• Документально-публицистические заметки об истории локомотивного депо станции Дно.
  • Владимир Иванович Миронов
  • Краткая историческая справка локомотивного депо Дно Октябрьской железной дороги. 1. Истоки. 2. Новая станция.
  • 7. Из разрухи. 8. Начало агрессии. 9. В боях за город. 10. Партизанскими тропами.
  • 15. Ради жизни. 16. Переход на тепловозы. 17. На охране общественного порядка. 18. Передовики и новаторы.



  • страница1/3
    Дата30.01.2018
    Размер0.77 Mb.

    Документально-публицистические заметки об истории локомотивного депо станции Дно


      1   2   3



    Документально-публицистические заметки об истории локомотивного депо станции Дно.

        Издание приурочено к столетнему юбилею образования депо подвижного состава станции Дно. Автор- ветеран Великой Отечественной войны Владимир Иванович Миронов.


       После открытия обелиска 7 мая 1965 года на территории локомотивного депо начался сбор материалов для организации своего деповского музея истории, боевой и трудовой славы. Была создана комиссия, председателем которой был назначен В.И. Миронов. Членами общественного совета музея стали: Н.П. Троицкий, Н.Ф. Баранов, Н.М. Баранов, Н.М. Денисов, П.Я. Дибров, В.П. Драгунов и К.Ф. Орешенкова. 
       Нами сделаны выдержки из книги, напрямую касающиеся истории локомотивного депо Дно. Приведены также почти все фотографии, за исключением не имеющих прямого отношения к железным дорогам. Заранее просим извинения за качество- такие они в книге. Исключение сделано для одной, которая есть у авторов сайта- фотографии руководителей и рабочих депо Дно 1905 года. Подписи к фотографиям авторские. Конспект книги иллюстрирован некоторыми фотографиями из нашей "Галереи".

    Краткая историческая справка локомотивного депо Дно Октябрьской железной дороги.

    1. Истоки.

    2. Новая станция.

    3. Первый поезд.

    4. Шаги революции.

    5. Отречение царя.

    6. Октябрь и гражданская война.

    7. Из разрухи.

    8. Начало агрессии.

    9. В боях за город.

    10. Партизанскими тропами.

    11. Дновское подполье.

    12. Освобождение.

    13. Никто не забыт и ничто не забыто.

    14. Забота о детях.

    15. Ради жизни.

    16. Переход на тепловозы.

    17. На охране общественного порядка.

    18. Передовики и новаторы.

    19. Депо Дно- ремонтная база Октябрьской железной дороги.

    20. На вечную стоянку.

    21. Память хранит.

     


    КРАТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА 

    ЛОКОМОТИВНОГО ДЕПО ДНО ОКТЯБРЬСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

       Коренное паровозное депо станции Дно было построено и принято в эксплуатацию 28 ноября 1897 года и приписано к Московско- Виндаво- Рыбинской железной дороге. Оно так и называлось "Коренное паровозное депо ст. Дно".
        В январе 1901 года началось строительство железной дороги Петербург-Витебск. Она построена и открыта для движения поездов 9 ноября 1904 года. Дновское паровозное депо было передано Псковско- Бологовской железной дороге и вошло в Петроградскую сеть. С момента открытия Дновского паровозного депо наши паровозные бригады обслуживали тяговые плечи Дно- Псков, Дно- Рыбинск. С вводом в эксплуатацию железной дороги С. Петербург-Витебск наши паровозные бригады обслуживали плечи Дно-Витебск, Дно- С. Петербург. С 26 января 1914 года по 7 ноября 1917 года паровозное депо ст. Дно Северо- Западной железной дороги, тяговое плечи обслуживания те же. С 7 ноября 1917 года по 1 февраля 1924 года Дновское паровозное депо относилось к 4-му участку тяги Северо- Западной железной дороги. Плечи обслуживания Дно-Псков, Дно- Петроград, Дно- Новосокольники, Дно- Медведево. С 1 февраля 1924 года Дновское паровозное депо стало относиться ко 2-му участку тяги Октябрьской железной дороги. Плечи обслуживания те же.
        С 25 сентября 1938 года по 18 июля 1941 года Дновское паровозное депо - 4-го участка тяги Ленинградской железной дороги, плечи обслуживания те же. С 19 июля 1941 года по 24 февраля 1944 года г. Дно находился под оккупацией, паровозное депо было полностью эвакуировано в советский тыл.
       С 24 февраля 1944 года по 1953 год - 8-е паровозное депо Ленинградской железной дороги. Тяговые плечи обслуживания Дно-Ленинград, Дно- Кебь, а с июля 1944 года - Дно-Псков, Дно—Бологое, Дно- Новосокольники. С 1953 года - 18-е паровозное депо ст. Дно Октябрьской железной дороги. С 1956 года - 18-е Дновское паровозное депо стало именоваться локомотивным.

    1. ИСТОКИ

       ГОРОД ДНО - районный центр Псковской области. Он появился в начале 20 века на перекрестке железных дорог и стал крупным транспортным узлом Северо- Запада нашей страны. Это пересечение образовали магистрали Ленинград-Витебск и Бологое-Псков.
       В историко-лингвистических и краеведческих заметках "О чем говорят географические названия" наш земляк журналист-исследователь С. Е. Мельников пишет: "Слово "дно" в русском языке имеет много значений, в том числе и такие: самая низменная часть долины; основание стога; остатки большого костра углежогов; слои почвы, который лежит под пахотным слоем и т.д. В древнерусском языке, по-видимому, слово имело и некоторые другие значения. Конкретизировать происхождение названия селения уже практически невозможно. Как сообщают Новгородские писцовые книги Шелонскои пятины, в 15 веке существовали две деревни Дно - Большое и Малое. Принадлежали они Новгородскому Козьмодемьянскому монастырю и входили в состав Смолинского погоста Шелонской пятины. К середине 16 века Донце Меньшое (Дно Малое) уже не упоминается - оно или запустело после эпидемии чумы в 1550 году, или слилось с Дно Большим. Так или иначе, но уже в 18 веке во многих документах употребляется параллельное название - Донщина. К концу 19 века Дно (или Донщина) стало большим селом с пятью- шестью сотнями жителей."
       Задолго до отмены  крепостного права Дно и жители этой деревни, прилегающие поля, луга. леса-все было собственностью богатого помещика в генеральском чине П. А. Ноинского. Ему же принадлежали поместья в деревне Заклинье и Мартыниха, что на территории соседнего с нами нынешнего Дедовичского района. Были поместья и в Порховском районе.

       Лето, как правило, Петр Адамович проводил со своей семьей в дновском поместье, а на зиму уезжал в Петроград. Красивый кирпичный, оштукатуренный и покрашенный в розовый цвет, двухэтажный особняк был расположен на берегу речки Суковки в большом парке среди вековых дубов, лип и кленов. Имелся при поместье и яблоневый сад. Напротив фасада особняка крепостными крестьянами были вырыты искусственное озеро, дно которого выложили камнями, а по углам водоема — глубокие колодцы для сбора ила. Впрочем, строго говоря, это было не озеро, а пруд, который местные жители называли "прудом Ноинского". С левой стороны, где речка Суковка продолжала свое течение, в самом русле была построена водяная мельница. Здесь местные жители и крестьяне соседних деревень мололи зерно- за особую плату, разумеется. А справа, за речкой, размещались барские амбары, кладовые с хлебом и пищевыми запасами, которые охраняли не только дюжие сторожа, но и злые собаки.

       За озером-прудом, на нынешних улицах Красина, Социалистической, Васильева, рядом с фруктовым садом, находились ухоженные огороды и парники, где выращивались овощи. За оградой помещичьего дома ютились многочисленные постройки, в которых проживали: управляющий имением С. Евдокимов, садовник С. Сергеев, лесничий М. Евдашев, а также кухарки, няни, домашняя прислуга и другие работники. С западной стороны поместья, у речки Суковки, около 400 лет назад еще прабабушкой Ноинского построена небольшая часовня. В последствии, чуть выше, заложили церковь, которую сооружали на деньги, собранные у народа.

       С севера и запада к поместью полукольцом располагалась деревня Дно, Она состояла из маленьких, тесно прижатых друг к другу крестьянских изб с соломенными крышами и маленькими окнами. Избы, как правило. без фундаментов, отапливались хворостом и все той же соломой, а освещались лучиной. Зато рядом широко раскинулись обширные помещичьи леса, а на месте, где сейчас цех №16 завода "Электросила", были механизированное гумно и другие необходимые подсобные постройки, предназначенные для обмолота урожая, поступавшего с полей помещика. Особенное бедствие для крестьян наступало в ненастную погоду весной и осенью, когда шли дожди. Ровная местность и болота делали округу непроезжей. Да и дороги не содержались в должном порядке, поэтому жители деревни Дно и окрестных населенных пунктов в эти времена года очень часто были отрезаны от внешнего мира.

       По рассказам коренных жителей, в начале XIX века за городским кладбищем, между дорогами, ведущими из Дно в деревни Гривки и Скугры, были владения второго богатого помещика немца Фиша. Он имел деспотичный нрав "с причудами", был одинок и отличался скупостью. В летний престольный праздник Троицу одевался как в лютые морозы — в меховую шубу, шапку
    и теплые рукавицы, не забывал и про валенки. А на престольную службу в дновскую церковь приезжал на тройке лошадей, запряженных... в сани.

       Судьба этого помещика окончилась трагически. Незадолго до отмены крепостного права ночью в поместье ворвались ''лесные разбойники", обиженные и обозленные крестьяне, которые потребовали от Фиша все его богатство, нажитое на их эксплуатации. Перепуганный помещик отказался что-либо отдать. Тогда его связанного, затащили на чердак, обложили вениками и сожгли вместе с домом и хозяйственными постройками. Доныне только дновские старожилы знали почему это место называется "Фишевой горкой".

        Безусловно, трудно жилось крестьянам деревни Дно и других населенных пунктов при крепостном праве, но не легче стало и после его отмены. Значительную долю земли, которую раньше обрабатывали для себя крестьяне, помещик Ноинский "отрезал" в свою пользу. Причем, захватил лучшие участки. Все, что осталось, крестьяне выкупили у него втридорога, и все равно находились в полной от него зависимости. Так же обрабатывали помещичью землю, платили деньгами и значительной частью урожая за пользование лесом, сенокосными угодьями и выпасами скота. Барщина душила крестьян, а вся власть, все богатство по-прежнему принадлежали помещику. Достаточно сказать, что дновские крестьяне два-три дня в неделю вынуждены были работать на барина с раннего утра и до позднего вечера. Причем, в лучшее время года. Интересы же помещика Ноинского защищали" земский суд, жандармерия, урядники и чиновники всех рангов. Они же служили и властным орудием усмирения крестьян, которые не хотели мириться с существующими порядками. Вот почему крепостнические пережитки в деревне Дно еще долго сохранялись. И барин чувствовал себя "полноправным хозяином", способным судить и миловать.

       Характерен такой пример, В один из летних дней помещик объезжал свои обширные владения и, возвращаясь домой, проезжал по деревне Дно. В таких случаях крестьяне (в порядке любопытства) выходили встречать барскую свиту и посмотреть на своего барина. На самом краю деревни проживал бедный, совершенно беспомощный в житейских делах, крестьянин Никита Никитин, у которого в семье было девять детей—один одного меньше. Так и выстроилось у обочины все это семейство в домотканых рубахах и босиком. Барин Петр Адамович велел кучеру остановиться. Избенка Никитина была маленькая, ветхая, покосившаяся на один бок: вот-вот должна развалиться. Он подозвал Никитина и начал ругать, отчитывать: ты, мол, шут гороховый, мазурик, лентяй и лодырь—твоя изба на честном слове держится, крыша может в любой момент упасть на головы твоих детей и придавить, а ты ничего не делаешь, не предпринимаешь.

       В порядке оправдания Никита Никитин стал объяснять помещику, что у него нет ни гроша, семья живет впроголодь и нет никакой возможности ни отремонтировать старую, ни лесу купить на новую избу. Тогда Ноинский, чтобы поднять свой авторитет среди крестьян деревни, позвал лесничего и приказал ему выделить лесу. Заготавливать, вывозить его и рубить избу Никитину помогали всем миром.

       До революции деревня Дно была условно разделена на два края—Ильинский и Вознесенский (улица Красина и Социалистическая). Здесь насчитывалось до 80 крестьянских дворов. Многие не имели в хозяйстве даже лошадей, чтобы обрабатывать землю. Среди таких "безлошадных" были семьи Лебедевых, Морчуговых, Никитиных и других местных жителей. Крестьянские избы были тесными, полутемными, так как окна почти наполовину засыпались опилками, другими отходами и затягивались снаружи мешковиной для сохранения тепла в зимнее время. Освещались избы лучиной, которая вставлялась в трехрожковый металлический светец и, чтобы избежать пожара, под светец с горящей лучиной подкладывался жестяной противень. Несмотря на эти меры предосторожности, пожары случались довольно часто, И страдали от подобных бедствий прежде всего крестьяне. Строить новые избы им уже никто не помогал.

       Перед Великой Октябрьской социалистической революцией помещик П.А. Ноинский умер, а после нее семья его проживала в своем доме в Петрограде на Фонтанке. Только уже не в барских покоях, а в подвальном помещении. Лишь два сына-офицера уехали за границу, а все неправедно нажитые богатства- городской дом. помещичьи усадьбы, земли, леса были конфискованы Советской властью и стали достоянием народа.

       То был пожар революции. А пока эта очистительная сила не прокатилась волной по России, обычные бытовые пожары были настоящим бичом для крестьян. В их тушении принимало участие все население, ибо никто не был застрахован от беды. Причинами пожаров служили не только ветхие соломенные крыши изб, но и их плотное расположение друг к другу—развернуться со строительством никому, кроме помещика, позволено не было. Для борьбы с огнем на общественные деньги построили каланчу (пожарное депо). Начальником службы всей общиной был избран Иван Михайлович Миронов. При каланче всегда хранилась бочка с водой. Ее вывозили на колесной повозке при возникновении пожара. Каждый, кто имел лошадей, должен был по очереди поставлять тягловую силу со сбруей. Кроме того, при каждом доме надлежало иметь пожарную лестницу, багор и ведро.

       О некоторых подробностях крестьянского быта той поры свидетельствуют и воспоминания моего отца, коренного жителя деревни Дно Ивана Семеновича Миронова. Он очень хотел учиться и ему удалось окончить 3 класса земской школы (справка об этом сохранилась). Но дальше учиться уже не пришлось. Надо было помогать семье, а она была большая— одних детей шестеро. В стремлении к знаниям крестьянский сын использовал каждую свободную минуту, особенно по вечерам и даже ночью. Однажды засиделся за интересной книгой при свете лучины. Очередная из них погасла—решил зажечь следующую. Вставил в рожок светца и видимость стала лучше. Только, как на грех, этот слабый неяркий свет заметил дедушка, который лежал на печи. Ничего не говоря, дед слез с лежанки, вынул лучину из рожка светца и молча погасил. Да попутно той же лучиной "угостил" внука по голове за нарушение домашних запретов. Вот так давалась науки крестьянским детям- Да и не против науки был дедушка. Просто, как и все, опасался пожаров...  2. НОВАЯ СТАНЦИЯ

      КОНЕЦ XIX столетия в России ознаменовался большими переменами. Это было время бурного промышленного подъема, развития металлургии, топливной промышленности, железнодорожного строительства. Начался успешный приток капиталов иностранных предпринимателей, привлеченных высокими прибылями.

      В этот период и возникло акционерное общество Московско—Виндаво—Рыбинской железной дороги. Оно и построило в 1895—1897 годах линию Бологое—Псков с целью связать порт Рыбинск на Волге с морским портом Рига на Балтике для экспорта грузов из центра России за границу. Постройка линии Бологое—Псков несколько разгрузила Николаевскую железную дорогу. Весьма любопытно, что при строительстве этой железнодорожной линии от станции Бологое до станции Псков, станции Дно в проекте нет. В документации упоминались станции Бологое, Вышний Волочек, Старая Русса, Порхов и Псков. Однако жизнь внесла свои коррективы. В деревне Дно (в проекте Донщина) за сравнительно короткий срок построили вокзал, железнодорожные коммуникации, а станцию для краткости назвали Дно, в честь небольшой деревушки. Несколько забегая вперед, отметим, что со временем здесь сформировался железнодорожный поселок. А статус города этот поселок, ранее входивший в состав Порховского уезда, получил в 1925 году. Через два года, то есть в 1927 году, Дно стал центром района.

       Однако вернемся к истокам. Строительство паровозного депо (на 12 стойл для промывочного ремонта паровозов и вагонов и 2 стойла для подъемочного ремонта паровозов) на станции Дно было начато в 1895 году. И чтобы хорошо понять все значение новой железнодорожной станции, одной из 16 на участке Бологое—Псков Московско—Виндавской железной дороги, необходимо вспомнить о масштабах того строительства. Здесь можно было производить капитальный ремонт паровозов. При депо были построены малые железнодорожные мастерские, большой поворотный круг, который приводился в движение при помощи обыкновенного рычага всей паровозной бригадой. Вместе с ростом производства и развитием станции увеличивалось и число жителей, грузопассажирский поток требовал коренных изменений во всем станционном хозяйстве. Тогда же был построен и первый вокзальчик—маленький, деревянный, но необыкновенно привлекательный по внешнему виду. Недаром даже в Петербурге продавались серийные фотооткрытки с надписью: "Вокзал станции Дно".

       Вот как описывает ситуацию тех лет автор документальной книги о нашем крае С. Е. Мельников: "Рядом с деревнями, которые поднакопили много лишних работников из числа обнищавших крестьян, появилась железнодорожная станция, где многое можно было увидеть и услышать, а также — хоть немного подработать. Она влекла к себе круглосуточным шумом, обещанием неведомого. И вскоре по утрам на призывный голос деповского гудка стали приходить не только приезжие рабочие, но и местные — из Чертен, Суков, Лядин... Одни учились слесарному делу, другие становились стрелочниками, третьи — путейцами. Многие переселились поближе к Дно - в деревню, за которой с этой поры в округе для различия со станцией сохранили старинное название Донщина".

       На строительство железной дороги, тяговой территории, жилых и служебных помещений, а также паровозного депо помимо специалистов и кадровых рабочих привлекали и местных крестьян. Они-то на своих лошадях и привозили за десятки километров различные строительные материалы, рельсы. В лесу, что расположен с левой стороны по дороге в деревню Гривки, чернорабочие заготавливали шпалы и подвозили их к насыпям будущего железнодорожного полотна. Впрочем, и строительной техники, как таковой, тоже не было. Все делалось вручную. Орудиями труда служили кирка, лопата, лом, тачка, да крестьянская лошадь, запряженная в скрипучую телегу, которую в народе называли "бедой".

      Тем не менее, большие, поистине сказочные доходы от строительства железной дороги получали местные помещики, в том числе и здравствовавший в ту пору дновский богатей П. А. Ноинский. Они по дорогой цене продавали акционерному обществу Московско—Виндаво—Рыбинской железной дороги малопригодные в хозяйстве земли, по которым пролегала трасса, сами устанавливали цены на продукты питания для рабочих-строителей, спекулировали на поставках лесоматериалов.

       Как бы там ни было, но в ноябре 1897 года с небольшими недоделками государственной комиссией был принят участок железной дороги от станции Бологое до станции Псков. Об этом важном событии министр путей сообщения лично доложил царю Николаю II, который одобрил деятельность акционеров, среди которых не было, конечно, ни одного крестьянина из дновской глубинки.

    3. ПЕРВЫЙ ПОЕЗД

      А ЧТО ЖЕ представляло из себя паровозное депо в то время? Вот что рассказывает об этом старейший железнодорожник Петр Васильевич Сухарев, который еще до революции работал в депо слесарем: "В нашем депо ремонтировали паровозы и вагоны. Труд был не из легких, делалось все в ручную. Основными инструментами мастеровых стали молоток, кувалда, лом да лопата. Охраны труда и техники безопасности—никакой. Помещения были грязными, отапливались круглыми печками-стояками. Освещение—керосиновая лампа и факел из мазута. Механическое оборудование старое, изношенное, да к тому же не русского производства—и станки, и паровые машины, и домкраты для подъемки паровозов. Керосин—и тот от Нобиля. Русскими были только рабочие руки... А наш город (или рабочий поселок железнодорожников) был не просто провинциальным, каких много, а бедным и неблагоустроенным. Вокруг лишь нагромождение немощеных и неосвещенных улиц с деревянными домишками, казармами и бараками. Рабочий люд ютился с семьями за дощатыми переборками. И ни одного клуба, ни кинотеатра, ни каких-либо других просветительских учреждений..."

      Интересные воспоминания оставил старейший железнодорожник. бывший комендант паровозного депо Иван Григорьевич Григорьев. Было это во время встречи ветеранов, после открытия музея истории локомотивного депо. И речь шла о прибытии на станцию Дно первого официального поезда. Вот его рассказ: "Это было 11 ноября 1897 года в 10 часов утра. Весть о том, что в Дно прибудет первый поезд быстро облетела поселок. Пришли встречать все,  кто только мог ходить.

      В первую очередь к вокзалу подъехал помещик Петр Адамович Ноинский с супругой. С ними вместе прибыли и два сына-офицера. Вслед за ними—новый управляющий имением Николай Новожилов, лесничий Михаил Евдокимов, садовник Сергей Сергеев, кучер Андрей Фадеев, сторож Андрей Федоров, лакей Василий Петров и прочая прислуга. Вот такая вот "свита" была у помещика.

       Вдоль линии от вокзала, в сторону Порхова. расположился народ, ожидающий прибытия поезда. Мужики шутили, что это чугунное "чудище" даже бросается на баб. А некоторые рассуждали меж собой: вот только дойдет поезд до Никитина ручья, тут ему и крышка, обязательно утонет, ведь даже летом через ручей не перебраться и вплавь...

       Наконец, вдали из-за леса появился дымок, а затем—и сам поезд. Подъезжая к входному семафору, машинист дал продолжительный оповестительный сигнал. Многие женщины, впервые увидевшие паровоз с вагонами, от страха разбежались в разные стороны. Зато мужики, ранее уже видевшие "чугунку", вдоволь над ними посмеялись.

      Поезд приблизился к Никитину ручью и благополучно миновал мост. И мужики резонно рассудили: знать, нечистая сила его пронесла. Тем временем пассажирский состав подошел к вокзалу и остановился. Помещик Ноинский в полной генеральской форме и при всех наградах преподнес на полотенце хлеб-соль строителям дороги, а управляющий имением преподнес хлеб-соль паровозной бригаде..."

       Если в канун начала строительства железной дороги и станции в Дно насчитывалось около 500 жителей, то в последующие годы их количество неизмеримо возросло. Вместе с мужчинами на заработки стали приходить и женщины. Уже к 1920 году на железнодорожной станции трудились целыми семьями. И хотя к этому моменту по деревням на каждую душу определили наделы земли (весной 1921 года была отменена продразверстка), тот, кто влился в ряды рабочего класса, уже не помышлял о крестьянском труде. Однако женщинам приходилось нелегко. Они занимались и слесарным делом, и обеспечивали станционную службу, но чаще всего выполняли малоквалифицированную работу путейцев. Было немало сложностей и в семьях, где оба родителя зарабатывали на жизнь в железнодорожном хозяйстве. Прежде всего, возникали вопросы об оплате труда, ведь, по неписаным правилам, работницам платили намного меньше, чем мужчинам. Все это было отражено в документах первой конференции женщин-работниц третьего участка станции Дно, которая состоялась в 1920 году. Участницы этой конференции провозгласили лозунг: "За свободный труд!" Именно в этот период возросла активность женщин, как полноправных представителей в самых массовых общественных организациях.

       Справедливо будет сказать несколько слов и о вокзалах станции Дно. За всю обозримую историю их было несколько. Как мы уже говорили, самый первый вокзальчик был чисто "декоративным", символическим, хотя и очень привлекательным. Практических функций он не нес ни для служащих -железнодорожников, ни для пассажиров. Даже начальник станции и его помощник жили по соседству. А находились здесь только дежурные с флажками и телеграфист. На смену этому вокзальчику пришел новый—более внушительный и комфортабельный. Настоящий монолит из красного кирпича с тремя башенками и вокзальными часами. Кстати. закончили его строительство к началу 1916 года. В сооружении участвовали не только квалифицированные рабочие, крестьяне близлежащих деревень, но и пленные солдаты-австрийцы. Были здесь залы ожидания первого и второго классов, ресторан и буфет, а отправлялись пассажирские поезда по сигналу большого медного колокола. В годы Великой Отечественной войны вокзал был полностью разрушен, а новый, который поднимает свой шпиль к небу, и такой знакомый каждому дновцу, появился уже в 50-х годах. Большой и красивый, он стал не только символом, но и визитной карточкой города.

    4. ШАГИ РЕВОЛЮЦИИ

       ПЕРВЫЕ машинисты, помощники машинистов, слесари, токари и другие специалисты депо были прикомандированы из Рыбинска, Бологое, Медведево и даже из столичного Санкт-Петербурга. Среди прибывших в Дно-машинисты Н. И. Казаринов, А, И. Лебедев, И. И. Павлов, В. И. Бродов, В. Ф. Стунчевский, помощники машинистов А. И. Иванов, И. Ф. Никулин, слесари А. Г. Сидоренко, И. И. Талызин, токарь Н. А.Мозжухин, котельщик А. В. Щукин и другие железнодорожники. Многие прикомандированные высококвалифицированные рабочие оставались здесь работать постоянно. Специально для них построили первый жилой поселок железнодорожников рядом с паровозным депо (ныне улица Невская), который состоял из восьми деревянных домов. Для снабжения рабочих и членов их семей продуктами питания здесь же была построена каменная лавка. О том, как жилось в ту пору мастеровым, рассказывалось в июле 1906 года на страницах псковской легальной большевистской газеты "Пчела" в корреспонденции "О положении железнодорожных рабочих станции Дно"; "Тяжело нам, рабочим, живется в этом проклятом Дне. Несмотря на то, что жизнь здесь довольно дорогая, поденную плату получаем мы плохую. И вот, если мы хотим быть одетыми, нам приходится жить впроголодь, и, наоборот, хотим быть сытыми, нам не во что одеваться. За октябрьскую и декабрьскую забастовки во всех депо достигнуты кое-какие улучшения в экономическом плане: повышение поденной платы, увеличение платы за расценочные работы, отменены сверхурочные работы и т. д.

       У нас же в депо и по сию пору все без изменений. Сверхурочные работы так изнурили и обессилили нас, рабочих, что некоторые раньше времени смотрят в могилу. Зимой в нашем депо трещит мороз, сыплется снег... Другой раз дома не ночуешь, а работаешь целые сутки в этом грязном, холодном и сыром сарае. Мудрено ли, что многие из нас страдают ревматизмом? Тут же изнуряют себя работой и подростки...

       После работы среди мастеровых идет попойка... И сколько жизней такой работой попорчено... До всего этого нашему начальству нет дела. Потерпите, говорят они, к осени может быть сделаем кое-какие улучшения...

       Другое дело устроить для себя развлечения. Ну, на это они молодцы, живо сняли помещение и устроили театр. Основателем его стал начальник дистанции г-н Брадке, он от управляющего казенных денег достал и сбор устроил. В несколько дней все было готово. Только не интересно нашему брату рабочему голодному ходить смотреть на развлечения сытых наших начальников, да еще платить за это 30 или 40 копеек. Это им, сытым господам, интересно развлекаться со своими женами. Нет, господа начальники, не приглашайте нас в свой театр, не легче делается рабочим от ваших развлечений... Вот устроили бы вы в своем театре библиотеку или читальню, так за это спасибо сказали бы вам рабочие. Но нет, они не хотят заблудших людей вывести в жизнь, они хотят... чтобы мы по-прежнему были темными и невежественными. Но всему есть предел. Мы сами добьемся свободы и счастья".

      1   2   3

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Документально-публицистические заметки об истории локомотивного депо станции Дно