Скачать 99.18 Kb.


Дата21.06.2017
Размер99.18 Kb.

Скачать 99.18 Kb.

Библия и наука



ЖИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
Александр Н. Павлов
Россия, Санкт-Петербург

Апрель 08, 2014

ПОДЪЁМ И ПРЕОДОЛЕНИЕ
Мы с тобой поднялись

на мансарду высокого дома –

край в весенней красе.

Тонкой лентой белеет речка.

«Утро!» - колокол возвещает.

Есано Акико


– Саша, посмотри, наша малышка уже держит головку!

– Здорово! Но я бы сказал, что только пытается её держать. Надо ещё страховать.

– Конечно. Но ведь старается. Полюбуйся, какая она прелесть.
– Быстро летит время. Она уже сидеть может. И такой осмысленный взгляд. Улыбается вовсю.

– Я, Верочка, не могу на неё налюбоваться. Спасибо тебе за дочку. Спасибо! Я тебя так люблю.


– Ура! Ура! Господи, пытается встать. Уцепилась ручонками за край кроватки и тянется, тянется вверх.

– Да вот уже и на ногах. Правда, неуверенно держится, но стоит. Скоро надо покупать манеж. Пусть ползает. Нужен простор. Её пространство стало больше, чем кроватка.


– Ей так хочется ходить самостоятельно. Буду поддерживать за обе ручки, чтобы она чувствовала опору. Ну, давай, заинька ты наша, топай-топай.

– Саша, я сейчас немного её отпущу. Чувствую, что уже можно. Ой, пошла, пошла. Сама. Раз, два…шлёп. Ничего. На попу. Она у неё крепкая.

– Верочка! Ведь сегодня ей десять месяцев. Надо запомнить. Пошла самостоятельно. Мне говорили, что дети обычно ходить начинают с годика. А наша, крепышка уже в десять затопала.

– Это верно, но девочки развиваются быстрее.


– Папа, мама! У меня руку замурило.

– Что-что у тебя с рукой?

– Да я же говорю – замурило.

– А? Ну да замурило. Можно говорить, что рука затерпла. Наверное, ты как-то неудобно на ней лежала. Вот такие мурашки по ней и пошли.


– Папа! Скорей разгаси свет.

-–Что, что мне сделать?

– Да я же говорю разгаси свет.

– Давай маму попросим. А то я что-то тебя не пойму. Погасить что ли?

– Да нет. Ну, какой ты непонятный. Раз-га-си, а то мне темно.

– Мама, мама! Папа такой непонятный. Ну, хоть ты разгаси свет, а то я сейчас заплачу.

– Да, папа такой непонятливый. Конечно, всё просто. Ведь свет зажечь надо, Так?

– Ну да. Я и говорю – разгасить.

– Саша! Сразу видно, что ты с детьми не общаешься. У них в этом возрасте происходит ломка понятий и то сочинение слов, о котором прекрасно написал Корней Чуковский в книге «От двух до пяти». Я же в садике с детьми работаю. Учусь у них. Это для меня своего рода ликбез. Например, ребёнок знает, что такое яблоко, груша, слива и т.д. Он их получает и с удовольствием ест. Но ему непонятно слово фрукты. Потому, что это некое обобщение. Если угодно, абстракция. Фрукта как такового нет. Есть конкретное его овеществлённое восприятие. Не все дети это сразу понимают. Так что привыкай к словарю нашей доченьки. Учись, сту-дент!
*
– Саша! Ты почувствовал, что ясельный период и детский садик для Ленки прошли как-то незаметно. Почти ничего не запомнилось. Эта ступенька её жизни не оставила в нашей памяти особого следа. Разве что история первого знакомства с Дедом Морозом – новогодним и настоящим.

О первом мне рассказывали: воспитательница одетая Дедом морозом зашла в зал полный малышей младшей группы. Они все затихли. Глазёнки настороже. Не могут понять, кто это такой. Напряжённая тишина. И вдруг, какой-то малыш от страха заревел во всю мочь. И зал с детьми моментально переполошился. Разнорёвное голосьё заполнило помещение. Детишки бросились бежать. Потом выяснилось, что некоторые от страха описались и даже больше. Воспитатели и нянечки тоже запаниковали. Сразу и не поняли, что случилось и как действовать. Вот что значит незнание детской психики. Никто ребятне не объяснил, что будет праздник, подарки и как он проходит.

А с настоящим Дедом Морозом ты сам нашу девочку познакомил. И тоже неудачно. Помнишь Гатчину, где мы одно время жили. Леночку привезли с юга от бабушки. Настоящего мороза она ещё не знала. А в тот день было градусов двадцать. Яркое солнце. Ветра нет. И ты с нею пошёл гулять. Мороз «ухватил» её за щёки. Она перепугалась. Стала реветь. Слёзы потекли по красным уже щекам. Стало ещё хуже. И вы бросились бежать домой.

*

– А помнишь, как мы её четвертоклашку отправили на экскурсию в Тулу и Ясную Поляну? Зашли в вагон, а там одни взрослые девочки – 8-9 класс. Мы заволновались, но нас успокоили. Её никто не оставит без присмотра, и старшие будут наше чадо опекать. Слава богу, так и оказалось.



Мы ей дали с собой какие-то мелкие деньги и телефоны с адресами московских друзей. Вернулись домой, и стало нам как-то не по себе.

Верочка, но всё ведь получилось удачно. Помнишь, ребёнок нам даже подарки привёз. Тульский пряник печатный и маленький самоварчик-сувенир. Мы так были поражены и счастливы. А о впечатлениях я уж не говорю.

– Конечно, помню. Ведь это была первая её самостоятельная поездка. Я имею в виду без нас, без родителей.

– Да, верно. А потом мы более менее спокойно отправляли её в небольшой теплоходный круиз по Прибалтике. Правда, тогда она очень сильно простыла.

– А где-то в классе седьмом у неё состоялся лодочный туристический маршрут. И даже удостоверение выдали.

– А потом поездки в Ригу со школой. Ну, там уже было спокойней. В общем, ребёнок наш рос довольно самостоятельным человечком. Набирался житейского опыта и закалялся, чтобы, когда придёт время, уверенно перейти во взрослую жизнь.

– А ведь хорошо, что после третьего класса нам удалось перевести её в английскую школу. С каким азартом она догоняла одноклассников. Толстый англо-русский словарь стал её настольной книгой. Не надо было подгонять. Охотки хоть отбавляй.

– Ну и, как оказалось, дар у неё был к языкам. К концу года она в классе оказалась первой. Потом сама захотела осваивать французский.

– Да, я это прекрасно помню. Учительница, которую нам рекомендовали, подошла к делу исключительно профессионально. Она захотела вначале поговорить с нашей девочкой. Наверное, опасалась, не родительская ли это блажь. Но после беседы с нашим ребёнком поняла, что желание идёт не от нас, а от неё. И согласилась.

– Ещё бы не помнить. Ведь с деньгами у нас было туго. Но мы решились на траты и никогда об этом не пожалели. Так ведь?

– Никогда. Расходы пошли впрок. Ведь позже её рекомендовали в Дом «Дружбы народов». И пошло-поехало. Работа гидом с интуристами по городу. Затем, по Эрмитажу (после эрмитажных курсов).
*

– Но, как ни странно, период после школы оказался метущимся. Всё поиски были связаны с живописью и рисованием.

– Верно. Первая работа началась в мастерской по росписи керамики. Дома сидела, стиснув зубы, работала с черепками. Напор был страшный. Через год уже ей доверяли изготовление эталонов. И платили неплохо.

– Да вот потом как-то остыла и бросила это занятие, хотя дома и сейчас стоят некоторые её работы. Видно, не её это было дело.

– Наверное… Потом замужество. Алексей талантливый был художник. Работал по фарфору. Её многому научил. Жили в любви.

– Родили внука. А потом несчастье – Алексей рано умер. Перед смертью, он просил медсестру передать Лене, что она сделала его счастливым.

– Да!... Досталось нашей доченьке.

– Досталось. Побоялась остаться одна. Но второй брак оказался неудачным, хотя формально не распался до сих пор.

– К счастью есть в ней внутренняя струна. Нашла всё-таки себя. Создала свой маленький бизнес на языковой базе. Вот уже несколько лет успешно работает её фирма «Теофил Норт». Думаю, что теперь наш ребёнок состоялся.
**

У каждого человека своя судьба и собственный путь её прохождения. Но процедурно со всеми людьми происходит одно и то же: преодоление подъёма и спуск с некой достигнутой вершины. И это совершается не по плавной кривой (в общем случае асимметричной), а по гистограмме. Человек поднимается по ступенькам и по ступенькам спускается.

Он не помнит ступеньку первую и не знает последнюю (к счастью). По зрелости лет возникает ощущение, что вниз он двигается не сам – его опускают. И чем ниже эта ступенька, тем он больше это чувствует.
***

– Верочка! Смотри перед нами идёт пара симпатичных старичков. Как нежно держатся они друг за друга. Приятно на них смотреть. Вот и мы когда-нибудь так-то. А куда денешься.

– Да. Вот и я уже на пенсии. Болеть стала чаще. Ты у меня ещё вроде держишься молодцом. Но тоже всякие болячки появились. Возраст берёт своё.

СПУСК


С мансарды спускаюсь,

по ступенькам тихонько схожу

и в сгустившемся мраке

ощущаю всем существом

эту осень и эту ночь…

Вакаяма Бокусай.


– Верочка! Вот уже четыре года как тебя нет. Вначале просто жить не хотелось. На сердце тяжёлая и какая-то гнетущая пустота. Постепенно не то чтобы отпустило, а как-то осело в глубине навсегда. Житейские заботы взяли своё.

– Три года к ряду ездил на лето в наше любимое Моровское.

Выкашивал заросли травы перед крыльцом и за домом. Помнишь, где у нас были грядки и парники под огурцы, перцы и помидоры. Ухаживал за твоими цветами. Жасмин, который ты посадила, так хорошо принялся и вовсю цветёт.
– После того, как тебя не стало, всё так изменилось и одичало. Первый год вообще никого в Моровском не было, на второй и третий – появлялся Вадим с внуком Никитой. Да так, …всего недели на две. В конце моего первого без тебя житья был сильный ураган. Всю лесную дорогу в Любытино завалило буреломом, толстенную старую берёзу в два обхвата (помнишь там, куда в Квасильниково автолавка приезжала) сломало, в Любытино у некоторых домов крыши снесло. К нам автолавка не могла доехать, электричество, естественно, «отрубилось». Готовил еду на маленьком костре. Помнишь, где мы бельё полоскали.

– В следующее лето тоже был один. Стояла жара. Я около бани обливался и, возвращаясь в дом, на крыльце как-то оступился, что ли. Скорей всего неожиданно отключился и прямо рухнул оземь. К счастью, наверное, подсознательно, хотя и зацепился ступнёй о ступеньку, сумел повернуться боком. Несколько секунд пролежал в отключке. Правая рука от плеча до локтя потом долго была чёрно-синей, затем зеленовато-жёлтой. Но всё во мне функционировало. Я даже косил понемногу и вполне мог себя обслуживать. Только позже понял, что для меня этот был звонок, сигнал… , и сигнал прямым текстом.

– Но его я осознал позже. И на третий год снова поехал в нашу избу. В Моровском я чувствовал присутствие тебя. Мне казалось, что ты рядом. И становилось легче жить. В один из дней захотелось пойти на просеку, помнишь, где ЛЭП, и пощипать земляники. Да и вообще побродить по ближней округе. Но кругом теперь такие заросли, что я довольно быстро устал и решил вернуться. Пошёл через ложбину, которая полого поднимается к нашей избе.

– Бурьян до плеч и выше. Пришлось прямо продираться. И вот в метрах ста от дома как-то неудачно ступил и упал. Сразу встать не удалось. Когда же поднялся, понял: случись что, меня бы здесь никто и не нашёл. А ведь дом, можно сказать, рядом.

– По приезде в город (не сразу, правда) рассказал об этом и о случае падении с крыльца прошлым летом нашим детям. И они категорически запретили мне снова ездить в любимое нами Моровское.
– Коля похлопотал и через интернет нашёл недорогое и очень привлекательное место – большую частную ферму недалеко от Всеволожска. Поселился я в расчёте на месяц, в прекрасном бунгало. Все удобства: душ, туалет, горячая и холодная вода, холодильник, маленькая кухня-прихожая, спальная комната. Посмотри на фото. Очень милое место. Гуси, козы, куры с цыплятами и даже ослики с добрым когда-то цирковым мерином. Напротив пруд и есть водопад небольшой, но красивый. Кругом лес. Грибы, черника. И всего-то, не поверишь, в 25 минутах езды, как говорят, от крыльца до крыльца. Каждый день активно гулял в лесу. Иногда читал у пруда в кресле. Кругом ребятня.
Малыши с мамами и бабушками. С продуктами проблем не было. Коля с Мишей завезли большой запас. Да ещё Елена раз приезжала. Тоже навезла.
– И вдруг неожиданно стало подниматься давление. Я особого значения не придал. Даже по интернету посмотрел возрастную норму. Вроде бы за неё не выходил. Но вот в один из утренних походов в лес на обратном пути почувствовал, что меня как-то кособочит. Был уже на подходе к мостику у водопада. Там хозяин фермы сделал маленькую площадку отдыха – несколько чурок для посиделок. Кое-как добрался. Хотел на одну чурку сесть, да неожиданно отключился и рядом упал навзничь. Наверное, несколько секунд пролежал, потом поднялся и сумел сесть на этот «пенёк».

– Оказалось, что кто-то у пруда (это почти сразу за мостиком у водопада) увидел моё падение. Один из отдыхающих пришёл ко мне. Но я был уже ничего и смог самостоятельно дойти до дома. Правда, он страховал меня. Из разговора оказалось, что практически все мужики, проживающие с внуками и жёнами в соседних бунгало, либо инсультники, либо инфарктники. Некоторые перенесли серьёзные операции. Уехать мне пришлось в город на неделю раньше.

– Медсестра Надя, которую ты наверняка помнишь, поставила мне семь капельниц. Но ничего изменить не удалось. Поскольку список лекарств для капельниц я утерял, пошёл на платную консультацию в нашу Александровскую больницу. А там, когда терапевт меня прослушала, спросила, не беспокоит ли сердце. Оно меня не беспокоило, и я на её вопрос обратил внимание только через несколько дней дома.

– Неожиданно началась сильная тахикардия. Честно говоря, я не знал, что и делать. Думал, пришёл мой час. Потом вспомнил твой большой опыт, накапал сорок капель корвалола и взял под язык валидол. И ты знаешь, быстро приступ снял. Потом вспомнил, когда после сорока мне рекомендовали раза три вдень в течение месяца поглотать эти капли. И я стал это делать. Постепенно всё «устаканилось». Сейчас обхожусь без них. Правда, каждый день пью свежий чай с имбирем. Это лето уже придётся провести в городе

– Однако нет-нет, да и возникает головокружение. Вообще сигналы поступают и поступают. И сейчас я понял, что меня опустили ещё на одну на ступеньку вниз. Сколько я на ней продержусь, не знаю.

– Думаю, не далеко врем, когда мы с тобой встретимся. Хотелось бы только кое-что ещё закончить. Мы все тебя помним и любим.


*
Шестого апреля, как раз в День геолога, вышел на свою обычную прогулку по нашим дворам, присел на скамейку в небольшом детском скверике с горкой, песочницей, качелями и т.д. Неожиданно рядом со мной появилась молодая мама с сынишкой около двух лет. Совершенно неожиданно её ребятёнок повернулся в мою сторону, широко и приветливо улыбнулся, раскрыл руки, подбежал и обнял меня. Я тоже прижал его к груди. На меня в упор смотрели весёлые и любопытные глаза, серые как у тебя. Розовощёкое лицо улыбалось во всю ширь.

Его мама немного растерялась, а я сказал:

– Какой приветливый и прекрасный у вас сынишка.

Вдруг малыш снова повернулся ко мне, подбежал и обнял ещё раз. Я был счастлив. Такого со мной ещё не случалось.

После этого мальчишечка потопал к горке и уже не обращал на меня внимания. Я посидел минуту и радостный пошёл домой. Ребёнок одарил меня своим счастьем бытия. Думаю, через него меня обнимала твоя душа.

«Да все мы придём

к одному концу в этом мире!» –

простые слова,

что, увы, для меня сегодня

перестали быть просто словами…

Вакаяма Бокусай.

Петербург. 08.04.2014