами Н. Г. Волковой, приведенными ею в связи с историей расселения аккинцев и качкалыковцев2. Не случайно при этом, что Н. Г. Волкова фиксирует совместное проживание в XVIII — начале XIX в. в поселениях между Сунжей и Аксаем представителей аккинских, ичкерийских и других вайнахских фамилий1. Здесь же отметим, что именно среди представителей общества Пачалкъа-Аъккха фиксируется наибольшее количество представителей общевайнахских, в частности, ичкерийских, фамилий, влившихся в состав аккияцез приблизительно 200—250 лет назад, как о том свидетельствуют сами представители этих фамилий.

    В целом же отметим, что вопрос этот почти не разработан до настоящего времени и очень привлекателен для исследователей истории края.

    Не легче сложилась и судьба пхьарчхоевских обществ Шарой, Шебарлой, и Ч1онтой, проживавших в указанный период в нижнем течении Терско-Сулакского междуречья.

    Общества Шебарлой и ЧIонтой подвергались, как свидетельствует полевой материал и относительно немногочисленные документальные источники, давлению со стороны дагестанских феодалов с конца — XVII — начала XVIII вв. Наиболее ощутимое давление на них было оказано со второй четверти XVIII в., с основания крепости Святого Креста: на землях этих обществ была основана не только сама крепость, но и казачьи укрепления и станицы. Соседство крепости, а также постепенное возвышение дагестанских владельцев, поддерживаемых силой царского оружия, обоснование в Костеке феодалов во главе с Алишем Хамзиным и его потомками означало, что большая часть местного населения вытеснялась со своих оемель либо уничтожалась. Поэтому и не удивительно, что именно эти общества, как и общества гIачалкъоевцев, были первыми, кто поднялся с оружием в руках против царского самодержавия и местных владельцев в середине — второй половине XVIII столетия.

    Трагична судьба общества Шарой — самого дальнего от предгорий Акки. Многое о нем неизвестно. В течение XVIII в., а частично и в XIX в. оно было почти полностью уничтожено остатки представителей шароевцев ассимилировались среди аккинских тайпов и части кумыкского населения современного Бабаюртовского района Дагестана. Остается надеяться, что продолжение полевых и архивных разысканий позволит накопить и использовать новые сведения как об этом обществе, так и о других группах Акки.

    В предгорных районах между Сулаком и Акташем также шля напряженная борьба между аккинцами-пхьарчхоевцами и кумыкскими владельцами, результатом чего стало оттеснение аккинцев к правому берегу р. Акташ приблизительно к середине XVIII в., хотя по данным полевых исследовааний известно, что еще и в 80-х годах XIX столетия юго-восточнее селения Эндери продолжало существовать населенное аккинцзми селение Шовдне.

    Со второй половины XVIII в. борьба аккинцев за сохранение своих земель в равнинных районах Терско-Сулакского междуречья обостряется. Выше мы приводили данные полевых исследований о вооруженной борьбе аккинских обществ против дагестанских феодалов и царской администрации в 60— 80-х it. XVIII в.1, поэтому добавим к изложенному лишь несколько штрихов, характеризующих отдельные периоды борьбы и их лидеров.

    Общества ГIочкъар и Къоцой возглавлялись в этот период Абу-Тагиром (Абу-ТIахIир). Из главарей — военных предводителей обществ Шебарлой и ЧIонтой — известен один из последних — Абду-Разак (Iабдраьзкъа). Вероятию, из-за ожесточенности борьбы именно в равнинных районах Акки и сохранились в исторической памяти аккинцев эти имена. Примечательно при этом, что старожилы всегда подчеркивают один существенный момент: и Абу-Тагир и Абду-Разак являлись не религиозными, а светскими лидерами аккинских обществ. В числе же известных религиозных лидеров аккинцев в середине — второй половине XVIII в. называются три человека. Ин-дарча, Валий-шейх и шейх Мансур.

    Индарча менее других известен аккинцам и характеризуется ими как пассивный лидер, предпочитавший не вмешиваться в духовную жизнь аккинских обществ, а также в отношения Акки с Россией и дагестанскими владельцами. В качестве лидера Индарча, по данным полевых исследований, находился сравнительно короткое время.

    Более известны аккинцам Балий-шейх и шейх-Мансур. По свидетельству аккинских старожилов, оба они придерживались прямо противоположных взглядов на политические события в Акки и вокруг него.

    Балий-шейх являлся сторонником отказа от вооруженной борьбы, заявляя о бесполезности ее, т. к. «христианское государство», по его мнению, все равно установит свой диктат, а аккинцы будут гибнуть зря. Отказавшись от вооруженной борьбы, аккинцам следовало бы, по высказываниям упомянутого религиозного лидера, стараться сохранить себя, как этнос, не раствориться среди наступающего христианства. Баляй-шейх предостерегал аккинцев от начала войны против христиан, предсказывая большие несчастья. В то же время имя Балий-шейха в исторической памяти аккинцев ассоциируется с легендами о способности к предсказаниям (в их числе и о будущем Акки и аккинцев), а также с созданием философских трудов и книг по астрологии, которые, если верить полевому материалу, сохранялись в нескольких библиотеках вплоть до окончания Кавказской войны XIX в., а впоследствии долго хранились у отдельных последователей Балий-шейха до 1944 г.

    Противоположного мнения по вопросу о политической жизни Акки и Северо-Восточного Кавказа, держался шейх-Мансур или известный Ушурма. Упоминание имени Ушурмы не должно вызывать недоумения у исследователей, т. к. по твердому убеждению аккинцев-старожилов он был выходцем из Иачалкъа-Аьккха (хотя, справедливости ради отметим, что конкретных доказательств тому не обнаружено). Ушурма являлся ярым сторонником антироссийской ориентации и ратовал за создание единого мусульманского государства «времен Абу Муслима» в составе Дагестана, Акки, Чечни и Ингушетии. Подавляющее большинство населения Акки приняло сторону шейха Мансура. Спор двух религиозных лидеров Акки закончился смертью Балий-шейха, которая последовала приблизительно в самом начале 80-х годов XVIII века.

    Таким образом, весь ход исторического и политического развития Акки в XVIII в. характеризовался в первую очередь борьбой аккинцев за сохранение целостности своих земель от притязаний соседних феодалов, поддерживаемых царским самодержавием и борьбой за выживание аккинцев как этноса. И здесь мы полностью солидаризуемся с высказыванием исследователя Т. А. Исаевой, касающемся плоскостных земель вайяахских обществ: «Если бы эти земли не были постоянным местом жительства чеченцев и ингушей, они не боролись бы из-за них с более могучей царской державой на протяжении двух веков — XVIII и XIX».1

    Борьба жителей Терско-Сулакского междуречья как против царской государственной машины, так и против местных феодалов, начатая еще в конце XVII — первой половине XVIII в. продолжалась в Акки вплоть до начала антифеодального и антиколониального движения горцев Северного Кавказа код предводительством шейха — Мансура (Ушурмы). И отнюдь не случайно, когда в конце XVIII в. в Чечне началось это движение, одними из первых его поддержали именно аккинцы2.


    ЗАКЛЮЧЕНИЕ
    Таким образом, данные об этническом составе аккинцев, а также анализ разнообразных источников и литературы, позволяют высказать предположение о расселении части вайнахских племен к началу нашей эры в равнинных и предгорных районах Терско-Сулакского междуречья.

    С начала н. э. аккинцы вступают в хозяйственные, политические и культурные контакты с кочевыми племенами, проникшими и частично осевшими в междуречье. Предположительно в середине I тыс. н. э. аккинцы получают свое второе этническое название — ауховцы.

    По имеющимся материалам можно говорить об участии аккинцев в жизнедеятельности Хазарского каганата и арабо-хазарских войнах. К ХШ веку они широко расселяются в Терско-Сулакском междуречье, создавая поселения и налаживая хозяйственную жизнь.

    Татаро-монгольское нашествие (XIII—XIV вв.) тяжелым ударом обрушивается на северокавказские племена. Аккинцы,. как и другие общества края, ведут тяжелую, самоотверженную борьбу против войск Золотой Орды. К началу похода Тимура на Северный Кавказ аккинцы совместно с соседними племенами изгоняют, согласно местной исторической хронике, отряды золотоордынцев из Акки. Тимур огнем и мечем проходил' по большинству обществ Северного Кавказа; документы о набеге войск Тимура на аккинские земли дают противоречивые сведения, однако некоторые данные позволяют говорить о сопротивлении, оказанном его войскам местным населением.

    В течение XV—XVI вв. аккинцы восстанавливают свои поселения и создают новые, налаживают связи с соседними обществами и хозяйственную жизнь в междуречье. Ко времени: выхода России на левый берег Терека аккинцы, объединяемые общим самоназванием «аьккхи», подразделяются на 2 общества: пхьарчхой и гIчалкъой. Соответственно, территория, населяемая аккинцами и называемая «Аьккха» (Акки), состоит из двух крупных этно-территорйалъных и политических объединений: ГIалкъа-Аьккха (или просто Аьк-кха), располагавшаяся в основном на землях между Сунжей Тереком и Аксаем; Ширча-Аьккха (или Пхьарчхошка-Аьккха),, имеюшая своими границами Аксай — Терек — Сулак. Внутри этих объединений к XVI—XVII вв. складываются одно- а многотайповые этнические группы (общества в узком смысле слова), как, например, Почкъар, Къоцой, Шарой, ЧIонтой.

    С середины XVI в. начинается резкий подъем хозяйственного и социально-политического развития аккинцев: успешно-развиваются земледелие и скотоводство, другие виды хозяйства, ремесла и торговля; укрепляются этно-территориальные и. политические единицы на территории Акки (Ширча-Аьккха и: Пачалкъа-Аьккха); рост имущественной дифференциации, являющийся прямым следствием повышения уровня производительных сил общества, приводит к расслоению населения Акки. на два лагеря, представленных зажиточными владельцами и крестьянами-общинниками.

    К середине XVI в. к границам Терека выходит молодое Русское государство, с которым налаживают хозяйственные и: политико-дипломатические связи общества Северного Кавказа,, в число которых входит и аккинское общество, представленное в лице сильного политического образования во главе с Ушаро-мом, Шихом, Батаем, Маадием.

    В последней трети XVI — начале XVII в. последовательней Ушаром, Ших Окоцкий (Ушаромов) и Батай Шгошурзин, представлявшие феодальную прослойку в Акки, вместе со своими соплеменниками развивают бурную деятельность на Северном Кавказе: войдя в союзнические отношения с Россией и опираясь на разветвленные и длительные контакты со многими горскими обществами, они развивают военно-политические, хозяйственные и дипломатические отношения с народами Северного Кавказа, Закавказья, русскими поселенцами на Тереке и. терской администрацией.

    В XVI—XVII вв. на Кавказ в своих внешнеполитических. устремлениях выходят такие крупные восточные державы, как Иран и Турция. Сосредоточение интересов, трех держав на Кавказе втягивает северокавказские политические образования в орбиту международных отношений. Различие политической ориентации местных феодальных владений обусловливает и. борьбу между ними, в результате которой аккинцы теряют наиболее авторитетного предводителя — Шиха Окоцкого (Ушаромова).

    С начала XVII столетия внутри аккинских обществ обостряется социальная борьба между социальными верхами и свободными . ..членами общества. В результате аккинцы освобождаются от власти собственных феодальных владетелей, и управление обществами (во второй пол. XVII в.) переходит в руки зажиточных узденей и избранных старшин.

    Во второй половине XVII в. аккинское общество Ширча-Аьккха становится объектом территориальных притязаний со стороны дагестанской знати, которая через некоторое время после убийства части сеоих верхов /«Элий баввийна»/ вновь пытаются претендовать на часть земель аккинского общества.

    Аккинцы, расширяют объем торговых сделок с соседними обществами, Россией (Терки, Астрахань). Одновременно с сохранением натурального хозяйства и меновой торговли аккинцы втягиваются через посредство Терского города и Астрахани в товарно-денежные отношения. Наряду с традиционным и высокоразвитым земледелием и скотоводством, здесь получают дальнейшее развитие производство изделий из металла и дерева, сбор и продажа марены и хлопка и т. д. В Терско-Сулакском междуречье активно осуществляется торговля на крупных торговых магистралях, проходящих по землям Акки, в том числе на наиболее известных — Северокавказском и пути из Терков в Закавказье, связывающих северокавказские общества с Россией, Крымом, Закавказьем и Востоком.

    Возрастание экономического, политического и стратегического значения Кавказа в планах великих держав в конце XVII—XVIII вв. приводит ко все большему втягиванию северокавказских народов в сферу их взаимовлияния и взаимодействия; одновременно это приводит к усилению и обострению внутриполитической обстановки; в местных владениях и обществах.

    Начало XVIII столетия в жизни народов Северного Кавказа знаменуется новой расстановкой сил великих держав в крае и изменениями в их политике по отношению к горским народам. Кавказ становится объектом столкновения интересов России и Турции. Северокавказские владения и общества, возглавляемые своими верхами, становятся, по существу, субъектами международных отношений, занимая нередко собственную позицию в кавказских событиях и политической обстановке. Верные своей классовой природе, великие державы проводят политику по отношению к горским народам избирательно, опираясь и оказывая поддержку экономического и военного характера наиболее влиятельным на данный момент владельцам, которые стремятся использовать в своих интересах силу и поддержку этих держав.

    В первой трети XVIII в. присутствие России на Северном Кавказе усиливается; широкий характер приобретают экономические и военно-политические связи России с северокавказскими владениями. Нарастает и социальная напряженность внутри северокавказских владений и обществ. Одновременно»

    усиливается движение местного населения против своих и соседних владельцев. Отдельные общества Северного Кавказа совместно с русским населением на Тереке участвуют в борьбе против царской администрации и оказывают сопротивление попыткам феодальных владельцев подчинить местное население своему влиянию. Наиболее активное участие в этой борьбе принимает население аккинских обществ Пачалкъа-Аьккха и Ширча-Аьккха.

    Царское правительство проводит политику покровительства наиболее влиятельной части феодальной знати края, подчинения их власти населения горских обществ. С этой целью царизм организует военные экспедиции ка земли Акки (1718, 1721—1722 гг.), подавляет при помощи местных феодалов всякие проявления недовольства действиями местных феодалов и царской администрации (1732, 1757—1758 гг.), изгоняя население со своих земель, подчиняя их преданным царизму местным владельцам.

    Территория аккинцев начинает уменьшаться: пхьарчхоевцы вытесняются из междуречья Сулака и Акташа (предгорья); гIaчалкъоевцы, притесняемые царскими войсками, вынуждены покинуть земли по правому берегу Терека и Сунжи и сосредоточиться ближе к северным отрогам Качкалыковского хребта и левому берегу Аксая.

    Во второй половине XVIII в. борьба аккинцев, чеченцев, кумыков кз отдельных форм сопротивления местной знати и царской администрации на Кавказе начинает перерастать в широкое антифеодальное и антиколониальное движение: местными обществами аккинцев создаются боевые отряды, совершающие нападения на горских владельцев и их владения, а также на царские укрепления и крепости. Вершиной антифеодальной и антиколониальной борьбы горских народов в конце XVIII в. явилось народное движение 1785—1791 гг., в которое одними из первых включились аккинские общества.

    Т. о., исследование нашей темы показывает сложную картину развития социально-экономических и политических отношений в Терско-Сулакском междуречье в XVI—XVIII веках. Учет и анализ обстоятельств, из которых складывались исторические судьбы вайнахских народов, в частности аккинцев позволил нам дать некоторые предварительные оценки — небесспорные к требующие дальнейшего исследования и раскрытия.



    ОГЛАВЛЕНИЕ





    Введение

    3




    ГЛАВА 1

    ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ




    § 1.

    Краткий обзор истории аккинцев до XVI века.

    9

    § 2.

    Территория и население.

    11

    § 3.

    Земледелие и скотоводство.

    18

    § 4.

    Хозяйственные занятия акинцев.

    27

    § 5.

    Ремесло.

    33

    § 6.

    Развитие торговых отношений в Акки.

    40




    ГЛАВА 2

    СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ




    § 1.


    О формах землевладения в Акки в XVI—XVIII веках.

    47

    § 2.


    Об уровне развития социальных отношений в Акки в свете социальной терминологии источников XVI—XVIII веков.

    50

    § 3.

    Социальная борьба в Акки в XVI—XVIII веках.

    58



    ГЛАВА 3

    ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В АККИ В XVI—XVIII ВЕКАХ




    § 1.

    Политические отношения в Акки во второй половине XVI века.

    67

    § 2.

    Акки в XVII веке.

    84

    § 3.

    Внутриполитическое развитие Акки в XVIII веке

    103




    Заключение

    124
    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Акки и аккинцы в XVI-XVIII веках