страница7/24
Дата16.05.2017
Размер6.97 Mb.

«Дурная привычка» Пролог


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24
Глава 5

Полковник расхаживал по кабинету из угла в угол, держа в руках набитую трубку. Операция, затеянная им, трещала по швам. Сроки летели в тартарары. Тронхейм сообщил о непредвиденных проблемах и исчез из поля зрения. Оперативника послать внутрь Зоны не удавалось. Осведомители, постоянно сидящие там, ничего вразумительного сказать не могли. Все они в один голос утверждали, что Тронхейм жив и здоров, но на контакт не идет категорически.

Хотя, как когда-то сказал Полковник наемнику, сроков для операции не назначали, время, проведенное Тронхеймом за Периметром, раздражало. Ссылаясь на непредвиденные проблемы и трудности работы в Зоне, Полковнику, пока, удавалось объяснять своему непосредственному начальнику, почему операция еще не завершена. Начальник скрипел зубами, смотрел на Полковника неодобрительно, но молчал.

Несколько дней назад Тронхейм прислал сообщение, что ждет курьера для передачи информации. Курьер прибыл на место, забрал документы из тайника и, теперь, возвращался. С минуты на минуту он должен был прибыть.

Полковника занимала одна мысль: почему Тронхейм не использовал обычный способ связи через электронную почту, а затребовал гонца. Понятно, что постоянного доступа к Интернету у него нет. Но, смог же он, в конце концов, отправить сообщение про курьера. Тогда, почему не прислал информацию, которую тот сейчас везет? Что-то странное происходило.

Полковник закурил трубку и продолжил свои странствия по кабинету. Несколько раз он проходил мимо сейфа, останавливался, смотрел на него и шел дальше. На пятом или шестом круге, Полковник вновь остановился возле стальной двери и уставился на нее, будто увидел впервые. Потом, видимо решившись, махнул рукой и отпер замок.

Из недр железного ящика Полковник достал бутылку коньяка и пузатый бокал. Затем он размеренно налил коньяк и поставил бутылку обратно в сейф.

Держа бокал в правой руке, а трубку в левой, Полковник дошел до своего рабочего стола и сел в кресло. Потом откинулся на спинку и посмотрел на мир сквозь коричневатую жидкость. Зрелище ему понравилось: кривое стекло бокала отражало комнату в странно измененных пропорциях. Полковник ухмыльнулся и пригубил напиток, посмаковал его, затем проглотил. На лице военного расплылась улыбка. Закусывать коньяк Полковник не стал, считая это дурным тоном, зато, вместо привычного всем лимона, он раскурил трубку и выпустил в потолок струю густого ароматного дыма.

Проделанные действия привели Полковника в блаженное расположение духа. Он допил коньяк, поднялся, дошел до сейфа и налил себе еще немного. Потом включил кофеварку.

Процесс кофепития вприкуску с коньяком был прерван стуком в дверь. Полковник выругался, залпом допил спиртное и спрятал бокал, чтобы не смущать подчиненных. В том, что это не начальство Полковник был уверен: начальство в дверь не стучит.

- Войдите! – Полковник откинулся в кресле и взялся за какую-то страшного вида бумагу с печатями и гербами, изображая безумную занятость.

Дверь открылась. На пороге стоял человек в цивильном. Курьер.

- Здравия желаю, господин полковник! – курьер чуть было не вскинул руку к козырьку, но вовремя спохватился, вспомнив, что одет не по форме.

-Проходите. – Полковник указал рукой на стул напротив себя. – Привезли?

- Так точно, господин полковник, привез.- курьер закрыл дверь и вытянулся в струнку. – Разрешите войти?

- Да, конечно! – Полковник протянул руку. – И прекратите, наконец, лейтенант, изображать из себя солдата - первогодку. Сядьте и давайте документы.

Курьер подошел к столу, вынул из внутреннего кармана куртки плотный сверток и протянул через стол Полковнику. Тот, не поднимаясь, принял конверт и вскрыл его.

- Сядьте, лейтенант! – приказал Полковник стоящему курьеру и принялся изучать содержимое конверта- несколько листов бумаги, исписанные мелким почерком.

За время чтения Полковник несколько раз хмурился. Видимо, пришедшие новости не радовали. Дочитав, Полковник отложил бумаги и глубоко задумался. Через некоторое время Полковник поднял глаза на курьера. Тот все еще изображал из себя статую.

- Спасибо, лейтенант, вы свободны. Когда будете уходить, позовите ко мне капитана Панченко.

Лейтенант встал и строевым шагом покинул кабинет. Полковник задумчиво посмотрел ему вслед.

«Оловянный солдатик! Где вас таких только делают? На специальных фермах выращивают, что ли? Исправный службист и абсолютно без мозгов. Дале-е-ек-о-о пойдет. Если так будет продолжаться, то еще и мной покомандует. А не хотелось бы».

В ожидании вызванного подчиненного, Полковник сварил кофе и вынул из сейфа коньяк. Когда в дверь постучали, на столике в углу кабинета уже стояли две дымящиеся чашечки и бокалы. Дверь открылась, на пороге стоял довольно молодо выглядящий человек – капитан Панченко. Звание он получил всего год назад, когда был переведен с оперативной работы на штабную. На этом назначении Полковник настаивал лично, отметив в капитане, тогда, еще старшем лейтенанте, организаторский дар. Панченко, конечно, упирался всеми конечностями, не желая бросать любимую оперативную деятельность, однако Полковник надавил на нужные пружины, и негодующий лейтенант оказался в его непосредственном подчинении, доказав за истекший год, что силы на него тратились не зря.

- Здравия желаю, Виктор Иванович!- капитан козырнул от двери. – Вызывали?

- Проходите, Николай Николаевич, - Полковник указал рукой на кофейный столик. – Присаживайтесь.

Подчиненный послушно пристроился возле столика. Полковник сел напротив и поднял бокал.

- Ваше здоровье, капитан! – Полковник отсалютовал подчиненному бокалом.

Панченко последовал его примеру. Когда Полковник закурил, капитан тоже потянулся за сигаретами.

- Итак, Николай Николаевич, у меня к вам есть дело.

- Я догадываюсь, Виктор Иванович, что просто так начальник подчиненного коньяком поить не будет. Говорите прямо, что вы хотите.

- Спасибо, что разрешили, Николай Николаевич, - усмехнулся Полковник. – А то я бы не решился.

- Да ладно, Виктор Иванович, зачем над подчиненным шутить?

- Хитер, Николай Николаевич! Хитер! Значит, слушай сюда. Тебе надо будет поработать координатором одной операции. Мне уехать не удастся, придется тут сидеть. А для оперативного руководства нужен грамотный и решительный штабист, но, обязательно, с опытом такой работы. Лучше тебя мне в голову как-то никто не лезет. С шефом я сам все согласую. Операция строго секретная, как ты сам понимаешь, поэтому, отказаться ты можешь только сейчас. Если согласишься, обратной дороги не будет. Что думаешь?

- А что думать, Виктор Иванович? Я тут засиделся уже, на волю хочу, так что, согласен.

- Даже не поинтересуешься, куда отправлю?- Полковник усмехнулся.

- А я и так знаю – в какую-нибудь Богом забытую дыру. Знаете, господин полковник, как говорят: «Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут». Говорите, Виктор Иванович, я в деле.

- Отлично, я в тебе не сомневался. – Полковник глотнул коньяка. – Сегодня изучишь документы. Выносить из здания их категорически воспрещается. Вечером отдашь мне. Если нужно, завтра получишь бумаги снова. От всех текущих дел тебя освободят, сдашь их своему заму.

Военные допили кофе и коньяк в молчании. Затем Панченко ушел, видимо, передавать дела, а Полковник остался сидеть за столиком, уткнувшись взглядом в одну точку. Через некоторое время он тяжело поднялся и вышел из кабинета.

Этажом выше, за тяжелой дубовой дверью располагались апартаменты шефа Агентства генерал-майора Краева. Туда и отправился Полковник. В приемной сидел адъютант генерала – капитан Ванюхин. От этого, вроде бы незаметного человека, зависело очень многое. Именно он готовил документы на подпись шефу, именно он отвечал за личное расписание генерала и прием посетителей, именно он обеспечивал генерала информацией и именно ему генерал доверял больше всего. Посему, если сотрудник Агентства хотел быть на хорошем счету, ему следовало дружить с Ванюхиным. Все ненавидели капитана, и желали ему, за глаза конечно, скорейшей встречи с какой-нибудь плитой на голову или с грузовиком в бок. Однако, генерал-лейтенант прочно занимал свое кресло и в ближайшие лет десять уходить с него не собирался, равно, как и менять секретаря. Поэтому все сотрудники Агентства, как один, раскланивались с Ванюхиным.

Полковник вошел в приемную. Как ни странно, посетителей в этот, в общем-то, приемный час, не было. Полковник двинулся к секретарю. Тот уже стоял, вытянувшись по стойке «смирно», приветствуя старшего по званию.

Полковник подошел к Ванюхину и протянул руку через стол:

- Вольно, капитан, здравствуйте!

- Здравия желаю, господин полковник!- капитан пожал протянутую руку. – Чем могу быть полезен?

- Шеф на месте? – Полковник указал глазами на огромную дверь с медными ручками.

- Да, вы хотите с ним переговорить?

- Именно. Узнайте, примет ли он меня сейчас?

- Подождите, пожалуйста,- капитан подошел к двери и взялся за ручку.- Я сейчас выясню.

Пока капитан ходил, Полковник разглядывал приемную, будто не бывал здесь, минимум, раз в неделю. Дубовые панели по стенам, тяжелые шторы и стулья с высокими спинками вызывали в памяти что-то ностальгическое. Старый советский стиль обстановки приемной большого начальства, давно всеми забытый, оживал тут. Не хватало, только, портрета Ленина, чтобы Полковник вновь почувствовал себя школьником, впервые пришедшим к отцу, тоже военному, на работу. Зато, вместо Ленина, висел портрет нынешнего президента. Полковник посмотрел на фотографию, изображающий зрелого мужчину с умным взглядом и волевым подбородком. Да, кто президента лично не видел, еще мог верить пропаганде. Полковник вспомнил обрюзгшего человека с тусклым взором и красными жилками на носу. Таким президента народу не показывают. Публике не нужно знать, что страной, фактически, руководят секретарь президента и премьер-министр. «Как у нас в Агентстве, - подумал Полковник.- С той лишь разницей, что шеф еще крепкий мужик. Жаль, что управленцем у него служит это чмо».

На последней мысли дверь в кабинет генерала открылась, и из нее выплыл лучезарно улыбающийся адъютант.

- Генерал-майор готов принять вас, господин полковник. Только, смею заметить, у вас есть полчаса. В тринадцать-тридцать он должен ехать на совещание к министру.

«Ах, ты ж, тля мелкая, – подумал Полковник, с дружеской улыбкой глядя в преданные глаза капитана.- Так бы и удавил тебя, сволочь! Никогда не упустишь случая напомнить, что ты можешь в этом ведомстве».

- Спасибо, я надеюсь, что управлюсь быстрее.- Полковник взялся за ручку.- И еще, капитан, постарайтесь, обеспечить нам приватность, так как разговор носит строго конфиденциальный характер.

- Будет исполнено!

Полковник прошел сквозь арку двери и оказался в кабинете. Стиль его соответствовал стилю приемной, с той лишь разницей, что в кабинете стены были чуть светлее, а шторы чуть легче. Но, это «чуть» с лихвой компенсировалось длинным Т-образным столом для совещаний, покрытым зеленым сукном. Генерал восседал в высоком кожаном кресле посередине короткой планки буквы «Т». Над головой генерала висел огромный портрет президента. Но, Полковник лучше многих знал, что на столе, там, где обычно в рамочке помещается фотография любимого семейства, у генерала стоял портрет Сталина. Если бы не недосягаемый ранг руководителя Агентства и высокая эффективность его работы, генерал, за свои причуды и любовь к «ненавистным» лидерам прошлого, давно бы отдыхал на казенной даче за высоким забором с колючей проволокой.

- Здравия желаю, Андрей Владимирович, - Полковник остановился в дверях. – Разрешите?

- Проходите, Виктор Иванович, - генерал рукой указал на стул справа от себя.- С чем к старику пожаловали?

Генералу, действительно, было далеко за шестьдесят, однако, по остроте ума и физической форме, он мог спокойно дать сто очков форы многим своим молодым подчиненным, чем и бравировал иногда.

Полковник чуть улыбнулся и прошел к столу шефа.

- Рассказывайте,- генерал плотнее устроился в кресле.- Я готов.

- Андрей Владимирович! – Полковник сел на обозначенное для него место. –Это касается операции «Очищение». Только что я получил очередное донесение от агента Тронхейм. Ситуация складывается таким образом, что назрела насущная необходимость в оперативной координации наших с Тронхеймом действий. Я не могу, по известным причинам, находиться рядом с Периметром, тем более, внутри. Я хотел просить разрешения откомандировать вместо меня для оперативного руководства непосредственно на месте капитана Панченко из моего отдела.

Выброс за Периметром – совсем не то, что внутри. Та же вспышка, тот же рокот и грохот. Вроде, все тоже. А вот ощущения совсем другие. За Периметром Выброс переживается спокойнее. Самое главное, нет галлюцинаций, так донимающих меня в Зоне. Такое ощущение, что Она знает, где заканчиваются Ее территория, и не разбрасывается силами, копя их для очередного прорыва.

Катаклизм закончился вчера. Первая волна нечисти уже прошла. До второй, той, что начинает свой гон от ЧАЭС, от Четвертого энергоблока, оставались еще сутки или чуть больше.

Саркофаг, возведенный в конце восьмидесятых годов прошлого века, чтобы отгородить сошедший с ума реактор от людей, официально носил название «Объект «Укрытие»». Лет десять назад серьезно обсуждался вопрос о необходимости строительства второго «Укрытия», которое накроет весь Четвертый энергоблок и старый Саркофаг, пришедший за много лет эксплуатации в негодность, огромным колпаком. Только, проекту этому не суждено было осуществиться. Сначала мешали политические коллизии Свободной Украины, когда в пылу предвыборных дебатов кандидаты старательно обходили неудобные темы. Потом - экономические затруднения, когда деньги требовались на более насущные нужды. Затем – модернизация армии, попытки вступить в НАТО. Опять же, пресса помалкивала относительно разрушающегося бетона Саркофага. Затем, помешал взрыв, породивший нынешнюю Зону. Теперь, конечно, никто уже не думает о строительстве второго «Укрытия». Теперь всех заботит только один вопрос: как остановить расползание Зоны?

Первое время, когда Периметр проходил по южным пригородам Чернобыля, ученые и военные, экологи и политические оппозиционеры, экстрасенсы и журналисты, народные артисты и байкеры с выпученными глазами бегали вдоль колючки, призывая мировую общественность придти на помощь маленькой стране, пострадавшей от злых соседей. Мировая общественность брезгливо поднимала руки и говорила, мол, это ваши проблемы, вы с ними и боритесь. Когда же возле колючки в аномалии погиб первый скандалист из бульварной газетенки – любитель влезть куда не звали, а один из блокпостов атаковало стадо кабанов, все, пытавшиеся кричать в камеру о своих патриотических чувствах, глубокой скорби о случившимся несчастье и готовности прямо сейчас отправиться к Саркофагу и сесть голым задом на реактор, чтобы собой прикрыть мир от опасности, как-то вдруг исчезли, оставив разбираться с проблемой профессионалов – военных и ученых. Мировая общественность вновь покачала головой и заявила в духе: а не уничтожить ли всю Зону ядерными зарядами. У нас есть, если что: старые с «грязной» начинкой, списать нельзя (официально они не существуют уже лет сорок), выбросить жалко, а перерабатывать дорого. Вот, мы вам их продадим по демпинговым ценам. А вы, в ответ, будете нас сильно благодарить и позволите разместить у себя какой-нибудь наш стратегический объект.

Вопрос активно муссировался прессой, когда неожиданно выяснилось, что Зона продуцирует не только смертельные аномалии и опасных мутантов, но еще и множество ценных артефактов, способных продвинуть науку далеко вперед. Мировая общественность, быстро поняв, что к чему, подняла крик: дескать, Зону защищать и изучать надо, а не уничтожать. И как вы, господа славяне, могли такой ужас предлагать: ядерную бомбу на это уникальное место?! Варвары! Что вы, что вы?! Ни в коем случае! Только изучать! На благо всего прогрессивного человечества! Причем, желательно, чтобы место это уникальное было подальше от прогрессивного человечества. Как жаль, что Зона где-нибудь в Сибири не образовалась. Ну, Чернобыль тоже ничего – достаточно далеко, чтобы можно было спокойно за ним наблюдать.

С такими мыслями в этот раз я пересек Периметр. Затем, привычные думы об аномалиях, мутантах и других сталкерах вытеснили из головы рассуждения о мировом благе.

Я давно прошел за колючку Периметра и перебрался через железнодорожную насыпь, оставив постоянный блокпост военных под мостом слева. Где я двигался, конечно, сильно фонило и кабанов бегало до их кабаньей матери, только идти, все же, было спокойнее, чем через военных. Опять же, до бункера ближе.

Хорошо, что дождей не было последние дни, а то на насыпь я бы точно не залез, тогда пришлось бы идти через вояк. А я этого очень не люблю.

Зона, как обычно, хмурилась и шелестела пожухлой листвой. По темно-серому небу, почти цепляясь за макушки оставшихся деревьев, ползли черно-фиолетовые дождевые облака, пророча скорый потоп. Слева, прямо над горизонтом, в тучах был небольшой разрыв, сквозь который светило низкое красное солнце, превращая тени в длинные тонкие палки, причудливо ломающиеся на неровностях травы, больше похожей на медную проволоку. До сумерек оставалось минут сорок, за этот срок надо успеть добраться до бункера. В принципе – реально, только времени впритык. Ну, это ничего, недалеко от Периметра можно и ночью ходить – места знакомые, аномалий мало, мутанты обычные: тупые кабаны, псевдоплоть и собаки. Никаких злобных кровососов или снорков. Дойду даже ночью, ничего страшного.

Бункер встретил меня холодным воздухом и сыростью прихожей. Зато за второй дверью было сухо, тепло, а воздух, проходивший через несколько фильтров, напоминал горный. Я запер дверь и плюхнулся в продавленное кресло. Усталость навалилась мягкой тяжестью. Что-то замотался я сегодня, а ведь только вошел в Зону.

Нужно было собираться, готовиться к очередной ходке вглубь Проклятой Земли. А мне этого очень не хотелось. В голове мелькнула крамольная мысль: не бросить ли все? Но, я еще не выполнил то, зачем пришел, да и уйти мне Зона не даст так просто. За все время, проведенное в пределах Периметра, Она успела отравить меня, проникнуть внутрь каждой клетки, заставляя возвращаться раз за разом, будто наркомана. Рискну предположить, что выполнив намеченное, я все равно не смогу скрыться: Зона будет преследовать меня, если не наяву, то уж в кошмарах точно. Много сталкеров пытались порвать с Ней. Многие уходили, говоря, что навсегда. Все, до одного, вернулись. Все не могли жить без Нее. Почти все погибли, проклиная Ее. Наверное, у меня такая же судьба.

Но, пока, я уходить не собираюсь. Мысли – это только мысли. Это еще не старение, это, пока, только усталость.

Так, сопли с сахаром отставить! Надо к рейду готовиться. Вопрос главный, он же единственный – куда пойдем с Сержем, если он вернулся в «100 рентген»? Для первого серьезного выхода, думаю, будет достаточно «Агропрома», оттуда - на Янтарь (давно ученым обещал одну штуку занести), а вернемся в бар по холмам вдоль границы Свалки. Нормальный маршрут, дня три займет. Аккурат, чтобы стажер вымотался и решил, что с него хватит. Если выдержит – пойдем с ним дальше, примется ныть – пошлю...

Начнем с амуниции. Стандартного костюма, наверное, хватит, новомодный брать не стоит, пойду в испытанном. Так, теперь вооружение: «Калаш» с подствольником, автоматический дробовик. Я смотрел на легкое оружие и решал, что с собой брать: любимый пистолет-пулемет НК МР5 К (совсем короткий) или, все-таки, обычный, но не менее любимый пистолетик G 27. Решение так и не пришло, и я оставил его на утро. Нож, второй нож, гранаты, мины… Мины… Мины… Нет, обойдусь, а вот, немного пластида и пару детонаторов, пожалуй, возьму. Хватит, наверное. Что еще забыл? Взгляд мой упал на стеллаж со снайперским оружием. СВД точно не возьму, тяжела, а вот «Винторез», пожалуй… Не, столько железа на себе таскать устану, ну его в болото!

Так, теперь сухпай. Несколько пакетов сублимированного суточного рациона, пожалуй, возьму. Гадость, конечно, редкостная, и с непривычки в животе бурчит, но калорийность достаточная, чтобы сутки по Зоне бродить. Еще брикеты с прессованными фруктами, на десерт. Пару шоколадок и пару банок тушенки – на обмен. Тяжело, конечно, но, иногда, может сильно выручить. Вода… Заплечная фляга полная, на поясе тоже. При экономном расходовании на трое суток должно хватить. Еще –фляжка с горячительным. Все, пожалуй.

Я окинул взглядом разложенное на длинном столе снаряжение. Да, действительно все. Теперь можно до утра отдохнуть.

Я сварил себе кофе на спиртовке и медленными глоточками выцедил его. Кофе на ночь, конечно, пить не стоит, но что с дурной привычкой поделаешь? Тем более, что я и после кофе могу запросто заснуть, только дайте такую возможность. Перед тем, как залечь на боковую, я, все-таки, решился: возьму пистолет…

Утро выдалось ясным и холодным. За ночь температура опустилась до двух градусов, что было необычно для Проклятой Земли. Ветер стих и в чистом небе радостно сияло солнце. Если не знать, что ты в Зоне, можно было бы только радоваться погожему дню. Здесь же этого делать не стоило. Во-первых, за ясным днем непременно последует череда ненастных, во-вторых, на солнце оружие и оптика бликуют, выдавая стрелков. Да и против яркого света смотреть неудобно.

Свалка, предстала передо мной во всей своей красе: ржавое железо машин и контейнеров, щербатый бетон стен, коричневая колючка ограждений, облупившаяся зеленая краска сторожевых будок, бурая трава под ногами, сопки строительного мусора. Все это резко контрастировало с чистотой голубого неба и прозрачным воздухом, разлившимся вокруг. Даже на вкус казалось, что воздух свеж, будто ты стоишь где-нибудь на альпийском лугу, а не на радиоактивной земле.

Словно в ответ на хорошую погоду, по Свалке шныряло до чертовой матери нечести. Раза три путь мне пересекали некрупные стаи слепых собак. Если первые две просто прошли мимо, то третья решила мной пообедать. Пришлось объяснять глупым тварям, что они не правы. Разборки с собаками стоили мне гранаты и одной калашной обоймы. Потом пара безумных кабанов попыталась поддеть меня на клыки. Это им, естественно, не удалось, но нервов хрюшки мне потрепали изрядно. Банда мародеров прошествовала где-то на горизонте. Я их вовремя заметил и юркнул в кусты у дороги, выгнав оттуда псевдоплоть. Та провизжала что-то оскорбительное и вознамерилась проткнуть меня своими крабьими ногами, но заряд картечи быстро отбил у нее всякую охоту продолжать со мной общение. Лишившись глаза, мутант злобно повизгивая, поскакал в сторону Темной долины.

Путь до блокпоста «Долга» занял немногим меньше времени, чем планировалось, и я вышел к нему вскоре после полудня. Солнце начало припекать, и с меня градом катился пот. Давненько в Зоне не было такого жаркого денечка!

На подходе к блокпосту ожила рация: «Внимание всем на Свалке! Говорит командир блокпоста «Долга». Со стороны Темной долины на нас идет гон! Срочно требуется помощь! Всем, кто сумеет нам помочь, «Долг» обещает свою поддержку в будущем!»

Не откликнуться на призыв о помощи, тем более, когда зовет «Долг»? Это, по меньшей мере, неправильно. «Долговцы», скорее всего, и сами отобьются от мутантов, но помощь свою им предложить надо, тем более, что я совсем рядом.

Выйдя из-за поворота, я увидел, что блокпост готовится отразить атаку мутантов. Со стороны Темной долины, по обычному маршруту, двигался косяк кабанов. От топота множества копыт сотрясалась земля, а рев мутировавших глоток, казалось, наполнял пространство вокруг. Я присел за бетонным блоком, давным-давно забытым строителями, и приготовился к стрельбе. Бойцы на позициях тоже замерли. Мутанты игнорировали меня: волна шла прямиком на блокпост мимо моего укрытия. Еще немного и стадо подставит мне свой бок на расстояние броска гранаты. У них что, личный счет к «Долгу», что они на меня не глядят? Или на потом оставить решили, типа- десерт?

Когда кабаны приблизились к укреплениям на расстояние выстрела, «Долговцы» залпом выстрелили из подствольников. Взрывами разметало переднюю шеренгу кабанов, но задние, не останавливаясь, снесли останки своих собратьев и продолжали бег. Автоматные очереди, скосили еще нескольких свиней. Это уже смогло задержать мутантов, и стадо затопталось на месте. Я, дождавшись удобного момента, кинул в самую гущу гранату, добавил из подствольника и принялся расстреливать соблазнительно подставленные под огонь бока кабанов. Взрывы, последовавшие один за другим, раскидали свинок не хуже «Карусели», осыпав меня землей и ошметками мяса. От прежде большой стаи осталось только три матерых секача, державшихся поначалу в хвосте стада. Один из них повернул в мою сторону, а два других, с кабаньим упрямством, понеслись на блокпост.

Рожок в автомате опустел. Я бросил свой «Калаш» и поднял дробовик. Пара картечных зарядов остановила кабана, он припал на передние лапы, будто танк, наткнувшийся на бетонную преграду, и завертелся на месте, потеряв ориентацию. Я уже сталкивался с таким: через некоторое время свинья придет в себя и вновь ринется в атаку. Медлить было нельзя, однако приблизится к здоровенной туше, крутящейся волчком, было проблематично. Стрельба же издалека не принесет результата: чтобы завалить кабана надо попасть ему в голову, причем – несколько раз. С вертящимся юлой мутантом это сделать несколько затруднительно. Пришлось тратить еще гранату – брошенная под ноги мутанта, она разбросала останки кабана по полю.

Я выглянул из-за плиты: бойня закончилась. Туши кабанов громоздились возле укреплений. «Долговцы», все еще приникнув к оружию, озирали окрестности. Я поднялся, убрал оружие за спину и двинулся к блокпосту.

Караульные встретили меня мрачным приветствием и автоматами, направленными в грудь. Где-то в глубине моей души зашевелилось что-то холодное и липкое, предупреждая о надвигающейся опасности.

- Зайди в караулку, сталкер! – не снимая маски сказал один из бойцов, сопроводив свои слова взмахом «Грозы».

Перечить ему было глупо, мягко говоря: несколько стволов смотрели на меня с разных сторон, намекая на безвыходность ситуации. Я огляделся: следы крови и валяющиеся кое-где в глубине обороны свежие гильзы, говорили, что не так давно тут тоже была война. И не мутанты явились ее причиной.

Я пожал плечами и покорно двинулся в сторону вагончика. При входе два бойца «Долга» меня обыскали и забрали все оружие. Пока один шмонал, другой держал меня на прицеле хмуро разглядывая поверх респиратора. Я не понимал происходящего. Первый раз в жизни, в общем-то, лояльный ко мне «Долг», повел себя таким образом. Тем более это выглядело странным после того, как я помог им с гоном. Без меня они, конечно, справились бы, но не факт, что обошлось бы без потерь. Скорее всего, где-то треть, а то и половину личного состава они бы потеряли. И ребята не могли этого не понимать. Что-то было неправильно, хотя я еще не улавливал, что именно. Однако, моя интуиция все настойчивее предлагала покинуть негостеприимный блокпост.

Удостоверившись, что под костюмом я ничего не прячу, боец кивнул своему напарнику и тот освободил проход, но не опустил наведенного на меня ствола. Сбежать, в угоду интуиции, не получалось. Пришлось подчиниться направленному на меня оружию и войти в дверь.

В вагончике сидел еще один «Долговец», рангом повыше. Кто конкретно, я разобрать не мог, так как и его лицо прикрывала защитная маска. Голос, раздавшийся из-под нее, тоже казался незнакомым:

-Ты Крохаль?

- Нет. А что, вам Крохаль нужен?

- Нехорошо обманывать старших! – «Долговец» покачал головой. – Ты же взрослый мальчик, Крохаль, а ведешь себя как второклассник.

- Хорошо, пусть Крохаль, дальше что? – я нащупал ногой табуретку и сел.

- Встать! – команда прозвучала резко, однако человеку явно не хватало опыта, чтобы виртуозно использовать все возможности своего глосса. Да, сынок, до Воронина тебе расти и расти!

- Я посижу лучше, а то устал сильно, пока кабанчиков тут месил. – я посмотрел в наливающиеся красным глаза оппонента. Казалось, еще секунда и он бросится на меня. Кулаки, во всяком случае, он уже сжал. Немного успокоившись, «Долговец» продолжил:

- Ну и хрен с тобой, сталкер, сиди. Недолго тебе осталось по земле этой грешной ходить.

Я напрягся. «Долг» угрожает одиночке? С чего бы это? Вроде, нигде дорогу я им не переходил. Неужели Воронин решил посчитаться за отказ от задания? Нет, на него не похоже. Боевой офицер, которого «Долговцы» буквально боготворят, на такую низость не пойдет, не в его стиле, да и реноме после этого не восстановить. Тогда кто? Пират, что ли, злобу на меня затаил? Совсем смешно. Ответ явно не соответствует причиненным неприятностям. А больше в «Долге» мне не с кем общие вопросы обсуждать. Все это пролетело в голове быстрее молнии, а язык сам сказал:

- Все там будем. Кто-то раньше, кто-то позже. Зона всех приберет.

- Точно, - собеседник кивнул. - Только ты там будешь значительно раньше остальных.

Его менторский тон начинал раздражать. Сейчас попробуем выяснить, что у тебя на уме. Смутные подозрения, закравшиеся в мою душу, требовали подтверждения или опровержения. Кстати, я сам не знал, чего мне хочется больше: убедиться в своем мнении, или разувериться в нем.

- Ладно, будет языком чесать. Что за дело ко мне у «Долга»?

- Рановато тебе пока знать, давай поговорим, просто.

Мой собеседник тянул время, явно чего-то ожидая. И мне это не нравилось. Того и гляди, он дождется, тогда мне совсем худо будет.

- Я не в настроении сейчас светскую беседу вести. Сам понимаешь – дела. Поэтому, я пойду. Официально ты мне ничего предъявить не можешь. А наши личные терки будем в Зоне разрешать, а не тут.- я поднялся и собрался выходить.- А пока – бывай.

- Дурак ты, Крохаль! – мой визави нехорошо усмехнулся. - Думаешь, «Долг» от тебя что-то хочет? Нет, дорогой, на тебя заказ пришел.

Я чуть не сел мимо табурета. Заказ! Меня развели, как последнего лоха на Крещатнике! Это ж надо, Крохаль сам в засаду шагнул! Получается, я с «Наемниками» схлестнулся. Тогда, действительно, конец. Странно только, что они меня сразу не расстреляли. Да и блокпост, надо думать, «Долг» им не в аренду сдал. Значит, живым я им нужен. Не им лично, конечно, а заказчику. Что же я такое знаю или могу, что на меня открыли контракт, причем с условием, что я в живых останусь до определенного времени? Даже самому любопытно, честное слово.

Пока я обдумывал сложившуюся ситуацию, «Наемник» отстегнул маску и поднял очки. Не узнать характерный шрам через левую бровь и злобный прищур водянистых глаз было невозможно. На меня смотрел собственной персоны Маньяк (сокращенно – Маня), один из самых отмороженных отморозков «Свободы».

Значит, не «Наемники»?! «Свобода»?! А им-то что нужно?! Ведь они никогда по контракту не работали!

- Узнал? – пакостно оскалился Маня.

- Твою рожу не узнать, это надо полным дебилом быть.

Маня не обиделся, а только покачал головой и вновь усмехнулся. Однако, голос его, когда он ответил на мой выпад, был страшным:

- Похохми, похохми, пока тебя до места не доставили. Там смеха не будет, одни только слезы останутся. Ты еще мне задницу лизать будешь и умалять, чтобы я тебя как свинью прирезал- быстро и без мучений. Понял?

Что ж тут непонятного? Маня разъяснил ситуацию в лучшем виде. Правда, что меня могло ожидать в недалеком будущем я и без него знаю. Неясно было другое: Маня-то сам чего ждет? На его месте, я бы схватил меня в охапку и быстро-быстро делал отсюда ноги, пока «Долг» ударную группу не прислал. У меня же шанс выжить только один - сбежать. Вернее два, но второй еще призрачней, чем первый – меня отобьют. Оба варианта сомнительные. Да, Крохаль, влип ты в фекалии по самые помидоры, а то и выше. Как говорил один мой приятель: «Это же гланды по самые гланды». Что же случилось такое в Зоне, что ради меня «Свобода» открыто на «Долг» напала?

Геополитические размышления прервал еще один «Свободовец», влетевший в дверь:

- Командир, - быстро и взволнованно затараторил вестник. – Машина в аномалию попала, когда вторая будет – неизвестно. Что делать?

Маня вскочил и выматерился. Затем размахнулся и стукнул кулаком по стене, отчего вагончик закачался. Потом командир принялся крушить скудную мебель, давая выход своим чувствам. Боец сжался в комок и отступил к стене, видимо опасаясь, что начальник, по примеру древних владык, обезглавит гонца, принесшего дурную весть. Глядя на внезапно озверевшего Маньяка и бушующий вокруг него ураган, я поверил, что «Свободовец» и на такое свободен. Анархисты треклятые, «фримены» хреновы, чего вам на Складах не сидится?!

Маньяк, наконец, совладал со своим гневом и скомандовал:

- Построиться у вагончика!

Бойца как ветром сдуло. Маня достал из кармана маленькие наручники и сковал мне руки за спиной. Я не сопротивлялся. А зачем? И так исход поединка понятен: если даже случится чудо, и я завалю хорошо вооруженного и обученного бойца голыми руками, то из вагончика, учитывая ситуацию, мне путь один- в края богатые рыбой и дичью. Вагончик просто изрешетят, а потом взорвут. Ну, и меня вместе с ним. А так, посмотрим. Судя по всему, группа осталась без транспорта, значит, идти придется пешком. Следующую машину ждать нельзя – «Долг» тогда точно подтянуться успеет. На месте командира анархистов, я бы вышел сейчас и запросил помощь, чтобы транспорт встретил нас где-нибудь на полдороги.

Маня выволок меня на улицу и поставил у стены. Рядом уже построилось отделение «Свободы». Двое бойцов ранены, но не сильно – в строю стояли ровно и не шатались. У одного перевязано плечо, у второго повязка была намотана вокруг лба, на манер красного командира из фильмов про войну. Вооружены ребятки были хорошо: я успел заметить РПК. Отличная штучка этот пулеметик. Да, умел дедушка Калашников оружие делать. Еще у одного бойца за спиной висел реактивный огнемет «Шмель». Похоже, братва собиралась на серьезную войну. А, с другой стороны, иначе и быть не могло – в противниках у них «Долг», а там народ тоже не пальцем деланный, соображает, что к чему.

Пока я осматривался, Маня обрисовал ситуацию своим бойцам. В переводе на литературный язык она была примерно такая: «Господа, мы в прямой кишке афроамериканца. Враг скоро будет здесь. Этого ценного клиента (Маня ткнул грязным пальцем в меня) нужно доставить живым. Транспорта нет, ибо водитель, этот незаконнорожденный сын шакала и Чебурашки, угодил в аномалию. Вызванный взамен транспорт встретит нас по пути. Кто проявит трусость в бою, того я лично лишу жизни, а потом в противоестественной форме надругаюсь над его трупом. Если кого-то что-то не устраивает, то он уже прямо тут может приступить к акробатическому этюду, целью которого будет изображение пресноводного членистоногого «рак», и начать, таким образом, превращение в птицу, верховодящую в курятнике».

Надо отдать должное ораторским способностям Мани: ни один боец не был против погибнуть как герой в неравной схватке с «Долгом».

- Отделение, слушай мою команду! – бойцы приосанились в ответ на призыв своего командира. – Головной дозор – двое, дистанция сто метров, замыкающий дозор двое, дистанция пятьдесят, остальные- конвой, пулемет – в хвост конвоя. Пошли!

Бойцы головного дозора выдвинулись вперед и, отойдя на оговоренное расстояние, остановились, оглядывая окрестности. Один из дозорных махнул рукой, и весь отряд, взяв меня в «коробочку» двинулся в Зону.

Напряжение бойцов чувствовалось в каждом их движении. Причем, это было не напряжение сталкера, идущего по Проклятой Земле. Нет, это было напряжение бойцов, каждую секунду ожидающих нападения противника. Оно и понятно – «Долг» шутить не любит.

Мы двигались на запад, вглубь Зоны, мимо холмов, за которыми спрятался «Росток». Свалка, во всей красе оставалась слева. Я думал, сначала, что путь наш лежит к НИИ «Агропром», но скоро понял, что заблуждаюсь. Причин тому было две. Во-первых, «Свобода» вряд ли пойдет к военным. Во-вторых, нам надо встретиться с транспортом, и случиться это должно было не на глазах у вояк.

Мы углублялись в Зону. Холмы справа перестали расти и превратились в подобие невысокого плоскогорья. Слева, километрах в трех от нас, опять же, за холмами, притаился «Агропром» и, наверное, военные. Мне, казалось, что я разгадал замысел Мани относительно пути: выйти к холмам у озера Янтарь, пройти за ними, не показываясь на глаза ученым, затем повернуть, мимо промышленного комплекса, где, по слухам, Призрак, а затем, Меченый нашли подземную лабораторию. Справа в паре километров, тогда, у нас останется железнодорожный узел, оккупированный «Наемниками» – «Дикая территория». Обойдем станцию с «Наемниками», оставляя ее справа, и выйдем к Мертвому городу. Названия его история не сохранила, но, наверное, это был какой-нибудь очередной номерной Чернобыль. У Мертвого города, в котором кроме собак и кровососов традиционно никто не селится, у нас будет только два пути: пройти по дороге от города к «Милитари», тогда километра через четыре мы упремся в пограничную со «Свободой» базу «Наемников», либо за станцией еще раз возьмем правее, и через холмы и деревню, где Доктор нашел медальон Охотника, выйдем к базе «Свободы» - к Складам. Это, если меня «фримены» ведут к себе. А если нет, то я даже предположить не могу, где наш маршрут дальше пролегать будет.

Мы двигались довольно быстро, уверенно петляя между аномалиями, из чего я заключил, что группа идет по маршруту не в первый раз. Местность была мне знакомая, раза два или три я тут бывал. Здесь мне не нравились – холмы, аномалии и абсолютна пустота, как это ни странно, в плане артефактов. Однако, если надо пройти к ученым, минуя «Дикие территории», то другого пути нет. Обычно, здесь довольно оживленно, по меркам Зоны, разумеется. Сегодня же, по одним только Ей известным причинам, на глаза нам не попадались не только сталкеры, но и вездесущие мутанты. Однако, головной дозор, с завидной регулярностью останавливался. Тогда один из бойцов принимался обозревать местность в бинокль, а второй в это время контролировал ближние подступы. Через некоторое время, по команде наблюдателя, мы трогались дальше.

Эти остановки действовали мне на нервы, потому что каждый раз я искал возможность сбежать. Однако, попытка к бегству привела бы только к лишним травмам: руки мои так и оставались скованными за спиной, а охранял меня лично Маня. Попробуй я бежать, по мне даже не стреляли бы, а просто догнали и отбили какой-нибудь важный орган.

Так мы шли часа два, не меньше. За все это время отряд лишь раз встретился с мутантами: метрах в трехстах по курсу показалась псевдоплоть и, оценив силы противника и свои шансы на победу, быстро скрылась в кустах у подножья холма.

По моим расчетам, мы должны были уже подходить к Янтарю. Действительно, вскоре под ногами начало хлюпать и из-за холма показались вышки ЛЭП. Лучшего ориентира для базы ученых «Янтарь» придумать было нельзя. Маня дал команду на привал. Дозоры приблизились к основной группе и заняли позиции метрах в пятидесяти от нас, беря отряд в некое подобие квадрата.

Огонь Маня запретил разводить категорически. Поэтому бойцы ели холодную тушенку, запивая ее энергетиком. Об алкоголе речи даже не шло: несмотря на анархические настроения в клане, все «Свободовцы» прекрасно понимали, что для выживания им нужен трезвый ум и твердая рука.

Обо мне, естественно, никто не позаботился. Ужасно хотелось пить, но скованные руки не давали возможности дотянуться до фляги на поясе или загубника «кэмэлбэка». Просить же помощи у своих тюремщиков я не хотел принципиально. Пришлось вспоминать армейские навыки: если ритмично покусывать кончик языка в течение двух-трех минут, то жажда отступит. Действительно, скоро вопрос воды перестал меня донимать. Я нашел невысокий пенек неизвестного дерева и присел на него, давая роздых ногам.

Когда бойцы подкрепились, Маня разрешил перекур, а сам достал карту и подозвал к себе связиста. Тот, отбросив только что закуренную папироску, подбежал к командиру и скинул со спины армейскую рацию. Маня взял трубку и что-то буркнул бойцу. Связист принялся крутить ручки настройки. Через некоторое время, видимо добившись нужного результата, боец кивнул командиру.

Маня принялся говорить (мне было не слышно, что именно), а затем его лицо побагровело от гнева, и он в сердцах швырнул трубку в грязь. Радист тут же подобрал ее и принялся бережно вытирать тряпочкой, которую извлек из кармана.

- Привал окончен! Построиться! – голос Маньяка привел бойцов в чувство, и они, побросав окурки, подбежали к командиру.

- Значит так, - Маня прохаживался перед строем, будто генерал на плацу. – Положение наше ухудшается. Машина попала в засаду. Кто ее подстерег – не ясно, скорее всего –«Наемники». Транспорта не будет, придется идти пешком.

Народ погрустнел, предвидя скорую ночевку в Зоне. Маня меж тем подтвердил их опасения:

- Ночевать придется в поле. На «Дикую территорию» нам хода нет, так же как и в Мертвый город. Придется обходить станцию и «Росток» и выходить через холмы у хутора. До темноты надо добраться сюда, - Маня ткнул ногтем в карту. – Посему: идем шустро, на артефакты и мутантов не отвлекаемся. Вопросы?

Таковых не последовало. Маня сменил дозоры, и отряд тронулся в путь. Мы забирали вправо, пока не вышли к дороге, что вела от сортировочной станции к Мертвому городу. Традиционно, тут должно быть полно зомби. К счастью, мы шли довольно далеко от озера, как магнитом тянущего мертвяков к себе, поэтому бывшие люди не попадали в поле нашего зрения. Вскоре за дорогой показалась довольно глубокая ложбина. Маня, не задумываясь, направил отряд туда, и мы, шагая по щиколотку в ржавом мху, двинулись дальше по маршруту.

Ложбина петляла, отклоняясь от прямой, но, в целом, сохраняя нужное отряду направление. Головной и хвостовой дозоры приблизились, чтобы складки местности и изгибы тропы не прикрывали их от основной группы. Таким образом, весь отряд подтянулся, и расстояние от первого человека до последнего было метров девяносто-сто.

Подойдя к очередному повороту, дозорный неожиданно присел и махнул рукой вниз. Похоже, за поворотом кто-то был. Боец, взяв «Грозу» наизготовку, на полусогнутых ногах потихоньку начал продвигаться вперед, отводя стволом автомата ветки редких кустиков. Через некоторое время он полностью скрылся за поворотом, и вскоре оттуда донеслась стрельба: «Гроза», «Калаш» и ПМ вели оживленную беседу. Как только раздались первые выстрелы, Маня повалил меня в грязь и присел рядом. Я приподнял голову, но только для того, чтобы увидеть, как мимо меня проскочил пулеметчик. После этого голова моя ткнулась в грязь, придавленная тяжелой рукой, а в ушах злобно зашипел голос Маньяка: «Лежи, сука, пока я тебе зубы не пересчитал!». Возражать я не стал, но мысленно пообещал обидчику, если выберусь, конечно, припомнить все свои унижения.

Судя по всему, пулеметчик добежал до поворота, потому что земля содрогнулась от тяжелого грохота. Через несколько секунд все стихло, и послышался громкий мат и проклятья в адрес «гребанных зомбаков». Маня за шиворот поднял меня и поставил на ноги. Лицо мое было в грязи. Видимо, зрелище моей выпачканной в суглинке физиономии Маньяку удовольствия не доставляло. Он ощерился, достал ключ, отстегнул один из браслетов наручников и вновь сковал мои руки, теперь уже впереди, после чего бросил мне промасленную тряпку.

- Утрись! – Маня демонстративно отвернулся.

Я, как мог, привел себя в порядок. Что же, и на том спасибо. Отряд построился и зашагал дальше. Зайдя за поворот, я узрел следующую картину: боец, тот, что был с автоматом, понуро сидел на земле, положив «Грозу» на вытянутые ноги, а пулеметчик перевязывал ему безжизненную левую руку. Повязка стремительно краснела, и раненый шипел сквозь зубы, когда «стрелок-санитар» наматывал ему очередной тур бинта.

- Что тут? – Маня подошел к пострадавшему.

- Зомбак подстрелил, - раненый скривился и кивнул в сторону кустов впереди. – Пухлый его из пулемета снял, а тот выстрелить, все же, успел. Курва! Плечо прострелил, походу- кость задел.

- Угу, - Маня задумчиво покивал головой и, неожиданно, с большим замахом ударил бойца по уху. – Идиот, твою мать! Ничего, я с тобой еще на базе поговорю, козлина тупая!

Не ожидавший нападения раненый, грохнулся в лужу, но тут же вскочил и бросился на Маню с кулаками, вернее – с ножом в руке. Вторая конечность все так же безвольно трепыхалась, подтверждая догадку о поврежденной кости. Маня, недолго думая, перебросил нападавшего через руку и наставил на поверженного бойца ствол.

- Еще раз рыпнешься – пристрелю нахрен. – Маня не угрожал, а констатировал факт. – Нас тут и так, полтора землекопа, а тебя зомби подстрелил. Это ж надо таким идиотом быть! Как теперь стрелять будешь, чмо тамбовское?

Боец лежал на земле, молчал и не решался подняться. Наконец, Маня смилостивился, убрал автомат и повернулся спиной к раненому, намереваясь пройти вперед. Боец, казалось, только этого и ждал. Плавным движением он вытащил из набедренной кобуры пистолет и прицелился командиру между лопаток. Однако, выстрелить не успел. Маня, с неожиданной грацией, отпрыгнул в сторону и развернулся. Казалось, что он еще парил над землей, когда бойца уже прошила автоматная очередь – так стремительно все произошло. «Свободовец» корчился в грязи, а Маня быстро отступил назад, с таким расчетом, чтобы все войны оказались в поле его зрения, и наставил на отряд автомат.

- Еще желающие есть? – дуло «Грозы» поочередно указывало на бойцов.

Таковых не нашлось. Все, как один, потупили взоры и молчали. Маня, не опуская ствола, продолжил:

- Объясняю для особо одаренных: Корень глупо подставился под пулю и был тяжело ранен. Большая кровопотеря, плохой прогноз, невозможность оказания адекватной помощи на месте и транспортировки его до базы. В сложившейся боевой ситуации я принял единственно верное решение. Он был бы нам помехой. Все знают правила: потерявшихся не ищут, отставших не ждут, раненым, не способным самостоятельно защитить себя и могущим стать обузой, оказывают последнюю услугу. – Маня еще раз обвел автоматом бойцов. – Кто-то против?

Судя по всему, бойцы поголовно были «за». Да, Маня, не ожидал я от тебя таких педагогических способностей!

- Все «за»? – Маньяк решил внести ясность в ситуацию. – Отлично! Тогда, собрать оружие и припасы, распределить между собой. ПДА не забудьте!

Три бойца тут же занялись делом: двое ушли за поворот, а третий принялся деловито обыскивать своего убитого товарища, звавшегося при жизни Корнем. «Свободовец» расстелил на земле серебристую ткань, чтобы складывать на нее найденное добро. Огнестрельное оружие – «Гроза» и пистолет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении модернизированным ПМом, уже лежали возле ног Маньяка.

Вскоре на ткани образовалась порядочная куча патронов для «Грозы» и пистолета. Рядом примостились три гранаты Ф-1, несколько выстрелов к подствольнику, два ножа, сухпай, пластиковая фляга, две или три оранжевые аптечки и одна синяя, пара перевязочных пакетов. Еще с погибшего сняли защитную маску. Последними на ткань легли ПДА и медальон.

Потом бойцы распределили груз между собой. Медальон и ПДА забрал Маньяк. Группа построилась и ждала команды к отправлению. Судя по всему, хоронить мертвого товарища никто не собирался. Командир напоследок осмотрелся и отдал приказ выдвигаться. Головной дозор ушел за поворот. Вскоре отправилась и основная группа. Маня, на этот раз двигался замыкающим, не хотел, видимо, лишний раз подставлять свою спину.

За поворотом открывалась картина, от которой мне стало нехорошо. Уж на что я привык ко всяким мерзостным уродам, а такого отвратного зрелища видеть мне не доводилось. Возле тропинки в небольшой канавки лежал убитый зомби. Странное словосочетание «убитый зомби», согласитесь, но другого я придумать не могу. «Мертвый зомби» звучит еще более странно.

Этот зомби был мертв давным-давно. Истлевшие остатки комбинезона выдавали в нем бывшего «Долговца». Плоть, местами превратившаяся в кисель, больше не прикрывала кости, которые сейчас торчали из прорех в одежде как штакетник из кустов, давно провалившиеся глаза уступили свое место белым червям, копошившимся в глазницах. Зрелище усугублялось работой Пухлого: тело было разорвано пополам где-то на уровне живота, а внутренности разбросаны по тропинки так, что идущим, поневоле, приходилось сходить в грязь, чтобы не наступать в разлагающиеся кишки.

Дальше по тропинке лежал второй зомби. Он был посвежее, лучше сохранился и не так смердел. Серо-голубой камуфляж говорил о том, что когда-то этот кусок мяса входил в группировку «Наемники». «Наемники» и «Долг» выступили на одной стороне против «Свободы». Чего только в Зоне не случается!

Отряд обошел останки когда-то людей и двинулся дальше по маршруту. Вид разлагающихся тел как бы показывал бренность всего сущего и говорил мне, что сопротивляться не стоит, а надо успокоиться и плыть по течению.

Вышли из лощины мы метрах в шестистах за очередной вышкой ЛЭП и поднялись на невысокий холм. Я обернулся: долина с лагерем ученых в центре была заполнена желтоватым густым туманом, чуть правее из тумана выглядывали углы промышленного комплекса. Озера видно не было, но я точно знал, что оно там, за холмом.

Что-то неуловимое тянуло меня к озеру. С каждым шагом мне все труднее и труднее было идти. Неясная сила пыталась удержать меня на месте. Это было не физическое чувство, нет, просто, каждый пройденный метр все больше убеждал меня в мысли, что дальше двигаться не стоит, а надо наоборот - возвращаться к Янтарю. Естественно, что, с моим мнением никто не считался и отряд шустро уходил вперед. Мне же приходилось бороться с самим собой: одна половина меня прекрасно понимала, что с каждой секундой я приближаюсь к концу своего пути, причем концу не очень красивому; вторая половина говорила, что идти придется все равно. А тут еще озеро тянуло к себе все настойчивее.

Каждый шаг давался мне все труднее и труднее. Очень скоро это стало сказываться на скорости движения всего отряда. Маня, шедший позади всех, принялся подталкивать меня автоматом, чтобы я сильно не задерживался. Ствол «Грозы», упирающийся мне между ребер, хорошо помогал некоторое время, но затем даже это перестало меня подбадривать. Я шел все медленнее и медленнее, оскальзываясь и падая через два шага на третий. Маню это сильно раздражало, он злился, и тычки «Грозой» становились все более ощутимыми. Только мне это уже не помогало ускориться.

Сколько мы шли в таком режиме я не знаю. Очередной привал дал мне возможность перевести дух. Отряд расположился на небольшой полянке, по краям заросшей низким кустарникам. Наблюдатель поднялся на холм, осмотрелся и дал отмашку командиру, что все спокойно. Отряд расслабился. Я уселся в грязь в центре поляны и привалился к камню. Странно, но небольшая, по меркам Зоны, прогулка совершенно измотала меня.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Дурная привычка» Пролог