страница9/15
Дата29.01.2019
Размер3.51 Mb.

Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15
§ 16 Торговая база
В молодости я любил спортивные упражнения - бегал кросс, подтягивался на турнике, занимался с гирями, ходил в бассейн. Постоянные тренировки да- вали и соответствующие результаты: я легко делал стойку на руках, мог несколько раз выжать штангу своего веса, мог подтянуться на перекладине на од- ной руке. Общая физическая подготовка была непло- хой, и мне казалось, что благодаря этому с работой грузчика я должен справиться.

И вот в первый день моей работы на торговой базе к эстакаде подъехала машина, из которой мы должны были выгрузить 3 тонны соды. Обязанности распределили так: я выношу из кузова 32-килограм- мовые пакеты соды и кладу их по 10 штук на тележ- ку, а двое моих коллег отвозят в склад и укладыва-ют там в штабель. Не суетясь (как мне казалось) помаленьку я делал своё дело, стараясь приберегать силы, но всё равно к концу вспотел так, будто меня окатили водой из ведра. Поясница заболела и почти перестала разгибаться, а в голове появилась мысль, что до вечера я вряд ли дотяну. Соду я всё же вы- ложил на тележку, выпил два стакана воды и присел перевести дух. На моё счастье, тот день оказался на редкость лёгким, почти не было машин, и к вече- ру я не только не упал и не умер, но даже немного пришёл в себя после этой проклятой соды.

Вскоре я научился лучше распределять свои силы и втянулся в работу. Оказалось также, что мне по- везло не только с первым днём, но и с рабочим мес- том. Меня поставили в штучную секцию, где все гру- зы шли в сравнительно небольших коробках, пакетах и винных ящиках, которые удобно брать и перено- сить. А в гастрономической секции грузчикам прихо- дилось кидать 100-килограммовые мешки, таскать ка- кие-то на редкость неудобные скользкие мороженые брикеты и (что было особенно нудным, неприятным и тяжёлым занятием) перевешивать колбасу. Приходили грузовики с большими полуприцепами и привозили по 12 тонн колбасы. Мы в своей секции при этом не знали куда деться, чтобы нас не бросили на помощь “гастрономии”. А там начиналось вот что. Колбасные ящики, обитые по краям желеной лентой, стояли, сцепившись неровностями этих лент, сплошной сте- ной, из которой каждый ящик надо было выдирать. Ручек или ещё чего-то, за что можно ухватиться, на таком ящике не бывает, так что надо как-то лов- читься, чтобы за какие-то места можно было его поднять и погрузить в тележку. Затем тележку под- катывают к весам, на которые переставляют эти не имеющие за что их брать ящики. Кладовщица взвеши- вает. Затем грузчики гвоздодёром рвут железную ленту и, вскрыв ящики, пересыпают колбасу в зара- нее приготовленную пустую тару. 40-50-килограммо-вый ящик, на котором болтаются обрывки железной ленты, торчат гвозди и обломки оторванных верхних дощечек, надо взять на руки и быстро так перевер- нуть, чтобы колбаса точно перевалилась в другой ящик и не просыпалась на пол. Я при такой работе всегда надевал две пары брезентовых рукавиц, и это хоть предохраняло от заноз. Пересыпанную колбасу затем увозят на тележке в морозильную камеру, где лазая по щелкам между штабелями, приходится ста-вить эти ящики как можно выше, чтобы всё влезло. Освободившиеся пустые ящики завешивают, чтобы уз- нать вес тары и затем вычислить чистый вес колба- сы. Так тележка за тележкой идёт приёмка товара, и каждый ящик не менее четырёх раз приходится брать на руки.

Однажды директор базы сказал, что неплохо бы весы врезать в пол, чтобы тележка могла прямо въезжать на них и не приходилось лишний раз пере- ставлять ящики на весы и обратно. Мысль эта всем понравилась, но до её осуществления дело не дошло и, по моим наблюдениям, вряд ли скоро дойдёт, по- тому что существуют ещё более разумные идеи, на-пример, роботизация и компьютеризация производства или создание установки термоядерного синтеза. Та- кие приоритетные направления развития народного хозяйства и должны быть осуществлены в первую оче- редь, а уж потом можно и весы в пол врезать.

Оклад у нас был 70 рублей в месяц и ещё 20% премиальных. После вычета налогов я получал чисты- ми на руки 79 рублей с копейками - 30 рублей в аванс и 49 в получку. Некоторые люди полагают, что человек, работающий на продовольственной базе, бесплатно получает там питание или какие-то про- дукты. И действительно для материально-ответствен- ных лиц существуют нормы так называемой естествен- ной убыли, так что отрезав себе кусок колбасы или взяв домой немного крупы, кладовщик ничего за это не платит, если со всеми остальными потерями, ко- торые неизбежны при хранении, укладывается в такую норму. Норма естественной убыли вынуждает его быть как можно более экономным и не раздавать свою “ес- тественку” грузчикам и прочим посторонним лицам. Может быть, на других базах и грузчикам перепадает в обед тарелка супа, но в нашей секции не было да-же намёка на такую возможность. Если купишь в со- седнем магазине или принесёшь с собой из дома ку- сок колбасы, то это и съешь в обеденный перерыв. А больше ничего.

Иногда к 12 часам, когда у нас начинался обед, приезжали машины, которые желательно было срочно разгрузить, чтобы базе не пришлось платить штрафы за простой, и мы по такому случаю соглашались от-ложить обед на некоторое время. Однако всё равно вскоре приходилось бросать работу и бежать в бли- жайший магазин, чтобы купить поесть, поскольку там обеденный перерыв начинался с 13 часов. Такое по-ложение тревожило администрацию, и директор как-то спросил заведующего нашей секцией, нельзя ли нала- дить для нас какое-то питание.

- А что я им дам? У меня вино, - ответил наш заведующий, и на этом дело завершилось.

Для одного лишь удовлетворительного питания при нашей сравнительно тяжёлой работе требовалось в те времена никак не меньше 80-90 рублей в месяц. Так что прожить на одну лишь зарплату наши грузчи- ки не могли, и каждый имел какую-то дополнительную поддержку. У одного жена работала на вредном про-изводстве и неплохо зарабатывала, другого подкарм-ливали старики-родители, третьего только что про-гнали с более доходного места и он перебивался у нас лишь временно, чтобы затем вернуться назад или уйти на другое приличное место, четвёртый старался работать большинство своих выходных и праздничных дней, чтобы получить побольше. Почти на каждом об- щем собрании бухгалтерша поднимала вопрос, что ко- личество сверхурочных работ у нас не просто пре-восходит допустимое по трудовому законодательству, а уже не влезает ни в какие ворота. Мне самому пришлось наблюдать случай, когда грузчик из нашей секции отработал на разгрузке вагонов, приходивших в адрес базы, 310 часов за месяц, то есть перекрыл годовую норму сверхурочных. А у нас и без такого воодушевления годовая норма сверхурочных обеспечи-валась тем, что за 10-14 дней до новогодних, май- ских и ноябрьских праздников, в связи с увеличени- ем потока товаров, выходные дни в приказном поряд- ке отменялись и устанавливался 10-часовой рабочий день.

Заработки грузчиков не везде бывают такими же маленькими как на нашей базе. Там, где погрузочно- разгрузочные работы ведутся в три смены, то есть также и ночью, грузчики в те времена получали по 250 рублей в месяц. Один мой коллега рассказывал, что именно столько он получал на ЗИЛе, а когда электронно-вычислительная машина, которая начисля- ла им зарплату, ошиблась, то им дали даже по 350 рублей. Но в следующий раз этот излишек всё же вы- чли, и они получили намного меньше обычного.

Неприятной особенностью работы грузчика явля- ется то, что мокрому от пота разгорячённому чело-веку всё время приходится ходить из тёплого поме- щения на мороз и обратно. Мне однажды пришлось ра- ботать при морозе в 42°С. Но это ещё полбеды. Главная беда наступает тогда, когда немного прос- тудишься. Температуры нет, и приходится идти на работу, но и сил тоже нет, и работать по существу невозможно. Такое недомогание страшнее болезни. Когда лежишь с температурой, то занят одним-един- ственным делом - выздоровлением. А когда даже свои собственные ноги тяжело таскать, когда чувствуешь слабость почти как лежачий больной и одновременно должен выполнять работу силача, то положение скла- дывается отчаянное. Мне однажды и с температурой не удалось получить бюллетень, и я еле доплёлся до своей базы с намерением заявить директору, что ра- ботать не в состоянии. Пока директор не пришёл, я сидел в своей секции и ждал. Это был первый день после новогодних праздников, и машин не было. В первые дни года работы всегда бывает очень мало, но на этот раз не пришло ни одной машины. Просидев весь день, мы разошлись, и мне не пришлось отпра-шиваться. На следующий день повторилось то же са- мое. На третий день я почувствовал себя лучше, а работы оказалось очень мало. Так постепенно я вы- здоровел и не пришлось заявлять о плохом самочув- ствии.

По правилам охраны труда, груз до 50 кг можно поднимать в одиночку, а свыше - вдвоём. Это прави- ло мы приблизительно соблюдали, когда работали с большим количеством груза. А два-три более тяжёлых предмета может переместить и один человек. В нашу секцию иногда привозили длинные 60-килограммовые ящики с уксусной эссенцией, которые одному челове- ку не столько тяжело, сколько неудобно поднимать. Мы их и поднимали вдвоём. Но как-то один из наших грузчиков, Арсентий, высказал эту мысль, что такие ящики надо брать только вдвоём. Заведующий секцией пошутил:

- Вон Василий Алексеев один поднимает 250 ки-лограммов, а ты хочешь 60 килограммов брать вдво-ём.

- Этого Алексеева на нашей базе на 10 минут не хватило бы, - ответил Арсентий, и мы затем иногда вспоминали эти слова.

Олимпийский чемпион Василий Алексеев, разуме- ется, смог бы как и все работать на нашей базе го- дами. Но всё же между спортом и тяжёлой работой действительно имеется весьма существенное разли- чие. Вряд ли есть спортсмены, которые тренируются ежедневно по 8-10 часов. И уж тем более бессмыс- ленно тренироваться при плохом самочувствии или при якобы беспричинной апатии и лени. Чувствуя вя- лость, спортсмен не тренируется, поскольку пользы от такой тренировки всё равно не будет, а будет один лишь вред. Тренировка должна соответствовать внутренней жажде деятельности, а не доводить орга- низм до изнурения. К тому же спортсмен в любой мо- мент может закончить свои тренировки и уйти из спорта, если потерял к нему интерес или нет надеж- ды улучшить свои достижения. А грузчику уйти нель- зя, поскольку этим зарабатываешь на жизнь. И рабо- та его определяется исключительно внешними обстоя- тельствами без всякой связи со стремлением к дея- тельности или с пользой для организма. Надо просто перекидать те тонны грузов, которые поступают в этот день, а польза или вред к делу не относятся.

Детям в школе иногда задают вопрос, кем они хотят стать. Меня это наводит на мысль опросить учащихся, кто из них хочет стать грузчиком. Мне среди своих коллег не удалось найти ни одного про- фессионального грузчика, и я не уверен, что тако- вые вообще существуют. Шофёр, строитель, тракто- рист, юрист, инженер, токарь - вот люди, с которы- ми я работал. Дипломированные специалисты со сред- ним и высшим образованием - нередкое явление в среде грузчиков, а генерал Григоренко до перехода в грузчики был преподавателем военной академии.

О том же писал и другой грузчик, работавший в другом месте (Разин А. Как я работал в магазине грузчиком. //Социалистический труд. 1984 № 4, с. 104):

“Кроме меня, в нашей смене работал один сту-

дент педагогического института, два шофёра, которых неумолимая ГАИ временно лишила прав,

бывший преподаватель физкультуры, бывший чер-

номорский моряк и ещё два человека, которым

явно не нравилось, когда их прошлым начали ин-

тересоваться посторонние”.

Причём грузчики не только имеют значительный образовательный уровень, но иначе и быть не может, поскольку во всех промышленных странах предусмот-рено обязательное всеобщее среднее образование, после которого все стремятся получить ещё какую-то специальность, то есть учатся ещё некоторое время. Во всех этих странах грузчики, посудомойки, убор-щицы, дворники, золотари, подсобные рабочие и про-чие неквалифицированные работники не могут иметь образование ниже среднего.

На ХVIII съезде профсоюзов председатель ВЦСПС говорил (Шалаев С.А. Отчёт о работе ВЦСПС и задачи профессиональных союзов СССР в свете решений ХХVII съезда КПСС. //Правда 1987, 25 февраля):

“Каждый третий рабочий промышленности, по- ловина строителей и две трети работников сель-

ского хозяйства до сих пор заняты ручным, ма-

локвалифицированным, подчас тяжёлым физическим

трудом”.

И прежде чем поступить на все эти работы, люди учатся по 10 и более лет, поскольку в Стране Гула-га с 1975 года установлено всеобщее обязательное 10-летнее образование. В результате большая часть из 135 тысяч школ производит бесполезную и даже вредную работу. Большинству детей в их последующей жизни будут нужны только сила, выносливость и как можно более крепкое здоровье. Пока они растут, им необходимо играть, гонять мяч, бегать, дышать все- жим воздухом, развлекаться и здороветь. Но вместо этого им приходится сидеть неподвижно в классах и изучать то, чего никогда не пригодится. Замести-тель министра здравоохранения СССР А.Баранов об этом говорил (Труд 1988, 25 июня):

“По данным специальных исследований, к десято-

му классу хроническая заболеваемость у детей

увеличивается в 4-6 раз. У нас принято деление

детей на группы по состоянию здоровья, так вот

первая группа - “абсолютно здоровые” - среди

десятиклассников сейчас фактически отсутству- ет”.

В первый год моей работы на базе заместителем нашего директора был человек, как говорили, с дву- мя классами образования. Однажды он пришёл к нам в секцию, чтобы зачитать заинтересовавшую его газет- ную заметку. Повторяя по складам каждое слово по два-три раза, он с наивным упорством продвигался вперёд, а присутствовавшие при этом сотрудники с озабоченными лицами, как будто им нужно по срочным делам, по одному выходили из помещения, чтобы ос-вободиться от давившего их смеха. И вот с такой слабиной в образовании он успешно руководил, хотя мне, как новому человеку, не было до конца ясно насколько успешно. Лишь на следующий год, когда появился новый зам, имевший два вузовских диплома, это стало понятнее. Если в первый год у нас не бы- ло ни одного случая уплаты штрафа за простой ваго- нов, и само такое событие казалось почти невозмож- ным, то при новом заме почти каждый месяц были простои. Подобное положение сложилось и по другим показателям. Лев Толстой ещё в 1862 году отметил: (ПСС М., 1936, т.8, с.237):

“Отчего на железных дорогах рядчики-мужики за-

ведывают тысячами рабочих, а не студенты?”

На работах с вредными для здоровья условиями труда установлена сокращённая 36-часовая рабочая неделя. То есть безусловной уравниловки в продол- жительности рабочего времени не существует, и та- кая уравниловка означала бы огромное неравенство в требованиях, предъявляемых к людям. В производстве ртути, жёлтого фосфора, этиловой жидкости есть должности, где продолжительность рабочего дня сос- тавляет всего 4 часа и даётся ещё дополнительный ежегодный отпуск в 24-36 дней (см.: Список произ- водств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых даёт право на дополнительный отпуск и сокращённый рабочий день. М.: Экономика, 1977). А в сельском хозяйстве одно время сложилось такое положение. 28 февраля 1933 года вышло постановление Наркомзема СССР “Об оцен- ке в трудоднях различных сельскохозяйственных ра- бот” (Сельскохозяйственный бюллетень Наркомзема СССР № 8, 30 апреля 1933 г. с.11). Этим постанов- лением колхозам предлагалось с учётом местных ус- ловий ориентироваться на оценку самых тяжёлых ра- бот в 1,75 трудодня за один рабочий день, а самых лёгких - в 0,5 трудодня. В результате для выработ- ки одинакового количества трудодней на лёгкой ра- боте надо было работать больше времени (дней), и разница могла доходить до более чем 3-кратной. По- становлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. “О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания” (Собрание постановлений и распоря- жений Правительства СССР № 34 от 7 июня 1939 г. с. 498) устанавливался обязательный минимум трудодней в году. В зависимости от тяжести работ, для выпол-нения этого минимума требовалось существенно раз- личное количество рабочих дней. Инициатива же не сдерживалась, и желающие могли подрабатывать, пе- ревыполняя этот минимум хоть в несколько раз.

В целом по народному хозяйству существуют зна- чительные различия в тяжести труда. НИИ труда предлагает делить все работы на 6 категорий (Коли- чественная оценка тяжести труда: Межотраслевые ме- тодические рекомендации. 3-е изд. М.,1988, с.12-13 и 15):

“К I к а т е г о р и и т я ж е с т и от-

несены работы, выполняемые при оптимальных значениях производственных элементов условий

труда, в том числе при оптимальной величине

физической, умственной или нервно-эмоциональ-

ной нагрузки. Такие работы оказывают тренирую-

щее воздействие, повышают выносливость и со-

противляемость организма, способствуют улучше-

нию здоровья, достижению высокой работоспособ-

ности, производительности и интенсивности тру-

да”.


Дальше:

“В некоторых случаях, при особо неблаго- приятных, сверхэкстремальных, критических ус-

ловиях труда (ГОСТ 2135-75), патологические

явления могут развиваться очень быстро, иногда

даже внезапно и привести к тяжёлым нарушениям здоровья в короткие либо отдалённые сроки. Причём эти нарушения имеют частично или пол-

ностью необратимый характер. Такие работы от-

несены к VI к а т е г о р и и т я ж е с т и”.

То есть одни работы “способствуют улучшению здоровья”, а другие могут “привести к тяжёлым на- рушениям здоровья”, и такие их свойства не нейтра- лизуются различием в продолжительности рабочего времени. Человек, таскающий мешки, и человек, счи- тающий сколько тот перетащил, одинаково работают по 41 часу в неделю. В результате посильные и лёг-кие должности приобретают большую притягательную силу, а тяжёлые - отталкивающую. Многим начинает казаться, будто они от природы имеют склонность к какому-нибудь виду канцелярской или иной сидячей работы, что это их призвание. И вот те самые люди, которые каждое утро тренируются с гирями, бегают зимой на лыжах, участвуют в спортивных соревнова- ниях, и которым просто полезно для здоровья 2-3 раза в неделю по несколько часов поработать на по- грузочно-разгрузочных работах, начинают осаждать учебные заведения, готовящие к сидячим должностям, создают там огромный конкурс, чтобы прорвавшись через него, потом всю жизнь страдать от недостатка движения. И в то же время на тяжёлых работах не всегда удаётся полностью укомплектовать штаты.

В нашей штучной секции предусматривалось иметь 6 грузчиков, но обычно было лишь трое. А если кто- то из нас троих по какой-либо причине не выходил, то работали вдвоём. Случалось, что я оставался один и мне давали в помощь кого-нибудь из соседней секции, где у самих людей не хватало. И это при том, что пытающихся занять свободные места было вполне достаточно. Нередко к нам поступал какой- нибудь новенький, который проработав день, неделю, иногда больше, уходил. Я записал имена всех груз- чиков, уволившихся из нашей секции за 26 месяцев, и их оказалось 24 человека. Не осилив нашу нагруз- ку, они шли дальше, попадая и там приблизительно в такие же условия. Когда я тоже впоследствии пере-шёл на завод, то в моей работе ничего не измени- лось кроме названия должности. Людей, не удержива- ющихся на одном месте, принято называть “летунами” и предполагается, что они ищут где полегче. Однако мне пока попадались только такие из них, которые искали где могут выдержать. А пока они это искали, наша работа продолжалась по-прежнему - трое груз-чиков и четверо кладовщиков, оформлявших соответ- ствующие бумаги и не искавших ничего полегче.

Все посильные для человека должности, разуме- ется, прочно заняты, и сколько бы он ни искал, по- падая на это время в разряд тунеядцев, а в конеч- ном итоге ему суждено оказаться в прежнем положе- нии. Когда с возрастом или в связи с общим ослаб- лением организма он уже не выдерживает на тяжёлой работе, то пытается хоть как-то прокормиться сбо- ром пустых бутылок, продажей вещей или ещё какими- нибудь неофициальными способами.

Однажды, а было это, судя по моей дневниковой записи, 7 мая 1986 года, я хорошо покушал в столо-вой и присел на лавочку в ближайшем сквере пере- дохнуть. Рядом со мной и на других лавочках сидело довольно много людей, которые разговаривали, кури- ли или просто глядели по сторонам. Уже начинало смеркаться. И вдруг среди этой спокойной публики появился, двигаясь размашистыми шагами, высокий худощавый мужчина среднего роста с бородой, интел- лигентного вида, в очках. Одет он был в какой-то стираный но чистый плащ, в руках держал самодель-ную тряпичную сумку. Не обращая внимания на публи- ку, он стал сосредоточенно шарить по урнам и один раз загремел пустой бутылкой, которую оттуда дос- тавал. Проверив все урны, он такой же размашистой походкой с тем же сосредоточенным видом пошёл дальше, и мне показалось, что присутствовавшие при этом люди были несколько смущены. А на меня это произвело вдвойне тягостное впечатление: и челове- ка жалко, и намёк судьбы получился довольно проз- рачный.

В среде интеллигенции существует мнение, будто бывают работы хотя и тяжёлые, но зато спокойные. Обычно интеллигент, попадая осенью на несколько дней в колхоз, на овощную базу или ещё куда-нибудь на погрузочно-разгрузочные работы, начинает вооб- ражать, будто его ощущения от перемены деятельнос- ти, от разминки своего засидевшегося организма, от облегчающего расставания со своими профессиональ- ными заботами и нервотрёпкой - это как раз и есть то, что постоянно чувствует грузчик. Однако на са- мом деле чувства грузчика иные. Хроническое переу- томление и изнурение делают его нервным и издёр- ганным. Иногда по пустяковому поводу он не может сдержаться, и возникает ссора, переходящая в дра- ку.

Когда в молодости мне приходилось слышать, что среди заключённых свирепствует кулачное право, и одни узники издеваются над другими, то это каза- лось не совсем правдоподобным. Не верилось, что друзья по несчастью вместо того, чтобы сплотиться и благодаря совместной поддержке легче отбыть на- казание, сами себе осложняют жизнь и делают нака-зание ещё более мучительным. И только в зрелом возрасте я начал подозревать, что всё это и не мо- жет происходить иначе. Когда тяготы жизни изнуряют человека, то он становится взвинченным и нервным, возникают чрезмерно сильные реакции на мелкие не- приятности, появляется склонность возмущаться по любому поводу. Я обычно возвращался с работы не- сколько взъерошенным со стремлением кого-нибудь обругать или ещё как-то выразить вроде бы беспри- чинное неудовольствие. И это навело меня на пред- положение, почему иногда муж с женой живут как кошка с собакой, или почему в Великобритании в ХIХ веке оказалось необходимым создать общество защиты детей от плохого с ними обращения. В других про- фессиях тоже иногда возникают серьёзные разногла- сия между людьми, пишутся жалобы, появляются ано- нимки, и дело доходит до открытых скандалов. Зна- чит жизнь этих людей чем-то отягощена сверх меры. Это либо высокие нормы выработки, либо плохие жи- лищные условия, либо неустроенность быта, либо всего понемногу. А в тех случаях, когда людям хо- рошо, то и отношения между ними устанавливаются хорошие. Чем меньше усилий требуется от человека в производстве и в быту, тем больше сил остаётся для сдержанности, уступчивости и деликатного отношения к ближнему. В домах отдыха все становятся приятны- ми и доброжелательными и ничего кроме удовольствия друг другу не доставляют.

Многие люди любят цветы. И мне тоже приятно, когда на столе в вазе стоит букет. Но по обстоя- тельствам жизни я об этом забыл и не вспоминал лет двадцать. Постоянная озабоченность и беготня, что- бы избежать самого худшего, как-то вытеснили мысль о цветах, о чём-то хорошем, о красоте мира, о сча-стье, о том, что жизнь прекрасна и удивительна. Даже в выходные, даже в праздники, даже в юбилеи сознание не доходило до цветов, и если на улице случалось наткнуться на торговлю цветами, то оста-валось одно-единственное впечатление, что цветы как-то неправдоподобно дороги. И ещё удивляло, что их всё же кто-то покупает и, что особенно порази-тельно, их не всегда достанешь, они могут быть де- фицитом.

Жизнь проходила в постоянной серой гонке, так что красивый пейзаж, цветы, солнце, свежий ветер и всё остальное, захватывающее человека обеспеченно- го, я просто не воспринимал, не видел и не имел возможности об этом думать. Заботы, заботы и ещё раз заботы. Если сегодня выдержал, то выдержу ли завтра? Мысли как бы автоматически ищут выхода из этого тупика, и оторваться от такого занятия не-возможно. Отвлечься, развеяться, полностью отклю- читься не удаётся просто физически. И я восприни- мал как насмешку рекомендацию психологов, что надо расслабиться, думать о хорошем, заняться автотре-нингом. Если дела плохи, то сколько ни бодрись, а лучше от этого не станет.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Д е л а и с л у ч а и р о с л а в л ь 0 6