страница1/4
Дата18.02.2018
Размер0.74 Mb.

Александр Романовский. Бедная берта Александр Романовский


  1   2   3   4

Александр Романовский. Бедная берта


Александр Романовский1


БЕДНАЯ БЕРТА
Пьеса в четырёх картинах с эпилогом
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Берта

Александр

Кирилл

Зина


Три ведьмы

Разные лесные существа

Посторонние люди

КАРТИНА ПЕРВАЯ


Декорации реалистичны.*

Комната, которая, по всей видимости, является частью «хрущёвской» квартиры. Треть комнаты отгорожена потрёпанной ширмой, из-за которой выглядывает спинка кровати.

Там живёт Берта.

Ей двадцать пять лет. У неё нерусская физиономия, худые плечи, короткие крашеные волосы. Таким женщинам часто идут костюмчики. Она довольно изящна. В начале картины Берта одета по-домашнему: старые брюки и какая-нибудь кофточка или мужская рубашка. Скорее всего, Берта неплохо начитана, но её знания вряд ли носят систематический характер. (Автор предполагает, что основу своего образования Берта получила в период работы секретарём-машинисткой у специалистов разных направлений.)

Сама же квартира, в особенности не закрытая ширмой часть комнаты с напольным зеркалом, шкафом и диваном, принадлежит Александру. Это скучный человек двадцати семи лет отроду.

В данный момент Берта лежит на диване, а Александр примеряет перед зеркалом праздничный пиджак. Настроение у них великолепное.
Александр. Ого, да тут конфетка!

Берта. Где?

Александр. В кармане.

Берта. Вкусная?

Александр. Пиджак я не надевал уже десять лет, значит конфетке уже лет десять. Не исключено, что такие теперь не выпускают. (Разворачивает.) Смотри-ка, долгоиграющая! Не терплю ничего долгоиграющего, поэтому, вероятно, тогда и не съел её. Хочешь?

Берта. Нет.

Александр. Но ты ведь хочешь!

Берта. И речи быть не может.

Александр. Ладно, съедим пополам.

Берта. Меня ты не заставишь.

Александр. Да? Ну-ну. (После короткой борьбы засовывает ей в рот половину конфеты.)

Берта (отдышавшись и облизнувшись). Она совсем не дурна, даже, я бы сказала, вкусна.

Александр (отдышавшись и засунув себе в рот вторую половину). Она просто изысканно вкусна.
Пауза, во время которой оба окончательно успокаиваются.
Берта. Саш, а мы не опаздываем?

Александр. Нет, Берта, мы не опаздываем.

Берта. А что там сегодня за пьеса?

Александр. Понятия не имею.

Берта. Может, мне позвонить в театр?

Александр. Попробуй.

Берта (разговаривает по телефону). Алло, это театр? Будьте любезны, скажите, какая у вас сегодня пьеса? Спасибо. (Александру.) У неё странное название.

Александр. Какое?

Берта. Я не успела запомнить.

Александр. Надеюсь, что-нибудь экологически чистое?

Берта. В каком смысле?

Александр. Гм… Точно не могу сказать, но… Действие такого спектакля может происходить, к примеру, в каком-нибудь лесу, наполненном всякой таинственной живностью.

Берта. А мне бы хотелось посмотреть про что-нибудь другое, я не очень люблю животных.

Александр. А я люблю одно животное. Я кормлю его конфетами и вожу по театрам.

Берта. Ещё одно слово, и я не пойду никуда.

Александр. Что ж, могу и один. Ого, да тут авторучка!
Пауза.
Берта. Саш, а что мне надеть?

Александр. То же, что и в прошлый раз.

Берта. Но мне хочется мини. Ты несправедлив к моим ногам. Можно я надену мини?

Александр. Ого, да тут рубль ещё дореформенный!

Берта. Ладно, будь по-твоему. (Начинает переодеваться.)

Александр (глядя в зеркало). Всё-таки этот пиджак хорош, а, Берта? (Смотрит на неё, ища поддержки.) Почему ты не стесняешься переодевать при мне лифчик?

Берта. Мне всё равно. Впрочем, могу и за ширмой. (Уходит за ширму и в дальнейшем говорит оттуда.)

Александр. Да нет, я не против, просто хотел узнать почему. (Пауза.) Берта!

Берта. Что?
Пауза.
Александр. Берта!

Берта. Что?

Александр. В театре ты возьмёшь меня под руку?

Берта. Нет.

Александр. Но…

Берта. Я этого не хочу.

Александр. Из-за вчерашнего?

Берта. Нет.

Александр. В конце концов, это только рука и, кажется, ты могла бы…

Берта. Я этого не хочу.

Александр. Ого, да тут расчёска! (Пауза.) Как много в этом пиджаке всяких полезных вещей!

Берта. Надеюсь, не все из них ты станешь засовывать мне в рот?

Александр. Надеешься? Ну-ну. (Пауза.) Однако карманы нужно окончательно вывести на чистую воду: мало ли что в них может оказаться, а я категорически не хочу неожиданностей. Не хватало ещё, чтобы в ответственный момент отсюда вывалился использованный...

Берта. То-то бы я за тебя порадовалась!

Александр (начинает проверять карманы). Какая-то бумажка.

Берта. Вкусная?

Александр. Ого, да это письмо!

Берта. И что в нём? (Пауза.) Ну что же в нём? (Пауза.) Ты можешь, наконец, ответить?
Затемнение.
Александр (в луче прожектора). Здесь нужно остановиться, а то в дальнейшем будет непонятно. Дело в том, что я действительно не надевал этот пиджак со времён каких-то полудетских вечеринок, и все вещи, которые я в нём нашёл, мне незнакомы. А происхождение записки мне тем более неизвестно, поскольку я никогда прежде не читал её: если вам, вдруг, пришлют письмо такого содержания, вы будете помнить об этом и десять лет спустя. Это не расчёска, о которой можно забыть. Однако нельзя сомневаться в том, что адресат всё-таки я: моё имя стоит в самом начале записки, лежащей в кармане моего пиджака. А содержание её, кстати, очень любопытно. Это приглашение на любовное свидание, причём, на свидание, носящее самый решительный характер. Подписи нет, зато указаны адрес и время: шашлычная пригородной турбазы, столик у большого дерева, десятого июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Берта, какой сегодня день?
Свет.

Берта. Девятое июня.

Александр. Девяносто седьмого года?

Берта. Что?

Александр. Не восемьдесят седьмого, а девяносто седьмого.

Берта. Ты с ума сошёл? (Выходит из-за ширмы и идёт к зеркалу игривой походкой. Она в шикарном вечернем платье.)

Александр (обалдев, как всегда). Нет, я непременно хочу, чтобы в театре меня взяли под руку, чтобы надо мной не издевались.

Берта. Тебя заклинило?



Александр. Да, меня заклинило, меня заклинило, заклинило, заклинило.

Берта (растягивая звуки). Это твои проблемы. (Начинает краситься.)

Александр. На улице великолепная погода, у меня чудесное настроение и отличный пиджак. Прелестное создание стоит перед моим зеркалом и красит свои дурацкие губки, а я думаю: не наброситься ли в очередной раз?

Берта. Я не хотела тебе говорить, чтобы не травмировать, но вчера ты вёл себя премерзко.

Александр. Что-то мне каждый раз мешает. Может, я не создан быть насильником, а, Берта?
Пауза.
Берта. Мои губы действительно дурацкие?
Пауза.
Александр. Берта, знаешь, каким я раньше был счастливчиком!

Берта. Раньше — это до меня? Ну и каким же?



Александр. Я играл на трубе, играл на гитаре, а девочки передавали мне записки…

Берта. Да?

Александр. Девочки передавали мне записки, а я кормил их мороженым.

Берта. Как меня конфетами?

Александр. Записок было много, чаще шутливых, а иногда любовных.

Берта. Раньше, это до меня? (Анализирует.) Всё-таки я не виновата. Ты дежурил у меня под дверью, распугал своими угрозами всех моих друзей…

Александр. Каждый из них мог бы меня в бараний рог скрутить.

Берта. Куда мне было деваться, как не переехать к тебе.

Александр. Это правда.

Берта. Конечно, я не хочу сказать, что ты всего добился силой.

Александр. А чего я добился?

Берта. Я живу у тебя, потому что ты милый и умный человек. Ты сильно отличаешься от всех моих прежних знакомых. Ты благородный, ты добрый...

Александр. Почему я должен выслушивать это каждый день?

Берта. Потому что это правда. У меня нет никого ближе тебя. Ты самый смелый, самый сильный, ты настоящий мужчина.

Александр. Врёшь ты всё: я слабый и трусливый.

Берта. Но если тебе так уж плохо в моём присутствии…

Александр. Что ещё за новости? Мне хорошо!

Берта. Я…

Александр. Помолчи!

Берта. Я могу вернуться к себе.
Пауза.
Александр. То, что мы не спим вместе, вовсе не такая уж трагедия. Всё-таки нас многое объединяет… Всё-таки… (Пауза.) Чушь собачья!
Пауза.
Берта. Сашенька, мы не опаздываем?

Александр. Нет, Берта, мы не опаздываем.

Берта. Саш, а та записка, из пиджака, от одной из тех девочек? Ты ей играл на трубе и скрипке? Ты кормил её мороженым?

Александр. Не помню.

Берта. Обычно такие вещи запоминают.

Александр. Я тоже так думал. Однако прошло всего десять лет, а я ничего не помню.

Берта. Как жалко!

Александр. Действительно.
Пауза.



Берта. У меня красивые ноги, красивые губы, красивое платье. Мы идём сегодня в театр, в театре пьеса с очень странным названием.

Александр. Со слишком странным.

Берта. Что значит «со слишком»?

Александр. Если бы пьеса была стоящей, автор дал бы ей простое лаконичное название. А так уже ясно, что сегодняшний спектакль — полное фуфло. (Намертво врезается в диван.) Полнейшее фуфло.

Берта. Ну, не вредничай: мы так давно собирались в театр… Сегодня такой хороший вечер…

Александр. Это девятого июня-то?

Берта. Что ты прицепился к этому числу?

Александр. Такая жара весь день, в театре, наверное, духотища.

Берта. Дома ещё хуже.

Александр. Дома действительно плохо.
Пауза.
Берта (чувствует — что-то не то). Я уже готова. Сколько осталось времени? Давай выйдем заранее, сходим в кафе.

Александр. Но я ещё не готов.

Берта. Да? А чего же ты сидишь?

Александр. Я внутренне не готов.

Берта. Я знаю, что ты любишь повалять дурака, но сейчас, пожалуйста, пойдём!

Александр. Куда?

Берта. Ну почему, почему всё время эти выходки, Сашенька, миленький?

Александр. Прежде я старался привлечь твоё внимание, а потом по инерции.

Берта (в отчаянии). Ты, наверное, соврал, и мы уже опаздываем!

Александр. Теперь это уже не имеет значения.

Берта. Но я очень, очень хочу именно сегодня пойти! Что тебе стоит уступить мне?

Александр. Возьмёшь меня под руку?

Берта. Не-е-ет!!!

Александр. Это был просто эксперимент — можешь не кричать. Я вовсе не пытаюсь тебя шантажировать. Если бы ты ответила «да», всё равно бы мы никуда не пошли.

Берта. Какая подлость! Ты меня просто предал сейчас!
Затемнение. Берта в луче прожектора.
Здесь нужно остановиться, а то в дальнейшем будет непонятно. Дело в том, что, когда я звонила в театр, когда мне говорили это странное название, которое я не запомнила, то ли в самом названии, то ли в голосе говорящего, то ли в последующих гудках трубки, было нечто очень нужное, обязательное для меня. Это было на каком-то дурацком уровне, как будто что-то подобное уже случалось со мной или, скорее, никогда не случалось, не могло случиться. А если говорить правду, то всё это только мои последующие фантазии, основанные на детских впечатлениях от художественной литературы. Реально же только то, что мне крайне необходимо сегодня быть на этом спектакле. Саша, неужели уже ничего нельзя сделать, и мы не сможем пойти туда?!
Свет.
Александр. Я думаю, что мне есть, чем тебя утешить. У меня есть хорошая замена, которая, кстати, вызвана тем, что завтра десятое июня.

Берта. О господи!

Александр. Именно завтра у тебя будет возможность избавиться от этой жары.

Берта. С чего это ты решил, что мне жарко?

Александр. Не знаю, ты так возбуждена… Обычно тебя из дома не вытащишь, а тут такой энтузиазм.

Берта. Я тебе уже объяснила, что мне просто хочется! При чём же тут энтузиазм?!

Александр. Именно завтра у тебя будет возможность охладить это горячее желание. Завтра мы едем за город. Будем купаться в реке и загорать. Я знаю отличную турбазу. Там, наверное, очень хорошо сейчас: тёплая вода, чистый воздух, шашлыки и чебуреки…
Пауза, во время которой Берта стоит, сжав кулаки.
Берта (себе под нос). Тебя теперь не остановишь — придётся смириться.

Александр. Да? Как здорово! Как хорошо, что мы всегда находим общий язык! Я уверен, что тебе там понравится!

Берта (спокойным голосом). Чёрт его знает, может, это даже к лучшему. Сама не знаю почему, но я уже успокоилась. Я всё время так быстро успокаиваюсь, так быстро со всем соглашаюсь… Наверное, у меня нет внутреннего стержня. Я просто амёба.

Александр. Не выношу, когда у кого-нибудь есть внутренний стержень. (Пауза.) Однако спать уже пора. Спать, спать, спать, спать…

Берта. Спать, спать, спать, спать… (Идёт за ширму.) Завтра рано-прерано-прерано вставать. Берту не будем бранить мы, Сашку не будем ругать.

Александр (укладывается на диван). Сегодня был немного нервный вечер, что-то я переволновался.

Берта. Всегда-то ты переживаешь из-за пустяков. Не нужно переживать.

Александр. Я не был сегодня грубоват, а, Берта?

Берта. Нет, что ты.

Александр. А мне кажется, что был.

Берта. В любом случае, у тебя это органично.

Александр. В какой-то момент мне показалось, что мы ссоримся.

Берта. Вот ещё глупости!

Александр. И даже никакого осадка не осталось?

Берта. Разумеется, нет.
Пауза.
Александр. А что ты мне сегодня будешь рассказывать перед сном? Или, может, песенку мне споёшь?

Берта. Ты уже под одеялом?

Александр. Да, уже.

Берта. Тогда я иду. (Выходит в ночной рубашке и садится рядом.) Что тебе рассказать сегодня? (Малая пауза.) Знаешь, в детстве я любила лето, каникулы. Считала дни, пыталась растянуть их, поэтому всегда не хотела ложиться спать. Дедушке, в деревне у которого я гостила, приходилось укладывать меня насильно. Река протекала рядом с домом, и место, где все купались, находилось неподалёку. У берега, в том месте, стояло большое дерево: кора давно облезла с него, а когда дул ветер, оно скрипело, от чего становилось жутко. Никто не торопился спиливать это дерево, ведь летом почти не нужны дрова. Мне же казалось, что оно стояло много лет уже мёртвым. Труп растения пугал меня больше, чем человеческие мертвецы, которых тем летом в деревне хоронили довольно часто. Обычные чуть зеленоватые или совсем белые лица, ничего особенного. Дерево же гораздо больше говорило мне о смерти. Моей возможной смерти. Мне казалось, что я уже прожила на земле больше, чем оно. Однако я очень любила купаться в том месте и даже несколько раз убегала туда без спросу. Однажды я сделала это вечером, уже после ужина, перед сном. Не помню, под каким предлогом удалось ускользнуть. С разбегу я врезалась в реку, как какой-то катер. В темноте, которая наступила неожиданно, река сливалась с противоположным берегом, и мне уже казалось, что я плыву по морю. Плаваю, ты знаешь, я отлично: я даже почти спасла тебя однажды, ты помнишь? Так вот, мне нужно было торопиться назад, чтобы меня не застукали. Уже около того берега я развернулась и увидела, что у дерева почти отломилась большая ветка, висит на какой-то щепке и раскачивается, как большая человеческая рука. Мне стало так страшно! Я выскочила на берег, плюхнулась в грязь: её там было по колено, вперемешку с коровьим навозом. Ты будешь смеяться, но я даже не могла вернуться через мост: он был в километре оттуда, а я ведь купалась в чём мать родила, то есть совершенно нагишом. Не знаю, сколько я там проторчала, пока меня не спас мой папа: мои родители как раз приехали, пока я плавала. Когда он притащил меня домой, я уже приготовилась получить ремня. Вообще-то меня не били, но в этот раз я почему-то была уверена, что мне всё-таки всыпят. Папа у меня очень строгий. Он даже строже тебя. (Пауза.) Саша, ты спишь? (Говорит шёпотом.) Эй, ты спишь? (На цыпочках уходит за ширму, быстро переодевается и выходит в своём шикарном платье, быстро подкрашивает губы, берёт сумочку и смывается.)
Занавес.

КАРТИНА ВТОРАЯ


Ночь.

Пространство перед зданием театра.

Слева стена, обклеенная афишами. В стене дверь с крылечком. На двери надпись: «Служебный вход». Справа деревянный столб с электрическим фонарём и часами, на которых двенадцать с копейками.Из-за двери доносятся голоса подвыпивших людей.

Появляется Берта, подходит к двери, пытается подслушивать. Вдруг, она отбегает и прячется за столбом. Через некоторое время из театра выходит группа артистов. Они шумно и церемонно прощаются друг с другом, прежде чем разойтись в разные стороны. Кое-кто пытается целоваться со всеми подряд, его лицо становится красным от женской помады.

Одна парочка задерживается перед входом, когда все остальные уже разошлись: мужчина лет сорока в агрессивной стадии опьянения и женщина двадцати семи лет, одетая без особого вкуса.
Мужчина. Давай вернёмся.

Женщина. Я не могу, меня ждёт Олег.

Мужчина. Что за чушь, какой ещё Олег?

Женщина. Не придуривайся, Олег — это мой муж.

Мужчина. Ах, вот оно что!

Женщина. Олег — самый дорогой мне человек. Он всё для меня делает. И если ты хоть слово ему скажешь…

Мужчина. Интересно, тебя никогда не били твои любовники?
Пауза.
Женщина. Пусти меня, подонок! (Вырывается и убегает.)
Мужчина поворачивается лицом к театру, чтобы помочиться.
Берта (выглядывает из-за столба). Эй! (Пауза.) Вы слышите меня? Эй!

Мужчина (оглядываясь). Секундочку.

Берта. Вы кто?

Мужчина. А что вам надо?

Берта. Ещё точно не знаю.

Мужчина. Вы не на работе?

Берта (резко). Нет! (Смущается, будто прося о чём-то неприличном.) Мне хочется в театр.

Мужчина. Гм… Я бы предпочёл, чтобы вы были на работе. Подойдите ближе, что вы там прячетесь?
Берта подходит, но не очень близко.
Что же касается театра, то спектакль давно кончился. Если же вы пришли наниматься в артистки, то, извините меня, но вам это не подходит. Для того чтобы здесь мучиться, нужно всегда знать, чего тебе надо.

Берта. Я не пришла наниматься в артистки, что ещё за глупости? Я не такая дура, чтобы ради этого припереться среди ночи. Да и зачем быть актрисой такой умной женщине, как я? К тому же, мне не очень нравиться это вторичное и незрелое искусство. Если бы у меня вдруг завелись какие-нибудь художественные способности, то я уж скорее занялась бы живописью или музыкой.

Мужчина. Ого!

Берта. Но я действительно хочу сегодня попасть в театр. Зачем это нужно, я пока не знаю, но это и требуется выяснить.

Мужчина. Для начала вам придётся убедить в этом меня, чтобы я вас впустил.

Берта. Я знаю, театр, вроде бы, учит, что жизнь – это лестница, где ступеньки следуют друг за другом. Но разве мы не можем перепрыгнуть через несколько ступенек? Разве мы каждый день не прыгаем через ступеньки, что же тут объяснять?

Мужчина. Вы очень начитанная барышня, судя по всему. (Крутит пальцем у виска.) Но я бы предпочёл, чтобы вы были на работе. (Пауза.) Пожалуй, я вас впущу, но сначала скажите, как давно вы здесь околачиваетесь?

Берта. Ну… За минуту до того как все начали выходить.

Мужчина. Вы наблюдали за нами?

Берта. Да, разумеется. Я всё слышала и видела.

Мужчина. В том числе и наш разговор с…

Берта. Да, и ваш разговор с той девушкой.

Мужчина. И что вы о нас думаете?

Берта. Я думаю, что она… Скорее всего, у неё месячные сейчас.

Мужчина. Да нет, она бы прямо так и сказала.
Пауза.
Берта. А тот человек, её муж… Что вы о нём знаете?

Мужчина. Его правда зовут Олег, и он, вроде бы, работает в автосервисе. Мы не знакомы.

Берта. И ваша девушка действительно — его жена?

Мужчина. Мне наплевать на это. (Пауза.) Как, по-вашему, я не был груб с ней?

Берта (будто очнувшись). С кем? Ах, извините… (Пауза.) Нельзя судить со стороны. Пожалуй, что нет.

Мужчина. А как вы думаете, на что я вообще способен? Вы не боитесь войти со мной в тёмное пустое помещение?

Берта. Надо подумать над этим… Но разве у меня есть выбор? Можно только надеяться, что вы достаточно смирный. Кто вы, кстати говоря?

  1   2   3   4

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Александр Романовский. Бедная берта Александр Романовский