• § 23 Наркоманы



  • страница13/15
    Дата29.01.2019
    Размер3.51 Mb.

    Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6


    1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
    § 22 Квартирные воры
    После кончины матери, когда я ходил в нотари- альную контору оформлять наследство, двоюродный брат, юрист, меня предупреждал, что преступники охотятся за получающими наследства, так что надо быть осторожным. “Они их «пасут»“ - сказал он. Я и до этого слыхал про какого-то человека, который продал квартиру, получил значительную сумму, и его убили. Такую возможность приходилось учитывать, но

    ничего подозрительного не было заметно. Лишь когда оформлял наследство Тимофея Георгиевича, то однаж-ды там записывали номера наших домашних телефонов, чего до этого не делали.

    Сама процедура оформления наследства была не- сколько странной. Почему-то нельзя было сразу по- дать заявление о приёме наследства, а надо было периодически приходить к нотариальной конторе и там отмечаться у человека, который якобы вёл учёт.

    Во время одной такой переписи и зафиксировали наши телефоны.

    Прошло около полутора лет, и 12 сентября 1995 года в 21.20 (время несколько странное для офици- альных звонков) позвонил какой-то мужчина и назвал мою фамилию.

    - Это я, - ответил я.

    - Как ваше имя и отчество?

    - А кто это звонит?

    - Это из нотариальной конторы.

    - Какой?

    - Третьей.

    Значит ему известно, что я имею отношение к наследству Тимофея Георгиевича, - мелькнула мысль.

    - Дело передали в 33-ю контору, - ответил я, и на этом он закончил разговор (дело действительно туда передали).

    В дневнике я сразу же записал, что этот звонок подозрителен, но впоследствии с годами стал о нём забывать.

    В 1995 году по моему домашнему телефону резко участились странные анонимные звонки. Кто-то мол- чал в трубку или сразу её клал, и почти каждый день кто-нибудь “по ошибке” спрашивал разных выду- манных лиц. Я попадаю не туда раз в год и реже, а ко мне шёл непрерывный поток попавших “не туда”. Я заподозрил, что это балуется кто-то из знакомых, и решил его выявить с помощью аппарата, имеющего оп- ределитель номеров. Он стоял у меня с 25 июня по 17 августа и при этом дал десять разных номеров.

    Я сначала полагал, что человек, который зво-нит, не догадывается о работе определителя. Но оказалось, что определитель даёт характерный гу-док, и поэтому выявить молчание в трубку с его по- мощью невозможно. Человек сразу догадывается, что его номер зафиксирован, и дальше действует в соот-ветствии с этим. Наверное благодаря определителю “ошибочные” и анонимные звонки прекратились, а из-за обилия незнакомых номеров, я так ничего и не понял.

    В 1998 году опять увеличилась активность вы-званивателей, но в эти времена мне приходилось бо- роться с безобразиями, происходившими в соседней квартире (вызывать милицию, писать жалобы), так что было не до того.

    22 февраля 1998 года в 21 час я открыл дверь и увидел, что на лестничной клетке под окном ногами к лифту лежит какой-то русобородый мужчина, закрыв лицо рукой, а рядом палка, с какой ходят инвалиды. Некоторое время раньше я видел в глазок, что он на этом же месте стоял и разговаривал с каким-то дру- гим мужчиной.

    24 февраля в 19.25 пришла какая-то молодая (лет 30) рослая (не ниже 170 см) женщина, якобы сотрудница домоуправления, и сообщила, что наш дом стоит уже давно (на самом деле 17 лет), двери про- висают, и поэтому они производят профилактический ремонт - просверливают дверную петлю и вгоняют че-рез неё в бетон металлический стержень. Стоит это 30 тысяч.

    Я ответил, что у меня дверь держится нормально (денег еле хватало на питание, и другие расходы были крайне не ко времени). Тогда она вошла в при- хожую и правой рукой нажала на верхний угол двер- ной коробки:

    - Дверь-то нормально, а вот дверная коробка… - сказала она. То есть наверное высматривала наличие или отсутствие сигнализации.

    На следующий день приходил какой-то молодой мужчина небольшого роста и говорил, что их фирме исполнилось 5 лет, и по этому случаю они хотят мне что-то подарить. От подарка я отказался, а в 12-м часу ночи, выглянув в дверной глазок, обнаружил, что на лестничной клетке ночует тот же русобородый мужчина, который ночевал там 22 февраля. Его воз- раст я определил бы в 30 лет или около того.

    12 мая 1998 года я отсыпался после очередного буйства в соседней квартире и проснулся в 12 дня. В 12.40 кто-то позвонил в дверь двойным звонком. Обычно это бывали какие-нибудь торговцы, предла- гавшие мёд, одежду, посуду и прочие вещи, с покуп- кой которых мне надо было повременить. Причём их трудно убедить, что денег нет просто физически, а потому их “дёшево отдам” не относится к делу. И я предпочитал делать вид, будто меня нет дома.

    Через минуту звонок повторился, но я опять не отреагировал. Тогда через пару минут кто-то начал открывать замки.

    Наводка при этом полностью исключается, потому что все ближайшие люди знали моё трудное матери-альное положение. К тому же воры запутались в зам- ках и из-за одного этого могли не попасть в квар- тиру. Верхний замок открывался в обратную сторону и был закрыт на два оборота. Они повернули отмычку на один оборот, но поскольку вращение было такое, будто они замок закрывают, вернули в исходное по- ложение и наверное вообразили, будто этот замок был заранее открыт. Нижний замок был просто за-хлопнут и открывался на четверть оборота. Сделав эту четверть оборота, они, естественно, не могли повернуть отмычку дальше, а дверь при этом не от- крывалась. Получалось, будто нижний замок они не могут открыть при открытом верхнем. Тогда они ре- шили его выдавить. Тут я подскочил с мыслью, что это хулиганы из соседней квартиры, на которых я пишу жалобы, ломают мне замки. Открывая верхний замок, почувствовал, что засов идёт с большим тре- нием, чего раньше никогда не бывало. Даже на глаз было заметно, что из-за сильного давления снаружи, дверь слегка прогнулась внутрь квартиры. Когда её открыл, то на лестничной клетке уже никого не ока-залось, и раздавался слабый звук удаляющихся ша- гов, какой бывает, когда бегут в обуви на микро-порной подошве. На передней планке нижнего замка в виде поперечной полосы осталась вмятина от предме- та, которым давили. Цилиндр замка на 2-3 миллимет-ра вдавился внутрь и перестал поворачиваться на полный оборот.

    В тот день я постепенно всё же пришёл к выво-ду, что хулиганы из соседней квартиры здесь ни при чём, а была попытка обворовать квартиру. Поэтому вечером решил сходить в отделение милиции. В 20.10, когда собрался, кто-то позвонил по телефо- ну, помолчал и положил трубку. На лестницах вверху кто-то бегал и возился - как будто баловались де-ти. Я не стал вызывать лифт, а решил немного выж- дать на лестничной клетке напротив своей квартиры. Через несколько минут какой-то парнишка лет 15-ти небольшого роста выскочил на нашу лестничную пло- щадку и направился к моей двери. Он уже стал наги- баться, явно намереваясь поближе рассмотреть ниж- ний замок, но заметил меня и побежал обратно. Я его догнал и спросил, на каком этаже он живёт. Он показал указательный палец, а на повторный вопрос ответил, что на первом.

    - А какой номер квартиры?

    - А зачем вам?

    - Мне надо к вам зайти.

    - Заходите, - ответил он и продолжал быстро спускаться по лестнице. В руках он держал сигарету и курил, а голову немного отворачивал, чтобы она была ко мне в профиль.

    Разговор я затеял с той целью, чтобы лучше за- помнить его в лицо. 15 мая я видел его среди пар- ней, стоявших у первого подъезда 2-го корпуса на- шего дома.

    В 1991 году в нашем подъезде обворовали 98 и 127 квартиры. В 127-ю лезли, когда там находилась хозяйка. Она думала, что дверь открыла её мать, и спросила:

    - Мам, это ты?

    Воры убежали и оставили в дверях отмычку. Так мне рассказывали соседи. А 3 декабря со второй по- пытки 127 квартиру всё же обворовали. Поэтому я теперь знал, что и от моей квартиры так просто не отвяжутся. Воры почти наверняка постараются выяс-нить причину промаха, и не исключена даже слежка за мной.

    Через день, то есть 14 мая около 17 часов, ко- гда мне надо было съездить на довольно далёкое расстояние от дома, я пошёл к метро не обычным кратчайшим путём, а в противоположную сторону дво- рами. В проходе между домами стояла женщина сред- него возраста (лет 50), среднего роста с неприят- ным лицом. Когда я свернул в этот проход, она по- вернулась ко мне спиной и медленно пошла в том же направлении, а когда я её обогнал, вернулась об-ратно. На ней была обувь без каблуков, очень напо- минающая домашние тапочки. Место, где она стояла, было наилучшим для наблюдения за дорогой от нашего дома к метро - все идущие хорошо видны, а наблюда- тельница хорошо скрыта растительностью палисадни-ка.

    На следующий день я опять встретил эту женщи-ну, когда пошёл за хлебом. Теперь она прогулива- лась по проезду, откуда удобно наблюдать тот про-ход, в котором я её видел вчера.

    17 мая она снова оказалась на моём пути, когда возвращался из магазина - стояла на троллейбусной остановке. Заметила она меня, когда я приблизился на 4-5 метров, забежала сбоку остановки, поверну- лась спиной и стала энергично поправлять одежду на

    поясе. Благодаря этой внезапной суете я и обратил на неё внимание, а вглядевшись, увидел ту же почти неотличимую от домашних тапочек обувь на ногах. Одежда на этот раз на ней была другая - красная куртка.

    Чтобы хоть частично нейтрализовать разведыва- тельные усилия воров, я стал их путать как мог: прихожу домой, через пять минут звонит телефон, а я не снимаю трубку. И вроде действительно у них возникло подозрение, что номер моего телефона и квартиры не соответствуют друг другу. 20 декабря в 16.45 мужской голос по телефону спросил:

    - Это квартира?

    - А кто звонит? - спросил я.

    Он немного помолчал и положил трубку.

    21 января 1999 года в 20.40 женский голос спросил Татьяну Олеговну. Я ответил, что она в ко- мандировке и будет в понедельник.

    - А как же школа?

    - Я этих дел не знаю.

    - Может я не туда попала? Она преподаватель?

    - Она инженер, - ответил я и положил трубку.

    Постепенно воры перестали вызванивать кварти- ру. Так мне казалось. Но в ноябре 1999 года, когда упаковывал вещи и готовился к переезду, они как с цепи сорвались. Наверное их заинтересовало то, что я снимал трубку в рабочее время, поскольку мне в любой момент могли позвонить в связи с делами по переезду. 1 ноября в 11.45 утра позвонила женщина:

    - Это подстанция?

    - Нет.

    В 12.15 уже другой женский голос:

    - Скажите, пожалуйста, мне…

    Я положил трубку.

    В 13.40 молодой мужской голос:

    - Извините, что я к вам звоню. Вы не подскаже- те, юрист в ЖЭКе когда принимает?

    - Не звоните к нам больше.

    В 22.04 глухой женский голос:

    - Здравствуйте, а Раису Ивановну можно?

    На следующий день в 10.35 утра телефонный зво- нок.

    - Да, - говорю в трубку, естественно, мужским баритоном.

    - Это Ольга Ивановна? - спрашивает женский го- лос.

    Кладу трубку, а она звонит ещё трижды, явно разыгрывая из себя ненормальную.

    В 15.30 мужской голос спрашивает какой-то РЭП-7. Через пару минут перезванивает:

    - Мне Сизову Ольгу Ивановну.

    В последующие дни опять спрашивали Ольгу Ива- новну, звонили насчёт залива по адресу Одесская 23, пытались заказать у меня дверь, хотели погово- рить с какой-то Машей. Мне приходилось производить огромную работу по упаковке вещей, да к тому же ночью спал плохо, а днём эти мерзавцы не давали уснуть. Телефон отключать нельзя, потому что мог быть звонок по делу, и они издевались как только могли.

    Хотя мне оставалось уже недолго находиться в этой квартире, но всё же пришлось снова поставить аппарат с определителем номера, который простоял с 15 по 23 ноября. За это время он зафиксировал де- вять номеров, которые я затем сообщил начальнику отделения милиции.

    Почти все эти звонки были в рабочее время, ко- гда ворам желательно отсутствие в квартирах жиль- цов. А когда я убрал аппарат с определителем, выз- ванивание продолжалось почти каждый день.

    Мебель и весь интерьер моей квартиры выглядел, мягко выражаясь, скромно. Когда дверь на лестнич-ную площадку открыта, то видно, что такие вещи не- редко выбрасывают на свалку. Поэтому я никогда не думал, что воры позарятся на моё добро. А когда они всё же позарились, решил, что это от трудности проникновения в другие квартиры. У многих стоят железные двери со сложными замками, и только у ме- ня замки старые, легко открываемые. Однако упор-ство, с которым они 5 лет звонили, напомнило мне указание двоюродного брата, что воры наследников “пасут”. И хотя близкие люди знают, что в конечном итоге моё материальное положение не улучшилось, воры наверное вообразили, что за 5 часов обыска (с 12.40 до 18) они в моей квартире что-то найдут.


    Содержание: §23.Наркоманы, §24.Изгнание, §25.Взрывы, §26.Наблюдения.
    § 23 Наркоманы
    3 февраля 1999 года я использовал последний бланк для оплаты квартиры и по пути домой зашёл в домоуправление. Времени уже был седьмой час вече- ра, и я особо не надеялся там кого-то застать. Ду- мал просто осведомиться о распорядке работы. Одна- ко дверь оказалась открытой, в конце коридора сто- яли какие-то люди, а навстречу мне шла пожилая женщина в канцелярской одежде, то есть явно сот- рудница домоуправления. К ней я и обратился. Она затем зашла в паспортный отдел и на обратном пути, когда я снова к ней обратился, сказала, что надо помочь сотрудникам милиции. В 1969 году мне уже приходилось быть понятым при обыске какого-то пьянчужки, и я даже обрадовался, что получу бланки без дальнейших хлопот.

    В конце коридора в кабинете направо находилось несколько человек в штатской одежде и ни одного в форме. Справа от входа, опершись руками о стену, стоял молодой мужчина небольшого роста. Слева спи- ной к стене в наручниках - другой молодой мужчина небольшого роста с бледным лицом. Я подумал, что дело здесь серьёзное, если надели наручники, и с перепугу конечно станешь белым как полотно. За столом сидел ещё один молодой мужчина очень интел- лигентного вида в очках, который был, как я понял, сотрудником милиции. Тут же находился другой моло- дой человек, о котором я никогда не подумал бы, что он сотрудник милиции: похож на шаловливого парня, всегда готового напроказничать. Служащая домоуправления принесла мне бланки, а он пошёл ис- кать ещё одного понятого. Сотрудник в очках пока записал мои анкетные данные и продолжил разговор с тем задержанным, который был в наручниках. Сказал что-то насчёт пяти лет, и чувствовалось, что он чем-то раздражён. Тут я обратил внимание, что в коридоре, тоже опершись руками о стену, стоит тре- тий задержанный, но с ним почему-то никто не раз- говаривал до самого конца. Стоявшие около него лю- ди ни во что не вмешивались.

    Вскоре прибыл второй понятой, и стали записы-вать анкетные данные задержанных. Тот, что был в наручниках, назвал себя: Хориков Александр Влади- мирович 1973 года рождения, проживает: ул. Фрукто- вая 8-1-82. Другой назвался Костенко, кажется Ми- хаил, а отчество я не запомнил. Вопросы и ответы касались темы наркотиков.

    - Зачем заходили в подъезд? - спросил сотруд-ник в очках.

    - Покурить, - ответил Костенко.

    И тут он вдруг вынул из левого кармана брюк и положил на стол что-то наподобие сломанной папиро- сы, у которой та часть, которая наполнена табаком, была раза в два длиннее обычной и внутри содержала что-то со слабым зеленоватым цветом.

    - Что это? - спросил сотрудник в очках.

    - Анаша, - ответил Костенко.

    С Хорикова сняли наручники и тоже что-то спра- шивали про наркотики. Одновременно продолжали раз- говор с Костенко, причём его анашу почему-то назы- вали марихуаной, и он ни разу не поправил.

    Дома я посмотрел в энциклопедии (БСЭ-3 “Нарко- тики”) и увидел, что анаша и марихуана - это пре- параты индийской конопли, то есть они не совсем тождественны, хотя и сходны.

    Сотрудник в очках спросил Костенко, когда тот начал употреблять наркотики. Костенко ответил, что не употребляет, а просто попробовал два-три раза.

    - Когда попробовал в первый раз?

    - Когда служил в армии.

    - А когда служил в армии?

    - В 93-95-х годах.

    - Значит в 93-м?

    - Нет, в 95-м.

    Так и записали в протокол. Второй сотрудник милиции спросил, употреблял ли он героин. Костенко ответил, что никогда. Сотрудник сказал, чтобы он глядел на него, присмотрелся к глазам и заявил:

    - Употребляешь.

    Продолжили разговор с Хориковым. И вдруг он, тоже неожиданно для меня, достал из левого заднего кармана маленький свёрточек белого цвета сантимет- ра два длиной и полсантиметра шириной и положил на стол.

    - Что это? - спросил сотрудник в очках.

    - Героин, - ответил Хориков.

    Сотрудник ОВД осторожно развернул этот свёрто- чек. В нём оказались две одинаковые свёрнутые бу- мажки. Он развернул одну из них, и я увидел белый порошок. Сотрудник нечаянно просыпал немного на стол и потом чистым листом бумаги сгрёб к краю стола и ссыпал обратно в ту же бумажку. В дальней- шем разговоре выяснилось, что Хориков купил этот героин у какого-то Сергея, который живёт не в на- шем районе, а неизвестно где.

    Тут прибыли ещё трое сотрудников ОВД в штат-ском - все довольно молодые мужчины. Один из них тоже выглядел очень интеллигентно, был в очках и держал в руках папку. Другой - высокий, полный - производил весьма внушительное впечатление. Они привезли бланки для протоколов, ещё какие-то бума- ги, и дело ускорилось.

    Сотрудник внушительного вида достал маленький прозрачный полиэтиленовый пакет, а потом непроз-рачный пакет большего размера, часть которого дру- гой сотрудник, приехавший с папкой, отрезал ножни- цами. В эти пакеты поместили наркотики для отправ- ки на экспертизу. Мы с другим понятым расписались на двух длинных бумажках, которые туда приложили. Пока с этим возились, Хориков незаметно перемес-тился и оказался около Костенко. Вроде даже что-то шепнул, но его сразу же отвели к противоположной стене, где он до этого стоял.

    Затем Хорикова собрались куда-то везти, чтобы он там отдал спрятанные наркотики. Так я это по-нял, но может быть ошибаюсь. Мне в это время при- ходилось заниматься протоколами - отвечаь на во- просы, слушать чтение записанного, подписывать - так что на остальное не хватало внимания. Помню только, что уже почти собрались ехать, но потом передумали.

    Когда заполняли протокол на Костенко, то выяс- нилось, что он живёт не там, где прописан. Он что- то пробормотал о родственном обмене, а сотрудник в очках спросил:

    - Где прописан?

    Тот адрес и записали.

    Всего мы с другим понятым расписались на четы- рёх бумагах - на двух по два раза и на двух, кото- рые были заполнены на типографских бланках, по три раза. Другого понятого отпустили раньше, а я, ког- да вышел на улицу, увидел милицейский газик, к ко- торому подвели Хорикова и Костенко и стали объяс- нять кого куда везти.

    В такое приключение попал я 3 февраля, а 12 мая (в годовщину нашествия квартирных воров) приш- лось выступать в суде свидетелем по этому делу. Судили почему-то лишь одного Хорикова, который к тому же был без конвоя и сначала находился в зале вместе с публикой. Когда пришла женщина-судья (на- родных заседателей почему-то не было), то он занял место в железной клетке, стоявшей в углу наверное специально для подсудимых. В последнем слове он просил не лишать его свободы, ведь он социально не опасен - работает. В стабильные времена безработица сильно утяже-ляла положение подсудимого, что я сам наблюдал на показательном процессе Водяницкого, который прохо-дил в Бирюлёве в конце 60-х годов. Теперь же, пос-ле появления специального закона, что можно не ра-ботать, такой аргумент был для меня неожиданным, хотя я конечно понимал, что этот псевдозакон - очередная мошенническая уловка. Хориков явно про-шёл инструктаж у адвоката.

    О наркомании я конечно слышал давно, но само это явление казалось практически ненаходимой ред- костью. Когда первый раз узнал такой случай, то впечатление осталось сильное. Был у меня коллега Ваня - пожилой элегантный мужчина небольшого рос- та. Он работал в другой смене и виделись мы редко, но я знал, что он цирковой артист, акробат, высту- павший на манеже 20 лет. В цирке после этого ар- тисту назначают пенсию независимо от возраста, и у нас Ваня ещё подрабатывал. Тогда как раз работаю- щим пенсионерам сделали добавку, и я спросил, по-лучил ли он её. Он ответил, что пенсия у него льготная, и на неё постановление о добавке не рас- пространяется. Как было 120 рублей, так и оста-лось. Через некоторое время он ушёл, и года два я его не видел, но потом в августе 1986 года случай-но встретил на улице. В разговоре выяснилось, что он всё ещё работает.

    - До какого же возраста ты собираешься рабо-тать? - спросил я.

    - До смерти, - ответил он, - у меня сын дурак.

    Оказалось, что его 26-летний сын болен нарко- манией, лечился и сейчас лежит в больнице.

    - Одевать надо, кормить надо, - объяснял Ваня.

    Я от неожиданности, что такие дела происходят прямо рядом, а мы в благодушном настроении видим вокруг себя идиллию, растерянно почесал затылок, а он сказал:

    - Почешешься тут.

    Ещё через некоторое время до меня дошёл слух, что Ваня умер. Вряд ли жив и его сын, поскольку 35-40-летний возраст является предельным для нар- команов. Обычно они умирают раньше.

    В далёком прошлом люди не употребляли никаких наркотических веществ, даже табака. Первые нарко- маны появились в западной Европе в ХІХ веке. В ХХ веке наркомания началась и в Водочной державе, и в “Психиатрии” В.А.Гиляровского 1938 года издания помещён фотоснимок наркоманов. С тех пор произошёл дальнейший прогресс, и в первом номере “Огонька” за 1999 год сообщается, что за последние 10 лет смертность от наркомании увеличилась в 12 раз. Эк- сперт Международного комитета по контролю над нар- котиками Владимир Фенопетов говорил (Новое время 1991, № 21 с.46): “По данным МВД СССР, у нас 1,5 миллиона наркоманов”, а в книге А.В.Гостюшина “Эн- циклопедия экстремальных ситуаций”(М.,1994, с.133) написано:

    “По разным подсчётам сегодня в России от 1,5 до 7,5 миллиона наркоманов”.

    М.И.Буянов в своей книге “Размышления о нарко- мании” (М.,1990, с.6-7) отметил:

    “В нашей стране первые признаки начала нар-

    котической эпидемии возникли в конце 1970-х годов…“

    Долгое время наркомания была для меня в основ- ном непонятна. Ведь это по существу самоубийство, а потому любой человек, который ещё не решил по-кончить с собой, должен избегать этой отравы. Но не все избегают. Происходит какое-то странное на- рушение мышления, и после этого человека невозмож-но переубедить. Он сам себя травит, разрушает организм и досрочно погибает в тяжких мучениях.

    Так это мне сначала казалось. Но потом в жур-нале “Новый мир” за 1995 год (№ 12, с.177) я про- читал, как сердобольная женщина пыталась образу- мить молодых людей, добывавших деньги не совсем законными путями:

    - Ой, ребята, загубите вы свою жизнь!

    - Да разве это жизнь.

    И тут я сообразил, что наркомания не так оши- бочна, как кажется со стороны людям, живущим в других условиях. Я и раньше знал, что жизнь уже превратилась в смертельную болезнь, передающуюся половым путём, только не сопоставлял этого с нар- команией. Если же сопоставить, то действия нарко- манов становятся более логичными и понятными. Сов- ременный человек и без всякой наркомании живёт в обнимку со смертью.

    Мне многое известно из личного опыта и литера-туры, а спроси молодой человек, как ему устроиться в жизни: куда пойти учиться, где работать, как обеспечить себе нормальное существование - и я не смогу ответить. Принципиального решения жизненной задачи я не знаю, хотя сам случайно всё же суще- ствую. И миллионы других людей тоже существуют, но при этом всё зависит от удачи. Если родители, имея некоторые связи, смогут как-то протолкнуть своё чадо на льготную должность, а затем это чадо бла- годаря своему крепкому здоровью там удержится, то оно в конечном итоге выживет. А если не удастся попасть в кормушку, или из-за слабости здоровья человек даже на льготной должности не выдержит 40- часовой рабочей недели (или ему далеко ездить, плохие жилищные условия, неблагополучные взаимоот- ношения в семье или ещё что-то) - то конец. Как только не удержался на месте, так объявляется “ле- туном”, и его начинают гонять по фабрикам и заво- дам до тех пор, пока не загонят насмерть. Поэтому молодёжь, не имеющая привилегий или хотя бы льгот, чувствует, что это не жизнь: кругом огнедышащие заводы, вредное производство, нечеловеческая гонка на конвейере, а дома ещё пьяные скандалы и ни ми-нуты покоя. Жизнь уже давно стала такой, что даже врачи-психиатры сходят с ума, как это получилось у Э.Крепелина, и в подобном кошмаре воспротивиться приёму “лекарства” почти невозможно.


    1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6