• - Соглашусь с тобой, Выброс- есть допустимое зло…



  • страница8/24
    Дата16.05.2017
    Размер6.97 Mb.

    «Дурная привычка» Пролог


    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24

    - Скажи, Меченый, что ты думаешь о Выбросах?

    - Интересно, что ты имеешь в виду под словом «Выброс»?

    - То же, что и все – Выброс.

    - Ну, что? Что – «Выброс»?

    - Меченый, ты что, серьезно не понимаешь, что я имею в виду? Мне казалось, что Выброс он и есть Выброс. Вот я и пытаюсь выяснить, что ты о Нем думаешь?

    - Я думаю, что Выброс- самая большая проблема, с которой мы только можем столкнуться тут. Избыток аномальной энергии находит себе выход через, своего рода, предохранительный клапан, как на паровых котлах, если понимаешь, о чем я. Если бы Выбросов не существовало, то Зона взорвалась бы к чертям собачьим. Поэтому, я считаю, что Выброс – допустимое зло, которая Зона может себе позволить, чтобы избежать более серьезных проблем в дальнейшем. А ты что по этому поводу думаешь?

    - Соглашусь с тобой, Выброс- есть допустимое зло…

    - Эй, хорош валяться! – слова Маньяка, сопровождаемые чувствительным пинком по ребрам, вернули меня к действительности. – Подъем! Изображать из себя припадочного у тебя не очень хорошо получается. Поднимайся! Идем дальше, время дорого.

    Весь отряд смотрел на меня, будто на невиданное чудо. Я лежал посредине поляны возле камня. Своего падения я не помнил совершенно. В голове остались только слова: моего учителя и, я был уверен, что не ошибаюсь, легендарного Стрелка-Меченого. Наверное, сцена из прошлой жизни? Другого объяснения у меня не было. Только оставался один очень маленький вопрос: какого хрена?! Почему у меня начались галлюцинации, когда до очередного Выброса, по прогнозам, по крайней мере, еще несколько дней?

    Я поднялся, и осмотрелся. Отряд был готов к выходу. Маня вновь занял позицию позади всех и уже собирался дать сигнал к отправлению.

    - Маньяк, послушай, - я повернулся к «Свободовцу». – Надо искать укрытие, если не хочешь потерять отряд. Скоро Выброс должен произойти.

    - Заткни пасть, Крохаль. До Выброса еще как до Луны. Так что закройся и шагай молча, если не хочешь топтать Зону переломанными ногами.

    Мне ничего не оставалось, как последовать совету своего конвоира. Как ни странно, но после привала мне стало проще идти. Чувство, зовущее назад, исчезло.

    Отряд вышел за холмы. Где-то впереди, на севере, еще не видимый нам, прятался Мертвый город. Мы стояли на равнине, заросшей сорной травой. Когда-то тут были поля пшеницы. Сейчас от хлебов не осталось и следа, а огромное пространство, разделенное лесопосадками на прямоугольники, покрывала желто-зеленая трава, с острой кромкой, режущей не хуже бритвы. Хорошо, что костюмы прекрасно справлялись с ней, иначе до Мертвого города, до которого тянулась бывшая пашня, дошли бы лишь наши кости. Польза от этой травы только одна: мутанты в нее не совались.

    Над горизонтом поднимались черные тучки. Немного, но достаточно, чтобы понять- скоро разразится ливень. Вот, еще одна причина поскорее найти укрытие на ночь. Однако, похоже, никого это не волновало. Отряд упорно шел вперед, не обращая внимания на усталость, которая уже начинала донимать бойцов. Направление, выбранное Маней, ясно говорило – идем к «Милитари» кратчайшим путем мимо Мертвого города.

    Так мы шли, спотыкаясь о борозды бывшего колхозного поля, что-то около часа. Вскоре показались крыши первых пятиэтажек, а над ними разлилось красное зарево. Похоже, что никто кроме меня его не замечал. Краснота над горизонтом говорила об одном – приближается Выброс. Через некоторое время красная полоска начала расти, увеличиваясь прямо на глазах. Игнорировать ее было уже невозможно. Вскоре и Маня пришел к таким же выводам.

    - Внимание, отряд! – бойцы остановились. – Приближается Выброс, если вы не заметили. Необходимо найти укрытие, учитывая, что в Мертвый город мы не идем. Мысли есть? Готов заслушать любые разумные предложения.

    - Командир! – один из бойцов приблизился. – Тут километрах в трех есть разрушенный комплекс зданий – бывшая тракторная бригада. Только кто в ней сейчас живет, я не знаю.

    - Еще предложения есть? – Маня оглядел бойцов.- Нет? Тогда идем к бригаде, там пересидим Выброс. Покажи на карте, где это.

    Боец взглянул на КПК и указал точку. Командир задумался. Что-то явно не нравилось ему в этой затее. Однако, другого варианта переждать Выброс не было. Маня, в конце концов, решился и дал сигнал выходить.

    Действительно, через пару километров показался забор и провалившиеся крыши старых кирпичных строений. Отряд остановился, и Маня принялся осматривать здания в бинокль. Я присел в траву и позволил себе небольшой отдых. Маня что-то бурчал себе под нос, видимо выражая недовольство временным пристанищем. Ему явно не улыбалось пережидать Выброс в полуразрушенных домах бывших мастерских. Однако, другого подходящего убежища поблизости не было, а кровавые потеки на небе становились все заметнее. Мы двинулись вперед. На подходе к домам Маня остановился и собрал отряд.

    - Так, бойцы!- Маня, нахмурившись, показывал рукой на здания. – Мне эта идея не нравится, но другого пути я не вижу. Придется отсиживаться здесь. Осмотреться и приготовиться к Выбросу.

    Закончить ему не дали: сухой щелчок раздался со стороны здания, и гранатометчик упал. Бойцы, как по команде, залегли в траве и принялись расстреливать кирпичные стены длинными очередями. Я не счел для себя зазорным последовать их примеру (в смысле- упасть в траву): «Винторез» - оружие серьезное. За грохотом канонады я не услышал следующего выстрела снайпера, зато увидел, как пулеметчик, поймав пулю, ткнулся лицом в потертый коричневый приклад.

    Перестрелка стала ослабевать. Никто из «Свободовцев» не рисковал больше высовываться, никто не пытался доползти до тяжелого оружия, лишившегося своих хозяев в самом начале боя. Я мысленно подсчитал: уходило девять человек, одного отряд потерял на Янтаре, осталось восемь, и сейчас пару вынесли – шесть. Двое подранены. Интересно, сколько народу на той стороне? Сколько бы не было, а снайпер у них хороший – двоих уложил за полминуты, причем – наиболее серьезных противников. Если засада расположилась в строениях, то подствольники им не сильно повредят, тем более, что нормально прицелиться бойцам никто не даст. А вот «Шмель» значимо мог бы изменить баланс сил. Да и РПК не игрушка – окна закроет на раз. Теперь же у атакованных «фрименов» оставались только «Грозы». Тоже штуки серьезные, однако, в такой ситуации малоэффективные.

    Бойцы «Свободы» прекратили, наконец, бесполезную стрельбу и затихли, держа дома под прицелом. Маня осмотрелся, потом сделал знак одному воину подобрать гранатомет. Тот кивнул и показал: «Прикройте!». Маня взмахнул рукой, и бойцы вновь начали поливать свинцом дома и пространство вокруг них. Маньяк вынул из подсумка гранату и кинул ее в сторону строений. Через пару секунд грохнуло, и боец побежал в сторону убитого гранатометчика.

    Честно говоря, я думал, что он не добежит. Однако, на этот раз снайпер смолчал: то ли менял позицию, то ли не успел. «Свободовцы» прекратили стрельбу. Противник тоже не выдавал своего присутствия. Маня осмотрелся: его отряд лежал цепью на небольшом участке, немного в стороне затаился гранатометчик. Отправлять бойца к пулемету смысла не имело: можно было поставить рупь за сто, что снайпер уже сидит на точке и ждет, когда кто-нибудь высунется. Однако и лежать просто так было невыгодно: противник в любую минуту мог начать стрелять по разведанным позициям. Отойти назад и перегруппироваться для атаки отряду тоже не дадут, ясно как день. У Мани оставался только один путь – атаковать в лоб. Шансов выжить, в такой ситуации, было на несколько порядков меньше, чем погибнуть, однако, в противном случае шансов остаться в живых не было вообще никаких.

    Маня, похоже, пришел к таким же выводам. Он дал отмашку бойцам приготовиться к атаке, а грнатометчику ждать, пока враг себя обозначит. Все бойцы согласно покивали, и Маня повернулся ко мне:

    - Значит так, сучонок! – Маня говорил свистящим шепотом.- Из-за тебя мои люди погибли. Если выживу – лично на ломти настругаю, а если нет, так тебя они уделают.

    Под словом «они» Маня подразумевал, как я понял, противника, засевшего в развалинах. Тут, неожиданно, Маньяку в голову пришла мысль. Он придумал, как выйти из ситуации с наименьшими людскими потерями. Для этого Маня решил поторговаться. Предметом торгов могла служить исключительно моя персона. Но все это я понял, только когда Маня схватил меня за воротник и, громко крикнув «Не стреляйте!», поднялся из травы, вздергивая меня за собой.

    Я ожидал пальбы, однако, вокруг было тихо. Маня поглядел в сторону строений и начал переговоры:

    - Эй, вы, там!- голосу командира отделения мог позавидовать пароходный гудок. - Я не хочу лишней крови!

    За кирпичами молчали. Я физически ощущал, что меня и Маню рассматривают в оптику, причем, скорее всего, в оптику «Винтореза». От этой мысли мне стало как-то не по себе. Странно, правда? Меня взяли в плен и вели на верную и неизвестную смерть, а я переживал, что мой лоб сейчас находится в прицеле у снайпера. Глупость, одним словом.

    Меж тем Маньяк, не дождавшись ответа, продолжил:

    - Я предлагаю такой вариант: за этого товарища, - Маня встряхнул меня, будто авоську с луком, - назначена приличная награда. Мы вам его оставим и тихо отвалим, без взаимных претензий? Согласны?

    За стенами молчали. Видимо, предложение не произвело впечатления на противника. Маня тоже молчал – ждал. Через некоторое время его нервы не выдержали:

    - Ну, так что? Состоится сделка?

    - Нет, не состоится! – голос, доносившейся из-за стены был сильно искажен переговорным устройством боевого шлема, но показался мне знакомым, только я не мог вспомнить, где его слышал. – У нас другое предложение: вы дружно поднимаете руки и сдаетесь, а мы, в свою очередь, гарантируем вам жизнь. До поры до времени…

    - Нет, нас такой расклад не устраивает! – крикнул Маня и присел в высокой траве, утягивая меня за собой.

    Сделал он это быстро, но недостаточно, чтобы спрятаться от пули снайпера. На сей раз сухой треснуло слева, и Маньяк с пробитым виском завалился набок.

    Ад, разразившийся после этого, нельзя передать словами. Я лежал, пытаясь укрыться за телом Мани. Руки, скованные за спиной, сильно мешали мне. Я молил Зону только об одном: чтобы войны перестреляли друг друга. Тогда я спокойно смогу пересидеть Выброс и вернуться в бар. В том, что мне это удастся, я не сомневался.

    Перестрелка ослабевать не собиралась. Краем глаза я заметил, как гранатометчик привстал на колено и прицелился в здание перед собой – оттуда велся наиболее интенсивный огонь. Он даже успел нажать на спуск, но удержать трубу «Шмеля» прямо, когда тебе грудь прошивает автоматная очередь,- задача для Терминатора. Прострелянный навылет боец упал на спину, и снаряд, пролетев по дуге над зданиями, взорвался где-то далеко.

    Мой мысленный счетчик отметил: четверо. Бойцы, оставшиеся в живых, продолжали огрызаться, но участь их была уже решена. Один из «Свободовцев», самый неуравновешенный, бросился на меня с ножом, крича на все поле: «Сука, ты во всем виноват!». Если бы не снайпер, мне бы точно пришел конец. Спасибо безымянному стрелку: «фримен» рухнул в траву, не добежав до меня метров двух.

    Оставшиеся трое бойцов вскоре прекратили сопротивление и сдались на милость победителям.

    Я лежал и не знал, радоваться мне или плакать. Что сулила мне неожиданная победа неизвестного противника на «Свободой»?

    Через некоторое время ко мне со спины кто-то подошел. Я не стал поворачиваться. Им надо, пусть меня сами и тащат дальше! Своими ногами я добровольно больше шагу не сделаю!

    - Крохаль, вставай, - этот голос я мог узнать всегда – Ледокол! – А то почки застудишь, пиелонефрит заработаешь, писаться по ночам будешь.

    Здоровенная рука «Долговца» помогла мне подняться на ноги, и я посмотрел на своего спасителя. Перепачканный в грязи и красной кирпичной пыли, Ледокол стоял передо мной и улыбался во всю свою широченную довольную донельзя физиономию. Маска была отстегнута и болталась на одном ремешке, лицевой щиток поднят. Серые глаза Ледокола, собравшись морщинками в углах, светились озорным весельем. Он развел руки и собрался меня обнять.

    - Я бы рад, Леха, с тобой троекратно расцеловаться, по русскому обычаю, только вот руки, - я изогнулся и показал браслеты на запястье. – Или ты - «есть немножко любить садо-мазо»?

    - Крохаль, я приветствую любые виды половых отношений, но, только вот к гомосексуальным отношусь с недоверием.

    - Ладно, Ледокол, хорош уже зубоскалить, помоги лучше.

    Леха покопался в карманах Мани и достал ключи от наручников. Крутя их на пальце, он подошел ко мне.

    - А, может, тебя не распрягать, а? Вот оно, - Ледокол показал рукой на тело Маньяка,- говорило, что тебя на деньги обменять можно. Крохаль, ты сам-то, что по этому поводу думаешь?

    - Я сам думаю, что если сейчас ты меня не раскуешь, то я разозлюсь, порву наручники, покусаю твоих бойцов, а тебя забрызгаю своей ядовитой слюной. После этого весь твой отряд прямой дорого отправится к вашему эскулапу. В поликлинику, на опыты.

    Леха захохотал, бойцы его подержали. Они уже закончили осматривать место боя. Груда оружия громоздилась на вытоптанной полянка, пленный «фримены», со связанными за спиной руками, сидели чуть в стороне, под охраной мрачного «Долговца».

    Ледокол, наконец, снял с меня наручники и отдал их мне в качестве сувенира. Мы обнялись. Никогда еще я не испытывал такой радости и облегчения, как сейчас, чувствуя похрустывание ребер в мощных объятиях «Долговца». Потом я пожал руки всем бойцам, повторяя каждому: «Спасибо, ребята». Бойцы улыбались мне, похлопывали по плечам, словом, вели себя так, как будто не рисковали только что жизнью, чтобы вытащить из дерьма неизвестного до сего момента сталкера.

    - Ледокол! - я посмотрел на командира отряда. – А снайпер-то ваш где?

    Леха ухмыльнулся и, повернувшись чуть в сторону, махнул рукой. Невысокая трава на бугорке метрах в пятидесяти ожила, и перед нами материализовался человек-куст – снайпер в «лохматом» камуфляже с наброшенной на лицо сеткой. Он закинул за спину свое оружие, действительно бывшее «Винторезом», и вразвалочку двинулся к нам. Вблизи стрелок оказался невысок и тонок в кости как подросток. Однако, хватка у бойца была железная: сильное рукопожатие, будто в тиски рука попала, заставило меня крякнуть.

    Когда церемонии закончились, я показала Ледоколу на краснеющее небо:

    - Что думаешь, Ледокол?

    - А что тут думать, - Леха прищурился. – Выброс будет, прятаться надо.

    - В развалинах подвал есть? – я указал рукой на кирпичные стены.

    - Есть, - Леха довольно кивнул. – Куда ж в колхозной МТС без подвала? В нем, даже, печка старая стоит и топчаны сколочены. Боюсь, как бы не «Наемники» тут схрон оборудовали. Не хочется мне с ними мужским достоинством мериться. Остается надеяться, что и не придется.

    - Ладно, Ледокол, не гони волну. Как будет, так и будет. Другого убежища до Выброса мы не найдем все равно. – я посмотрел на рубиновые всполохи. – У нас где-то минут сорок осталось. Так что, уповая каждый на свое, будем прятаться в подвалах. Я, например, рассчитываю на то, что на сегодня исчерпал запасы невезения.

    Пока отряд готовился к Выбросу, прошло минут десять. За это время небо успело потемнеть и начало стремительно наливаться багрянцем. Ветер, до того поднимавшийся над полем, стих, и мир вокруг наполнило густое молчание, нарушаемое только кряхтением и тяжелым дыханием бойцов, в быстром темпе перетаскивающих к подвалу кирпичи и целые обломки кладки, чтобы завалить изнутри дверь.

    Когда с делами было покончено, и отряд начал спускаться под землю, чтобы укрыться от «Мертвого полдня», я, напоследок, оглянулся: тяжелое сине-фиолетовое небо висело над головой, подсвеченное темно-рубиновым светом, не освещающим, ровным счетом, ничего. Воздух будто превратился в густой кисель и с натужным свистом тек вокруг строений, земля почернела и стала похожа на уголь. Далеко на северо-западе, там, над взбесившимся реактором, сверкали белые молнии, соединяя небо и землю тонкими проводами. Казалось, будто энергия, скопившаяся наверху, стекала в Зону, давая ей очередной толчок, который, в свою очередь, качнет маятник, чтобы тот продолжил свою разрушительную деятельность.

    Может, на самом деле так и есть? Может, не мифический Монолит, упавший с небес в реактор породил все эти аномалии, и не его энергия именуется леденящим душу словом «Выброс»? Может, человеческое любопытство и стремление засунуть нос, куда не следует, чтобы обскакать конкурентов всему виной. Может, причиной этому безобразию – стремление любой ценой овладеть знанием, к которому мы еще не готовы. И виноваты в Катастрофе не инопланетяне и «империалисты», а среднестатистический работник научного проекта? Может, отцом Зоны нужно называть не какое-то могучее существо, а уставшего ассистента в грязноватом лабораторном халате, задремавшего в ответственный момент на дежурстве? Ведь ходили слухи, что появление Зоны – результат деятельности ученых, проводивших опыты с ноосферой. Даже название проекта произносили вслух – «О-сознание». И Выброс – всего лишь результат перекачки энергии из одной точки в другую? Ну, в самом деле, греются же провода, когда по ним бежит ток! Почему тогда Выброс не может быть связан с похожим побочным эффектом? Как там Меченый говорил в моем видении, «предохранительный клапан на паровом котле»? Что ж, очень метко!

    Хотя, кто может знать наверняка, почему в нашем мире все устроено так, а не иначе?

    От размышлений меня отвлек Ледокол. Он вышел из подвала и положил руку мне на плечо.

    - Красиво, правда? – Ледокол смотрел на север странным взглядом, в котором читались ненависть и любовь одновременно.- Только перед Выбросом можно увидеть такие краски.

    - Никогда бы не подумал, Леха, что ты можешь восхищаться Зоной.

    - Ей нельзя не восхищаться. Ее можно ненавидеть, Ее можно любить, хотя я не понимаю, как. Но не восхищаться невозможно. Ты только взгляни, Крохаль: какая красота! Не пойми меня превратно, я не люблю Зону. Но я Ее уважаю. Она, зараза такая, это заслужила. Нет ничего зазорного в уважении к серьезному противнику, наоборот, это говорит о том, что ты не дурак. Меня восхищает стройность и выверенность Зоны во всех ее проявлениях.

    - Тогда, почему ты в «Долге»? С такими убеждениями, тебе прямая дорога в «Монолит».

    - Нет, в «Монолите» сидят фанатики, молящиеся своему драному кристаллу. А я не фанатик. И золотому тельцу поклоняться не намерен– не так воспитан. Я читаю, что только «Долг» действительно помогает людям защититься от Зоны. Ты, надеюсь, не станешь возражать, что нельзя допустить Ее расползания?

    - Нет, не стану, но мне странно слышать от «Долговца» подобные высказывания. Ты вспомни, что говорит ваша пропаганда: «защитить Землю от заразы Зоны». Как это все вяжется с твоими мыслями?

    - Очень просто. Представь себе врача, который лечит инфекционные заболевания. Он защищает людей от болезни, от заразы, иными словами. Но инфекционистом-то он стал не от ненависти к микробам, а, в большинстве своем, а от постоянного интереса. Последний, как ты сам понимаешь, не может существовать без любви к предмету, в данном случае – к бактериям, вызывающим болезни. Хирург учится резать плоть от любви к искусству, а не от гипертрофированного садистского чувства и желания причинить кому-то боль. Так и инфекционист становится инфекционистом от восхищения микробами. «Долг», своего рода – сборище таких врачей. Только многие не понимают этого. Я считаю себя счастливым человеком, потому что понял, зачем пришел в Зону, и делаю это дело. Надеюсь, что делаю хорошо. Я хочу понять Ее, помешать Ей губить невинные жизни. Пусть меня считают мизантропом, чокнутым, кем угодно, но от своего мнения я не оступлюсь. Ответь мне, а ты зачем пришел в Зону?

    Вопрос, неожиданно заданный Ледоколом, поставил меня в тупик. Что ему сказать? Пришел за деньгами? Это будет полуправдой. Год назад, например, я ответил бы не задумываясь. Но год- это очень большой срок, чтобы переосмыслить жизненные ценности даже за Периметром. А уж про Зону и говорить нечего, тут каждый прожитый день за год считать можно.

    - Вопрос сложный, Ледокол. – я повернулся и посмотрел на посерьезневшего «Долговца». – Еще год назад я сказал бы «за деньгами». Сегодня же - затрудняюсь. Изначально, наверное, я пришел, чтобы деньжат срубить. Только сходу этого не удалось. Теперь я понимаю, насколько глуп был, когда думал, что справлюсь с задачей за полгода. Я считал, что у меня достаточно навыков и опыта, чтобы быстро выполнить свои задумки. Однако, Зона мне мозги на место поставила. Теперь я уже не могу так уверенно сказать, что меня интересуют только деньги. Богатство, конечно, не на последнем месте, однако, это уже не главное. А что сейчас для меня важнее – заработать или понять, я не знаю. Когда узнаю, скажу обязательно.

    - Видишь, - Ледокол улыбнулся. – Ты уже сомневаешься в своих намереньях. Я был такой же, когда вступал в «Долг».

    Меня вдруг осенило:

    - Эу, дорогой, а ты меня не вербуешь, часом?

    - Честно? – Ледокол громогласно рассмеялся.- Вербую. Я, признаюсь, был бы очень рад, если бы мы сражались на одной стороне.

    - Леха, ты это брось, - я тоже начал посмеиваться. – Я в группировку не вступлю. Ни под каким видом! Что-что, а свободу свою я хочу сохранить.

    - Ты свободу потерял, когда в первый раз через Периметр прошел. Теперь, как говориться, поздно пить «Боржоми». Помнишь классика: «Свобода – есть осознанная необходимость»? Во! Отлито в бронзу, дорогой, не тронь!

    - Ле-е-е-ха, - я укоризненно покачал пальцем. – Софистика не твой конек! Я свободен в пределах нынешних возможностей.

    Из двери показался «Долговец»:

    - Командир, - он обращался к Ледоколу. – Мы закончили, пора уходить.

    - Спасибо, Змей, уже идем.

    Мы спустились в подвал. Несколько химических светильников давали достаточно зеленоватого света, чтобы не спотыкаться. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я смог осмотреть подземелье.

    Тут уже было все подготовлено для длительного сидения, ведь после Выброса нам предстоит еще переночевать под землей. «Долговцы» расположились вокруг старенькой переносной печки в центре большой комнаты, занимающей, наверное, все пространство под гаражом на три или четыре машины. По стенам, в самом деле, были грубо сколоченные из досок топчаны. Оружие аккуратно стояло в пирамидах. В дальнем углу, под охраной одного бойца, сидели пленники. Судя по понурым взглядам, они еще не решили, что было бы для них лучше – остаться наверху под Выбросом или в плену у «Долга». Извините, ребята, сами виноваты. Кто вас просил на блокпост нападать?

    Один из бойцов, очевидно – дежурный по кухне, вскрывал банки с тушенкой и ставил их на небольшой электронагреватель. Две или три жестянки уже дымились в стороне и распространяли аппетитный запах. Когда я почувствовал его, то мой желудок тут же зашевелился и напомнил, что после раннего завтрака у меня во рту не было ни крошки, а сам рот наполнился липкой слюной.

    Ледокол, помогавший своему войну завалить вход, спустился вниз и хозяйским взглядом окинул помещение.

    - Так, бойцы! – «Долговцы», как по команде, встали и посмотрели на командира. – Сидеть нам тут часов семь - восемь. Посему, кто не в наряде - ужинать и отдыхать. Сэмэн, распредели вахты: один – охранять пленных, один – у входа, один – на подхвате. Мы с Крохалем – в первой очереди. Каждая смена – два часа. Ясно?

    Снайпер, носивший колоритное одесское имя, нагнул голову и двинулся в обход бойцов, объясняя каждому, когда ему заступать на пост. Те кивали и возвращались на свои места, продолжая прерванную появлением командира беседу.

    Вскоре кашевар, позвал народ ужинать. Наевшись горячей тушенки, я почувствовал себя донельзя уставшим. Однако, мне еще предстояло дежурить вместе с Лехой и, как выяснилось, с Сэмэном. Последний, решив, что будет стеречь «фрименов», пристроился возле топчана и положил рядом «Грозу». Потом, немного подумав, переломил еще одну палку ХИСа и принялся, освещаемый желтоватым светом, разбирать и чистить свой «Винторез», аккуратно разложив его на тряпочке. Я невольно залюбовался плавными движениями снайпера, когда он, протирал ветошью и откладывал в сторону каждую детальку винтовки, спасшей мне сегодня жизнь.

    Страшно хотелось курить, однако в закрытом подвале этого делать не стоило. Пришлось терпеть. Леха, закончив обход территории, подсел ко мне. Меня сильно клонило в сон. Чтобы одолеть дремоту, я решил поговорить.

    - Леха, скажи, а как вы на группу-то эту вышли? Аккурат у строений ее встретили, будто ждали.

    - Естественно, ждали. Ты что, думал, мы блокпост им простим? Нет, конечно! Мы вас от самого Янтаря вели. Когда стало ясно, что деваться вам больше некуда, кроме как сюда, мы бегом-бегом, и прибыли. Минут на тридцать вас опередили.

    -Слушай, а с чего «Свобода» на блокпост напала? У меня впечатление сложилось, что они меня там караулили. Только не сочти, что это мания величия. Просто, едва я попался, они сразу снялись и шустренько почапали. Еще хорошо, что с транспортом у них беда приключилась, а то бы вовек вы нас не догнали.

    - Не знаю, Крохаль, что там и как, могу только одно сказать, тебя действительно ждали. Поговаривают, что контракт на тебя открыт. Только «Наемники» на это не подписались, что странно.

    - Действительно, странно.

    - Кому-то ты, Крохаль, дорогу перебежал. Товарищ много денег должен был занести, чтобы «Свобода» согласилась на «Долг» напасть. И еще, человек этот должен обладать огромным влиянием. С кем попало, Лукаш в переговоры не вступит. Ну, это ты и без меня знаешь. Если бы дело выгорело, то про тебя даже и не вспомнили бы, все выглядело бы как обычная война между кланами. Так что, думай, Крохаль, кто тебя здесь так не любит.

    После этого желание разговаривать у меня отпало. Я смотрел на священнодействующего Сэмэна и думал о своих врагах. За время, проведенное в Зоне, я, конечно, многим помешал, тому же Телеграфу, например. Только, не те это были люди, чтобы нанять против меня целый клан.



    Получается, кому-то за Периметром я сильно насолить сумел, что они аж сюда дотянулись. Наиболее вероятным был вариант, что я случайно, сам того не ведая, нарушил планы неких дельцов. Что ж, похоже. Вполне могло быть и так. А могло быть и похуже, но об этом думать мне совершенно не хотелось. Связываться с ведомством, в котором когда-то я работал, было, мягко говоря, глупо. Если это правда, и бывшие коллеги решили меня достать, то путь мне только один – в Зону.

    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    «Дурная привычка» Пролог