Скачать 49.67 Kb.


Дата19.10.2018
Размер49.67 Kb.

Скачать 49.67 Kb.

Бурлов, Александр



Бурлов, Александр. Гремели в городе зенитки.../ А. Бурлов // Бурлов, А. А ты мне, улица родная.... – Северодвинск, 2000. - C. 70-74.
Первый день каникул всегда бывает долгожданным и потому радостным. В тот день, 23 марта 1943 года, мы с одноклассником Витькой Ларионовым, живущим в соседней квартире, не пошли на утренник, организованный для второклассников в школе, но зато ухитрились три раза сходить в кино, посмотрев «Таинственный остров», «Александра Пархоменко», «Котовского», немного почитать, да еще и принять участие в строительстве снежной крепости. Распрощавшись вечером, договорились встретиться утром. Но встретиться пришлось задолго до утра...

- Вставайте, вставайте, быстрее выходите на улицу! - в дверь стучали и звонили.

Открывать - не открывать? Дома все-таки один: папа на дежурстве, мама в больнице. Но узнаю голос соседки и открываю.

- Воздушная тревога! - тотчас же скороговоркой выговаривает она. - Одевайся живее - и на улицу!

Остатки сна улетучиваются вмиг. Быстренько впрыгиваю в свою универсальную обувку - валенки с галошами, накидываю, не застегивая, пальто и в момент скатываюсь вниз с третьего этажа по лестнице, освещенной синей светомаскировочной лампочкой.

На улице лунная ночь. Для нас это кстати, никакие фонари зажигать нельзя, из окон - ни огонька, на них - ставни или плотные шторы. А тут видим друг друга хорошо: и взрослые, и дети - все столпились у подъездов. Дом наш небольшой, двухподъездный, все знают друг друга, но разговор не клеится. Все в каком-то нервном ожидании. Но в воздухе уже слышен надсадный, воющий с перерывами звук самолета. Один, два... сколько их, никто не знает. И тотчас зажглись, забегали по ,небу, словно гигантские световые столбы, лучи прожекторов. В доме зазвенели стекла, что-то грохнуло со стороны порта, потом еще где-то, казалось, совсем близко, уже вроде как в заводе. Застучали зенитки, и стало почему-то сразу спокойнее. Все так же метались по небу лучи, и вдруг мы разом увидели самолет, попавший в их перекрестие. Мгновенно стихли орудия. И в этой пронзительной тишине все ниже и ниже спускалось перекрестие, и вместе с ним приближался к земле Ю-88. Вот-вот и... но «Юнкерс»неожиданно вывернулся и исчез. Вновь заметались лучи, захлопали орудия. Временами слышалось какое-то постукивание на металлической крыше соседнего, еще недостроенного дома (ул. Профсоюзная, 26).

- Это осколки, - пояснил кто-то из Взрослых.

Но вот все стихло. Замолкли орудия, исчез самолетный гул. И все потянулись по квартирам...

А утром я обшаривал крышу. И, надо сказать, не безрезультатно. Осколков, которые приволок домой в карманах, было несколько.

Куски рваного, чуть проржавевшего металла не один год валялись у меня в ящике стола вместе с инструментом. Они были еще и в сорок пятом, и в пятидесятом... но все равно не дождались того времени, когда в городе открылся музей. О чем можно только сожалеть.

Впоследствии бомбежки и воздушные тревоги не раз приходилось видеть в кино. Там люди уходили из квартир в подвалы, в бомбоубежища, пережидая налеты авиации. Не знаю, зачем вывели нас на улицу. Прятаться в Молотовске от бомб все равно было негде. Подвалов не существовало, построенные в начале войны чуть ли не в каждом дворе убежища были очень примитивными, заглубить их не было возможности, так как высок был уровень грунтовых вод. Поэтому использовали их совсем не по назначению, зачастую превращая в общественные туалеты.

Об уроне той памятной ночи я узнал много позднее, когда потеряли секретность и были опубликованы воинские документы, имеющие отношение к обороне Молотовска.

Немцы в ту мартовскую ночь применили свою отработанную тактику, действуя двумя группами самолетов. Одна отвлекала на себя огонь зенитной артиллерии на высоте 6-7 тысяч метров, другая на низкой высоте с 1,5-2 километров вела бомбометание.

Через огонь зенитной артиллерии к Молотовску прорвались пять «Юнкерсов»; которые сбросили на город 13 фугасных авиабомб по 250-500 кг (две из них взорвались около склада 523 и разрушили цементный завод, еще две попали на угольный причал, который в то время находился между портом и заводом, примерно на территории нынешнего цеха N 42 Севмашпредприятия, но разметали только уголь). Как говорилось в воинском сообщении, «объекты не пострадали». Одна бомба взорвалась на заводском причале, тоже не причинив серьезного урона. Две фугаски взорвались около нынешней 56-й вахты, выбив часть стекол в двух ближайших цехах (сейчас цехи 11 и 17-13). Одна попала в район зенитной батареи на острове Чаячьем. И четыре взорвались на втором участке. К счастью, обошлось без человеческих потерь. Пять краснофлотцев были легко ранены, порваны провода высокого напряжения и линия телефонной связи, разрушена фидерная подстанция. Корабли в порту не пострадали. Так закончилась последняя бомбардировка Молотовска. В предыдущем году их было четыре.

Чуть-чуть подробнее расскажу об одной из этих четырех, поскольку был как бы косвенным свидетелем того события. В воинском донесении о нем написано так: «20 сентября 1942 года в 16 часов в районе Сюзьмы было обнаружено 7 «Юнкерсов». В 16 часов 24 минуты два «Юнкерса» (Ю-88) с высоты 2400 метров из-за облаков сбросили три ФАБ-250 в центре города, в районе Дома Советов. Имеются предположения, что еще одна - четвертая - не взорвалась».

Запомнилось, что день тот был холодный и ветреный. Сидел я тогда дома (на Северной, 47) и взрывов не услышал. Может быть, из-за шума ветра, а может быть, и из-за того, что удары приглушила торфяная подушка, в которую попали бомбы. На второй день бегали с ребятами на Беломорский проспект смотреть, что наделала та бомбардировка. Запомнился огромный котлован между домами 17 и 19. Оба дома, особенно семнадцатый, от крыльца до крыши были облеплены торфом. В некоторых окнах даже уцелели стекла.

Неразорвавшаяся фугаска упала около памятника Кирову, стоящего тогда у дома по ул. Советская, 11. В семидесятые годы, когда в этом здании находилась редакция «Северного рабочего», по поводу бомбы среди журналистов ходили разного рода легенды. А между тем место это неоднократно осматривали саперы, но обнаружить фугаску так и не удалось.

Человеческих жертв от налетов вражеской авиации среди гражданского населения в городе не было. И все же без тяжелых потерь не обошлось. Об этом рассказали северодвинские краеведы П. Ивонцын и А. Бобрецов, ознакомившись с документами, хранящимися в Центральном военно-морском архиве в г. Гатчина. Вот что гласит военное донесение:

«В период с 22 ч. 50 м. 21 сентября по 0 ч. 35 м. 22 сентября 1942 года авиация противника несколькими группами эшелонировано пыталась прорваться к Молотовску со стороны моря. Однако, отражаемые заградительным огнем 811-й, 812-й, 813-й батарей, самолеты были рассредоточены и отогнаны обратно в море. Один все же прорвавшийся самолет вдруг неожиданно для зенитчиков пошел на резкое снижение и с высоты 200 метров нанес пулеметно-пушечный удар по бойцам 813-й батареи. Были тяжело ранены политрук Д.Е. Попов и командир взвода лейтенант К.Н. Антипов. В госпитале Д.Е. Попов умер, а у К.Н. Антипова была ампутирована рука...»

Зенитная батарея N 813, на которой служил политрук Д.Е.Попов, находилась на М. Кудьме. В тот трагический день, 22.09.42 г. смертельно раненного, его привезли в эвакогоспиталь № 4870 (размещался в школе N 1 пр. Ленина, 31). Но, несмотря на усилия врачей, через четыре часа наступила смерть.

Прощание с Д.Е.Поповым в воинском клубе (на уд. Индустриальной) проходило со всеми воинскими почестями. Моряки, уважавшие и любившие своего политрука, несли на руках гроб с его телом через весь город на ягринское кладбище.

В послевоенные годы семья Д.Е.Попова продолжала жить в Северодвинске. Дочери Валентина, Лидия, Галина, повзрослев, пошли работать на Севмашпредприятие. Ушла из жизни жена - Анна Петровна. Святым местом для дочерей является скромная могила отца - Дмитрия Егоровича Попова.



После марта 1943 года воздушные тревоги в городе стали большой редкостью, но светомаскировка существовала еще очень долго, даже какое-то время она была и после окончания войны.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Бурлов, Александр

Скачать 49.67 Kb.