страница2/8
Дата10.08.2018
Размер1.17 Mb.
ТипДиссертация

Диссертация «Фермерство как социокультурная практика»


1   2   3   4   5   6   7   8

Исследования социальной структуры советского общества проводились под руководством Ю.В. Арутюняна17; он первый опроверг программную идею о приближении к социальной однородности советского общества. Арутюнян основывал свои доводы на своих собственных исследованиях, используя беспрецедентный объем статистической информации и многочисленные данные социологических опросов. Староверовым Б.И. проводились исследования по изучению региональных различий социальной структуры сельского населения страны.

Вопросами миграции сельского населения занималась Новосибирская школа социологов, под руководством Заславской Т.И. В этом направлении также работали В.Переведенцев, Л. Рыбаковский18, Г.Морозова и др., спровоцировав интерес к изучению общих проблем миграции населения страны.

Несомненный интерес для социологов представляла проблематика бюджета времени и сельского образа жизни. Сбором эмпирического материала занимались В.Патрушев, В.Артемов19 и другие «бюджетники». Это направление исследований в силу ряда причин («для эмпирического представления образа жизни требовался довольно сложный многомерный типологический анализ различных видов активности населения»20) оказалось менее развитым, чем исследования миграции и структуры сельского населения. Для исследований этого периода характерно отсутствие комплексных «социальных портретов» крестьянской действительности, и лишь в конце 70-х гг. была предпринята попытка целостного описания образа жизни и труда сельских жителей (Новосибирская школа, Р.Рывкина). Т.Заславская, С.Крапчан, В.Федосеев, Е.Горяченко, А.Троцковский, П.Колосовский, Л.Косалс, В.Тапилина, Л.Хахулина, Т.Богомолова, А.Шапошников, А.Артемов и др.).

Труд в сельском хозяйстве, трудовые коллективы колхозов и совхозов, управление производством – это направление представляли многочисленные исследователи в лице З.И. Калугиной, И.Т. Левыкина, В.Д. Смирнова, Т.Е. Кузнецовой, В.А. Калмыка и др.

Социологическое исследование «Копанка 25 лет спустя»21 было проведено под руководством Г.В.Осиповым как частичная панель проведенного коллективом румынскими обществоведами социологического исследования под руководством Дмитрия Густи в 1934-1937 гг.; исследование быта и труда, наблюдение изменений в жизни копанцев.



Во второй половине 80-х гг. акцент социологических исследований сместился на изучение перспектив перестройки системы управления производством, готовность работников к перестройке, переориентации работников сферы труда (Р.Рывкина, С.Павленко, Л.Косалс22 и др.)

Изучением материального благосостояния, уровня жизни сельского населения занимались М.Сидорова, З.Калугина23, А.Шапошников24, В.Тапилина, М.Можина, Т.Кузнецова и др. Ими изучались жилищные условия населения, потребление общественных услуг (транспортные, образовательные, культурно-досуговые, бытовые и др.), личные подсобные хозяйства, доходы членов семьи.

Особого упоминания заслуживает профессор манчестерского университета Теодор Шанин. В 90-е гг. в основе его проекта лежали качественные исследования и наблюдения за повседневной жизнью сел, осуществлялся анализ истории сельских семей и сел, изучалась специфика местного управления. На дальнейших этапах тематика расширялась: собиралась и систематизировалась информация о доходах и расходах каждого члена семьи, включая детей, уехавших на постоянное жительство в города, изучались экономические связи внутри семей. Оба этапа проекта осуществлялись благодаря усилиям «исследовательских десантов». Исследователи делились на пары и выезжали «в поле» (села России, Казахстана, Армении, Киргизии, Узбекистана) на 8 месяцев для кропотливой работы с селянами. Т.Шанин называл свое учение «крестьяноведением» и считал, что это «самостоятельная отрасль общественной науки, объект которой – крестьянин, его семья и его хозяйство, а также его «мир» - село и взаимодействующая с этим миром природа»25.

В разных научных центрах предпринимались попытки реализации комплексных социологических исследований актуальных для российского общества сельских проблем. Институт аграрной социологии в сотрудничестве с ИСПИ РАН во главе со В.И. Староверовым проводит с 1991 г. ряд мониторинговых исследований междисциплинарного характера: "Земельные реформы и земельные отношения в России", "Либеральная модернизация сельского хозяйства России", а также "Российское единоличное крестьянство и фермерство". С 1970-х гг. продолжается реализация поискового проекта "Традиционные крестьянские общества в условиях глобализации" название проекта изменилось в 1990 г.26

В 1992-1994 гг. Аграрный институт РАСХН под руководством А. Петрикова проводят «социальный мониторинг», направленный на выявление отношения работников сельского хозяйства к земельной реформе, к переходу от государственной собственности совхозов и колхозов к частной собственности на землю, к переходу к рыночным отношениям и сельскому предпринимательству. В опросе участвовало порядка 10000 респондентов из 5 регионов европейской России и Сибири.

Намечались и новые направления исследований села, среди которых можно выделить особо крупные: уже упомянутые социологические «включенные наблюдения», под руководством Т.Шанина, «исследовательских десантов» в селах России, Армении, Киргизии, Казахстана и др., а также межстрановый сравнительный проект «Качество жизни сельского населения России и США» ИСЭПН РАН в сотрудничестве с Университетом Миссури-Колумбия, США при участии В. Пациорковского, включивших 3 эмпирических исследования в 3 российских селах.

Вопросы методологии исследования села стали предметом рассмотрения A.A. Хагурова, концептуальные проблемы - O.A. Новохацская, М.А. Машенкова, A.Б. Соскиева, А.И. Костяева, Ю.С. Валеев, И.Е. Ильин, О.П. Фадеева.

Научный интерес в контексте исследования социального самочувствия и социального настроения крестьян представляют работы, выполненные Т.А. Заславской, Ю.А. Левадой, Г.В. Осиповым, В.А. Ядовым, А.Г. Антипьевым, Г.Г. Дилигенским, , А.Г. Здравомысловым, Л.Н. Коганом, Н.И. Лапиным, О.Л. Лейбовичем, В.Н. Стегнием, И.В. Бестужевым-Ладой, А.К. Уледовым, З.И. Файнбургом и др.27

Хотелось бы отдельно рассказать про Новосибирскую экономико-социологическую школу (НЭСШ), силами которой были проведены масштабные социологические исследования села. В период с начала 1960-х по 1990-ые гг. интересы исследователей были сосредоточены на таких темах28: бюджет времени (Г.А. Пруденский, В.Д. Патрушев, Л.Н. Маслова, М.Л. Суховский, В.А. Артемов и др.), миграция сельского населения (Т.И. Заславская, В.Д. Миркин, К.Ф. Ершова, Е.В. Виноградова, В.И. Преведенцев и др.), трудовая мобильность (Е.Г. Антосенков, В.А. Калмык, З.В. Куприянова, Т.Н. Вершинина и др.), методология и методы прикладного социологического исследования (Р.В. Рывкина, Т.И. Заславская, М.А. Розов, И.А. Истошин и др.), социология деревни и аграрная социология (Т.И. Заславская, Р.В. Рывкина, З.И. Калугина, Л.А. Хахулина, В.А. Калмык, А.Н. Шапошников, В.С. Тапилина и др.).

В постсоветский годы исследования села продолжаются. Однако их отличают малые масштабы и относительно узкая тематика. Основными методами сбора информации об изучаемом объекте становятся методы интервьюирования и включенного наблюдения, а сам объект исследования «сжимается» до исследования небольших сообществ жителей конкретных сел и деревень, в противовес масштабным макросоциологическим обследованиям, проведенным, к примеру, Новосибирской экономико-социологической школой. По мнению Р.И. Рывкиной29, вследствие неудавшихся земельной реформы и плана создания сельского бизнесмена и частного собственника в деревне, социология села по сути лишилась своего предмета: старая проблематика и старый объект исторически исчерпались, а новая проблематика и новый объект – еще не сформировались. К тому же «современную» социологию села отличает отсутствие ориентации на институциональное изменение села и множества болезненных процессов, происходящих в нем. Р.И. Рывкина считает, что сельский бизнесмен в лице фермеров как массовая социальная группа не возник.

Весьма плодотворно освещение различных процессов, происходивших и происходящих сегодня на селе и в деревне, в периодических изданиях. Работу с материалами упрощало то, что ряде крупных социологических, экономико-социологических и других непрофильных журналах содержатся специальные рубрики:



  1. рубрика «Социология села» в журнале «Социологические исследования»;

  2. рубрика «Региональная социология» в журнале «Социологическая наука и социальная практика»;

  3. рубрика «Социальные проблемы развития села» в ежегоднике Института аграрных проблем РАН «Региональные агросистемы: экономика и социология»;

  4. рубрика «Экономические и демографические процессы» в журнале Тюменского государственного нефтегазового университета «Известия высших учебных заведений. Социология. Экономика. Политика»,

а также масса непрофильных журналов и периодических изданий: «История и современность», «Мир России», «Отечественные записки», «Человек. Сообщество. Управление», «Экономическая наука современной России», «Экономика сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий» и др.

Таким образом, из анализа социологического опыта изучения сельского социума, его проблем, протекающих в нем процессов и изменений, повседневного быта и труда жителей сел и деревень, процессов трудовой миграции, особенностей организации коммуникации внутри хозяйств, социальной структуры сельского социума, процессов перехода от колхозной, совхозной организации труда к новому типу сельского работника – фермеру, а также статистическое измерение изучаемых феноменов, позволяет говорить о значительной изученности широкого спектра вопросов сельской проблематики. Значительный опыт изучения сельской тематики советскими и российскими социологами

Глава 2. Социокультурная специфика сельского образа жизни фермеров России. Типичные формы повседневного быта и труда фермеров.

С. Квале, в зависимости от целей исследования и «стиля» работы с информантами, выделяет два типа интервьюеров: «шахтер» и «путешественник». Главное отличие шахтера и путешественника в том, что первый тип исследователя стремится любыми способами получить объективные факты о жизнедеятельности изучаемого объекта, в то время как «путешественник» предпочитает больше слушать, вникать, задавать вопросы, сочувствовать. Я предпочитаю работать в стиле путешественника, этот стиль мне кажется хоть и более сложным, но более информативным, позволяющим затронуть более множество аспектов проблемы. Сложность заключается в получении большого объема эмпирического материала, прямо пропорционально увеличивается и время на обработку и систематизацию данных.

Р.И. Рывкина считает, что «российская деревня – это особый мир, огромный – не только по территории и численности населения, но и глубине проблем. Деревня – это как бы «отложенный объект» социологического изучения»30. И чтобы понять фермерство как социокультурное явление, и фермеров как особую социальную группу, необходимо близкое общение с фермерами, непосредственное участие в их жизни в течение какого-то промежутка времени. Это весьма длительный процесс. Первое интервью с семьей Степшиных я провела осенью 2015 года, сейчас уже 2017 год. По приблизительным подсчетам общая продолжительность бесед составляет около 24 часов, хотя, конечно, для исследования я возьму 2-3 часа, которые умещаются почти на 100 печатных страницах. Порой в беседе я забывала включить диктофон, а порой меня подводила уже сама техника, диктофон на телефоне мог отключиться посреди разговора, из-за чего по возвращении из поездки приходилось шаг за шагом восполнять упущенное по памяти. Урок для меня на будущее – никогда не пользоваться диктофонами на смартфонах.

К чему я описываю такие моменты из моей полевой работы? Этим я хочу показать особенность моего объекта исследования – людей фермерства. С одной стороны, с ними нельзя быть этаким полевиком-шахтером, пробуривающим дорогу к желаемому результату, потому что фермеры люди хоть и простые в общении, но высоко ценят уважительное отношение к себе, да и рассказать они могут много историй, если интервьюер достаточно терпелив.

Другая особенность фермеров в том, что их жизнь насыщена событиями, о которых не рассказать вот так незнакомому человеку: требуется время, чтобы раскрыться и доверить, к примеру, историю своей семьи молодому студенту для использования в качестве материала к диплому. Мне посчастливилось уже за первый день знакомства с семейством Степшиных получить ценную информацию, о многом поговорить, и, конечно, продемонстрировать им, что я с искренним интересом и участием принимаю их рассказы, мнения, рассуждения, переживания, веселые истории.

Вопрос, который я рассматриваю в данной главе, касается социокультурной специфики сельского образа жизни и фермерства. В чем же проявляется эта социокультурная специфика? Постараюсь ответить на этот вопрос, приведя несколько примеров из реальной жизни реальных людей. При подготовке гайда будущих интервью, я была твердо убеждена в том, что фермерство в той или иной форме является носителем традиционных форм хозяйствования, унаследованных от крестьянского образа жизни, что в нем органично соединяются как старое, так и новое, например, технологии, Интернет. Присовокупив сюда чтение соответствующей литературы, можно сказать, что в моем мозгу еще до знакомства с фермерами была сформирмулирована некая аксиома, казавшаяся мне предельно очевидной и безусловной. Идея была такова: фермерство – это особый образ жизни, в чем-то схожий с образом жизни крестьян. Я была невероятно удивлена, когда сын Татьяны Ивановны Степшиной, фермер во втором поколении, поведал мне без тени сожаления, что фермерство для них – это в первую очередь профессия, которая служит основным источником дохода этой семьи. Михаил так и сказал: «Мы выращиваем ради денег, платить людям зарплату, строить дом, покупать машину, технику, а есть фермеры, у которых фермерство действительно – образ жизни». Я было почти поверила, что моя аксиома оказался не аксиомой вовсе. Только благодаря новым встречам и новым продолжительным разговорам с информантами, я пойму впоследствии, что моя аксиома была верна в корне.

Социокультурных особенностей фермерства множество. Одна из них – ответственность, я бы добавила, что она у фермеров в гипертрофированном виде. Представьте себе такую картину: молодая семья без единой копейки за душой, без какой-либо поддержки со стороны родственников, получает кусок земли для ведения фермерского хозяйства. «Голая» земля без дома, без сарая, без воды-газа-электричества. Добавить ко всему двоих малолетних детей, жуткое безденежье, безработицу, мародерство, недружелюбное отношение со стороны местных властей. Вот вам идеальная картина, когда человек, мечтавший о своем куске земли и своем хозяйстве на нем, впервые сталкивается с правдой жизни: фермерство – рискованное предприятие, успех которого в России можно приравнять к «Пировой победе». В стиснутых условиях Татьяна Ивановна и ее супруг Юрий по крупинке создавали свой мир и обустраивали как могли свою жизнь. Ежедневная, ежечасная ответственность перед собой, своими детьми и перед обществом за каждое свое действие: неурожай, плохие продажи, значит, не досчитаются денег в семейном бюджете, а как детей поднимать, как с работниками расплачиваться, как с долгами рассчитаться, как дотянуть до следующего сезона. Недаром фермерство – это предпринимательство, а в любом деле, касающемся денег, всегда есть место риску и непредвиденности. А фермерство по многим показателям дело рискованное. Например, Татьяна Ивановна вспоминала: «Бывают такие ситуации у фермеров, поле, например, замерзает капусты. Ты не знаешь, кто будет убирать, уже снегом покрыто, и ты всяческие уловки применяешь. Например, мы едем с водителем, а водитель мне такой: «Вон, работники стоят». Я значит, подхожу и говорю: «Ребята, слушайте, а вы не хотите подзаработать-помочь?» «А что там?» Говорю: «Капусту резать». Говорю: «Пиво куплю, сигареты». На этом месте Татьяна Ивановна заливалась смехом. Смех смехом, а удручающую правду не скроешь за шутками, к тому же вопрос с наемными работниками – острая проблема в фермерстве по сей день.

Поскольку оно рискованное, фермер вынужден организовывать работу хозяйства таким образом, чтобы свести к минимуму эти риски, а для этого нужна сплоченность рабочего коллектива и, конечно, самой семьи фермера, потому что дети фермеров уже с юного возраста являются полноправными работниками фермерского хозяйства и первыми помощниками родителей. Как говорит Татьяна Ивановна: «С 11 лет дети мои готовят. У нас папа готовить не умел, а сын готовил ему обед. Когда болели с ним гриппом, мы только с папой поженились, он не мог курицу разделать, 31 год человеку. Миша готовил обед. Они мои дети, а дети фермеров должны все в доме убирать и готовить». Семья, семейные узы, преемственность поколений являются для фермера ценностями первостепенной важности, хотя в кризисные периоды вопрос заработка все же перевешивает на чаше весов. Семья – это ядро фермерского хозяйства. Внутри семьи хранятся и передаются знания, навыки, характер, настоящая воинская стойкость, рассказы, истории, за обеденным столом рождаются и вынашиваются идеи усовершенствований хозяйства, за столом же ругаются и спорят, за ним же хохочут до слез в глазах. Все хозяйство держится на хрупких плечах четырех человек: отца, матери, сына и дочери, - ядро всегда неизменно, а все остальное можно починить, продать, поменять. Татьяна Ивановна рассказывает: «Главный архитектор района сказал, что я бедная-бедная. Нет. Я богатая. У меня очень много людей, которые меня хорошо знают, меня уважают, у меня дети хорошие, трудолюбивые, они здесь же и воспитаны. И внуки здесь же будут».

Я считаю, что ценность семейных отношений является второй социокультурной особенностью фермерства. В качестве третьей специфической черты я бы выделила отношение к природе. Снова прибегаю к цитированию Татьяны Ивановны: «У меня такая трудная работа, я подхожу и с цветочками разговариваю. Бабки-пенсионерки смеялись. Да, мы разговариваем, мы живем на природе, мы больше замечаем это, мы становимся добрее. У меня дома 8 котов и кошек, еще три собаки. А животные людей обогащают, мы живем по другому типу, мы в природе». Вы можете не верить написанному, но верьте мне, ведь я видела и слышала, с какой интонацией и какой решимостью в глазах Татьяна Ивановна говорила об этом. Другой пример Татьяна Ивановна приводит про свою подругу Фаину Ивановну, тоже фермера, у которых я была однажды в гостях в селе Дусьево, неподалеку от Шлиссельбурга. Фаина Ивановна и ее дочь Юлия, по словам Татьяны Ивановны, «еще хуже» в вопросе трепетного отношения к животному и растительному миру. «Юля, она человек очень добрый, отношение к животным, она очень трудолюбивая, но понимаешь, человек не на своем месте. Во-первых, она очень любит цветы, она выращивает рододендроны, сажает их специально в лесу, ходит клены пересаживает на места, где вырубили, она очень переживает, когда лес вырубают». Михаил Степшин в свою очередь рассказывает, что на их участке летом частенько вьют гнезда птицы, однажды чибисиха свила гнездо на грядке, где трудилась одна из работниц, так чибисиха клюнула эту женщину, видимо она потревожила насиженное гнездо птицы. Самое важное, что подобные рассказы вызывают у рассказчиков смех, радость и приятные воспоминания, это отражает их настоящее трепетное и благодарное отношение к природе, к окружающей среде, потому как эта среда является их домом, их местом работы и отдыха, местом, на которое можно с восторгом взирать и любоваться.

В других семьях, с которыми я общалась, наблюдалось такое же отношение к природе. В семье Катковых, например, разводят коз, причем у каждого животного есть имя и хозяева обращаются к ним исключительно по именам, словно животные способны чувствовать теплое к себе отношение со стороны человека и тем же отвечать в знак благодарности. Семью Катковых и семью Бычковых отличает то, что они стараются минимизировать пагубное воздействие на почву, воду, воздух, путем применения в хозяйстве и быту натуральных материалов, отказа от химических веществ, таких как стиральные порошки и иные моющие средства. Осознание того, что человеческое воздействие на природу может быть разрушающим, также свидетельствует о высоком самосознании этих семей в вопросах экологии и природопользования.

Другая особенность фермерства как особой практики заключается в памяти о каких-либо поворотных моментах истории страны, которые коренным образом повлияли на жизнь людей, сформировав у них желание стать фермерами и заниматься предпринимательством. Особенно часто в разговоре информанты упоминали 90-ые годы, именно тогда фермерское движение в России только зарождалось, многие становились фермерами, получали первые наделы земли, обустраивали свою жизнь. В памяти информантов эти годы навсегда отпечатываются как пугающие (Татьяна Ивановна: «У нас не было никакой техники, никакой, мы пришли на поле, что я считаю убийственно, я пришла в фермерство, у меня не было за душой ни гроша, я не могла получить ни один кредит, я получила землю в пожизненно наследуемое владение». Но среди пугающих воспоминаний находится место и светлым моментам, которые помогали начинающим фермерам не терять надежду, не опускать руки и трудится (Михаил: «Напротив поста ГАИ были огороды. Мы вышли туда, посмотрели – все места заняты. И мы пошли лесом и вышли на поле, участок земли находился прямо у моста. Мама сразу такая: «Так. Эта земля мне нравится!» Это был шикарный участок, я помню. Это меня так впечатлило, такие ровные ячейки земли. На самом деле, да, впечатлило. Мама тогда сказала: «Я хочу стать фермером!» Это был 91-ый год. И все, мама добилась, что в 92-ом году этот участок земли отдали ей для занятия фермерским хозяйством», Татьяна Ивановна: «Начиная с 90-х, Миша тогда еще был мал, я просто вспоминаю, это была эйфория, «перестройка», демократия, и как раз на этой эйфории началось это движение фермерства. Тогда была большая инфляция, давались кредиты, «силаевские миллионы», те, кто успели получить средства, какой-то начальный, стартовый капитал у них был». Эти воспоминания бережно хранятся и передаются из поколения в поколение как часть семейной истории, не только родители знают эти исторические события, но и их дети с легкостью могут рассказать, как их родители стали фермерами, когда и при каких обстоятельствах. Дети с юношеских лет наблюдают за тем, как протекает работа в хозяйстве, как происходит взаимодействие родителей с администрацией, другими фермерами, покупателями на рынке, с иностранными коллегами, и начинают самостоятельно пробовать свои силы в качестве фермеров, получают соответствующее университетское образование, на практике отрабатывают навыки и применяют полученные теоретические знания.

В то время, в 90-ые гг., землю желали получить многие, среди них были и музыканты, и писатели, архитекторы, даже художники. Когда Татьяна Ивановна обратилась в Администрацию, в отдел землепользования, с намерением получить землю, первое, о чем ее спросили там, было ее образование. Татьяна Ивановна по образованию инженер лесного хозяйства, но работала в цветоводстве. На что начальник отдела невольно воскликнул: «Какие люди сюда пришли за землей!». Татьяне Ивановне эти слова показались уколом, однако, начальник имел в виду совсем другое: впервые за землей пришел знающий человек, человек со специальным образованием. Фактор образования сыграл решающую роль в вопросе выделения земли, депутатская комиссия выступила с инициативой выделить землю именно Татьяне Ивановне.

Необходимо коснуться темы тяжелого труда, которую, как мне кажется, фермеры касались в разговоре лишь отчасти, хотя фермерский труд действительно тяжкий. Взять к примеру обычный распорядок дня фермера и его семьи в самый разгар сезона, который приходится на весну, начало мая, и продолжается вплоть до сентября и первых заморозков. Раннее утро, подъем в 6 утра, а жила семья тогда в Кировске, Михаил бежит за машиной, все садятся и едут на поле. Михаил пересаживается в газель, загружают товаром одну точку, отвозят товар в крепость Шлиссельбург, потом грузят другую точку, затем едут торговать в поселок Морозовка. Затем Михаил довозит товар в Кировск и возвращается на поле, чтобы помочь, полить, перекопать, обработать. Затем время около 3-х часов, Михаил быстро едет в крепость, собирает точку, потом вторую, третью. В 5 часов он освобождается. Заканчивается собирание точек, начинается заготовка и копка рассады: приходишь с пластмассовыми ящиками и лопаткой на поле, выбираешь то, что нужно по списку, - накопал, потом что-то в парниках взял, потом загружает все это в газель, время уже 8 часов. Если Михаилу не нужно ехать в Кировск с вечера завозить товар в точку, он оставляет машину. Значит, этот день хорошо закончился. А если все-таки надо ехать в Кировск, то он выезжает около 9 часов, и это хорошо, если в 9, и выгружает товар в точку. Хорошо, если вся эта беготня до 10 часов, это если все быстро делать. В конце дня они все едут домой, в душ и легли спать, а в 6 часов утра заново. Михаил признается, что только 3 дня в неделю такие напряженные, а в остальные дни они работают на поле, он торгует, родители работают, вечером привозит машину, что-то заготавливается. Михаил говорит, что «фермерство – это постоянный ручной труд». Для самой Татьяны Ивановны как руководителю и главе фермерского хозяйства сложно скрыть эмоции, когда речь заходит о работе на поле, ручном труде. В цветоводстве не может быть иначе, растения – это товар, характеризующийся хрупкостью, недолговечностью, требующей от работника аккуратность, внимательность, четкость движений. «Тяжести такого труда никто не переносит. Мы стараемся свой труд облегчить, сезонная работа, зимой нам полегче значительно, но все равно, например, апрель, май, июнь, частично июль – у нас вообще что-то, на выносливость».

1   2   3   4   5   6   7   8

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Диссертация «Фермерство как социокультурная практика»