• Николай Якушин.
  • § 14 Моя борьба
  • § 15 МосВНИИхимпроект



  • страница8/15
    Дата29.01.2019
    Размер3.51 Mb.

    Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6


    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15
    § 13 Шулера
    Наш дом в Бирюлёво предназначался к сносу и все соседи выехали (8 семей). Остался лишь я дожи- даться отдельной квартиры. В свободную комнату за моей стеной поселили Колю - моего одногодка, кото- рый служил в ближайшем отделении милиции и по сов- местительству состоял электриком в трёх школах, в том числе и в 34-й (1161-й). Впоследствии я вычи- тал, что сотрудникам МВД не разрешается работать по совместительству за исключением творческих про- фессий (имеется немало писателей), но мы с Колей как-то заходили в 34 школу чинить розетку и менять лампочки. Коля имел звание сержанта и занимался детской преступностью. Рабочий день у него продол- жался с 12 до 21 часа с перерывом на обед, то есть время было такое необычное.

    Поскольку все жильцы выехали, то наверное для давления на меня была отключена электроэнергия, и в доме не было света. Но Коля сумел нелегально присоединиться к проходившей рядом с домом линии и дал мне отводки проводов, которые я сунул в свою розетку. В результате в последнюю зиму, что я там жил, не пришлось топить печь, потому что постоянно включённые электрообогревательные приборы (две плитки и утюг) отапливали помещение значительно лучше, так что даже рассохся пол и появились щели, чего не случалось с 1956 года, когда я туда въе-хал.

    А ещё Коля играл на гармошке и был компаней- ским парнем. Однажды он рассказал любопытный слу- чай из милицейской практики. Группа каких-то мо- шенников приладилась обыгрывать в электричке пас- сажиров в карты. Пока человек ехал от Москвы до Аэропорта, его объегоривали на сотни рублей, что мне сначала показалось невероятным. Милиция их выследила, но и они выследили сотрудников милиции, хотя те были в штатском, и в вагоне сразу же слы- шалось слово “милиция”, как только туда входили оперативники. Шулеров в конечном итоге всё же вы- ловили, но доказать мошенничество, чтобы завести уголовное дело, не удалось. Каждый из них утверж-дал, что остальных не знает, что ехал по своим та- ким-то делам в такое-то место (один даже вроде бы направлялся в Горки в музей Ленина), и все эти де- ла и места были разные. Но когда копнули их биог-рафии, то обнаружилось, что в молодости все они жили в одном посёлке, который затем снесли и жите- лей расселили по разным местам. Для уголовного де- ла этих сведений не хватило.

    Действовали они так. Подметив перспективного клиента, один подсаживался к нему и постепенно как бы невзначай вступал в разговор. Потом предлагал сыграть в карты “в дурачка”. Некоторое время они играли вдвоём, но тут ещё один пассажир, как бы случайно проходивший мимо, просился в их компанию, и его принимали. Вдвоём они быстро обыгрывали про- стака рублей на триста и затем каждый сходил на “своей” остановке.

    Где-то через год-полтора, в январе 1973 года, я ехал в Херсон. Уже находился в районе Днепропет- ровска, то есть проехал большую часть пути и сиде- ние в вагоне надоело, когда в коридоре разговорил-ся с каким-то молодым мужчиной кавказской внешнос-ти приблизительно моего возраста. Он пожаловался, что едет с родителями, скучно, и предложил пере-броситься в картишки. Мы расположились в моём купе и стали играть “в дурака”. Через некоторое время какой-то блондин с маленьким носиком, то есть явно не кавказец, проходя по коридору, увидел нас через открытую дверь и попросил взять его в компанию. Мы охотно приняли и его.

    - Сейчас я научу вас играть в новую игру, - сказал он и стал объяснять, какая карта сколько очков означает. Потом он предложил нам всем наз- вать свои имена (его звали Володей, а кавказца Ми-шей) и задал задачу, какое максимальное количество очков может быть в трёх картах. Молчаливый и скромный Миша ошибся, назвав число, которое и мне сначала пришло на ум; а я дал правильный ответ, быстро сообразив, что это число не годится. Говор- ливый и общительный Володя раздал каждому из нас по три карты, достал из кармана копейку, положил её в центр стола и сказал:

    - А вот медаль, за которую мы будем биться.

    Тот из нас, кто собирался продолжать игру, должен был класть на кон больше, то есть две ко- пейки или больше, следующий ещё больше, и так мы по кругу клали всё больше, пока кто-нибудь не от- казывался продолжать, и тогда двое оставшихся вскрывали карты и обнаруживали победителя.

    - Только давайте сразу договоримся: кто выиг- рает, тот угощает остальных пивом, - предложил Во- лодя.

    Мы с этим согласились, а я про себя подумал: сколько же мы собираемся играть, чтобы из этих ко- пеек набрать всем на пиво! Мне казалось, что с та- кими ставками это должно продолжаться очень долго.

    Мы накидывали по копейке, я в большинстве слу- чаев выигрывал, и около меня образовалась неболь-шая кучка мелочи. Скромный Миша по ошибке назвал Володю моим именем и смутился, а затем, когда я сдавал карты, мне пришло почти максимальное коли- чество очков - 30 из 33 возможных. И как на грех Володя, когда подходила его очередь класть на кон деньги, стал подбрасывать по 3-5 и больше рублей. Мы все были вынуждены перейти на такие масштабы, и я клал на копейку больше, а Миша, который шёл пос- ле меня, тоже набавлял рублями. Наконец Володя сказал, что игра пошла уж очень крупная, и он свои карты бросает. Деньги перед этим он положил в сло- женную вчетверо газету, лежавшую на столе, так что не было видно сколько мы уже все втроём выложили на кон, но как я впоследствии прикинул, мой выиг- рыш должен был составлять до 150 рублей. Выклады- вая на кон купюры, я раскрывал свой бумажник, и Мише было видно (он сидел слева от меня, а Володя - напротив), что там уже оставалось три десятируб- лёвки и несколько купюр помельче.

    - А если, например, у меня 26 очков и у него столько же, то кто берёт? - спросил он у Володи.

    - Миша, ты не выдавай тайну, - ответил Володя и добывил:

    - Тогда берёт тот, кто раздавал карты.

    А я как раз их и раздавал, да к тому же у меня было 30 очков, так что я уже предвкушал чувстви- тельный заработок.

    Тут Миша спрашивает насчёт того, кто сколько должен класть в банк, чтобы вскрыть свои карты, и Володя отвечает, что если один положил какую-то сумму, то другой не может положить меньше. Тогда Миша кладёт 65 рублей и вскрывает свои жалкие 26 очков. Я лезу в бумажник - а там всего 35 рублей! Прошу 30 рублей взаймы у соседа по купе, но тот с явным испугом уверяет, что денег у него нет сов- сем. В мыслях у меня происходит какой-то вихрь, который заканчивается воспоминанием о рассказе Ко-ли Якушина.

    - Ребята, вы друг друга знаете! - восклицаю я и запускаю руку в банк. Они тоже стали хватать от- туда деньги, так что впоследствии, когда я посчи- тал, оказалось, что вместе со своими они выхватили и два-три рубля моих. Вышли в коридор, чтобы нем- ного охладиться, и я их похвалил за классную рабо- ту. Володя сознался в подвохе, и мы ещё немного побеседовали, а Миша так до конца и делал вид, будто он ничего не понимает. Мы распрощались, и оставшуюся часть пути я проехал без приключений. У меня сложилось такое впечатление, что они - местные и ездят в поездах дальнего следования на небольшое расстояние. Впос- ледствии описание такого мошенничества в поездах дальнего следования мне попалось в газете, но там упоминались уже значительно более крупные суммы.

    Прошло 17 лет, и в сентябре 1990 года я купил книгу “Дорога дальняя, казённый дом…“. Это сборник статей о работе так называемых исправительных за-ведений, а точнее - о каторге. В оглавлении среди прочих имён авторов и названий статей я прочитал:



    Николай Якушин. “Другая жизнь” и поведение несовершеннолетних в местах лишения свободы.

    Такое совпадение имени и темы исследования очень маловероятно. Значит это он.

    В том и в следующем году вышло много литерату- ры о тюремных заведениях, и я впервые в жизни на- читался их так, что больше уже не хотелось. Облег- чение от этого получается огромное. Насколько ра- достнее становится жизнь, когда потом оглянешься кругом и не видишь вышек с автоматчиками, служеб-но-розыскных собак, колючей проволоки, бараков и прочего подобного. Нет допросов, СИЗО и ШИЗО, не убивают за хорошее отношение к администрации и ху- дожественную самодеятельность, можно досыта поку- шать (можно было в 90-м году) и хорошо поспать. Это так бодрит и веселит, что я стал представлять систему Гулага с позиции пропагандистской машины: в центральных лагерях стоят памятники заключённым общесоюзного значения, выпускаются открытки с ви-дами этих памятников и архитектурных комплексов знаменитых тюрем, проводятся конкурсы красоты “мисс Матросская тишина”, общесоюзный канал теле- видения “Тюремная волна” транслирует торжественные заседания, посвящённые 100-летиям и 150-летиям различных тюрем, издаётся и вводится в школьную программу “Настольная книга уголовника” и тому по- добное. В общем перечитал.
    § 14 Моя борьба
    В 1973 году у меня развелось большое количе-ство клопов. Выползали даже днём, а ночью, когда я специально вставал по будильнику, чтобы распра-виться с наиболее нахальными, в кровати оказыва-лось несколько штук, насосавшихся крови. “Вся жизнь - борьба: до обеда с голодом, после обеда со сном” - утверждает народная мудрость. Мне пришлось сюда добавить “а в остальное время - с клопами”. Но поскольку они заводятся не везде, мне тоже за- хотелось превратить свою квартиру в зону, свобод- ную от этой напасти, чтобы затем можно было ис- пользовать всю свою энергию в мирных целях - спо- койно есть и спокойно спать.

    Полностью уничтожить какой-нибудь биологичес- кий вид во всей природе - это дело непростое. А поскольку виды взаимозависимы, такое не всегда бы- вает полезным, даже если этот вид наносит людям вред. Некоторых хищников охраняют, чтобы не нару- шалось так называемое экологическое равновесие в природе, а с вредными видами обычно ведут химичес- кую войну, обеспечивающую сокращение численности, но не уничтожение вида. Каждый год, месяц или день распыляют или разбрызгивают ядовитые вещества, стараясь уничтожить как можно больше вредителей, но поскольку уничтожают не всех, борьба эта беско- нечная как с голодом и со сном. Также можно сра- жаться и с бытовыми насекомыми, опрыскивая их яда- ми, сокращая численность другими способами, а ос- тальные будут постоянно жить в квартире, занимаясь своим вредительством и людоедством. Однако вредные насекомые бывают не в каждой квартире, то есть в небольших масштабах их можно уничтожить полностью. Если, например, в комнате никто не живёт и не ос-тавил там никакой одежды, то в этой комнате не мо- гут обитать кровососущие насекомые и моль. Живые существа могут быть лишь там, где есть подходящая для них пища и прочие благоприятные условия. Если всё это имеется, то они крепко держатся за терри-торию, и отрава может лишь сделать их немногочис-ленными. Но как только химическая война прекраща-ется или ослабевает, они быстро размножаются и не дают спокойной жизни. Полностью истребить вредите-лей можно лишь созданием им каких-то особо небла- гоприятных условий - сильного холода или жары, не- достатка или избытка влаги (клопы не любят сырых помещений), нехватки кислорода, витаминов или мик- роэлементов, полного отсутствия пищи либо ещё че- го-нибудь подобного. На зато уничтожив их полнос- тью один раз, жильцы квартиры затем надолго или даже навсегда освобождаются от борьбы. Проблему всяких паразитов лучше решать радикально хотя бы в масштабах своей квартиры. Это и само по себе пред- почтительнее, и хлопот затем будет меньше.

    Так я представляю себе борьбу с вредными суще- ствами. Соответственно и клопов я не стал обраба-тывать дустом, а решил перехитрить. Исходил я при этом из уверенности, что клоп не хуже человека от- личает дальнюю дорогу от ближней. Человек вряд ли станет ездить из Тулы во Владимир на работу, если может получить такую же квартиру во Владимире ря- дом со своим заводом. Клоп тоже вряд ли станет бе- гать через всю комнату и затем лазить по стене к своей щели, если в кровати, на которой спит чело-век, есть щель не хуже. И я поставил свою железную кровать посередине комнаты.

    В этой кровати в тех местах, где сетка при-крепляется к раме, было много потайных мест. По- местив эту сетку в ванну, я обработал её кипятком из чайника, и струя вымыла оттуда обваренных кло- пов. Кровать стала свободной от насекомых, и я на ней спал. Через несколько дней клопы, которые жили под обоями и в других местах, разумеется, её снова заселили - слишком велик соблазн завладеть велико- лепными квартирами около самого места работы. Но я снова её разобрал, поставил в ванну и обработал кипятком. На четвёртый раз клопы исчезли, однако я на этом не закончил, а увеличил периоды между об-работками и не поленился ещё дважды разобрать кро- вать. После этого они не появлялись лет пятнад-цать, и один знакомый шутил, что я их вывел “на живца”. Но потом случилась оплошность - я принёс из букинистического магазина книгу с клопами.

    Обычно все старые книги я осматривал ещё при покупке и затем более тщательно исследовал дома. Если даже на книге не было никаких признаков пре- бывания клопов, то всё равно я клал её на несколь- ко дней в холодильник в морозилку и затем несколь- ко месяцев выдерживал на балконе. Только после этого приобщал её к остальной библиотеке. Но на этот раз в спешке не посмотрел в магазине, а дома положил на подоконник и вспомнил о клопах лишь на следующее утро. Когда заглянул под корешок, то увидел там несколько выползков, оставшихся после их линьки. Около входа в это место было множество чёрных точек - помёт клопов. Всё это означало, что когда-то они здесь жили. А появившаяся на простыне красная полоска кровяного следа указывала, что здесь был и живой клоп, который меня укусил. Посе- лился он конечно в кровати, но найти его было не- легко. К тому же их могло быть несколько, а слу- чайно упустить хоть одного, особенно, если это бе- ременная самка, очень не хотелось. Кровать теперь у меня была деревянная, и кипяток для её обработки не годился. Тогда я вынес её на балкон и оставил на морозе. Согласно “Руководству по паразитологии человека” Е.Н.Павловского, клопы выдерживают без пищи до полугода и больше. И ещё где-то я вычитал, что они переносят мороз в 17 или в 21 градус. Дви- гаться на морозе они конечно не могут (как и все остальные насекомые и прочие не теплокровные жи- вотные) и поэтому обратно не прибегут. На створке окна, которую я открываю для проветривания, натя- нута марля, так что и летом они не могут пробрать- ся в квартиру. Зимние морозы должны подорвать их здоровье, а в летнюю жару должны активизироваться болезнетворные микробы и окончательно их добить, если никто не окажет медицинской помощи.

    Так я представляю это дело, и через полгода внёс кровать обратно в квартиру. Через несколько лет однажды ночью обнаружил на стене клопа. Он был полон чёрной несвежей крови - явно питался не в тот день. Я тогда спал нередко на диване и потому клопы могли быть и в диване. Два месяца после это- го я спал только на кровати, чтобы они все собра-лись в ней, если их несколько (много не могло быть), а затем вынес её на балкон. Через полгода внёс обратно и уже много лет не замечаю никаких признаков их присутствия.

    Подобным образом я боролся и с тараканами. Их на моей старой квартире развелось великое множе-ство. Когда переезжал на новую квартиру, то вполне мог прихватить их с вещами. Поэтому, переехав, 40 дней питался в столовой, чтобы дома не было ничего съестного, и они умерли с голода. Потом действи- тельно обнаружил в вещах трёх мёртвых тараканов.

    Взрослые тараканы легко перебегают по вентиля- ционным ходам из квартиры в квартиру, и поэтому они появляются почти везде. Я заложил бумагой и заклеил марлей проём, через который на кухне про-ходят трубы с горячей и холодной водой и отходит труба канализации. Вентиляционное отверстие мне тоже пришлось закрыть марлей, потому что не было металлической или пластмассовой сетки, которая пропускает воздух значительно лучше. Относительно сетки, как мне кажется, надо учитывать, что на дальние странствия способны только взрослые тара-каны, как у людей - только взрослые люди. Малень- кие новорождённые для этого не готовы ни умствен- но, ни физически и вряд ли побегут от своей кор- мушки неизвестно куда. Поэтому размеры ячеек могут быть достаточно большими, не мешающими вентиляции.

    Я подметил, что тараканы пьют воду из крана. Это навело на подозрение, что одной сухой пищи для них не достаточно. И тогда я решил поставить обе- денный стол как можно дальше от водопроводного крана. Если даже они заберутся на стол и что-то съедят, то потом им придётся спускаться на пол и идти через всю кухню пить. Это создаёт даже для взрослых дополнительные неудобства, а новорождён-ных ставит в трудное положение. Кроме того тарака- ны теплолюбивы и не выдерживают постоянную темпе- ратуру ниже +13°С. Зимой я старался лучше провет- ривать кухню (что полезно также и для работы холо- дильника), и в результате им приходилось сидеть где-нибудь около трубы с горячей водой, где нет пищи. А если выходили поискать чего-нибудь съест- ного, то простужались.

    Но самое главное - это конечно отсутствие для них пищи. Я подметил такое явление: многим людям как-то непроизвольно представляется, что если они не наливают тараканам тарелку щей, то тем и есть нечего. На самом же деле, разумеется, из-за малых размеров тела им не требуется наполненная тарелка. Достаточно пустой, но не очень чисто вымытой. Не- заметная полоска жира, оставшаяся на крышке кас- трюли - это для них пир на несколько дней. Причём, по моим наблюдениям, они особенно любят жир.

    Мух и комаров я стараюсь не допускать в своё жилище. Но эти гнуснейшие мерзавцы (иначе их не назовёшь) усаживаются около входной двери и ждут, когда я пойду выносить мусор. Только приоткрываю - они уже здесь. Мухи сразу заметны, и я вооружаюсь тряпкой, которой действую до победного конца, а комары сначала могут спрятаться и их не сразу уви- дишь. У меня было два удивительных случая, когда проснувшись, я убивал комара, который за время мо- его сна не насосался крови! Пока не могу понять, как такое случилось. Но обычно затаившийся комар через некоторое время начинает облёт своей жертвы, и слышен писк неисправимого кровососа. Тогда я ло-жусь в чуланчике, как будто спать, и выключаю свет. Скоро он находит меня и там. Снова пропищав над головой, он садится поблизости, после чего я включаю свет и свершаю возмездие. В чуланчике мне легче с ним расправиться потому, что из-за малого объёма помещения его там легче искать. А в другом месте, где меня нет, ему сидеть бессмысленно.

    Мой многолетний опыт показывает, что преступ- ная часть животного мира относится к человеку без должного почтения. Преклонения перед большим объё- мом черепа не наблюдается. Бороться за своё место в квартире приходится как и всем остальным живым существам - глазомер, быстрота, натиск.



    § 15 МосВНИИхимпроект
    Когда в 1973 году я поступал на работу в науч- но-исследовательский институт, заведующий лабора- торией Иосиф Аркадьевич спросил:

    - Вы член партии?

    - Нет.

    - Комсомолец?

    - Нет. А что, беспартийный - это хуже?

    - Нет, не хуже... но если бы вы были членом партии, то было бы лучше.

    Наша “Лаборатория перспективного и действующе- го ассортимента” помещалась в двухэтажном здании на Угрешской улице в доме 13. На втором этаже в химической лаборатории находился заведующий, а внизу были комнаты “зверинца” и картотека. Пос- кольку к товарам бытовой химии относятся и яды для борьбы с насекомыми, мышами, крысами и прочими вредными животными, их разводили для экспериментов в отдельном помещении. Женщина средних лет, обслу- живавшая эту живность, показала мне клетки с кура- ми, где на дверцах в щелях обитали клопы. Куры при этом просто служили для питания клопов. В больших стеклянных банках с широкими горлышками стоял тор- чком картон, сложенный в виде многоугольной звез-ды, а на нём сидело множество тараканов. Картон нужен был для того, чтобы получилось как можно больше поверхности для тараканов. Открытые горлыш-ки этих банок были внутри смазаны вазелином, через который тараканы пробраться не могли, хотя единич- ные экземпляры иногда убегали, и я пару раз видел их в коридоре. А закрывать банки нельзя, потому что тараканы могут задохнуться. Остальную пакость я осмотрел бегло и больше туда не заходил.

    В нашей комнате стояла картотека, над которой мы должны были постоянно трудиться. Это шкаф с ящичками, где лежало множество карточек - точно как каталог в библиотеке. Только на каждой карточ-ке написано не название книги, а наименование пре-парата, его агрегатное состояние, вид упаковки, вес, цена, предприятие-изготовитель, нормативно-техническая документация, по которой он произво-дится (ТУ, РТУ, ГОСТ), назначение. Например: “«Каштан», жидкость, полиэтиленовый флакон, 500 г., 0-45 коп., Алмалыкский завод бытовой химии, ТУ-6-15-596-70, стирка изделий из тон- ких шерстяных, шёлковых и синтетических тка- ней” (см.: Каталог товаров бытовой химии по

    состоянию на 1973 г. М.,1973, с.10).

    Поскольку в промышленности постоянно происхо- дят различные изменения (ввод в строй новых заво- дов и цехов, разработка новой нормативно-техничес- кой документации, снятие с производства устаревших изделий и так далее), ассортимент товаров бытовой химии и его размещение на предприятиях тоже посто- янно меняется. Наша задача состояла в том, чтобы эти изменения как можно быстрее отмечались в кар- тотеке, и она как можно ближе соответствовала те- кущему ходу дел. При этом были предложения, чтобы одни изменения отмечать наклеиванием на карточку зелёного флажка, другие - красного, третьи - ещё как-нибудь. Мне же казалось, что единичная карто- тека, как у нас, может содержать лишь сравнительно небольшое количество показателей, а иначе ею неу- добно будет пользоваться. Поэтому надо поискать литературу по теории каталогизации и надёжно уста- новить количество этих показателей. А для осталь-ных завести дополнительную картотеку или какой-то другой дополнительный учёт. Заведующему лаборато-рией эта мысль понравилась, но впоследствии повсе- дневная текучка не дала нам возможности развер- нуться, и моя инициатива постепенно забылась.

    Картотекой должны были заниматься 6 человек. Старше всех по возрасту была Антонина Михайловна Галушко - кандидат биологических наук, старший на- учный сотрудник с окладом 280 рублей в месяц. Двух других сотрудниц Иосиф Аркадьевич всё время держал в своей химической лаборатории и вроде пытался там изобрести что-то новое из товаров бытовой химии. Антонина Михайловна как-то сказала мне с глазу на глаз, что он делает ставку на химический экспери- мент, идёт на риск и просчитается.

    Ещё одна сотрудница была секретарём парторга-низации всего института, и наверное поэтому в на- шей комнате почти не появлялась. Она занимала дол- жность младшего научного сотрудника (МНС) с окла- дом 190 рублей.

    Ольга Романовна Федосеева тоже занимала долж-ность МНС, но с окладом в 140 рублей. Это была де- вица немного старше меня, на работе присутствовала постоянно, но картотекой занималась как-то не в полную силу, всё время выполняя какие-то другие дела. Иосифа Аркадьевича она называла “наш фюрер” и, возвращаясь со второго этажа с его указаниями, с порога громко объявляла:

    - Наш фюрер сказал...

    Я тоже занял должность МНС, но с окладом 115 рублей. Самый маленький оклад МНС составлял 110 рублей, так что для начала и это было неплохо. Иосиф Аркадьевич так и сказал, что оклад впослед- ствии конечно увеличит.

    Сведения для картотеки в основном добывали мы вдвоём с Антониной Михайловной. Я брал бланк наше- го института и писал на машинке письмо в министер- ство с просьбой предоставить нам данные о текущем производстве и плане на будущий год. Заместитель директора подписывал, и мы с Антониной Михайловной туда ехали. Министерства не были обязаны что-то нам давать и вообще с нами заниматься, но всегда встречали нас как друзей. Нам не только давали все сведения и все документы, но иногда снабжали гото- выми выписками, так что не приходилось даже пере- писывать. Наверное из-за такого радушия, ещё до моего поступления к ним случился крупный конфуз, о котором рассказала Антонина Михайловна.

    Поскольку институт давал рекомендации по раз-мещению производства товаров бытовой химии на тер- ритории страны, ему нужны были сведения о том, как это производство размещается в настоящее время. А поскольку товары бытовой химии производят и неко- торые оборонные предприятия, то сборщики сведений, по-видимому, спрашивали их адреса. Так или иначе, но в нашу картотеку вместе с номерами “почтовых ящиков”, которые выпускают товары бытовой химии, попали и их адреса. А это секретные сведения. Если имеется номер и адрес п/ящика, да ещё указана про- изводимая им продукция, то п/я по существу рас- крыт. К тому же вход в наше помещение был свобод-ным без пропусков. Любой посторонний человек мог войти и, представившись сотрудником одного из от- делов нашего института или какой-нибудь связанной с нами организации, выписать из картотеки что угодно. И так продолжалось до тех пор, пока к Ан- тонине Михайловне на работу не заглянул один её родственник, который по роду своей службы имел от- ношение к секретности и поэтому понимал что можно, а что нельзя. Случайно заглянув в картотеку, он пришёл в ужас - там были раскрыты все п/я! Он под- нял тревогу и адреса срочно убрали, так что я уже увидел там одни лишь номера без адресов. Но и пос-ле этого секретные организации по-прежнему снабжа- ли нас сведениями, какие мы просили, а на одном из наших совещаний упоминалось, что п/я просят реко- мендаций для производства товаров бытовой химии, потому что у них простаивают большие резервные мощности. Они готовы пойти даже на частичную пере-стройку своих цехов, лишь бы приспособить их для этого дела.

    Мы объезжали все министерства, в которых хотя бы один завод или цех производил интересующие нас товары, наведывались в Мосбытхим и на ВДНХ, где проходила оптовая ярмарка товаров бытовой химии. При этом Антонина Михайловна однажды сказала:

    - Иосиф Аркадьевич говорит: “Волка ноги кор- мят”.

    После сбора сведений приходилось ещё их выве- рять. Встречалось немало товаров, которые имели одно название, но выпускались по разным техничес- ким условиям (ТУ), или которые выпускались по од-ним ТУ, но имели разное название, чего на самом деле быть не могло, потому что ТУ чётко фиксируют название. Некоторые товары вроде бы выпускались по ТУ, которые на самом деле уже давно заменены на новые. Чтобы разобраться с этими и другими пара- доксами, мы ездили в институт стандартов (ВНИИКИ или Всесоюзный информационный фонд стандартов и технических условий - ВИФС) на улице Щусева д.4. Там заказывали нормативно-техническую документацию и проверяли сомнительные данные. При этом мне за- помнились три ТУ на минеральные подкормки для ко- ров, поросят и цыплят. Препараты назывались “Му- му”, “Хрю-хрю” и “Цып-цып”. Ко всем трём были при- ложены дополнительные постановления о замене этих названий на другие.

    С нормативно-технической документацией мне приходилось иметь дело ещё в студенческие годы, когда на лекциях нам говорили и в учебниках мы читали о нормировании различных показателей, а за- тем проводили исследования в лабораториях по мето- дикам, указанным в этой документации. Поскольку ТУ и особенно ГОСТы упоминались как непререкаемые ав- торитеты, мне любопытно было узнать ту исходную основу, на которой устанавливают именно такие тре- бования ГОСТа, а не другие. Но в нашу программу эти вопросы не входили. Впоследствии я хотел пос- мотреть литературу по стандартизации, но она ока- залась малотиражной и добыть её не так легко. В результате в этой области я пока понимаю лишь то, до чего дошёл своим умом.

    Стандартизация - это чёткое описание предмета, каким он должен выходить из производства и посту- пать к потребителю. Если такого чёткого описания нет, то появляется возможность словчить, произво- дитель может отлынивать от некоторых своих обязан- ностей, и вместо качественной продукции тогда по-лучится что-то неопределённое. Производитель не будет даже понимать что от него требуется, а закон не сможет вмешаться, потому что вроде нет никакого нарушения. Только когда появляются ГОСТы, ОСТы, МРТУ, ТУ и прочая нормативно-техническая докумен-тация, всё становится на свои места. Если там за- писано, что на 1 см основы какой-то ткани должно быть не менее 20 нитей, то 19 нитей - это уже кри- минал или во всяком случае недопустимо. Больше 20 нитей - пожалуйста, а меньше - ни в коем случае. И производителю ясно что надо делать, и закон может вмешаться. Во всей нормативно-технической докумен-тации указывается только нижний предел, при кото- ром изделие признаётся стандартным и к нему не придирёшься, а улучшать его и повышать качество любое предприятие может как угодно.

    В те времена меня несколько удивляло, что в США действовало 13 тысяч ГОСТов, а в СССР около 9 тысяч при большом количестве ОСТов, МРТУ, ТУ и прочей ведомственной нормативно-технической доку- ментации. То есть в США вроде выше уровень центра- лизованного нормирования, хотя при частном пред- принимательстве должно быть больше своеволия. Лишь впоследствии я понял, что в промышленных странах реального частного предпринимательства не сущест- вует, и в условиях гонки вооружения его принципи-ально не может существовать. Все разговоры о част- ном предпринимательстве - это политическая демаго- гия, ради которой могут даже создавать “потёмкин- ские деревни”, то есть симулировать различную частнопредпринимательскую мелочовку. Об этом поя- вился даже такой анекдот.

    Вопрос армянскому радио: чем капитализм отли- чается от социализма?

    Ответ: при капитализме человек эксплуатирует

    человека, а при социализме - наоборот.

    (Политические анекдоты / сост. Е.Ф.Орлов. Дау- гавпилсская типография, 1990, с.27.)

    Из бесед с Антониной Михайловной я узнал, что она пережила ленинградскую блокаду, причём не в самом городе, а в Кронштадте, где было ещё хуже. От истощения у неё в возрасте 20 лет отнялась ру- ка, но потом это прошло. Она вышла замуж, родила сына, но впоследствии он заболел полиомиелитом, и ей с трудом удалось его выходить: стал вполне нор- мальным человеком и теперь работает врачом. Зар- плата у него маленькая, и она помогает ему матери- ально.

    Хотя в нашей лаборатории больше Антонины Ми- хайловны получал только Иосиф Аркадьевич (у него был оклад 350 рублей), но одевалась она скромнее всех нас. Носила такое выгоревшее платье, как буд- то всю жизнь просидела в нём на пляже. Рисунок из красных цветов в основном обесцветился, но местами выглядел слабо розовым. Сумка у неё была ещё более исключительная. Это небольшая очень распространён- ная в 50-х годах хозяйственная сумка, какие затем, износившись, в немалых количествах оказывались на помойках. Но даже на помойках я видел их с целыми ручками и не подозревал, что внутри ручки проходит белый шнур, который придаёт ей прочность - несёт основную нагрузку. У Антонины Михайловны обшивка этого шнура местами отвалилась и в результате по- лучилось неповторимое общее впечатление. Такого я больше никогда не видел. Затрудняюсь сказать, ка- кой эффект мы производили в министерствах, когда я её сопровождал с ученической папкой в руке.

    Она была средней комплекции и вроде сравни-тельно нормального здоровья. Значит питалась нор- мально. На работе в обеденный перерыв ела какие- нибудь молочные продукты. В столовой института стандартов тоже брала творожную запеканку или что- нибудь подобное. Но сначала долго изучала меню, и её обед оказывался в 4-5 раз дешевле моего - где-то около 20 копеек. Эту и остальную её исключи-тельную экономность я тогда толковал как послед- ствие пережитой в войну блокады.

    Когда я увольнялся из МосВНИИхимпроекта, Анто- нина Михайловна одобрила моё решение.

    - Эта работа ни уму, ни сердцу, - сказала она.



    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6