страница9/24
Дата16.05.2017
Размер6.97 Mb.

«Дурная привычка» Пролог


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
Глава 6

Капитану казалось, что в подобные неприятности он не попадал за всю свою карьеру оперативника. Как такое может быть, что человека невозможно найти на ограниченном пространстве?! Ну как?! Хоть он и не застал те времена, но старожилы Агентства, преемника одного из отделов некогда всемогущего КГБ, прекрасно помнили, как шеф их службы устраивал своим подчиненным разнос. «Позор! – кричал тогда седовласый генерал.- Сутки в Советском Союзе человека найти не можем! Это как понимать?!». Интересно, что бы он сейчас сказал, узнав, что капитан Панченко не может выйти на контакт с агентом, которой бродит где-то в Зоне. Наверное, расстрелял бы оперативника собственной рукой. А потом пошел бы в Зону, и агента пристрелил. Ну, он на то и генерал. Ему можно. А капитану Панченко такого приказания пока никто не давал.

Тронхейм, как и говорил тогда Полковник, на контакт не шел категорически. В первый же свой день пребывания в Приграничье, Панченко оставил для него записку в условленном месте и отправил сообщение по сталкерской сети о том, что для Тронхейма есть послание. Наемник его получил, это капитан мог утверждать однозначно: в контрольной точке появилась соответствующая метка. Однако, несмотря на недвусмысленный приказ, содержащийся в письме, Тронхейм на встречу не явился.

Осведомители, сидящие внутри Периметра, утверждали, что Тронхейм жив, здоров, бодр и давно нашел себе напарника – известную в сталкерских кругах личность. Один из осведомителей, по приказу Панченко, одобренного, естественно, Агентством, встретился с Тронхеймом и попытался надавить на него, чтобы последний связался с капитаном. Осведомитель из Зоны не вернулся, сгинув в аномалии возле самого Периметра. Было ли это делом рук наемника или звезды так распорядились – оставалось загадкой. Но, факт, как говорится, налицо – Тронхейм на контакт не шел, и идти не собирался.

Вторая попытка пересечься с Тронхеймом тоже успехом не увенчалась. Хитрый наемник уходил от резидента, как угорь из сети. Капитан до сих пор даже не видел Тронхейма лично, только на фотографиях. Положение становилось безвыходным. Полковник давил на Панченко все сильнее и сильнее, заставляя подчиненного проявлять чудеса ловкости, чтобы не угодить под удар властной длани.

Так продолжалось довольно долго. Отчаявшись добиться результатов мирным путем, Панченко перешел к более агрессивным мерам. Это значимых продвижений тоже не принесло.

Предпринятая им операция по нейтрализации напарника Тронхейма, дабы лишить последнего возможности скрываться, полностью провалилась: сначала погиб наемный убийца, потом еще один. А потом пропала уже целая группа, приглашенная для захвата самого Тронхейма живьем.

На том все застопорилось. Половник сидел в Киеве, Панченко - в Приграничье, Тронхейм – в Зоне. Капитан бесновался возле Периметра, не имея санкции на доступ внутрь, Полковник, у себя в штабе, крыл подчиненного трехэтажным матом, но санкции не давал, Тронхейм бродил по Зоне и, казалось, плевал на сгущающиеся над его головой тучи. Определенно, капитану необходимо было срочно что-то предпринять, чтобы вывести естественный ход событий из стадии расцвета застоя. Оставался вопрос- что?

Идею нейтрализовать опытного сталкера – напарника Тронхейма – капитан не забыл, но оставил на потом. В самом деле, глупо было надеяться, что наемные охотники смогут поймать такого матерого волка, да еще на его территории.

Безвыходность ситуации капитан ощутил вчера, когда из Агентства пришел однозначный приказ – встретиться с Тронхеймом любой ценой и выяснить, что, в конце концов, происходит. Более никаких директив не последовало, что оставляло свободу для принятия любых решений, но, в тоже время, возлагало всю ответственность на исполнителя, в данном случае –на самого Николая Николаевича Панченко.

Капитану такая постановка вопроса, естественно, не нравилась. Что он должен предпринять, чтобы пересечься с Тронхеймом? Самому, что ли, инкогнито в Зону идти?! Почему-то, перспектива приобщения к сталкерскому образу жизни не прельщала оперативника.

«Они там, в Агентстве, думают, что самые умные! Это хорошо - давать задания, в кресле сидючи! Там тепло, сухо, и до Зоны три дня на оленях. А тут – все иначе. Когда торчишь в городке, из которого до колючки Периметра полчаса неспешного шага, поневоле задумываешься о жизненных ценностях! Как, интересно, Виктор Иванович предлагает встретиться с Тронхеймом? Где, а самое главное, каким образом, я его в этот чертовой дыре найду? Здесь он не появляется, и правильно, между прочим, делает. Тут ему рады не будут. А там? Там – его земля, его территория. Там он все знает и все понимает, а я – нифига. Самому лезть на рожон глупо. Не захочет Тронхейм со мной говорить, как пить дать не захочет. И с другими не будет откровенничать. Если только с напарником своим. Но, к тому не подступиться. Получается, как не вертись, а идти мне придется. Во всем этом есть только один положительный момент – Тронхейм меня в лицо не знает, значит, контакт наладить будет проще. Хотя, не факт! Может, он с незнакомцем разговаривать не захочет. Все может быть. По-любому, в Зону идти! Ах, как сейчас это несподручно! После недавней заварушки Зона на ушах стоит. Военные землю носом пашут, кланы с ума сошли, сталкеры, опять же, как сбесились!»

Пессимистические размышления капитана прервал стук в дверь. В ответ на предложение войти, на пороге возник маленький сгорбленный человек в сильно поношенном черном плаще. Лицо визитера прикрывал капюшон, натянутый до самого носа. По плащу стекали капли дождя.

Пришелец потоптался немного у дверей и, оставляя мокрые следы, проследовал на середину комнаты в освещенный лампой круг. Панченко неодобрительно покосился на дорожку грязи, оставшуюся за посетителем. Тот, будто так и надо, встал под лампой и вновь принялся переминаться с ноги на ногу, покашливая в такт движениям.

Капитан разглядывал пришедшего, силясь понять, что этому старику здесь нужно. В том, что именно старик почтил его своим визитом, Панченко не сомневался: рука, поправившая полу плаща, когда незнакомец переступал порог, была иссушена возрастом. Молчание затягивалось. Визитер, казалось, не собирался его прерывать.

Наконец, капитану надоело ждать, и он решился начать разговор. Что мешало это сделать раньше, было неясно, однако Панченко был уверен, что поступает совершенно правильно, не торопя визитера с беседой.

- Кто вы, и что вам нужно? - слова капитана прозвучали грубовато, однако старик не подал вида, что обиделся. – Зачем вы здесь?

- Я имею честь разговаривать с капитаном Николаем Николаевичем Панченко, – скрипучим голосом проговорил старик. - Сотрудником Агентства Специальных Операций?

- Не понимаю, о чем вы. – от неожиданности капитан опешил. – Меня зовут Панченко Николай Николаевич, однако, никакого Агентства не знаю. Я - слесарь в мастерских. Занимаюсь ремонтом военной техники.

- Извините, - прошмакал старик.- Наверное, я ошибся, и мне нужны не вы. Простите рассеянность старого человека.

Визитер повернулся, и шаркающим шагом начал удаляться в сторону двери. Панченко, теоретически, должен был бы остановить странного гостя, только что-то мешало ему так поступить. Какое-то шестое, если не седьмое, чувство, настойчиво советовало подождать. На пороге старик обернулся:

- Очень жаль, что вы не понимаете, про какое учреждение я вам тут толкую, сударь. У меня есть информация из Зоны. Относительно небезызвестного человека, которого в упомянутой мной структуре называют Тронхейм, а в Зоне – совсем другим именем.

Панченко чуть не подпрыгнул от неожиданности. Старик, меж тем, собрался уходить. Еще немного, и дверь закрылась бы за незнакомцем навсегда. Такого поворота событий Панченко допустить не мог. Он бросился к уходящему визитеру и схватил того за плечо.

Очнулся капитан на полу. Он лежал в освещенном круге, раскинув руки. Рядом, на границе света и тени стоял стул, занятый, судя по сухим ногам, выступающим из-под черной полы плаща, странным стариком.

- Как вы себя чувствуете, дорогой Николай Николаевич? – старик нагнулся в круг света и из-под капюшона высунулся кончик носа. – Не ушиблись?

- Нет, не ушибся! – Панченко прислушался к своим ощущениям и понял, что тело, на удивление, не болит. – Кто вы такой, черт побери?!

- Кто я? – визитер качнулся на стуле, от чего тот обижено заскрипел. – Скажем так, я - заинтересованная личность. Хочу сразу предупредить ваш вопрос: меня вы не знаете. Может, слышали, хотя, вряд ли.

- Что вам от меня нужно?

- От вас? – голос старика выражал искреннее недоумение. – От вас мне не нужно ничего, ровным счетом. Это вам от меня что-то нужно. Иначе, я бы не пришел. Но, может быть, вы сядете? А то мне неловко разговаривать с человеком, лежащим на полу.

- Не надо было меня укладывать на этот пол. – пробормотал капитан поднимаясь.

- Я приношу вам свои извинения за этот поступок, но, в противном случае, могло пострадать мое здоровье, которым я с недавних пор сильно дорожу. Вы, насколько я могу судить, готовы были применить силу, чтобы удержать меня. Или я не прав?

Надо было отдать должное незнакомцу – разговор он вел умело и напористо, не оставляя капитану возможности маневрировать. Панченко вышел за освещенный круг и сел на стул, стоящий возле окна.

- Извините мою бестактность, - старик встал и направился к маленькой кухоньке.- Но, пока вы отдыхали, я позволил себе немного похозяйничать у вас. Я сильно продрог в дороге, поэтому решил, что чашка крепкого чая мне не повредит. Кстати, вот и чайник закипел, слышите?

С кухни, действительно, доносилось настойчивое бурчание, прерванное звонким щелчком – электрический чайник доложил о своей готовности.

- Может, угостите? – старик повернулся к капитану и усмехнулся.

- Глупо отказывать вам в этом, - Панченко старательно прятал в себе раздражение. – Вы сами прекрасно можете получить желаемое. Посему, будем считать, что я - гостеприимный хозяин, и давно уже предложил вам чаепитие.

- Премного благодарен, - старик прошаркал в кухню и договорил уже оттуда. – Я не сомневался в вашем радушии.

Пока капитан хозяйничал на кухне, попутно пытаясь привести в порядок мысли, ураганом летавшие в его голове, ночной визитер скромно сидел в уголке и, казалось, даже задремал. По крайней мере, его сопящее дыхание стало ровнее и глубже.

- Чай готов, угощайтесь! – капитан налил напиток себе и незнакомцу. – Надеюсь, вы не против черного?

Визитер качнул головой, с кряхтением поднялся и пересел за стол.

- Ничуть! – старик взял чашку высохшими руками и утянул под капюшон, откуда потом донеслось громкое прихлебывание. – Отлично согревает, спасибо.

- Не за что. Будем считать, что мы покончили со светской частью. Теперь, мне бы хотелось перейти к делу.

- Конечно – конечно! – старик отставил чашку и сложил руки на животе. – Приступайте. Я чувствую, что у вас ко мне масса вопросов, и количество их растет с каждой секундой. Я прав?

- Пока вопросы задаете только вы! – Панченко отставил нетронутый чай. – Прежде всего, я так понимаю, что свою личность вы мне не раскроете?

- Что вы подразумеваете под личностью, для начала? Мое имя? Я готов поручиться, что оно вам ничего не скажет. Мое прозвище в сталкерской среде? Поверьте, пока вам не стоит этого знать – это очень опасное знание. Опасней, чем все изобретенное на настоящий момент оружие. Это правда, я ничуть не утрирую. Что еще?

- Ну, например, я хочу поглядеть на ваше лицо.

Старик задумался. Он потянулся за кружкой, при этом рукав его плаща задрался, и на дряблой коже проступила едва различимая татуировка, что-то вроде порядкового номера – капитан не успел ее рассмотреть – старик быстро одернул рукав.

- Мое лицо вам тоже ничего не скажет. Давайте так, капитан, я обещаю вам открыть его в конце разговора. Хорошо? А пока сочтем, что ваши вопросы были простой данью вежливости. Просто, для поддержания милой беседы. Договорились?

- Договорились! Тогда, зачем вы тут?

- Это уже похоже на деловой подход. – старик закивал капюшоном. – Итак, я здесь, чтобы просветить вас относительно человека, которого вы знаете под именем Тронхейм. Предвосхищая ваш вопрос, хочу сказать, что прибыл я сюда не по его поручению. Я – третья сторона в игре, о которой, до недавнего времени, не было известно даже мне. У меня есть свой интерес, напрямую касающийся упомянутого человека. На вопрос «каков этот интерес» я отвечать не буду, уж извините.

- А если я сейчас тебя в порошок сотру, старый хрыч?! – капитан взорвался и привстал со стула. – Ты мне все расскажешь.

- Вы уже пытались применить силу,- бесстрастно промолвил старик. – Помните, что из этого получилось?

Капитан разом остыл. Упоминание о позорном нокауте помогло обрести ему душевное равновесие.

- Извините, не выдержал. – капитан вновь сел на стул.

- Я понимаю, нервы. Итак, Николай Николаевич, задавайте свои вопросы.

- Хорошо. Вопрос первый: откуда вы знаете меня и мое задание?

- Очень просто. Когда Тронхейм перестал выходить на связь со своим шефом, вполне естественно, что последний заволновался. Очевидно было, что он пошлет сюда второго агента, для уточнения ситуации. Естественно, что отследить всех новых лиц в Приграничье –задача титаническая. Да, оно, собственно, и не нужно. Просто, достаточно было дождаться, когда вы сами себя проявите. Тронхейм окончательно замолчал после недавней «заварушки», извините, но я буду пользоваться этим выражением. Естественно, что вы заволновались. Когда же вы активно стали искать контактов с Тронхеймом, фигурально выражаясь, пошли круги по воде, что привело меня к их источнику – к вам. Узнать ваше имя и звание – не проблема, есть много людей, желающих жить лучше, чем они могут себе позволить. У вас в Агентстве, они, кстати, тоже присутствуют. Опять же, ваше неожиданное назначение на должность слесаря... Вы слишком рьяно взялись за дело. Это, в конечном счете, вас и подвело. Я понимаю - желание поскорее выполнить задание и уехать отсюда. Такое рвение весьма похвально, только и о маскировке забывать не надо. Поверьте, я ни в коей мере не хочу принижать ваших достоинств, как оперативника, но вы не учли местной ситуации. Приграничье и Зона, как вы успели заметить, несколько отличаются от остального мира. К ним нельзя подходить с обычными мерками.

- Вот, только не надо читать мне лекций по оперативной работе!

- Что вы! – старик замахал сморщенными руками. – И в мыслях такого не было. Просто, я обрисовал вам ситуацию, в которой вы сейчас находитесь, с несколько иной стороны. Вы не видите этого, потому что не знаете, куда надо смотреть.

- Вы пришли, что бы помочь мне разобраться? – в голосе капитана звучал неприкрытый сарказм.

- Именно, и не стоит иронизировать по этому поводу. Вы даже не понимаете, во что ввязались.

- Не надо мне угрожать! – капитан сжал кулаки.

- Да ни в коем случае! – старик заговорил примирительно. - Если какие-то мои слова показались вам угрозой, то прошу, не воспринимайте их так. Об угрозе речь не идет ни в коей мере! Прошу понять это, иначе дальнейшего разговора у нас не получится.

- Его и в другом случае не выйдет. – капитан встал. – Пожалуйста, оставьте меня, ибо, как я могу заметить, разговор наш беспредметен.

- Я позволю занять у вас еще несколько минут. – старик даже не пошевельнулся в ответ на демарш Панченко. – Если после этого вы решите, что продолжать разговор не стоит, так тому и быть. Я уйду, но с чувством, что испытал все пути, чтобы достучаться до вас. Хорошо?

-Хорошо! – капитан сел. – Но только пять минут!

- Даже меньше! – старик вновь согласно закивал. - Итак, капитан, вам нужен Тронхейм. Верно?

- Верно.

- Я надеюсь, вы понимаете, что на контакт абы с кем он не пойдет? Еще меньше шансов у вас будет поговорить с ним, если вы ему представитесь. Согласны со мной? Вы уже попытались заставить его выползти из Зоны. Красиво, но отдает авантюризмом. Жертвы, которые случились при выполнении этого плана – напрасны. Мне искренне жаль этих людей. Хотя они и были простыми наемниками, продающими свою душу за деньги, все-таки они оставались людьми, которые еще могли бы послужить Человечеству. Единственный для вас путь – самому придти в Зону. Я предлагаю вам стать сталкером. Обещаю устроить вам встречу с Тронхеймом, если только не случится форс-мажора. Поверьте, это в моих силах. Что вы об этом скажете?

Капитан задумался. Этот странный старикашка точно озвучил его собственные думы, прерванные тем самым стуком в дверь. Казалось, Панченко проговаривал свои мысли вслух, а этот гриб сушеный их просто подслушал под дверью.

«Стать сталкером… Авантюра чистой воды! - только, чем больше капитан думал об этом, тем меньше идея казалась ему невыполнимой. - Чертова туча народу ежедневно ходит через Периметр. Многие гибнут, но возвращаются тоже немало. Определенно, шансы есть. С другой стороны, это может быть ловушкой, и старичок – приманка, всего лишь. Нет, гадать бессмысленно. Надо принимать однозначное решение».

Панченко, сам того не подозревая, давно уже принял его, и все его размышления были не больше, чем игра в поддавки с собственной совестью.

Капитан взглянул на собеседника. Тот, казалось, был полностью погружен в свои размышления. Пустая чашка стояла на столе, и старик задумчиво водил по ее кромке желтым ногтем.

- Итак, - Панченко увидел, как гость встрепенулся от этих слов. – Я принял решение. Только, прежде чем я его озвучу, мне бы хотелось получить ответы еще на несколько вопросов.

- Конечно, я весь внимание!

- Зачем я вам? – Панченко посмотрел на своего визави, надеясь уловить его колебания.

- Вы мне не нужны. Мне, вернее Ей, нужен Он. У Него есть определенный потенциал, реализация которого может принести Ей много пользы.

- Кому это «Ей», и кто это «Он»?

- «Она» - Зона, «Он»- Тронхейм.

Такого поворота событий капитан не ожидал. Нет, он знал, что многие сталкеры считают Зону живой. Но что бы так о Ней говорить..! Капитан не мог описать эмоции, которые вложил в свои слова старик, но прекрасно чувствовал, что именно визитер имеет в виду. А еще капитан неожиданно понял, что Зона действительно живая, и это надо принять как данность, чтобы стать сталкером. Вопрос, хочет ли он стать настоящим сталкером, еще не был решен ни в одну сторону, но Панченко уже было понятно, что без принятия Ее живой сущности, хода за Периметр нет.

- Тогда мне не понятно, - капитан решил прояснить все до конца,- какой интерес у вас во мне?

- Все очень просто. Сам Тронхейм, как таковой, ни вам, ни вашему Агентству не нужен. Вам нужна, на данном этапе, информация, которую он получил в Зоне и которая мешает ему выполнить контракт. Вы ее получите, поверьте. А я получу Тронхейма. И все останутся довольны. Ну, так как, сделка состоялась?

- Хорошо, считайте, что вы меня уговорили. Когда мне приступать?

- Я сообщу вам об этом дополнительно. – старик поднялся. – Пока, готовьтесь, собирайте информацию. Вся информация, которая будет вам необходима от меня, появится по первому вашему требованию. Связаться со мной просто.

После этих слов визитер покопался в складках плаща, извлек на свет огрызок бумажки и протянул его капитану. Тот принял записку, внимательно прочитал, кивнул и бережно спрятал в карман. Ночной гость собрался уходить и уже почти стоял в дверях.

- Еще вопрос. Сколько вам лет? – Панченко, честно говоря, не ожидал, что визитер ответит на этот вопрос.

Старик остановился в дверях и повернулся к капитану. Затем он поднял руки и скинул с головы капюшон. На Панченко смотрел старец с потускневшим, морщинистым лицом. Только глаза были полны жизни. Жизни и бездонной глубины, уносящей в свой желто-оранжевый мир.

- Сорок три. – сказал визитер и скрылся в темноте коридора. Панченко некоторое время слышал удаляющееся шарканье ног, потом и оно стихло, оставив потенциального сталкера в глубоких раздумьях.

Мы сидели в подвале, в ожидании очередного тяжкого вздоха Зоны. На поверхности, наверное, все уже затихло, готовясь к Выбросу. В нашем убежище тоже было тихо: измотанные «Долговцы» спали вповалку, невзирая на приближающийся катаклизм. Не спали только дежурные – им не положено, и не спали пленные – не могли. Разговор, оборвавшийся несколько минут назад, не желал возобновляться. Леха, привалившись к стене, сидел, прикрыв глаза. Он не дремал, просто ушел в себя, что-то вспоминая, а может быть – обдумывая. Сэмэн почти закончил чистку оружия. «Винторез», разложенный на тряпочке тускло поблескивал в зеленом свете ХИСа.

Выброс, наконец, случился. Опять грохот, опять видения.

На этот раз мне, почему-то, пригрезился человек, идущий в сторону большого здания с трубой. Он шел уверенной, слегка пружинящей, походкой, покачивая плечами в такт шагам. Сомнений не было: неизвестный сталкер двигался в сторону ЧАЭС, в сторону печально известного Четвертого энергоблока, в самое сердце Проклятой Земли. Вокруг него вставали кусты взрывов, пули буровили землю у его ног, только идущий не обращал на это ни малейшего внимания. Да и самим пулям, казалось, не особо хотелось причинять вред незнакомцу. Просто, кто-то послал их на дело, которое они выполняли с присущей им тщательностью. Отказаться от полета пуля не может, но она может не попасть в цель, мотивируя это порывами ветра, дрожанием рук стрелка, движением мишени, наконец. Ни один кусок свинца не попал туда, куда его отправляли. Все они ложились вокруг сталкера. А тот, будто зная нежелание металла вредить ему, спокойно шел к намеченной цели, показывая мне свою спину. Размеренные шаги сталкера гулко отдавались по земле, и это были единственные звуки – выстрелов и взрывов слышно не было, как в немом фильме. Так продолжалось до тех пор, пока сталкер не достиг входа в здание. Тут он остановился, немного постоял, игнорируя шквал свинца, бушевавший вокруг него, и звуки боя, внезапно возникшие из пустоты. Затем неизвестный сталкер обернулся в мою сторону и улыбнулся одними глазами – желто-оранжевыми, как цветок львиного зева.

Я пришел в себя. Наверху, я это ощущал совершенно очевидно, бушевал Выброс. На этот раз, однако, никого в подвале не накрыло пси-волной, кроме меня. Спящие бойцы так и не проснулись, бодрствующие, казалось, не обращали на происходящее снаружи внимания. Сэмэн так же размеренно, как и раньше, возился с винтовкой, Ледокол продолжал сидеть, прикрыв глаза. Странно, почему ребята не реагируют на аномалию? Может, не такая сильная волна прошла? Два Выброса за несколько дней – больно круто, даже для Зоны. Да и у меня видений было немного – всего одно. Наверное, в этом все дело – в не очень сильном Выбросе.

Леха, наконец, соизволил поднять веки, и цепким взглядом окинул помещение. Ничто не привлекло его внимания. Тогда он переключился на мою персону:

- А что, Крохаль, - Леха толкнул меня в плечо. – А не похавать ли нам? Что-то у меня кишка кишке фиги начала показывать.

От предложения грешно было отказываться. Леха достал из рюкзака банку тушенки, разрезал ее вдоль - получились две лодочки - и пристроил мясо на нагревателе. В ответ на немой вопрос командира, Сэмэн покачал головой, говоря, что не голоден, и продолжил прерванное занятие. «Винторез» уже почти обрел свой нормальный вид.

Пока тушенка грелась, пока мы ее ели, запивая водой из фляги, пока тек неспешный разговор не о чем, прошло два часа, отведенных Ледоколом для дежурства. Мы растолкали смену, а затем растянулись на полу, давая отдых натруженным за долгий день мышцам.

Разбудил меня Ледокол. Я открыл глаза и почувствовал себя бодрым и полным сил, а самое главное, отдохнувшим. То есть – абсолютно, как душой, так и телом. Так спокойно в Зоне я никогда не спал. Машинально глянув на ПДА, я увидел, что этот Выброс унес не так много жизней: список некрологов насчитывал пять имен. Знакомых среди них не было. И на том спасибо тебе, Зона!

Я осмотрелся: все бойцы уже поднялись. Кашевар разогревал банки с консервами. Пленные все также понуро сидели в своем углу.

Перловка и сухофрукты восстановили мои силы, а банка энергетика, выпитая залпом, помогла понять, что после такого отличного завтрака и отдыха я могу еще сутки без перерыва мотаться по Зоне.

Отряд приготовился к выходу. Леха дал отмашку, и дверь открылась. Эти первые секунды – самые опасные. Если есть кто-то снаружи, поджидающий удобного момента для атаки, то сейчас он появится. Вряд ли люди – им негде было укрыться от Выброса, а вот мутанты – запросто. Однако, на сей раз, все прошло без эксцессов. В открытую дверь проник неяркий серый свет, и я увидел стальное небо, затянутое низкими тучами. Аномалии тоже нам не помешали: ни одна из них не обосновалась возле двери, наглухо запечатав отряд в подвале невидимой преградой. А что? Такие случаи бывали, и не раз.

Вот, например, не так давно сгинула группа Сени Бегунка. Ребята укрылись в заброшенном доме на хуторе, недалеко от Чернобыля. И все бы ничего, если бы не «Ведьмин студень», заливший вход. Сталкеры дверь окрыли, он и потек внутрь. Так их потом и нашли – кости в подвале, полном зеленой жижи. Были еще интереснее случай: двоих ходоков запер в какой-то норе «Трамплин». У ребят, видимо, оказались повреждены ПДА. Каким образом, правда, не ясно до сих пор. Когда электронику нашли, все файлы были стерты, но железки прекрасно работали. Как бы там ни было, ходоки не сбросили в сеть «алярм». Так и погибли: одного свой же товарищ зарезал. Зарезал, а потом медленно кушал. Воды-то у него вдосталь оказалось, а вот едой не озаботился. Короче, мальчик умом повредился. Когда его «Долг» нашел, тот совсем плохим был. «Трамплин» уже полностью рассосался, только следы остались, а тот, умом ущербный, из норы не вылезал. Так и сидел, только глазами безумными сверкал, да косточку приятеля обсасывал. «Долг» его в той норе и похоронил: нечего совсем сумасшедшим по Зоне ходить, тут людоедов хватает и так, без сталкеров-каннибалов.

Короче, нам повезло: благополучно пересидели Выброс, и аномалии нам выход оставили. Вскоре должна была накатить первая волна мутантов. Учитывая наше географическое положение – часа через четыре. За это время нам нужно успеть добраться до «Ростока». Рискованно, конечно, но вполне реально, если не упремся в сплошное аномальное поле. Ледокол, прикинув все «за» и «против», решил уходить сейчас.

Мы вышли из разрушенных зданий и гуськом двинулись на юг. Вскоре на пути нам встретился ручей. Леха остановился перед ним в нерешительности. Я, честно говоря, тоже задумался: судя по карте, ручья тут не должно быть. Вообще, ближайшая водная преграда оставалась километрах в полутора западнее. Получается, что мы сильно отклонились от маршрута, хотя шли точно по навигатору.

- Так, бойцы, - Ледокол закурил. – Какие мнения на сей счет?

Особым изобилием мнения не отличались: по всем прикидкам выходило, что капризничавшая после выброса электроника завела нас в другую сторону. Последним высказался хмурый Сэмэн:

- Леха, от маршрута мы не отклонялись, гадать тут нечего. Получается, тогда, что это -«Блуждающий ручей». Аномалия странная, но вполне безопасная, так, по крайней говорили те, кто с ней сталкивался. Что-то вроде миража, только более реальная. Мне самому «Ручей» видеть не доводилось. Однако, через него, по слухам, можно спокойно перейти вброд. Ничего страшного не произойдет.

Леха с сомнением посмотрел на снайпера: лезть в ледяную аномальную воду, да еще под начинающимся дождиком – сомнительное удовольствие. Только, иного пути не было – мостов через «Ручей» Зона не предусмотрела. А обходить его - потерять время, которое и так таяло с ужасающей быстротой. Волей-неволей пришлось форсировать речушку.

В качестве первопроходцев пустили пленных «фрименов». «Свободовцы» прекрасно понимали, насколько опасная им предстоит миссия. Быть отмычкой –рисковое предприятие. Но права выбирать ребятам никто не оставлял. Случись что, и Ледокол бы быстро отыскал массу неприятных способов убедить их. С первого смертника сняли наручники и недвусмысленно подтолкнули стволом, чтобы в голове не завелись вредные мысли о побеге – расстояние до другого берега было метров семь-восемь. Пуля догнала бы быстро…

Как только первый из «Свободовцев» вошел в воду, «Ручей» потек быстрее, так, что бойцу пришлось отчаянно махать руками, чтобы удержать равновесие и не быть смытым течением. Через несколько секунд сталкер совладал с напором и благополучно вышел на другую сторону. За ним переправился боец «Долга» и, пока его страховал снайпер с нашего берега, надел на пленного наручника. Вскоре уже трое бойцов были на противоположном берегу и держали оборону, пока остальные члены отряда переправлялись.

Пришло время и мне войти в аномалию. Первые два шага были простыми – небольшие бурунчики вскипали вокруг моих ботинок, значимо не влияя на скорость передвижения. Дойдя до середины, я почувствовал мощный толчок под коленями и чуть не упал в воду, неожиданно превратившейся из кристальной в мутную. Не ожидай я подобного, точно уплыл бы вниз по течению. А так, опираясь на автомат, мне удалось добраться до противоположного берега. Вскоре, весь отряд, по-всякому склоняя странную аномалию, приводил себя в порядок на суше. Ручей же мирно журчал за нашими спинами и уже не представлялся такой серьезной преградой, как в тот момент, когда мы его форсировали.

Наскоро почистив оружие, мы продолжали движение. Через некоторое время показались лесопосадки, за которыми начиналась территория, условно принадлежащая «Наемникам». Скорее всего, бойцы клана сейчас сидят на базе и ожидают звериного нашествия. Но рисковать смысла не имело, поэтому мы двинулись на запад вдоль посадок и, примерно через час, вышли к дороге, ведущей от сортировочной станции к Янтарю.

Надо было поторапливаться: до расчетного времени гона оставалось что-то около часа, а нам еще нужно было одолеть километра три. Правда, идти предстояло уже по сравнительно обжитой территории, да и от первой волны гона нас прикроют строения сортировочной станции, но, как говориться, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Скорым шагом отряд повернул на юго-восток и двинулся в сторону «Ростока», стены которого должны были надежно защитить нас от наступающей с севера нечисти.

Минут чрез сорок, перевалив холм, отряд увидел ангары и складские корпуса – завод «Росток» представал перед нами во все своей красе. Однако, любоваться прелестными видами времени не оставалось: гон уже приближался, еще немного и нас настигнет. Посему, забыв об усталости, все взяли руки в ноги и побежали к заводу. Передвигаясь таким образом по Зоне, мы сильно рисковали: любая аномалия, неожиданно повстречавшаяся на пути, могла стать нашей братской могилой. Однако, риск был вполне оправдан по нескольким причинам. Во-первых, на этой территории традиционно мало блуждающих аномалий, а все стационарные мы отлично знали. Во-вторых, шанс погибнуть в волне мутантов был неизмеримо выше, чем в аномалии. И, в-третьих, «Долг», в конце концов, был на своей земле, почти дома. А дома, как известно, и стены (в данном случае – аномалии) помогают. Даже пленные «фримены», пусть и учитывая всю незавидность своей дальнейшей участи, старались не отстать от отряда. Они прекрасно понимали, что задержавшись в чистом поле, станут легкой добычей мутантов, а в застенках «Долга» у них еще останутся шансы выжить: «Свобода» могла их обменять на таких же пленных «Долговцев».

Вскоре марш-бросок стал сказываться: кто-то из бойцов тяжело задышал и начал потихоньку отставать, заставляя отряд растягиваться по равнине. Леха выматерился, забежал в хвост колонны и пинками привел в чувство отставших. Те, хватая ртом сырой воздух, прибавили и пристроились в голове отряда, понукаемые остальными бойцами. Слякоть сильно затрудняла наш бег: на ботинки налипло столько грязи, что ноги терялись на фоне почвы. Склизь, устроенная моросящим дождем, тоже не добавляла удобства: сначала один «Долговец», а за ним еще двое пропахали лицом глинистую землю.

Через некоторое время, с севера, со стороны сортировочной станции и Мертвого города показалась темная полоса: гон настигал нас. Увидев мутантов, катящихся лавиной в нашу сторону, даже бойцы, бывшие при последнем издыхании, прибавили ходу и полетели к заводу на всех парах.

До блокпоста у входа на территорию со стороны Свалки мы домчались под нарастающий рев: волна мутантов, сметая на своем пути все живое, приближалась к «Ростоку». Хорошо, что отряд успел обойти завод с юга – эти ворота еще не были закрыты, иначе нам бы несдобровать.

Очутившись за прочными железными створками, которые «Долговцы» спешно заваливали изнутри мешками с песком, я позволил себе небольшую передышку. Да, давненько так бегать не доводилось – дыхалка совсем негодная стала.

Ливень, разразившийся буквально через несколько минут после нашего прихода, рев мутантов со всех сторон и их глухие удары о стены, сопровождаемые визгом подстреленных тварей, наглядно свидетельствовали, что мы легко отделались.

«Долговцы», едва переведя дух, сдали подконвойных комендантскому взводу и рассредоточились по стенам, с удовольствием паля по подступающим мутантам. Леха, пересчитав бойцов по головам и удостоверившись, что в финальном забеге никого не забыли, махнул мне рукой, «еще свидимся», дескать, и побежал к бойнице. Я постоял немного, приходя в себя после марш-броска, и потихоньку отправился в бар. После пережитого, мне, определенно, требовалась изрядная доза антидепрессанта.

В баре было не так людно, как обычно: многие бойцы сейчас воевали на стенах. Бармен, завидев меня, приветственно замахал руками, призывая подойти. Я не стал расстраивать уважаемого человека и приблизился к стойке, попутно коснувшись рукой медальона учителя, висевшего на «Печальной стене».

- Поздорову, Граф! – я протянул руку.

- Поздорову, бродяга!- бармен сжал мою руку. – Загляни в контору.

Я пожал плечами и зашел в дверь за стойкой, туда, где Граф кормил меня яичницей. Все внутри было по-прежнему: тот же колченогий столик, тот же допотопный «ЗИЛ», даже муха, жужжащая у лампы, казалось, была та же. Я присел. Бармен вошел следом и закрыл дверь. За то недолгое время, что я его не видел, Граф сильно сдал: посерела кожа, ввалились глаза, дыхание вырывалось из груди с натужным свистом. Да и весь облик бармена говорил, что болезнь его доедает. Хозяин бара присел на табурет напротив и уставился на меня. Через несколько секунд он глубоко вздохнул, отвел глаза и потянулся за сигаретой. Я молчал, ожидая начала серьезного разговора. В самом деле, не просто же так он меня сюда позвал. Об обычных делах можно было и за стойкой поговорить. Только бы не начал опять свою дочурку мне сватать!

- Крохаль! Ты знаешь, что на тебя контракт открыт? – бармен посмотрел на меня испытующе.

- А я-то думаю: что на меня «Свобода» окрысилась!

- Не ерничай! – бармен поморщился. – Так знаешь или нет?

- Вчерашний секрет! – я облокотился спиной о фанерную перегородку, служившую стеной кухни. – Мне об этом Маня поведал, пусть ему хорошо лежится, когда в плен взял. Так что я проинформирован о своей ценности для всяких отморозков. Стесняюсь спросить – а вот ты откуда в курсе?

В ответ на мою реплику бармен пожевал губами. Видно было, что его не сильно интересует моя информированность, а вопрос он задал только чтобы разговор начать. Ну-ну, посмотрим, что ты мне еще припас. Я был уверен, что новости, которые мне собирался сообщить Граф, не отличаются приятностью.

- Я много в курсе чего – бизнесу помогает. Слушай внимательно: контракт на тебя пришел из-за Периметра. Но это, я думаю, ты и сам понимаешь. Тот, кто тебя заказал, огромным влиянием обладает. Он даже к «Наемникам» за этим не ходил, сразу Лукашу предложил дело. За что «Наемники», кстати, сильно на «Свободу» обижены. Так вот, контракт на тебя еще не закрыт. И еще, я знаю, что ты к центру Зоны намылился, иначе не покупал бы за безумные деньги снаряжение у Воронина. И другие сталкеры, думаю, в курсе твоих намерений. Так что, поосторожней. Скажи, ты в Серже уверен?

Я ожидал подобного вопроса, поэтому слова бармена меня в тупик не поставили. Единственное, ответа я сам не знал, пока. Поэтому решил поиграть втемную.

- А что? – я постарался придать своему лицу самое наивное выражение, на которое был способен.

- А то… - бармен не продолжал.

- Что «то»?

- То, что Серж, на удивление, слишком ловко для новичка обращается с огнестрельным оружием, и слишком легко выходит из различных переделок. Тебе Ледокол не рассказывал, как он через Свалку прошел?

Я покачал головой. Как-то не до того мне было в последние сутки, чтобы про новичка у Лехи выспрашивать. Похоже, что бармен лучше моего осведомлен о похождениях Сержа. И жаждет поделиться со мной своими соображениями. Что же, не буду ему в этом мешать.

- Серж, пока через Свалку до блокпоста добирался, успел положить двух кабанов, плоть и чернобыльца- одиночку. А еще с мародерами поцапался, да так, что тех бандюков до сих пор по частям, наверное, собирают. Это тебе как? Не круто для непьющего пацифиста?

- Круто, только кто тебе сказал, что он пацифист? Может, служил где-нибудь в горячей точке? Такой вариант возможен?

- Вполне, только, скорее, служил он не в горячей точка, а в спецуре.

- Тоже может быть. – я пожал плечами. – И что тут странного? В Зоне каждый третий такую подготовку имеет. Чего особенного-то?

- Особенного-то, конечно, ничего. Только, не кажется тебе, Крохаль, что слишком много совпадений в последнее время случилось: Серж, Телеграф, контракт? А?

Не сказать, что измышления Графа меня сильно поразили. И так было понятно, что кто-то на меня серьезно взъелся. Открытым оставались два вопроса: кто и за что? Тогда, по крайней мере, стало бы понятно, что мне дальше делать. Примерно так я думал, пока Граф прикуривал очередную сигарету. А потом бармен выложил на стол свой главный козырь:

- Хочешь знать, кто на тебя охотится?

Я чуть дымом не подавился от такого поворота событий! Ай да бармен, ай да Граф! Силен мужик! Если он действительно знает ответы на мои вопросы, тогда я ему точно обязан. Придется, даже, с его дочкой встретиться, при условии, что жив буду! Наблюдая за моей реакцией, бармен довольно улыбался. Уел он меня, ой как уел!

- Ну, говори, не тяни удава за причинное место! – я нагнулся к столу и положил не него руки.- Что ты знаешь, хитрый лис?

- Охоту на тебя открыл человек из АСО.

Я вновь откинулся к стене. АСО, значит! Что ж, Агентство Специальных Операций – серьезная организация, когда-то мне довелось на нее работать. Предположения мои оправдывались – кто-то из коллег очень не хочет, чтобы Крохаль дальше по Зоне гулял. И я даже догадывался, кто именно. Вроде, разошлись мы тогда с ним без взаимных претензий, можно сказать - полюбовно. Оказывается – нет, и дядя Витя решил мне припомнить все наши разногласия.

- Откуда информация? – я хотел выяснить как можно больше, прежде чем принимать решения о своей дальнейшей судьбе.

- От верблюда! – крикнул неожиданно бармен, и продолжил, срываясь на визг. – Зона слухами полнится! Я тебе что, отец родной, чтобы раз за разом из дерьма вытаскивать?! Если ума своего нет, то взаймы никто не даст! Говорил я тебе, дураку: «Уходи»! Чуть не в ногах у тебя валялся! Нет, блин, поперся, да еще новичка с собой прихватил! Мало тебе профи в напарники?! А если бы он тебя в той ходке угробил?! Теперь что делать будешь?! А?! Козел винторогий! Смертник хренов! Тебе что, денег не хватает?! Или башка дурная не дорога?! Драйва по жизни захотелось?! Или грудь в крестах, или голова в кустах! Идиот, твою мать!

Глядя на истерику Графа и раскрасневшееся лицо, я даже как-то остолбенел, не ожидая от всегда выдержанного мужика такой бабьей слабости. Бармен, между тем, перестал кричать, схватился за грудь и повалился на стол. Лицо его из красного превратилось в сизое, и он начал задыхаться. Я вскочил, подхватил умирающего под руки и уложил на пол. Бармен корчился возле стола и что-то пытался мне сказать, но сквозь судорожные вздохи я не мог разобрать, что именно. Мне пришлось присесть и поднести ухо к самым губам Графа.

- ..арман… …рей… Там… - Граф, выпучив безумные глаза, судорожно шарил руками по своей душегрейке, пытаясь что-то нащупать. Холодные руки его были покрыты липким потом. Пальцы никак не могли попасть в прорезь кармана, чтобы достать оттуда вещь, видимо бесценную, раз он при смерти думает о ней.

Я вынул из кармана Графа небольшой флакон темного стекла, закрытый красным колпачком. На белой потертой этикетке виднелась надпись, только разбираться, что там написано, было некогда. Очевидно, жидкость, плескавшаяся за коричневым стеклом, сейчас была для бармена спасением. Я снял колпачок и увидел под ним пуговку распылителя. Граф уже ничего не пытался сказать мне, а, только раскрыв рот, неожиданно покрывшийся белесым налетом, дико вращал глазами, выкатившиеся из орбит так, что еще чуть-чуть, и они бы упали на пол. Я поднес флакон ко рту бармена и несколько раз нажал на головку распылителя.

Буквально через полминуты Граф перестал корчиться, задышал легче, а лицо стало принимать обычный, пусть и болезненный, цвет. Я посадил страдальца к стене и отошел за водой.

Бармен пил воду, стуча зубами по граненому стеклу, будто поезд на стыках рельс. Напившись, он немного успокоился и почти пришел в себя, однако его руки, когда протягивали мне стакан обратно, предательски дрожали. Я присел рядом с Графом. Ноги отказывались меня слушаться. Удивительно! Сколько раз я наблюдал смерть, сколько раз у меня на руках умирали товарищи, захлебываясь кровавой пеной, скольких я сам отправил на тот свет, а никогда еще я не чувствовал себя таким раздавленным, как сейчас, в очередной раз повстречавшись с костлявой.

Через некоторое время слабость отпустила меня, и я поглядел на бармена. Тот сидел, прикрыв глаза и безвольно бросив руки. Мне показалось, что на сей раз смерть оставила жертву.

Я протянул руку и поднял с пола спасительный флакон. Потом начал рыскать взглядом по комнете, ища красный колпачок. Оказалось, тот закатился под стол. Дотянуться с мета не получалось, поэтому мне пришлось встать, чтобы поднять его. Я закрыл спрей и вновь тяжело опустился рядом с барменом. Граф все еще не пришел в себя. Он был жив, дыхание его теперь стало ровным, но глаз он не открывал. От нечего делать я принялся изучать пузырек, на моих глазах спасший человека. Красные буквы на этикетки сложились в слово «изокет», что-то смутно мне напомнившее. Где-то я его уже слышал, вот только никак не мог вспомнить - где именно. Почему-то, сейчас мне казалось это очень важным – вспомнить, где я мог встретить это слово. Чтобы освежить память, я начал рассматривать пузырек внимательнее. Под большими буквами стояла надпись поменьше, полустертая: «спрей». Ну, это и так понятно. Под этим словом буковки были совсем маленькие. Чтобы разобрать, что там написано, я поднес флакон к глазам и прочитал, почти по складам: «и-зо-сор-би-да ди-нит-рат». Прочитанное не прибавило мне понимания. Я даже потряс головой, чтобы отогнать назойливые мысли о необходимость обязательно вспомнить, где я с этой штукой встречался.

Помог мне, как ни странно, Граф. Бармен уже пришел в себя, открыл глаза, протянул руку и забрал у меня флакон. Потом бережно спрятал его в карман душегрейки.

- Тебе это, пока, рано знать, - сварливо прохрипел он. – Принеси еще воды.

Я послушно поднялся и сходил за водой. Граф залпом выпил почти все, что было в стакане. Затем он поднялся, опираясь о мою руку и кряхтя, поставил стакан с остатками воды на стол и полез в другой карман. Оттуда бармен достал блистер с таблетками, часть которых уже покинула свои ячейки, выдавил на ладонь белый кружок и закинул его в рот, запив оставшейся водой.

Я стоял посредине кухоньки и наблюдал за действиями всемогущего владельца «100 рентген». А тот, откашлявшись, присел на табурет и посмотрел на меня.

- Не думал ты, что хозяин «100 рентген», знаменитый Граф, может сердцем болеть? – бармен попытался хитро сощуриться, но вышло у него это, скорее, жалостно, чем озорно. – Вот так, Крохаль! Никто своего часа не знает!

Тут меня осенило! Конечно! «Изокет»! Как же я забыть мог! Продвинутая форма всем известного нитроглицерина!


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Дурная привычка» Пролог