• В том голодном сорок седьмом Я, голодный, семнадцатилетний, Хлеб пошел добывать горбом
  • Двенадцать лет шахтер не видел свет, А под землею годы эти прожил…
  • Я работаю, как вельможа, Я работаю только лежа. Не найти работенки краше, Не для каждого эта честь.
  • Вы слыхали Подумать только! — Бабы ахают. — Ну и ну! Отчубучил Анциферов Колька! Из Москвы приволок жену… — С маникюром..
  • Кажись, с маникюром…
  • В обед — чаек, Вечером — чаище
  • Всю неделю по всякому поводу Тараторил смотринный штаб
  • Почему, молодой человек, вы решили стать поэтом
  • Я работаю, как вельможа, Я работаю только лёжа…
  • Зовет он тоскливо, как вьюга! И я, содрогаясь, иду На голос поэта и друга. Но — пусто! Меж белых могил
  • О Донбассе пишут в географии, Что Донбасс — край угля и металла. Верно. Но для полной биографии
  • Только это — внешние приметы. Я хочу сказать о земляках. Может быть, получится коряво, Все-таки Горняк
  • Глядит посёлок в полудрёме Уж не один десяток лет И ничего не видит кроме Шахтёрских радостей и бед.

  • Скачать 81.58 Kb.


    Дата21.08.2017
    Размер81.58 Kb.
    ТипУрок

    Скачать 81.58 Kb.

    Анциферов Николай Степанович ( Урок 29) (1930–1964)



    Анциферов Николай Степанович ( Урок 29)

    анциферов николай степанович

    (1930–1964).

    Весной 1952 года в редакцию молодежной газеты «Комсомолец Донбасса» зашел «невысокого роста паренек в резиновых сапогах, в дешевом пиджачке и кургузой кепочке. Стряхнул на пороге опилки с сапог, глухо спросил: «По стихам кто здесь работает?». Ему указали. Паренек шагнул к столу и протянул несколько тетрадных листков. Просто, по-свойски сказал: «На вот, глянь».

    Так вспоминал впоследствии «крестный отец» поэта, его первый творческий наставник писатель Анатолий Мартынов. Стихи тут же пошли по рукам. А через несколько дней появились в печати. Немного грубовато, с лукавинкой, но в то же время с явной теплотой автор рассказывал землякам о своих друзьях-шахтерах. И Донбасс впервые услышал имя, которое вскоре станет известно всей стране: Николай Анциферов.

    Его биография — в его стихах. Детство — такое же, как у большинства мальчишек, выросших в шахтерских поселках. Оккупация отчего края гитлеровцами, послевоенная разруха. Учеба в ремесленном училище и, наконец, не по летам тяжелая, самостоятельная работа:



    В том голодном сорок седьмом

    Я, голодный, семнадцатилетний,

    Хлеб пошел добывать горбом
    В этих стихах содержатся реальные подробности жизни поэта. Действительно, Николай Анциферов родился за семнадцать лет до описываемых событий, 28 октября 1930 года, в городе Макеевка. А если уж говорить абсолютно точно, по-анциферовски, на «незабвенной» шахте «София» (позже она носила имя А. Батова).

    О первых своих производственных трудностях и огорчениях поэт напишет впоследствии с добродушной улыбкой. Ведь «шахтный слесарь пятого разряда», как на крыльях впорхнувший в горняцкую нарядную, был встречен здесь, мягко говоря, без особого энтузиазма. Но уже вскоре он с нескрываемой радостью слышит за спиной одобрительные голоса соседок. И отец, почетный шахтер, «называет меня дома Колькой, под землей Степанычем зовет».

    Когда же «батьке» перевалило за шестьдесят и его стали настойчиво провожать на пенсию (вообще-то шахтеры уходят на заслуженный отдых в пятьдесят лет), сын скрупулезно подсчитал:

    Двенадцать лет шахтер

    не видел свет,

    А под землею годы эти прожил…

    Оказывается, если сложить все смены, проведенные отцом под землей, набирается целых 12 лет беспрерывного (и беспросветного!) труда. Пятая часть жизни! Наверное, найдутся скептики, которые усомнятся: разве можно, дескать, всерьез жалеть о разлуке с такой каторжной работой, а тем более любить ее и гордиться ею! Можно! Иначе не родились бы эти лихие строки, вырвавшиеся на свет из каменных недр:



    Я работаю, как вельможа,

    Я работаю только лежа.

    Не найти работенки краше,

    Не для каждого эта честь.

    Это — только в забое нашем:

    Только лежа — ни встать, ни сесть.

    Нет, угрюмый и раздражительный тип, недовольный жизнью, обиженный на весь белый свет, не способен на такое восприятие и описание шахтерской доли. Оптимизм, юмор — характерные черты поэзии нашего земляка. И именно эту особенность его таланта высоко ценил Александр Твардовской.

    Н. Анциферов близок А. Твардовскому и образностью речи своих героев, богатой поговорками, притчами, прибаутками. Он мастер диалога и полилога. Вот, например, бытовая сценка из стихотворения «Смотрины»:

    Вы слыхали? Подумать только! —



    Бабы ахают. — Ну и ну!

    Отчубучил Анциферов Колька!

    Из Москвы приволок жену…

    С маникюром?..

    Кажись, с маникюром…

    И в мущинских штанах?

    Нет, кажись.

    А лицо?

    Так себе…

    Хороша!

    Ничего…

    Да больно тош-ш-ша-а…

    В чем душа…

    А кому пойдет впрок



    Тамошняя пища:

    Утром — чай,

    В обед — чаек,

    Вечером — чаище

    Разве не узнаем мы по безымянным репликам, будто воочию, неугомонных и вездесущих блюстительниц строгих нравов и распространительниц поселковых «последних известий»! Как они колоритны, неповторимы в своей выразительности и по-житейски трезвы в суждениях:

    Всю неделю по всякому поводу

    Тараторил смотринный штаб:

    Молодая ходила по воду…

    Не косится на здешних баб…

    В результате насчет москвички

    Заболевший вопрос решен:

    «Есть москвички — отпетые птички.

    Есть — пригодные и для жен».

    Существует выражение: «Вышел из народа…». Николай Степанович никогда не выделял себя из шахтерской массы, не отстранялся от ее нужд и радостей. Но разлуки с «кормилицей-шахтой» бывали. После окончания вечерней школы поступил в Московский Литературный институт имени А. М. Горького. Но домой приезжал при первой возможности. Не пропускал матчей донецкого «Шахтера», за который преданно болел…

    Как то раз в Литинститут пожаловал собственной персоной Жан Поль Сартр. И, когда все официальные советы были соблюдены, — проведены соответственные собрания, где предупреждалось, вопросов никаких этому идеологу леворадикального движения и критику марксизма не задавать, и вообще, держать с «не нашим человеком» ухо востро.

    Жан Поль Сартр внимательно всматривался в молодые, но уже испорченные институтом и временем, лица. И каждому, — почти каждому! — задавал единственный вопрос:

    Почему, молодой человек, вы решили стать поэтом?

    И переводчик, — сотрудник КГБ, — переводил добросовестно. — в зале были студенты и преподаватели, понимающие французский!

    И поэты отвечали:

    «Чтобы быть полезным своему народу», — говорил один.

    «Хочу воспеть мозолистые руки рабочего класса!» — вторил ему следующий.

    И прочие пииты давали такие же «правильные», очень правильные ответы .

    Жан Поль Сартр явно скучал и не скрывал этого.

    Но вот на сцену вышел толстогубый детина с красной прыщеватой рожей и начал читать стихи:



    Я работаю, как вельможа,

    Я работаю только лёжа…

    И дальше было ясно, что «вельможа» — это шахтёр и уголёк он рубает только лёжа, так сказать, в узком штреке…

    Хорошие, прямо сказать, стихи. Уровень большого таланта. Даже в подстрочном переводе на французский это чувствовалось!

    Жан Поль Сартр встрепенулся. Где эти скучающие глаза, где эта стариковская сутулость, — старик в понимании студентов Литинститута, в то время Сартру было только пятьдесят пять!

    — С тобою всё ясно, юноша! Ты здесь находишься по причине таланта. Талант и только талант может воспеть свою родину… Надеюсь, это ты тоже понял!? -перевели «вельможе» слова Сартра.

    Поэт с прыщеватой физиономией, захохотал:

    Я захотел стать поэтом потому, что знаю: девочки поэтов любят. И чем лучше из меня будет поэт, тем сильнее меня будут они любить. Даже с такой рожей, как у меня!

    Жан Поль Сартр вскочил со своего места, обнял паренька и произнёс:

    — Ты — красив! Из тебя выйдет поэт. И — большой! Из тебя. Единственного! Как твоя фамилия? Я буду следить за тобой.

    — Колька…Николай Анциферов!..

    Ох, лукавил Николай Анциферов. К этому времени у него было много чего написано и не ради женских чар стал он писать честные, а потому, «антисоветские» стихи и поэмы, о которых ни Сартр, ни его литературные учителя не знали и не догадывались, что в этом студенте, прикидывающимся валенком, в уличном мальчишке, приехавшем из далёкой Макеевки, живёт большой поэт. И то, что его Жан-Поль-Сартр выделил из всех, наверное, повлияло на то, что он стал москвичом и стал «рубать уголёк» в столице «нашей Родины» — стал заведующим отделом поэзии в журнале «Москва».

    В столице его быстро заметили. Стали приглашать на творческие вечера. Афористичные, отчеканенные строки нашего земляка часто еще до публикации становились широко известными в литературной среде. Стихи Анциферова высоко оценивали Николай Тихонов и Ярослав Смеляков, Николай Асеев и Сергей Смирнов, Василий Федоров и Николай Рубцов.

    С Рубцовым учились на одном курсе, занимались в одном творческом семинаре, и Николаю очень хотелось ближе познакомить со знаменитым земляком, который после работы часто приезжал к донбассовцам в общежитие. Однокурсники дали прочитать стихи Рубцова Анциферову, и он разрешил пригласить однокурсника в свою комнату…

    Впоследствии двух Николаев до конца дней связала крепкая дружба. А когда Анциферова не стало, Рубцов посвятил его памяти одно из лучших своих, загадочных по пронзительности чувств и печальному предвидению стихотворений:



    Зовет он тоскливо, как вьюга!

    И я, содрогаясь, иду

    На голос поэта и друга.

    Но — пусто! Меж белых могил

    Лишь бродит метельная скрипка…

    Он нас на земле посетил,

    Как чей-то привет и улыбка.
    Увы, стихи оказались пророческими. Будто впрямь на голос поэта и друга ушел вскоре из земной жизни и сам Николай Рубцов, кстати, написавший в одном из стихотворений: «Я уйду в крещенские морозы…». И его не стало на Крещение. Но светит его «звезда полей, и сверкают лучистыми гранями» «как глыба антрацита» (слова С. Смирнова) стихи Николая Анциферова.
    «Сказать имею право!» — решительно заявил он в своей первой книге «Дайте срок»:

    О Донбассе пишут в географии,

    Что Донбасс — край угля

    и металла.

    Верно. Но для полной биографии

    Это очень сухо, очень мало.

    Кажется, есть песня о Донбассе,

    Терриконы и копры воспеты.

    Верно, есть такие. Я согласен.

    Только это — внешние приметы.

    Я хочу сказать о земляках.

    Может быть, получится коряво,

    Все-таки

    Горняк

    О горняках,

    Как могу,

    Сказать

    Имею право.

    И сказал, хотя ему мешали это делать. Некоторые его стихи удалось впервые опубликовать лишь через много лет после смерти Николая Анциферова. Ведь его шахтеры — не плакатные «солнцерубы», а нормальные «подземные» люди в их неприкрашенных буднях и бесхитростных праздниках…

    Но даже в подведомственном ему отделе (возглавил поэтический отдел журнала «Москва»), не мог он напечатать свои подлинные стихи, которые журнал «Донбасс» опубликует после неожиданной смерти поэта. И лишь в 1991 в журнале «Донбасс» была опубликована подборка ранее не издаваемых стихотворений.

    В поэме «Нахаловка», написанном Анциферовым ещё в пятидесятые годы, есть любопытный эпизод. В Нахаловку, в этом шахтёрском убогом городишке-посёлочке, забытой Богом и начальством , шахтёры соорудили себе для жилья убогие лачуги. И , мимо этих покосившихся домишек «на легковых автомобилях деляги катят в коммунизм» — приехал посредственный режиссер, снимавший фильм о дореволюционном Донбассе и… страшно обрадовался, увидев скособоченные домишки шахтёров, разбитые дороги, грязь и пьянство потомственных шахтеров. О-о, как обрадовался этот режиссер — ему, видите-ли, не надо строить дорогих декораций.

    И в этом же фильме, Николай Анциферов играл в массовке. За трояк. И пропил этот трояк за упокой души своего товарища-шахтёра, зарезанного в пьяной драке.

    Глядит посёлок в полудрёме

    Уж не один десяток лет

    И ничего не видит кроме

    Шахтёрских радостей и бед.

    А шахтёрские радости — это беспробудное пьянство, после долгих и утомительных смен…

    Выпустив первую, — высокоталантливую! — книгу стихов, Поэт покончил с собою в 1964 году, не дожив до тридцати пяти лет — у него развился «есенинский синдром», или то, что называлось до Октябрьского переворота «болезнью российских литераторов» или — пьянством, для кого и был первоначально создан Союз российских писателей.
    Источники:

    Геннадий ЩУРОВ. «Писал,как сердце велело». Журнал «Европа-центр» №2 (13) / 2006



    Лезинский Михаил Леонидович. «Девочки поэтов любят…»

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Анциферов Николай Степанович ( Урок 29) (1930–1964)

    Скачать 81.58 Kb.