• Началось изменение и хронологических элементов системы.

  • Скачать 118.4 Kb.


    Дата02.07.2018
    Размер118.4 Kb.

    Скачать 118.4 Kb.

    Докучаев Денис Сергеевич "Вертикаль власти" и трансформация системы региональной идентичности в современной России



    Докучаев Денис Сергеевич

    "Вертикаль власти" и трансформация системы региональной идентичности в современной России.

    Рост внимания со стороны отечественных исследователей к вопросам региональной идентичности наметился после смены внутриполитического курса страны в начале 2000-х годов, когда президентом В.В. Путиным были предприняты меры по централизации власти. Новая модель централизованного управления государства получила название "вертикаль власти". Обычно под процессом построения "вертикали власти" понимают комплекс мер по укреплению исполнительной власти всех уровней с целью централизации управления. А под самим термином "вертикаль власти" мы склонны понимать иерархический тип управления, при котором взаимодействие осуществляется разнонаправлено по единой "линии власти" с ключевыми узлами: муниципалитет, органы власти субъекта федерации, федеральный центр.

    Актуальность данного исследования связана с новизной рассматриваемой политической ситуации. Муниципальные выборы, прошедшие в большинстве регионов страны 14 марта 2010 года окончательно завершили строительство "вертикали власти". Если в 2000-2006 г.г. выстраивались взаимоотношения федерального центра и региональной власти, то теперь отношения выстроены и с низовым уровнем – муниципальной властью. Теперь важно ответить на вопрос как в условиях "вертикали власти" модифицируется региональная идентичность.

    Региональную идентичность, как социально философское явление целесообразно рассматривать сквозь призму системного подхода. Другими словами в качестве методологического приема мы будет представлять региональную идентичность системой, то есть вещью (или множество вещей), обладающей отношением с заранее фиксированными свойствами. Любая система имеет три уровня организации – концептуальный (уровень системообразующего свойства) - P, структурный (уровень системообразующего отношения) - R и субстратный (уровень элементов системы) - m. Соответственно само определение системы, так же как и построение, предполагает определенное соотношение между компонентами системного описания, от P к R и от R к m.1

    Таким образом, региональная идентичность рассматривается нами как система, концептом которой является дихотомическая идея территориального сходства и территориального различия, которая на структурном уровне реализуется через отношение членов регионального сообщества к лингвистическим, пространственным, хронологическим, аксиологическим, культурным, символическим элементам, а также через отношение к другим территориальным группам. На уровне субстрата реализуется идея единства региональной общности и идея различия с другими территориальными группами.

    На первый взгляд связь между "вертикалью власти" и системой региональной идентичности не так очевидна. Однако на наш взгляд такая связь есть, и в данной статье мы попытаемся это не только доказать, но проанализировать возможные степени взаимовлияния "вертикали власти" на систему региональной идентичности.

    Причины построения "вертикали власти" исследователи называют различные. Это и нестабильность в экономической сфере2, и нежелание региональных политических элит взаимодействовать с центром3. Последнее на наш взгляд и стало главной причиной смены политического стиля управления. Поскольку, "влияние региональных элит, особенно этнократических выходило за все допустимые рамки, определенные политическим и правовым характером федеративного устройства"4. Региональные политические элиты, по мнению Сагитовой Л. являются "генераторами" региональной идентичности5. Мы разделяем эту точку зрения. Идентичность может использоваться, и используется влиятельными социальными группами в качестве инструмента социальной инженерии. Региональные политические элиты задают основной вектор конструирования идентичности, влияют на так называемую "политику идентичности"6. Под этим термином обычно понимают "деятельность региональных элит по управлению информационной средой в целях создания у потребителей информационных потоков внутри и вне региона желаемого представления о самом регионе, о самих себе в регионе и о месте региональных элит в прошлом, настоящем и будущем региона"7.

    Однако на практике получилось так, что региональные политические элиты в условиях построения "вертикали власти" в большинстве субъектов Федерации оказались не у дел. Речь идет, прежде всего, о тех группировках, которые в период с 1993 по 2005 год получили политическое влияние в своих регионах. Судя по первым назначениям губернаторов, не сложно предположить в каких регионах политическая элита не хотела активно работать с федеральным центром и подчиняться указаниям из Кремля. Путиным В.В. была внедрена практика назначения губернаторов, не знакомых с местной спецификой и не имеющих отношения к региональным политическим элитам. В 2005 году были назначены губернаторы "извне": А. Тишанин (Иркутская область), В. Шанцев (Нижегородская область), Г. Боос (Калининградская область), М. Мень (Ивановская область), А Карлин (Алтайский край) и О. Кожемяко (Корякский автономный округ). В 2007 году: С. Митин (Новгородская область), В. Наговицын (Республика Бурятия), Н. Колесов (Амурская область), И. Слюняев (Костромская область). Всего 10 человек. В 2008 году еще 5 новых назначенцев "извне": В. Гаевский (Ставропольский край), И. Михальчук (Архангельская область), И. Есиповский (Иркутская область), Н. Белых (Кировская область), О. Ковалев (Рязанская область).

    Во многих из указанных регионов сложилась парадоксальная ситуация, когда была утрачена преемственность регионального самосознания. Старые политические элиты оказались не способны в условиях "вертикали власти" влиять на информационную среду в целях создания желаемого образа региона, а новые элиты, зачастую привезенные губернаторами-назначенцами с собой, еще не приступили к этой работе. В 2005-2007 годах работа по конструирования региональной идентичности во многих регионах прекратилась. Новые региональные элиты посчитали, что в случае с назначением губернаторов им вряд ли потребуется общественная поддержка внутри региона, следовательно, нет необходимости конструировать образ региона и влиять на компоненты системы региональной идентичности. Например, вплоть до 2007 года губернатор Ивановской области Михаил Мень не принимал активного участия в создании новых брендов региона. Региональной политической элитой в сознании жителей изредка поддерживались полузабытые и несоответствующие действительности образы региона такие как, Ивановская область – текстильный край, Иваново – город невест, Иваново – родина первого совета. В 2007 ивановская региональная политическая элита понимает, что необходимо бороться за поддержку федерального центра (Д.Д. – в том числе и финансовую) в том числе за счет привлечения внимания руководства страны к конкретному региону. Тогда у губернатора больше шансов быть переназначенным на второй и последующий сроки, а, возможно, удастся получить дополнительные деньги из федерального бюджета на реализацию тех или иных социально-важных программ. Главы субъектов федерации стали активно работать на внешний имидж региона, на поиск уникальных черт, создание новых брендов и активное освещение их в федеральных средствах массовой информации. Так у Ивановской области появляется международный кинофестиваль "Зеркало", а сам регион именуется не иначе как "родиной Андрея Тарковского" и областью, открытой для авторского кино. Хотя на самом деле это умело сфабрикованный и раскрученный миф, поскольку Тарковский родился на территории современной Костромской области и лишь несколько военных лет провел в Юрьевце Ивановской области.

    Таким образом, мы видим, как построение "вертикали власти" привело к "тихой" смене политических элит и спровоцировало изменение в структуре системы региональная идентичность. В этом процессе можно выделить три основных этапа:



    • замена старых региональных политических элит новыми через прямое назначение губернаторов,

    • период "затишья", когда новые региональные элиты решали, есть ли потребность в новом региональном мифотворчестве;

    • и этап нового мифотворчества, характеризующийся созданием и продвижением новых брендов региона с целью привлечения внимания руководства страны к конкретному субъекту Федерации.

    Построение "вертикали власти" дало новый импульс региональному мифотворчеству политических элит. Получилось так, что новый вектор политического развития оказал существенное влияния на процессы конструирования региональной идентичности. В ряде регионов пришлось отказаться от старых и создать новые бренды, включить их в процесс активной трансляции, как внутри региональной группы, так и за ее пределами.

    "Вертикаль власти" способствует не только активизации выше указанного процесса. Благодаря такой модели управления федеральный центр получает возможность не только контролировать региональное самосознание, но и манипулировать им. Этот процесс в нашей стране, по мнению ряда исследователей, является малоизученным "в силу новизны самого сюжета"8. Однако если учесть тот факт, что за построением исполнительной "вертикали власти" последовала унификация законодательной и судебной власти, то можно предположить, что в скором будущем и процесс идентификации будет унифицирован, а, следовательно, подконтролен федеральной власти.

    В исследованиях ряда политологов, культурологов, философов обозначились две точки зрения по вопросу построения "вертикали власти" в стране и места регионального самосознания в этой системе. Некоторые исследователи воспринимают возникающее самосознание локальных сообществ как свидетельство государственной дезинтеграции. Соответственно построение "вертикали власти" по их мнению, должно привести в утрате региональной уникальности и потери региональной идентичности9. Другие исследователи полагают, что региональная идентичность в условиях выстроенной "вертикали власти" перестанет выполнять консолидирующую функцию внутри регионального сообщества, перейдя на качественно новый уровень.10 Поскольку, "региональные идентичности – явления временные и преходящие, так как после возрождения общегражданской идентичности, в массовом сознании региональные сообщества перестанут играть значимую роль".11 Но насколько справедливо это суждение для такой страны как Россия?

    Безусловно, федеральному центру не удастся контролировать и хоть как-то влиять на все элементы системы региональной идентичности. Из указанных выше элементов системы повлиять получится на лингвистические, пространственные, хронологические и аксиологические. И такое влияние уже фиксируется, конечно, оно не столь очевидно в европейской части страны. Но в Сибири, на Северном Кавказе, Урале и Дальнем Востоке проводится планомерная работа по изменению пространственных элементов системы региональной идентичности, подтверждение этому мы фиксируем в политике укрупнения регионов, выделения федеральных округов. Примечательным в этом плане является выделение из состава Южного федерального округа - Северо-Кавказского. Новый округ появился 19 января 2010 года. Началось изменение и хронологических элементов системы. 12 ноября 2009 года в послании к Федеральному собранию РФ президент Дмитрий Медведев высказал идею о сокращении часовых поясов в стране. В марте 2010 года были приняты первые решения. 28 марта в день перехода с зимнего времени на летнее, пять субъектов федерации этого не сделали, для того, чтобы войти в часовые пояса соседних регионов. Таким образом, Камчатка и Чукотка присоединились к Магаданскому времени, сократив самый большой временной разрыв от Москвы. Самарская область и Удмуртия перешли на московское время, это позволило ликвидировать два из одиннадцати часовых поясов и ещё одним "переместившимся во времени" регионом стал Кузбасс. Кемеровская область, в которой время опережало столичное на 4 часа, присоединился к омской временной зоне. На совещании по вопросу сокращения часовых поясов, которое прошло в Москве 24 марта 2010 года, президент Медведев однозначно дал понять, что уменьшение часовых поясов еще один шаг к оптимизации управления страной: "Россия, безусловно, самая протяжённая по территории страна мира, с самыми большими территориально-административными образованиями и с очень разной плотностью населения, я уж не говорю о вопросах управления государством в целом… сокращение разницы во времени … способно оживить деловую жизнь и простимулировать новые хозяйственные связи, проекты" – подчеркнул президент.12 Вести речь о модификации лингвистических и аксиологических элементов системы региональной идентичности на данном этапе не представляется возможным в силу фрагментарности этих изменений. Сейчас сложно говорить о намечающихся тенденциях.

    Акцентируем внимание на тех элементах системы региональной идентичности, которые не подвержены серьезному влиянию со стороны административного управления, а именно, культурных и символических. И культурные и символические элементы достаточно сильны на региональном и муниципальном уровне. Речь идет, безусловно, о "народной" культуре и неофициальных символах. Наполнение этих элементов смыслом продолжалось не одно десятилетие. Эти смыслы передавались из поколения в поколение, в совокупности определяя то чувство места, которое обычно называют "малой родиной". Под "малой родиной" часто понимают место рождения и становления человека как личности. Но на наш взгляд с этим понятием связано и отношение человека к той территории, на которой он живет и к региональному сообществу, с которым контактирует. Это подтверждают и опросы общественного мнения. В исследовании, проводимом ФОМ в 2001 году, выяснилось, что в представлении респондентов и малая и большая родина "иногда ассоциируется не только с определенным местом (квартира, дом, село и др., где родился, живешь), но и с особым типом отношений между человеком и сообществом, с которым он себя отождествляет".13

    Замеры общественного мнения фиксируют и другую на наш взгляд важную тенденцию. И в 2001, и в 2005, и в 2007 г.г. опросы населения показали, что "малая родина" это предмет гордости респондентов14 и лидер ассоциативного ряда представлений о стране.15 Среди ассоциаций, которые возникают у россиян при мысли о нашей стране и народе, лидируют: "малая родина" (45% опрошенных); прошлое и история России (43%); территория, на которой мы живем (35%), родная природа (25%).16 В исследовании ФОМ 49 % опрошенных ассоциируют понятие 'Родина' с конкретным местом, где они родились (Д.Д. – то есть с малой родиной), в то время как 47 % отождествляют Родину со всей Россией.17



    На наш взгляд опросы общественного мнения свидетельствуют о том, что значение "малой родины" для жителей страны остается достаточно стабильным, даже в условиях построения "вертикали власти". Следовательно, "народные" культурные и неофициальные "символические" элементы системы региональной идентичности значительно не изменяются. Данный факт наводит на мысль о том, что если даже федеральный центр пытается унифицировать региональную идентификационную матрицу, то с успехом это делает лишь в отношении пространственных, хронологических, лингвистических, аксиологических элементов. В это же время серьезных рычагов влияния на культурные и символические элементы системы региональной идентичности, которые как нам кажется, являются основными, пока нет. Это дает возможность предположить, что региональная идентичность, вопреки, прогнозам некоторых исследователей не переходит на качественно новый уровень общегражданской идентичности и не теряет своего значения, по крайней мере, на данном этапе.
    // Докучаев Д.С. «Вертикаль власти» и трансформация системы региональной идентичности в современной России // Политика и общество. – 2010. – № 3 (69). – С. 16-20 (перечень ВАК), автора – 0,4 п.л.


    1 Дмитревская И.В. Мировоззрение как система // Сознание и теория мировоззрения: История и современность. Иваново, 1992, с. 6


    2 См. напр. Либоракина М. Атрибут вертикали власти или основа гражданского общества? // Конституционное право: Восточноевропейское обозрение №3, 2003 - С. 144-151

    3 Трофимов Е.А. Курсова О.В. Укрепление вертикали власти и региональный парламентаризм // Власть и управление на Востоке России №1, 2008 - С.18-25

    4 Там же. с.19

    5 Сагитова Л. В. Региональная идентичность: социальные детерминанты и конструктивистская деятельность СМИ (на примере Республики Татарстан) // доступно на http://www.ethnonet.ru/lib/1003-01.html (дата обращения 10.03.10)

    6 Ноженко М. Стародубцев А. Одна научная загадка, или почему губернаторы согласились с Президентом // Федерализм и российские регионы, М., 2006. с. 70


    7 Гельман В., Попова Е. Региональные политические элиты и стратегии региональной идентичности в современной России//Центр и региональные идентичности в России – СПб.; М.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге: Летний сад, 2003. с.192


    8 Петров Н. Формирование региональной идентичности в современной России//Центр и региональные идентичности в России – СПб.; М.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге: Летний сад, 2003.с.125


    9 Следзевский И.В. Концептуальные проблемы регионализации Российской Федерации// Регионы и регионализм в странах Запада и России. – М.:ИВИ РАН, 2001. с. 40

    10 См. напр. Хенкин С. Сепаратизм в России – позади или впереди// доступно на http://www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55606.htm (дата обращения 02.03.10)

    11 Гельман В., Попова Е. Указ соч. с. 188

    12 Медведев Д. Вступительное слово на совещании по вопросу сокращения числа часовых поясов// доступно на http://www.kremlin.ru/transcripts/7225 (дата обращения 24.03.2010)


    13 ФОМ. Большая и малая родина (опрос населения). 29.03.2001// доступно на http://bd.fom.ru/report/cat/reg_cent/dd011133 (дата обращения 15.03.2010)


    14 ВЦИОМ. Неизвестная дата// доступно на http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/8410.html?no_cache=1&cHash=4144a88ec3 (дата обращения 15.03.2010)


    15 ФОМ. Большая и малая….

    16 Там же.

    17 Там же.

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Докучаев Денис Сергеевич "Вертикаль власти" и трансформация системы региональной идентичности в современной России

    Скачать 118.4 Kb.