страница1/3
Дата09.10.2017
Размер0.65 Mb.

Девятый праведник


  1   2   3

Ежи Юрандот

ДЕВЯТЫЙ ПРАВЕДНИК

КОМЕДИЯ В ДВУХ ДЕЙСТВИЯХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Зоровавель

Азария — судьи.

Ход

Каат — молочник.

Иераха.

Тамар — ее служанка.

Лот — трактирщик.

Иоас, по прозвищу Негодяй.

Цеила — его наложница.

Салеф — аферисты

Хамуэль

Хаггита — их подруги

Наара

Абисур — стражник.

Ахса — владелица публичного дома.

Себеон — поэт.

Робоам — директор банка.

Нахор — собачник.

Первая женщина.

Вторая женщина.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Городской рынок. Выделяются три здания. Слева великолепный двухэтажный дом с балконом, принадлежащий Иерахе. Напротив, по правой стороне рынка,— солидное здание, на первый взгляд напоминает государственное учреждение, действительное же его назначение характеризует красный фонарь у входа. И, наконец, несколько в глубине — трактир с большой вывеской над дверью. Посредине рынка возвышается памятник. Раннее утро. Город еще спит, все ворота на замке, все окна закрыты. Тишина. Опираясь на дорожные посохи, сгибаясь под тяжестью мешков, входят Зоровавель, Азария и Ход. Худой Зоровавель и тучный Азария с длинными седыми бородами пророков, ход моложе, его борода короче и еще черная. Все трое устали и покрыты пылью. Останавливаются у памятника.

Зоровавель. Вот мы и явились.

Азария. Не люблю я этот библейский стиль. Гораздо лучше звучит: вот мы и пришли.

Ход. Правду говоря, и без «вот» можно обойтись. Просто пришли. А, кроме того, зачем об этом вообще говорить, когда и так всякому ясно.

Азария (сварливо). Кому ясно? Кто видит? Никто не видит, ни живой души.

Зоровавель (оглядываясь). Действительно, ни живой души. (Кричит.) Эй, есть здесь кто-нибудь?

Ход. Ни живой души.

Зоровавель. Все спят после распутной ночи.

Азария (вздыхает). Им-то хорошо.

Кладут на землю свои мешки и садятся на них.
Голод скрутил мне кишки. Когда же откроют трактир? (Читает.) «Под соляным столбом, ресторан первой категории». Аппетитное название.

Ход. А у меня после дороги рот полон пыли, и песок скрипит на зубах.

Зоровавель (сурово). Я понял твой намек, но как руководитель заявляю: ни капли вина, понятно?

Ход. Почему?

Зоровавель. Потому что судья должен сохранять ясный ум, не затуманенный алкоголем.

Ход. Но и на зубах у него не должно скрипеть — это унижает достоинство судьи.

Зоровавель (сурово). Найди колодец и выпей воды.

Сидят некоторое время в молчании, оглядываясь вокруг.
Азария. Красивый город.

Ход. Красивый.

Азария. Дома приличные, хорошо содержатся. Взгляните, какие крылечки, башенки.

Зоровавель. Объект тесно пристроен к объекту. Гореть будет первоклассно.

Азария. Мхм.

Ход. Начальник!

Зоровавель. Чего?

Ход. Что шеф решил обрушить на город раньше — огненный дождь или серу? А может, одновременно и то и другое?

Зоровавель. Еще не установлено.

Ход. Интересный эксперимент. Может иметь огромное значение для потомства.

Азария. Лучи солнца начинают штурмовать окна домов. Через несколько мгновений двери откроются и перед нашими глазами предстанут грешные жители и жительницы.

Зоровавель (сурово). Запомни: ни грешники, ни грешницы— а уж особенно грешницы — не должны привлекать твоего внимания.

Азария (послушно, но с недовольным вздохом). Они не привлекают моего внимания.

Зоровавель. Следи только за возможными праведниками. Ты ведь знаешь, яко сказано...

Азария (нетерпеливо). Ох, знаю, знаю, наизусть помню! «Если найдены будут десять праведников в этом городе, отпущено будет месту сему ради них».

Ход. Надо признать, нервы у них крепкие. Голос свыше трижды возвещал о нашем приходе. Я воображал, что со вчерашнего дня все мужчины и женщины стоят на рынке, смотрят в ту сторону, откуда мы должны появиться, и с волнением в сердцах своих ждут нашего прибытия.

Азария. И-и-и, кто сегодня прислушивается к голосу свыше!..

Зоровавель. Может, оно и лучше, что неведомы им судьбы их. Не извлекайте из мешков своих знаки отличия, прикинемся обыкновенными путниками.

Ход. Браво! Хороший и совершенно новый прием.
Возникает какое-то движение. Открывается сначала одно окно, потом другое, где-то заскрипела дверь.
Азария. Ну, наконец-то повставали с кроватей.

Ход. Взгляните, вот подходит один. Интересно, я всегда представлял себе грешников в черном, а этот—воплощение белизны.

Азария. Потому, что это молочник.

Входит Каат, ввозит тележку с молоком.

Зоровавель. Будь благословен.

Каат. Простите?..

Зоровавель. Я говорю, будь благословен.

Каат. Зачем?

Зоровавель. Ни за чем. Это форма приветствия.

Каат. Ага. Добрый день. Вы путешествуете? Я что-то вас не припоминаю, и говорите вы как-то странно.

Зоровавель. Да, мы путешествуем. Прибыли мы издалека и дальний путь держим. Меня зовут Зоровавель, а этих двух — Азария и Ход.

Каат. Если бы я имел при себе инструмент, то сочинил бы прелестную и современную мелодию. (Напевает.) Зоровавель, Азария, Азоравель, Заровия, Ававия, Заория, Ход, Ход, Ход!

Азария (довольно кисло). Ты веселый человек, молочник.

Каат. Я люблю петь. Если вы вечером зайдете в трактир, вы услышите, какие красивые песенки я пою. Песенку о тихом домике, под нее хорошо пьется всем мошенникам, растратчикам и обманщикам. Песенку о верности девушек, особенно излюбленную куртизанками, сутенерами и убийцами. И, наконец, песенку о бедном, но честном Абакуке, которая доводит всех до пароксизма веселья.

Ход. И тебе не противно петь таким людям?

Каат. Почему? Ведь они мне платят за это. А мне нужно много денег для моих двух наложниц, не говоря уже о жене и детях. Будьте здоровы, я должен развезти молоко моим клиентам.

Зоровавель. Подожди. Мы не знаем города. Посоветуй, куда нам раньше направить стопы свои. Какие достопримечательности имеются здесь?

Каат. Для путешественников в чужом городе всегда имеется выбор: одни посещают божий дом, другие — веселый дом. Правду говоря, веселых домов у нас гораздо больше, и они много интереснее.

Зоровавель (гневно). Ваши храмы, наверно... Вы поклоняетесь в них ложным богам!

Каат. Это ничего не значит, ведь наше поклонение тоже ложное.

Ход. Я умираю от жажды, вся дорожная пыль осела в моей гортани. (Каату.) В котором часу открывается трактир?

Зоровавель. Попроси молочника, чтобы он угостил тебя кубком белого нектара.

Ход. Молоко? Я пил его последний раз из груди моей матери, и у меня осталось плохое воспоминание. Пойду поищу колодец с ключевой водой. (Уходит.)
Иераха появляется на балконе своего дома. Она стара и некрасива, но лицо ее хранит следы былой красоты.
Иераха. Эй, молочник!!! Долго ли мне еще ждать завтрака?

Каат. Привет, достопочтенная Иераха, гордость нашего города! Прости, я немного заболтался. Поставить бутылку у порога?

Иераха. Ты с ума сошел? Я не успею оглянуться, как ее украдут. Тамар, служанка моя, скоро покончит с посудой и спустится. Дай ей точную меру.

Каат. Как всегда.

Иераха. Всегда ты меня обманываешь на четверть литра, это самое меньшее. А вчера молоко было даже наполовину с водой.

Каат. Увы, справедливый упрек. Вчера я привез вам молоко, предназначенное для яслей и больниц. Больше это не повторится.

Иераха. Ты неисправимый обманщик.

Каат. Это действительно так. Но ты единственная, кого я никогда не обманывал. Я знаю, с кем имею дело. Позволит ли мне моя совесть обманывать тебя, символ честности и воплощения всяческих добродетелей?

Иераха. Ну-ну! Помни! (Уходит.)

Зоровавель (вполголоса, Азарии). Ты слышал?
Закрытые на засов двери трактира открываются. На пороге появляется его владелец Лот. Он потягивается, зевает. С интересом приглядывается к путникам.

Лот. Приветствую вас. Вы из далеких стран?

Азария. Да...

Лот. Я — Лот. Войдите в дом слуги своего и омойте стопы свои. Вы, наверно, проголодались, я напеку пресного хлеба и устрою вам пир.

Азария (скривился). Пресный хлеб? Я съел бы нечто более конкретное.

Лот. За деньги вы можете получить все. Я-то думал, что вы члены какой-нибудь делегации, что-то деньгами от вас не пахнет.

Азария (Зоровавелю). Итак, пойдем.

Зоровавель. Подожди.
Из дома Иерахи выходит Тамар с кувшином для молока. Это молодая, очень красивая девушка.

Азария (восторженно). Клянусь всеми реками Вавилона, что за ноги!

Зоровавель. Я должен сейчас же поговорить с этой девчуркой. (Лоту.) Мы зайдем к тебе позднее, хозяин.

Лот. Воля ваша. Но приближается час местных властей, и вскоре столики будут заняты, некоторым образом служебно. А если появится Иоас Негодяй со своей свитой, вам места не хватит.

Азария. Иоас Негодяй? Кто он такой?

Лот. Неужели вы не знаете Иоаса, сына Калеба, прозванного Негодяем? Вы с неба свалились, что ли?

Зоровавель (резко). С неба или не с неба, это к делу не относится.

Лог пожимает плечами и уходит в глубь своего заведения. Каат наполняет молоком кувшин Тамар.
Тамар. Ты опять четверть литра не долил, мошенник!

Каат. Ты скажи, куколка, не тебе ли я привез колечко из Бетора?

Тамар. С фальшивым камешком, но привез.

Каат. А на танцы со мной ты ходила? Я вином тебя угощал?

Тамар. Каплей, но угостил.

Каат. Тогда прикрой звезды очей своих и помни: рука руку моет; как ты мне, так я тебе. Каждый хочет жить, куколка моя. (Увозит тележку.)

Зоровавель (подходит). Приветствую тебя, Тамар. Скажи нам, ты давно служишь у своей хозяйки?

Тамар. Достаточно.

Зоровавель. Ты довольна своим местом?

Тамар. Старый человек, ты встречал хоть кого-нибудь, кто был бы доволен своим местом?

Азария (в восторге). Она не только прекрасна, но и умна. Необыкновенное сочетание.

Зоровавель., По некоторым причинам твоя хозяйка нас очень интересует. Что ты можешь нам о ней сказать?

Тамар. Вы из казначейства?

Зоровавель. Нет.

Тамар. Из полиции?

Зоровавель. Нет-нет. Нас интересует совершенно частная информация. Она добродетельна? Благодарна? Праведна в поступках и мыслях своих?

Тамар. Сдается мне, что ты хочешь на ней жениться.

Азария рассмеялся.

Ничего из этого не выйдет: она не пьет, не курит и не признает мужчин.



Зоровавель (Азарии). Перестань глупо хихикать! Право, мне кажется, что нам повезло.

Из дома выходит Иераха.

Иераха. Горе с молоком! Что с молоком, Тамар? Дождусь ли я сегодня завтрака?

Тамар. Меня задержали эти двое. Иду!

Иераха (с неудовольствием). Что за время. Сказано: «Те, у которых возраст почтенный, борода седая, как у козла, разврату и соблазну положат конец».

Азария (передразнивает). Сказано, сказано! С цитатами к нам не лезь, уважаемая, ибо на каждую твою у нас найдется три своих. По этой части мы до некоторой степени специалисты.

Зоровавель (остановил его взглядом). Действительно, не ради распутства пришли мы к дому твоему, благородная Иераха, и не служанка твоя, прекрасноокая Тамар, а ты, только ты причина нашего прибытия.

Иераха (немного польщена). Чего вы хотите? Говорите!

Зоровавель. Мы слыхали, как молочник назвал тебя гордостью города.

Иераха. Так повсюду меня называют.

Зоровавель. Прости незнание чужеземцу, который впервые ступил на землю эту: что же ты делала, чтобы заслужить такое почетное звание?

Иераха. Что я делала, ты спрашиваешь? Все, что он хотел. И сколько раз он хотел. А вы должны знать, что он довольно требователен.

Зоровавель (смущенно). Я не очень тебя понимаю. Если ты думаешь о постельных забавах, так этим занимаются и другие женщины.

Иераха (презрительно). Чужеземец, твоя седая борода должна свидетельствовать о мудрости, но мне кажется, что она свидетельствует только о нехватке денег на парикмахера. Не сказано: «Зачтется не то, что делает женщина», а сказано: «Зачтется то, с кем она делает».

Азария. Этого я не знал. Хорошо сказано!

Иераха. Вы видите этот памятник?

Зоровавель. Трудно его не видеть.

Иераха. Вы знаете, кому он поставлен?

Азария. Как мы можем знать, если голова и лицо его по плечи засижены голубями.

Иераха. Это нагл Законодатель, наш великий Законодатель, слава которого распространяется далеко за пределы города. А я была его наложницей. Он целовал эти уста, гладил эти волосы и ласкал эти бедра, С тех пор как он умер, я сама в некотором смысле являюсь историческим памятником.

Азария (Зоровавелю). Я сразу подумал, что все это было очень давно.

Иераха. Очень давно, чужестранец. Но только в этом единственном случае время работает на женщину. С его течением воспоминания приобретают особую ценность. Тамар, сколько времени прошло с тех пор, как я познакомилась с моим возлюбленным?

Тамар. Тридцать лет, три месяца и двенадцать дней.
Зоровавель и Азария смотрят друг на друга с удивлением.
Зоровавель. Разве память твою затмило время и ты опираешься на память служанки своей, как слепец на палку?

Иераха. Ничего подобного. Я помню все, как будто это было сегодня. Я просто пользуюсь каждой возможностью, чтобы проверить, помнят ли это мои слуги. Я ежедневно и многократно вбиваю им это в голову. Тамар, как я выглядела, когда мы с ним познакомились?

Тамар. Два сосца твои, как двойня молодой серны, выходящая из купальни, а зубы твои — как стадо выстриженных овец, пасущихся между лилиями.

Иераха. Ты опять напутала! Серны паслись между лилиями, а овцы выходили из воды.

Тамар. Простите.

Азария (Зоровавелю). Соломон. «Песня песней».

Иераха. Я не скрываю, что некоторые сравнения взяты из художественной литературы. По понятным причинам той части моих воспоминаний, которая является автобиографической, я стараюсь придать как можно более красивую форму.

Зоровавель (вежливо). Этот метод безусловно найдет многочисленных продолжателей.

Иераха. Поехали дальше. Как выглядела первая ночь нашей любви, Тамар?

Тамар. Это очень длинно. Как будет с завтраком?

Зоровавель. Освободи служанку свою, уважаемая. Нас интересует главным образом день сегодняшний.

Иераха (к Тамар, не очень довольно). Можешь идти.

Тамар уходит.
Что же вы хотите знать?

Зоровавель. Итак, ты соблюдаешь в полной мере законы, которые завещал муж, увековеченный на этом памятнике?

Азария. И облюбованный птицами.

Иераха. Как же я могла бы их не соблюдать? Ведь я до некоторой степени соавтор его законов. Кто знает мужчин, тот понимает, что, пока их душу беспокоит тело, они неспособны к творческой работе. Он целовал эти уста, гладил эти волосы и ласкал эти бедра. Только впоследствии ему удалось сосредоточиться без остатка и продумать всю сложность законов.

Зоровавель. Значит, про тебя можно сказать: вот женщина, праведная в мыслях и в поступках своих?

Иераха. Именно так говорят обо мне.

Зоровавель (Азарии, загибая палец). Раз!
Входит шумное и веселое общество: Иоас и его наложница Цеила, а также Салеф и Хамуэль со своими приятельницами Хаггитой и Наарой.

Иоас. Кого я вижу? Как ты поживаешь, средоточие добродетелей?

Мераха. Спасибо, обманщик, я поживаю хорошо.

Иоас. Она сказала мне «обманщик», вы слыхали? Прошлый раз она назвала меня негодяем, а еще раньше — таким-сяким сыном. Боюсь, что она меня недолюбливает.

Цейла. Пойдем, Иоас, зачем ты вступаешь в разговоры?

Салеф. Некрасиво так обращаться с людьми. Я, например, ни за что бы не сказал некоей старой даме: старая грымза.

Хаггита (хихикает). Грымза! Уж если он что-нибудь придумает, можно умереть со смеху...

Иераха. Вы пьяны, уходите отсюда.

Хамуэль. Пьяны? Мы? Я трезв, как свинья. (Нааре.) Разве не так, птичка?

Hаара (ласково его похлопывая). Ты... Ты мой филистимлянин сладкий!

Моас (Иерахе). Как ты нас обижаешь! Мы будем пьяны через несколько часов, мы направляемся к Лоту, где и будем пить. Пока что мы слегка вчерашние...

Салеф. А когда выйдем из трактира, будем слегка завтрашние.

Хаггита (хихикает). Слегка завтрашние! Когда он что-нибудь скажет...

Иоас. Знаешь что, средоточие добродетели? Пойдем-ка с нами, развлечешься немного и увидишь, на что похожа настоящая жизнь. Я приглашаю тебя.

Цеила. Ты обезумел, Иоас.

Наара. Хорошее будет веселье!

Xамуэль. Тихо, Иоас знает, что делает. Если почтеннейшая надерется, может быть очень весело.

Иоас. И эти два старика, кем бы они ни были, пусть тоже идут с нами. Приглашаю. Будем пить и веселиться!

Зоровавель. Сегодня у вас праздник? Какая-нибудь годовщина или рождение знатной особы?
Общий смех.
Иоас. Вы не здешний, а?

Зоровавель. Мы путники.

Салеф. Фраеры вы.

Хаггита хохочет.
Иоас. Спокойно! Путники не знают наших обычаев, надо им все объяснить, итак, в нашем городе Не ждут праздника для веселой выпивки.

Xамуэль. Без питья нет житья. Так, птичка?

Наара (с восторгом). Ах ты мой бычок ассирийский!

Иоас. Спокойно, я сказал! (Зоровавелю.) В праздники мы, конечно, пьем, для чего же праздники? В обычный день мы, как правило, работаем и делаем свои дела. Но попробуйте у нас провести какое-нибудь дело, не проведя его через буфет.

Салеф. До и после.

Иоас. Таким образом, в обычные дни мы пьем по обязанности, а в праздник — для отдыха.

Цеила. Иоас, мне скучно. Оставь стариков и пойдем наконец! Ты обещал сегодня большое развлечение...

Иоас. Мы уже идем, королева полусвета. (Остальным.) Сегодня мы должны омыть хорошее дельце, которое я завершил с присутствующими здесь приятелями.

Иераха. Опять какое-нибудь воровство?

Иоас (снисходительно). Тебе этого не понять, бочка добродетелей. Воровство — деятельность в размере небольших сумм, которые ни меня, ни моих приятелей не интересуют. За его пределами существует коммерческая или финансовая операция. Итак, вы идете с нами или нет?

Иераха. Я обойдусь без этого. Спиртные напитки не употребляю.

Зоровавель. Мы с приятелем принимаем приглашение, но придем немного позже.

Иоас. Как вам угодно. Вперед, ребята!
Вся компания входит в трактир.
Иераха. Вы видели это общество?

Зоровавель. Истинно, исключительно грешные типы. Кто этот Иоас, который производит впечатление предводителя?

Иераха. Это худший из них. Нет такого безобразия, в которое он не окунул бы свои пальцы, чтобы заработать. Среди своих коллег он авторитет. У него повсюду связи. Крутит всем городом как хочет.

Азария. А те, другие?

Иераха. Тоже ответственные лица. Салеф, тот, что пониже ростом, — член правления общества растратчиков, а тот, что повыше, Хамуэль, — это фигура в организации хозяйственных аферистов. Обоих очень уважают в городе.

Зоровавель. Ужасно.

Азария. Содом и Гоморра.

Тамар (из окна кухни). Пожалуйте, завтрак на столе.

Иераха. Прощайте. Мы, может быть, еще встретимся.

Зоровавель. О, несомненно. Прощай, достопочтенная Иераха.
Иераха уходит.
Итак, одну праведницу мы уже имеем.

Азария (вздыхает). Истинно, она так праведна, что не только словом или поступком, но даже красотой своей не грешит.

Зоровавель. А что касается этого Иоаса и его дружков, то, я все же хочу с ними поговорить. Потому я и принял их приглашение. Пошли.

Азария (стоит у памятника). Минутку, начальник. Я одного не понимаю. Как это может быть, чтобы люди, которые на каждом шагу обходят закон, ставили памятник Законодателю и так благоговейно чтили его память?

Зоровавель. Ты не знаешь людей. Если увидишь где-нибудь памятник писателю, знай, что книги его уже не читают. Памятник артисту — значит, он так забыт, что никому уже не помешает.

Азария. Словом, люди так же относятся к памяти гениев, как голуби к их памятникам.

Зоровавель. Это относится не только к великим деятелям прошлого, но и ко всем, кому ставились памятники при жизни. Пора идти. (Оглядывается.) Где Ход?

Азария. Понятия не имею. Знаешь, начальник, ты иди, а я подожду его здесь.

Зоровавель. Не стоит, он нас найдет.

Азария. Я предпочел бы подождать.

Зоровавель (приглядывается к нему с подозрением). Что ты затеял? Говори.

Азария (слегка смущен). Служанка Тамар. Она производит впечатление девушки невинной и неиспорченной. У меня глубокое внутреннее убеждение, что и она праведница. Я лично всегда верил, что праведность прекрасна. Ты обратил внимание на ее бюст?

Зоровавель. Итак, что ты намерен делать?

Азария. Я считаю, что моя обязанность — проверить это без проволочки. Если предчувствие меня не обманывает, мы будем иметь двух праведниц, а это двадцать процентов плана. Для одного утра прекрасный результат...
  1   2   3

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Девятый праведник