страница3/7
Дата03.10.2017
Размер1.01 Mb.
ТипКнига

Бельгер Герольд. Казахский язык с точки зрения немца


1   2   3   4   5   6   7

К остальным восьми частям следует добавить по два ребрышка у ключицы (бугана кабырга). 

Грудинка (тостік) полагается зятю, крестец (куйымшак) — девушке, шейный позвонок (котен-мойын) — пастуху, требуха (ішек-карын), почки {б;йрек), голень {сира;) — женам, служанкам, детям..."

Выходит, непростая наука у степняков — угощение. А главное — сколько слов, наименований, обозначений!


   * * *

Примерно тоже можно сказать и о кумысе. Кумыс — не просто напиток из кобыльего молока. Его готовят по-разному, заквашивают, выдерживают в разных кожаных бурдюках, напиток капризный, привередливый, и видов его не один десяток. 

Кто интересуется — рекомендую прочесть дивный, лирико-этнографический рассказ "Кумыс" Дукенбая Досжана. Рассказ этот переведен на многие языки мира.

Кумыс надо уметь готовить на все случаи жизни. Надо знать, для кого и чего готовишь: для батыра, для влюбленного или косаря-пастуха. На свадьбу или для поминок. Для утоления жажды или для наслаждения, удовольствия гурманов. Знать, из какого молока, от какой кобылицы.

В рассказе Д. Досжана молодой казах спрашивает у мастерицы-кумысницы:


   
"А почему вы не доили смирных, старых кобылиц?"
   
"У старых молоко закисает скорее, и вся сила у такого кумыса наверху, вроде бы в сливках. А кумыс из молока молодых кобылиц обретает настоящий вкус и силу только на третьи сутки. Он и есть самый целебный. Какая кобыли¬ца — такой и кумыс. Если от молодой кобылицы — человек словно молодеет".
   
Готовить кумыс — священнодействие.

"Тихо стало в юрте. Даже молоко в турсуке не булькало. Ак-тате качала турсук на коленях так долго, что, я видел, начала уже задремывать. Потом, очнувшись, приподняла угол текемета-кошмы с узорами, положила турсук на сырую землю, на пожелтевшую редкую траву и тщательно укрыла сверху. Кумыс так и должен был выдерживаться, дозревать — согреваться сверху и охлаждаться земляной сыростью снизу".


А из какой посуды следует пить кумыс? Тоже ритуал.


"Уж так издавна повелось, что разным людям подают кумыс в разной посуде. Простому человеку — в кесе. Случайным гостям, путникам — тоже. Обжорам и торга¬шам наливают в большую деревянную чашу — тоста;. Ведь для них главное - залить толстое брюхо.

А вот доро¬гим друзьям подают в расписанных, средней величины чашах — зеренах. Правда, и зерены бывают разные. Вот этот выточил из урючины и расписал золотом знаменитый мастер Акадиль. 

Влюбленным предлагают кумыс в изящных козе — маленьком узкогорлом сосуде с золотыми каемками. Из отделанных серебром козе пили акыны-певцы, тонколицые щеголи - сері. Батырам и борцам-палуанам обычно подносили кумыс в высоких кувшинах".

Этнография — этнографией, но за каждым этнографи¬ческим описанием стоит огромное лексическое богатство.

   * * *

Напомню казахские названия оружия и доспехов. Несомненно, поучительный материал, свидетельствующий о лексическом многообразии.

Виды кольчуг: бадана, берен, жаланкат, зере сауыт, кобе, кіреуке, куаттама, торгауыт.


   
Шлемы: бетбейнелі дулыга, кобе дулыга, каттама дулыга, курама дулыга, темір калпак, темір телпек.
   
Легкие защитные панцири (кежім): боренгілі кежім, зере кежім, кобеккежім, каттама кежім, кия; кежім.
   
Оружия стрельбы: мылтк; (фитильное ружье), садак (лук).
   
Режущее оружие: алдаспан, кылыш, сапы, семсер.
   
Колющее оружие: найза, cунгі.
   
Секущее оружие: айбалта, селебе.
   
Бьющее оружие: шокпар, сойыл.
   
Казахские нагайки: камшы, дойыр, дырау, дода.

Разумеется, все эти виды имеют русский адекват. И, разумеется, большинство ныне вышли из активного употребления.


   * * *

Еще одна национальная особенность. Приведу сцену из романа Жусупбека Аймаутова "Акбшек":
   
"Ну, а где сейчас твой муж?"
   
"По службе перевелся в другой город. Уже два месяца, как нет от него вестей".
   
"Детей от него рожала?"
   
"Был выкидыш. Один ребенок умер по нашей вине".
   
"Как зовут мужа?"
   
"Грех ведь. Как скажу?"
   
"Какой грех, милая? Предрассудки все. Назови смелее!"

"Имя его — то, что надевают на шею коня". 

"Хомут, что ли?" "Нет, то, что выше". "Дуга?"
   
"Да, оно самое". "Ну, и наградили имечком!"

Такой вот разговор. А все дело в том, что по стародав¬нему обычаю казашка не имеет права называть по имени мужа, деверя, свекра. Это неприлично, предосудительно, грешно. 

Выйдя замуж, казашка вынуждена всех деверей называть описательно, придумывая ласковые, почтитель¬ные прозвища. Мужа она называет: "Хозяин этого дома", "человек этого очага" или "отец моего сыночка", "моей доченьки", или еще как-нибудь. Но ни в коем случае по имени. Правда, сейчас эти правила далеко не столь строги. А в городских условиях и вовсе не соблюдаются.

Многие полагают, что единственный казахский народный инструмент — домбра. Существуют уничижи¬тельные строки: "Одна палка - два струна, м;ны; аты -домбыра" (Сам слышал в Таразе и Шымкенте). Это одна из распространенных глупостей. 

Музыкальных инстру¬ментов у казахов множество: домбыра (много видов — двуструнные, трехструнные, ширококорпусные, двухсто¬ронние, с полым грифом, шинкильдеки), уілдек, сазген, желбуаз, желкобыз, дангыра, дабыл, дауылпаз, шындауыл, керней, дулыга, дунгіршек, токылдак, асатаяк, адырна, шартылдауык, сакпан, сырнай, кепшік, жетіген, букышак, шын, шанкобыз, ауызсырнай, камыссырнай. (См. Джанибеков У. "Эхо". С. 248).

Описание старинных музыкальных инструментов можно найти в трудах А. Левшина, Ч. Валиханова, И. Георги, Г. Потанина, С. Рыбакова, Р. Сазонова.


   * * *

Истинно казахская речь похожа на причудливые узоры на домотканном ковре. Казах не говорит прямо, плоско, серыми ремарками, однозначно, в лоб, он предпочитает речь эмоционально окрашенную, многослойную, витиеватую. 

В "Пути Абая" Мухтара Ауэзова читаем: "По старому обычаю аксакалов, отец говорит иносказательно, намеками и кружит над целью своей речи, как ястреб".


Очень тонко подмечено.

Вслушайтесь в экспрессию устной речи героев "Пути Абая":


"Ел аузына какпак болып коршi. Бipaк ол колыннан келмейді. Ендеше, не ер бол да, акта! Немесе илан да жазала! Тек, жарыктыгым, думбілезінді корсетпе, былкыл-сылкылынды аулак акет".
Напористо, упруго,энергично.

А в русском переводе это воспроизведено так:


   
"Попробуй заткнуть рот всему народу! В силах ты сделать это? Так будь решительным до конца: осмелься оправдать его. Или оправдай, или осуди! Только, дорогой мой, не топчись на месте!"
   
Формально, может, и близко. Но нет ритмичности, динамизма, строя речи, характерных для оригинала.

Казах любит, чтобы в речи была "изюминка", некая загадочность.


Проиллюстрирую сказанное примером из сказки об Алдаре-косе. Помните, между ханом и Обманщиком состоялся такой диалог:
   "С каких пор холм покрылся снегом?"
   "Пожалуй, с четверть века".
   "Двумя еще владеете?"
   "Владею ныне тремя".
   "Как относитесь к дали?"
   "Даль мне близка".
   "Как относитесь к ближнему?"
   "Ближнее мне далеко".
   "С сорока возьмете по одной?"

   "Если на то будет ваша воля".


   "Тогда берите заранее".
   "Могу взять и потом. Надеюсь, не обманут, мой повелитель".
   Нукеры ничего не поняли из этого разговора и попросили Алдара разъяснить его суть. И Алдар сказал:

"Хан поначалу спросил: "Давно ли холм покрылся снегом?" Это означало: "Давно ли побелела ваша голова?". И я ответил: "Уже четверть века". Потом хан спросил: "Владею ли я двумя?" Означало это: "Крепко ли я стою на двух ногах?" Я сказал: "Владею тремя", то есть, "Хожу с палкой". "Как относитесь к дали?" — спросил хан. Смысл: "Хорошо ли видите издалека?" 

Я сказал: "Даль мне близка", значит: "Далекое вижу хорошо". Хан поинтересовался: "Как относитесь к ближнему?", то есть, "Как видите вблизи?" Я ответил: "Ближнее мне далеко". 

Означает: "Вблизи вижу плохо". Хан догадался, что вы все из нашего разговора ничего не поняли и что потом все равно придете ко мне за разъяснением, а потому спросил: "С сорока возьмете по одной?", что означало: "Возьму ли с каждого из сорока нукеров по одной лошади?" Вот и вся разгадка".

Вообще передать подлинный казахский речестрой на других языках крайне сложно. Нередко — невозможно Это вам не слова перекладывать с языка на язык.

   VI

   «Піл котермегенді тіл котереді».
   «Язык осилит, что и слон не поднимет».  Казахская пословица

Почему-то бытует мнение, будто казахский язык не особенно богат и разборчив в наименовании деревьев, трав, цветов, ягод, то есть флоры, а также животного мира, то есть фауны. Действительно, в художественной казахской прозе (сужу по опыту давнего переводчика) то и дело встречаешь общее наименование — деревья, травы и реже конкретное название конкретного вида деревьев, трав и птиц.

Мелькают агаш, терек, кайын, жиде, тал. Терек и терек. Иногда кок терек, кара терек, кара тал, сумбі тал, ак кайын, арша, емен. Зайдет разговор о птичках, так сплошь и рядом торгай: караторгай, бозторгай и т.д.

И я знаю, у русских и немецких переводчиков это обстоятельство всегда вызывает недоумение. Те к по¬добным наименованиям более щепетильны и привыкли называть деревья и травы конкретно по разновидностям. 

Их раздражают фразы типа: "На холме росло одинокое дерево", или: "На верхушке дерева щебетала птичка", или: "Из камышовых зарослей выскочил какой-то зверь". Сразу возникает вопрос: "Что за дерево? Что за птичка? Какой зверь?"

   В том, что иные казахские писатели по части флоры и фауны слабо вооружены, казахский язык не виноват. По этой части казахский язык никак не беднее других. В этом я убедился не однажды за свою многолетнюю перевод¬ческую практику. 

И для облегчения своей работы я завел целую рубрику в своей рабочей тетради, посвященной казахским словам по разной тематике. Приведу из разряда "Травы, деревья" десяток-другой примеров (больше не позволяет размер статьи). Вот некоторые названия ягод:

   Каpa жидек — черника


   Ит булдірген — брусника
   Кок жидек — голубика
   Шырнана; — облепиха
   Булдіген — земляника
   Мойыл — черемуха

   Шие — вишня


   Кара оpiк — слива
   Б;рі ;ара;ат ~ барбарис
   Кой булдірген — костяника
   Кожакат— ежевика
   Танкурай — малина
   Каракат — смородина
   Долана — боярка

   Увы, на базаре казахи не всегда прибегают к казахским названиям, а довольствуются чаще всего русскими ана¬логами: "Малина бар ма?", "Смородина канша турады?".


   Вот казахские названия трав, наиболее часто встре¬чающиеся в художественной литературе:

   Жусан (полынь),


   ермен жусан (чернобыльник),
   шайкурай (зверобой),
   адыраспан (гармала),
   жантак (верблюжья колючка, иногда: янтак),
   туйе жонышка (донник),
   жонышка (люцерна),
   беде (клевер),
   ошаган (репей),
   Козтабан (лапчатка),
   Кияк еле; (осока),
   коде (пушица дернистая),
   еркек (житняк),
   бидайык (пырей),
   арпабас (костер),
   кузылот (костер безостый),
   ажыры; (прибрежница),
   сулыбас (овсец),
   тулкікуйрык (лисохвост),
   ...у (ковыль),
   селеу (триостница),
   ;;;а (рогоз),
   кокпек (лебеда),
   жынгыл (тамариск),
   ;;з;алда; (подснежники),
   курай (бурьян),
   бакбак (одуванчик),
   тасшоп (габрец).

   С неохотой обрываю перечисление. Продолжать можно еще долго. Мог бы на страницу-другую перечислять казахские названия деревьев.

   Слова эти родились не сегодня и не вчера. Они встре¬чаются в "Русско-киргизском словаре" проф. М.Машанова (1889) и в "Кратком русско-киргизском дорожнике со словарем" Жумагула Кошербаева (1906, Омск) под редакцией А. С. Алекторова. Вот примеры из того "Дорожника":

   Дерево — агаш;


   сосна — карагай;
   осина, тополь — терек;

   ель — шырша;


   ива — уйінгі тал;
   липа — жоке а;аш;
   куст — шокык
   орешник — шеттеуін а..а;;
   черемуха — кара мойыл;
   терновик — мойыл;
   шиповник — ит мурын;
   сирень — муйен
   малина — кажакат;
   смородина — каракат;
   ракитник — шілік;
   плод — жеміс, миуа;
   ягода — жидек;
   овощ — жеміс;
   слива — кара алу;
   груша — алмурт (к слову: мой покойный друг Аскар Сулейменов утверждал, что алм;рт — неверно, правильно: нок);
   вишня — шие;
   персик — шабдалы;
   финик — курма;
   калина — боргоз;
   орех — шеттеуік жангак;
   подсолнечное семя — шекілдеуік;
   урюк — орік;
   лук — пияз, сарымсак;
   чеснок — жуа;
   репа — салкам;
   редька — тырна салкам;
   картофель— буулды;, б;ре;гі;
   капуста — керем;
   горох — буршак;
   земляника, клубника — булдірген;
   клюква — кызыл жидек,
   просо — тары;
   гречица — кырлык карамык;
   крупа, пшено —тойтары, жарма,
   сорочинское пшено — курішсок.

   Таковы примеры из словаря столетней давности. Приз¬наться, некоторые наименования для меня внове. Морковь ныне по-казахски именуют – сабіз (а не кешір); картофель называют просто картоп (а не буулды;, или б;ре;гі); капусту называют карыккабат, капуста, коян жапыра; (а никак не керем).

   И, завершая тему "Растительный мир", хочу привести названия в этой области, употребленные в своем поэтическом творчестве Ильясом Джансугуровым. Названия эти касаются флоры лишь одного Семиречья (Жетысу), воспетого поэтом. 

Их приводит критик и литературовед Сайдил Талжанов в своем воспоминании об Ильясе Джансугурове. И названия эти красноречиво свидетель¬ствуют о широких познаниях и богатой словесной палитре убиенного классика казахской литературы. Вот эти наименования (предлагаю неравнодушному читателю самому подбирать к этим словам соответствующий русский адекват).


   Карагай, тал, донала, ;ш;ат, шетен, ыргай, арша, аксасык, кызыл кайын, барша, шынар, шыр;ана;, с;;ке, терек, согет, емен, уйенкі, шыргай, балгын, торангы, сары агаш, койкаракат, жиде, тобылгы, туйекуйрык, тауконак, койшоп, манка, кулынембес, cотiгen, енлік, мейіз, киізкиік, акшалгын, бес, кокемарал, бетеге, ран, жапырк; тенге, буйра, кисык иык, балдырган, укоргасын, аткулак, желкеуір, шырыш, шытыр, биеемшек, мынтамыр, жуа рауаш, жаужапырак, балауса, соргыш, cелдір, ермен, бакбак сыбызгы, жалбыз, кулмык, каракияк, шокайна, мендуана, сора, шакпак, курай, шырмауык, кендір, кылша, жыланкияк, кынжыга, кога, сасыр, аккой, таусарымсак, кымыздык, кызсаумалдык, калакай, ойылкияк, усойгы...

   Браво, поэт Ильяс! Я не знаю другого казахского писателя, который так глубоко знал и так щедро воспевал флору родного края.

   Жаль, что в 1986 году я не мог опрокинуть на голову самоуверенного эмиссара из ЦК КПСС Мищенко (или Тищенко, Нищенко?), который в душе был расположен к тому, что казахский язык состоит всего из 200 слов. Неужели он искренне полагал, что грандиозная эпопея "Путь Абая" была написана таким скудным запасом слов? Хотя известно, что словарь "Пути Абая" (не всего Мухтара Ауэзова) составляет 16893 слова.

   А вот слова "тюрьма" нет в казахском языке. Нет и все тут! Как-то обходились вольные сыны степей без этого атрибута цивилизации. А когда понадобилось, прибегли к искаженному "турме". Также приспособили и другие слова: зауыт (завод), тауар (товар), самауыр (самовар), экуатр (экватор), кампеске (конфискация), пірканшык (приказчик), белесебет (велосипед), каменес (коммунист), аулнай (председатель аульного совета), бipгадір (бригадир) и т. д. и т.п.

   Новая эпоха, общественно-социальные катаклизмы принесли в казахский язык огромный поток заимствован¬ных слов. Появилась в них острая нужда, а достойного эквивалента впопыхах не нашлось. А время не терпело. Пришлось использовать иноземный лексический материал, мало-мальски приспособив его фонетически в соответствии с казахской артикуляционной базой. Проиллюстрирую сказанное примерами из произведений казахских прозаиков.

У Беимбета Майлина: учитель (много раз), нашандік (начальник), кошір (кучер), стражник, пристап, делегат, милиция, пеш, мода, подлог, арыз, презден (президиум), сельсабет, піртокел (протокол), "под сот", машина, закон, уез, пecip (писарь), кондидат (кандидат), камсомол (ком¬сомол), шинель, фуражка, солдат, поселке, балшебек (большевик), "тыбая — мая, мая — тыбая" ("твое — мое, мое — твое"), губерне, устел (стол), пакет, спесік (список), прабител, ботелке, жалонжа (жалованье), слабода (свобода), конпеске (конфискация), пірешкі (бричка), телефон, охрана, партизан, колоуния (колония), быгыбыр (выговор), контра, кулып (клуб)...

   Кончаю перечень. В одном только сборнике рассказов и повестей Б. Майлина "Ш;;аны; белгісі" (1974) я встретил не одну сотню подобных заимствованных слов-реалий жизни в начале XX века.

   Подобных заимствований я выписал из однотомника другого классика казахской литературы Жусупбека Аймаугова количеством в 163 слова:

   ;школ (школа), періуатшік (переводчик), нашалнік, кінеге (книга), ;тірет (отряд), пауеске (повозка), ізбес (известь), дияла (дело), ;шетіл (учитель), куріс (курс), опесер (офицер), кемесер (комиссар), ділграм (телеграмма), мелитсе (милиция), субалыш (сволочь), безобразия, арестовайт, ж;шейке (ячейка), шорнабай (черновик), самогон, кашаба (кошевка), пенжек (пиджак), секрет, декрет, котлет (котлета) и т.д.


   Помню, учеником начальных классов я впервые наткнулся у Джамбула на стихотворение ";степкеде" и не сразу догадался, что это значит: "На выставке".


   В пухлом довоенном, очень занимательном романе Сабита Муканова "Ж;мба; жалау" искаженных русских слов встречалось множество.

   Но это — примеры из 20-30-х годов прошлого века. В них отразился колорит эпохи, своеобразие казахской речи в момент социального перелома. А вот аналогичные примеры из более близкого времени.


   Небольшой рассказ Шерхана Муртазы "Жалан аяк от кешу". В нем я встретил такие заимствованные слова: пауеске, кожайын, фуражка, гимназист, мама, губернатор, казарма, полицей, окрестер, кафедраль собор, турме, револю¬ционер, бандит, камера. (Обратите внимание: заим¬ствованные слова фонетически редко искажаются).

   Примеры из повести Саина Муратбекова "Жабайы алма": жемпір (джемпер), маладес, гормон, монделен (мандолина), скрипка, пашис (фашист), казит (газета), ж;нш;лки (шерстяные чулки).

   Примеры из повести Мухтара Магауина "Бip атаны" балалары": калх;оз (колхоз), д;кімет (документ), бірг;дір (бригадир), командир (командир).


   Заимствования из рассказа Тынымбая Нурмаганбетова "ушінші класты" жетекшісі":

   педсовет, класс, директор, стол, докладтау, б;те;ке (ботинки), плащ, кереует (кровать), термос, шкаф, газет, совхоз, кадр, коллектив, нейлон, парта, бугалтер, ;бизатілні (обязательно), шк;л (школа), костюм, сумка, м;г;зін (магазин), міністір (министр), п;пке (папка), коридор, ;нстет (институт), перуай (первый) и т. д., всего 60 слов.

   Прошли годы. Казахстан стал суверенной страной. Национальное самосознание перешло в новую стадию своего развития. Заимствования из русского языка (что одно время было модным и даже как-то поощрялось) резко сократились. Писатели, языковеды стали искать и использовать другие ресурсы для обозначения новых реа¬лий жизни. Пошло повальное увлечение словесными новообразованиями. Иногда удачно, иногда — не очень. А случалось — и вовсе ни в какие ворота. Но о том разговор впереди.

   VII

   «Откен кун оралмас,
   кунды соз жогалмас».

   «Прожитый день не вернется,


   а мудрое слово останется».              Казахская пословица

   Занимаясь не одно десятилетие переводами казахской прозы на русский язык, я, понятно, постоянно сталкивался с определенными трудностями. Всегда не хватало нужных слов при описании, скажем, аульного быта, обычаев и обрядов, реалий и обозначений для раскрытия тем "лошадь", "верблюд", "животный мир", "травы", "истори¬ческие понятия". 

Словарей вечно не хватало, а те, что были под рукой, не всегда оказывались полезными. Словом, все, что было мне нужно, я редко находил в словарях. И я завел для личного пользования разные тематические словарики (своего рода шпаргалки), в которые вносил все

еоб¬ходимые детали и нюансы того или иного казахского понятия. А добывал я этот материал из бесед, случайных разговоров, распросов и чтений художественной и специальной литературы.


   Об этом своем излучистом пути расскажу чуть подробнее.

   Сколько мне, например, приходилось собирать по крупицам (буквально!) русские слова для одной лишь темы "Лошадь"?! Трудно найти в казахской прозе произведения, где не описывалось бы с самых неожиданных сторон это любимое, веками почитаемое степняками благородное животное. Сколько, например, о лошади, о коне, о скакунах, об их стати, красоте, верности, о скачках, о погонях, о походах сказано в казахском фольклоре! 

В знаменитом абаевском стихотворении, посвященном описанию коня, указаны и воспеты четыре десятка /!/ внешних примет. В моей переводческой практике до поры, до времени удавалось обходиться теми крохами, которые я знал или выудил из разных словарей, из русской прозы, из романов, описывающих казачий быт. "Холстомер", "Казаки" и "Хаджи Мурат" были читаны-перечитаны вдоль и попе¬рек. Но казахские писатели

   оказались по части описания лошади поистине неистощимы. Сын табунщика Дукенбай Досжан, питающий к тому же слабость к разного рода этнографическим деталям, рассказывал о лошади, о скачках, о сбруе-упряже, обрушивал на голову переводчика такие слова и понятия, о которых я доселе и слыхом не слыхивал.

   Потом Абиш Кекилбаев написал повесть, где даже повествование ведется от имени гнедого скакуна. Тут уже и вдохновенные слова, найденные для описания лошади Чингизом Айтматовым в "Прощай, Гульсары!", оказались недостаточным подспорьем. 

Надо было каким-то образом разузнать, что подкопытная косточка называется по-русски козон, а пучок волос над копытами лошади — щеткой, что ремень, проходящий под брюхом лошади и скрепляющий стремена — скошевка, а полоска на местах, где перетяги¬ваются подпруги, — ленник и т.д. и т.п.

   Потом уже из какого-то дореволюционного немецкого лексикона я почерпнул сведения и о породах лошадей, и о том, что скелет лошади состоит из пятидесяти шести частей-названий, а для характеристики внешней формы коня необходимы сорок два слова, что есть еще десятки и десятки слов для описания масти и стати лошади, стойки, очертания спины, хребта, шеи, крупа, ляжек, ног, добавьте сюда виды аллюра (шаг, рысь, иноходь, галоп, карьер) с их разновидностями и с различными комбинациями, вроде того, что рысь с подскакиванием именуется тропотом, и еще добавьте не один десяток слов-названий разных частей и деталей конской сбруи, а также разные типы лошадников и их профессий и т.д., и вы поймете, что для раскрытия одной темы "ЛОШАДЬ" необходим внуши¬тельный словарь.

   Братьям-казахам, однако, и этого оказалось мало: они расширили "лошадиный" словарь еще отдельными понятиями, характеризующими возраст коня. Просто жеребенок — кулын, или — нежнее - кулыншак; если же жеребенку более шести месяцев, но менее года — жабагы, годовалый жеребенок называется тай (стригун); сосун на втором или третьем году — арда емген; жере¬бенок по третьему году — кунан; самец-трехлетка — донен; кобыла-трехлетка — байтал; лошадь по пятому году — бесті и т.д.

   Приведу для любопытства еще ряд казахских слов, относящихся к теме "лошадь": торы (гнедой), кула (буланый), боз ат (сивый), бурыл ат (чалый), кер ат (мухортый), шабдар (игрений, игреневый), кара ат (вороной), кекіл (челка), кула; (уши), мойын (шея), жал (челюсть), кабак (веко), омыртка (позвонок, шейный столб), жал (грива), желке (затылок), сагак, (изгиб, шея и подбородок), мурын (нос), ерін (губы), тic (зубы), кабырг (ребра), жота (хребет), омырау (грудь), т;с (грудинка), бакай (бабка, козон), т;я; (копыта), сінір (сухожилие), ая; (ноги), жауырын (лопатки), сауыр (круп), мыкын (бок, маклок), куйры; (хвост), кыл (щетина, шерсть), котендік (зад), уршык (берцовая кость), сан (ляжки), ума (пах), тірсек (голень), коз (глаз), шаша (щетки), ауке (подгрудок)...

1   2   3   4   5   6   7

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Бельгер Герольд. Казахский язык с точки зрения немца