• Ход занятия: 1. Организационный момент.
  • 2. Основная часть.
  • АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ «ДЯДЯ ВАНЯ»
  • ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ «СТАРИК И МОРЕ»
  • ЧИНГИЗ АЙТМАТОВ «ПЛАХА»
  • ВИКТОР АСТАФЬЕВ «ЦАРЬ-РЫБА»
  • Задание Напишите эссе на тему близости человека и природы в экстремальных для обоих условиях. ЛЕОНИД МАКСИМОВИЧ ЛЕОНОВ «РУССКИЙ ЛЕС»
  • ВИКТОР СОЛОУХИН «ЗИМНИЙ ДЕНЬ»
  • СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН «ТРОПЫ АЛТАЯ»
  • Царь Дмитрий Сухарев
  • Я-человек! Я-царь природы! Хочу хозяином ей быть И сохронить ее богатства, Ей правдой, верою служить

  • Скачать 341.15 Kb.


    Дата22.12.2017
    Размер341.15 Kb.
    ТипВнеклассное мероприятие

    Скачать 341.15 Kb.

    Экология в художественной литературе и поэзии



    Внеклассное мероприятие по биологии в 9 классе
    Тема: "Экология в художественной литературе и поэзии"

    (устный журнал).


    Цели:

    1. Сформировать первоначальные представления обучающихся об экологии и ее роли в жизни людей.

    2. Способствовать формированию и развитию основ экологической грамотности, развивать умение рассуждать, анализировать, сопоставлять.

    3. Воспитывать чувство сопереживания природе, чувство ответственности за поступки людей по отношению к Земле.



    Ход занятия:

    1. Организационный момент.

    Устный журнал.
    2017 год объявлен Годом экологии и одновременно Годом особо охраняемых природных территорий.

    В последнее время мы часто слышим слово «экология». В энциклопедии «Я познаю мир» дано такое определение: «Экология – это наука о взаимодействии живых организмов и их сообществ между собой и средой, в которой они обитают». В переводе с греческого языка это слово означает «наука о доме, жилище».

    А что мы называем общим домом? (Природу, планету Земля).

    Особо охраняемые природные территории (ООПТ) – это «запасной карман жизни» (Василий Песков), в котором сохраняется биологическое и ландшафтное разнообразие, что является залогом устойчивого состояния природы нашей планеты.

    В последнее время приставки «эко-» и «био-» становятся всё более популярными. И это неудивительно — на фоне научно-технического прогресса наша планета подвергается мучительной пытке.

    Сегодня о проблемах экологии говорят повсюду: в печати, по телевидению, в интернете. Но кто же сказал первым, кто обратился в этой теме ещё в XIX веке, кто заметил начало этой губительной тенденции уж тогда, когда круг экологических проблем ограничивался необоснованной вырубкой помещичьей рощи? Как это часто случается, первыми здесь были «голоса народа» — писатели. Но всегда ли существовала экологическая проблема? Как относился человек к природе на различных этапах своего существования? Каковы были представления людей каждой эпохи о принципах взаимодействия человека и природы? Вот вопросы, на которые нам ответят тексты художественной литературы  

    2. Основная часть.
    НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ НЕКРАСОВ «ДЕДУШКА МАЗАЙ И ЗАЙЦЫ»

    Стихотворение напоминает о борьбе за существование между живой и неживой природой и способах выживания животных.
    Старый Мазай разболтался в сарае:

    «В нашем болотистом, низменном крае

    Впятеро больше бы дичи велось,

    Кабы сетями ее не ловили,

    Кабы силками ее не давили;

    Зайцы вот тоже — их жалко до слез!

    Только весенние воды нахлынут,

    И без того они сотнями гинут, —

    Нет! Ее мало! Бегут мужики,

    Ловят, и топят, и бьют их баграми.

    Где у них совесть?.. Я раз за дровами

    В лодке поехал — их много с реки

    К нам в половодье весной нагоняет —

    Еду, ловлю их. Вода прибывает.

    Вижу один островок небольшой —

    Зайцы на нем собралися гурьбой.

    С каждой минутой вода подбиралась

    К бедным зверькам…


    Вопрос

    Во времена Некрасова на Волге водохранилищ не было, и весной она разливалась. Судя по отрывку из стихотворения, это было настоящим бедствием для диких животных. А для растений? Ведь затапливаются и деревья, и кустарники, и луговые травы. Как растения чувствуют себя в половодье? Как оно на них влияет?



    Растения, которые долго находятся в воде, могут просто погибнуть, особенно травянистые растения, древесные формы более устойчивы, но и они могут постродать. Текущая вода может принести много бед. Например, она смывает плодородную часть почвы. Это сказывается на хозяйственной деятельность человека: происходит потеря урожая, вынос удобрений с полей, уменьшение площади пастбищ. В нижних частях склонов и под ними заносятся поля и луга.

    АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ «ДЯДЯ ВАНЯ»

    Одним из главных защитников природы среди писателей XIX века был Антон Павлович Чехов. В пьесе «Дядя Ваня», написанной в 1896 году, тема экологии звучит вполне отчетливо. В уста доктора Астрова Чехов вложил своё отношение к природе: «Ты можешь топить печи торфом, а сарай строить из камня. Ну, я допускаю, руби леса из нужды, но зачем истреблять их? Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи, и все оттого, что у ленивого человека не хватает смысла нагнуться и поднять с земли топливо».

    Удивительно, как Астров, а в его лице передовой человек XIX века оценивает состояние природы: «Тут мы имеем дело с вырождением вследствие непосильной борьбы за существование, это вырождение от косности, от невежества, от полнейшего отсутствия самосознания, когда озябший, голодный, больной человек, чтобы спасти остатки жизни, чтобы сберечь своих детей, инстинктивно, бессознательно хватается за все, чем только можно утолить голод, согреться, разрушает все, не думая о завтрашнем дне… Разрушено уже почти все, но взамен не создано еще ничего».

    Астрову такое состояние кажется предельным, и он никак не предполагает, что пройдет пятьдесят или сто лет и грянет Чернобыльская катастрофа, и реки будут загрязнены промышленным мусором, а в городах почти не останется зелёных «островков»!
    ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ «СТАРИК И МОРЕ»
    Рыба — она тоже мне друг, — сказал он. — Я никогда не видел такой рыбы и не слышал, что такая бывает. Но я должен ее убить… Сколько людей она насытит! Но достойны ли люди ею питаться? Конечно, нет. Никто на свете не достоин ею питаться: поглядите только, как она себя ведет и с каким великим благородством…. Я многого не понимаю, — подумал он. — Но как хорошо, что нам не приходится убивать солнце, луну и звезды. Достаточно того, что мы вымогаем пищу у моря и убиваем своих братьев… Ты губишь меня, рыба, — думал старик. — Это, конечно, твое право. Но ни разу в жизни я не видел существа более громадного, прекрасного, спокойного и благородного, чем ты. Ну что ж, убей меня. Мне уже все равно, кто кого убьёт.

    Какие экологические выводы можно сделать на основе данных фрагментов? Человек заполонил Землю, став на ней сорняком. Человек не есть могущественное существо на Земле и не столь существенный на ней вид. Человеку достаточно взять малое. Он же сам не знает, чего хочет. Это опасно. Путеводной звездой для человека является разум. Он позволяет человеку формировать стратегию и тактику своего поведения. Человек в биосфере является разумным существом. Он может мыслить, анализировать свои поступки, рассуждать.

    ЧИНГИЗ АЙТМАТОВ «ПЛАХА»
    Год 1987 год. В «Роман-газете» напечатан новый роман Чингиза Айтматова «Плаха», где с подлинной силой таланта автором была отражены современные отношения природы и человека.

    Экологическая составляющая романа передана через описание жизни волков и противоборства между волком и человеком. Волк у Айтматова – не зверь, он намного человечнее, чем сам человек.

    Роман пропитан чувством ответственности за происходящее в мире, в окружающей нас природе. Он несет добрые принципы и благородные жизненные установки, призывая уважать природу, потому что она не создана для нас: мы всего лишь ее часть: «А как тесно человеку на планете, как боится он, что не разместится, не прокормится, не уживется с другими себе подобными. И не в том ли дело, что предубеждения, страх, ненависть сужают планету до размеров стадиона, на котором все зрители заложники, ибо обе команды, чтобы выиграть, принесли с собой ядерные бомбы, а болельщики, невзирая ни на что, орут: гол, гол, гол! И это и есть планета. А ведь еще перед каждым человеком стоит неизбывная задача – быть человеком, сегодня, завтра, всегда. Из этого складывается история».

    * * *


    С приближением вертолета волчица громко заскулила, собралась в комок, втянула голову, и все- таки нервы не выдержали: сорвалась таки и яростно взвыла Акбара, охваченная всесильной, слепой боязнью, и судорожно поползла на брюхе к выходу, лязгая зубами злобно и отчаянно, готовая сразиться, не сходя с места, точно надеялась обратить в бегство грохочущее над ущельем железное чудовище, с появлением которого даже камни стали валиться сверху, как при землетрясении. На панические вопли Акбары в нору просунулся ее волк — Ташчайнар, находившийся с тех пор, как волчица затяжелела, большей частью не в Логове, а в затишке, среди зарослей. Ташчайнар — «Камнедробитель», прозванный так окрестными чабанами за сокрушительные челюсти, подполз к её ложу и успокаивающе заурчал, как бы прикрывая её телом от напасти. Притискиваясь к нему боком, прижимаясь все теснее, волчица продолжала скулить, жалобно взывая то ли к несправедливому небу, то ли неизвестно к кому, то ли к судьбе своей несчастной, и долго ещё дрожала всем телом, не могла совладать с собой даже после того, как вертолет исчез за могучим глетчером Ала-Монгю и его стало совсем не слышно за тучами.

    * * *


    В том утраченном мире, в далекой отсюда Моюнкумской саванне, протекала великая охотничья жизнь — в нескончаемой погоне по нескончаемым Моюнкумским просторам за нескончаемыми сайгачьими стадами. Когда антилопы-сайгаки, обитавшие с незапамятных времён в саванных степях, поросших вечно сухостойным саксаульником, древнейшие, как само время, из парнокопытных, когда эти неутомимые в беге горбоносые стадные животные с широченными ноздрями-трубами, пропускающими воздух через лёгкие с такой же энергией, как киты сквозь ус — потоки океана, и потому наделённые способностью бежать без передышки с восхода до заката солнца, — так вот, когда они приходили в движение, преследуемые извечными и неразлучными с ними волками, когда одно вспугнутое стадо увлекало в панике соседнее, а то и другое и третье, и когда в это поголовное бегство включались встречные великие и малые стада, когда мчались сайгаки по Моюнкумам — по взгорьям, по равнинам, по пескам, как обрушившийся на землю потоп, земля убегала вспять и гудела под ногами так, как гудит она под градовым ливнем в летнюю пору, и воздух наполнялся вихрящимся духом движения, кремнистой пылью и искрами, летящими из-под копыт, запахом стадного пота, запахом безумного состязания — не на жизнь, а насмерть, и волки, пластаясь на бегу, шли следом и рядом, пытаясь направить стадо сайгаков в свои «волчьи засады», где ждали их среди саксаула матёрые резчики — то звери, которые бросались из засады на загривок стремительно пробегающей жертвы и, катаясь кубарем вместе с ней, успевали перекусить горло, пустить кровь и снова кинуться в погоню; но сайгаки каким-то образом часто распознавали, где ждут их «волчьи засады», и успевали пронестись стороной, а облава с нового круга возобновлялась с ещё большей яростью и скоростью, и все они, гонимые и преследующие, — одно звено жестокого бытия — выкладывались в беге, как в предсмертной агонии, сжигая свою кровь, чтобы жить и чтобы выжить, и разве что только сам бог мог остановить и тех и других, гонимых и гонителей, ибо речь шла о жизни и смерти жаждущих здравствовать тварей, ибо те волки, что не выдерживали такого бешеного темпа, те, что не родились состязаться в борьбе за существование — в беге — борьбе — те волки валились с ног и оставались издыхать в пыли… а если и оставались в живых, уходили прочь в другие края, где промышляли разбоем в безобидных овечьих отарах… Люди, люди — человекобоги! Люди тоже охотились за сайгаками Моюнкумской саванны. Прежде они появлялись на лошадях, одетые в шкуры, вооружённые стрелами, потом появлялись с бабахающими ружьями… стали устраивать облавы на машинах, беря на измор, точь-в-точь, как волки, и валили сайгаков, расстреливая их с ходу, а потом человекобоги стали прилетать на вертолётах и, высмотрев вначале с воздуха сайгачьи стада в степи, шли на окружение животных в указанных координатах, а наземные снайперы мчались при этом по равнинам со скоростью до ста и более километров, чтобы сайгаки не успели скрыться, а вертолёты корректировали сверху цель и движение. Машины, вертолёты, скорострельные винтовки — и опрокинулась жизнь в Моюнкумской саванне вверх дном.

    * * *


    Такого — чтобы волки и сайгаки бежали в одной куче — Моюнкумская саванна не видывала даже при больших пожарах. А вертолеты-облавщики, идя с двух краев поголовья, сообщались по рации, координировали, следили, чтобы оно не разбежалось по сторонам, чтобы не пришлось снова гоняться за стадами по саванне, и всё больше нагнетали страху, принуждая сайгаков бежать тем сильнее, чем сильней они бежали. В шлемофонах хрипели возбужденные голоса облавщиков: «Двадцатый, слушай. Двадцатый! А ну, поддай жару! Еще поддай!» Им, вертолетчикам, сверху было прекрасно видно, как по степи, по белой снежной пороше катилась сплошная черная река дикого ужаса. И в ответ раздавался бодрый голос в наушниках: «Есть поддать! Ха-ха-ха, глянь-ка, а среди них и волки бегут! Вот это дело! Попались серые! Крышка, братишки! Это вам не “Ну, погоди!”». Так они гнали облаву на измор, как и было рассчитано, и расчет был точный. И когда гонимые антилопы хлынули на большую равнину, их встретили те, для которых старались с утра вертолеты. Их поджидали охотники, а вернее расстрельщики. На вездеходах — «уазиках» с открытым верхом расстрельщики погнали сайгаков дальше, расстреливая их на ходу из автоматов, в упор. Без прицела. Косили как будто сено на огороде. А за ними двинулись грузовые прицепы — бросали трофеи один за одним в кузова, и люди собирали дармовой урожай. Дюжие парни, не мешкая, быстро освоили новое дело, прикалывали недобитых сайгаков. Гонялись за ранеными и тоже приканчивали, но главная их задача заключалась в том, чтобы раскачать окровавленные туши за ноги и одним махом перекинуть за борт! Саванна платила богам кровавую дань за то, что смела оставаться саванной, — в кузовах вздымались горы сайгачьих туш. А побоище длилось. Врезаясь на машинах в гущу загнанных, уже выбившихся из сил сайгаков, отстрельщики валили животных направо и налево, ещё больше нагнетая панику и отчаяние. Страх достиг таких апокалиптических размеров, что волчице Акбаре, оглохшей от выстрелов, казалось, что весь мир оглох и онемел, что везде воцарился хаос и само солнце, беззвучно пылающее над головой, тоже гонимо вместе с ними в этой облаве, что оно тоже мечется и ищет спасения, и даже вертолёты вдруг онемели и уже без грохота и свиста беззвучно кружатся над уходящей в бездну степью, подобно гигантским безмолвным коршунам… А отстрельщики-автоматчики беззвучно палили с колена, с бортов «уазиков», и беззвучно мчались, взлетая над землёй, машины. Беззвучно неслись обезумевшие сайгаки и беззвучно валились под прошивающими их пулями, обливаясь кровью… И в этом апокалиптическом безмолвии волчице Акбаре явилось лицо человека. Явилось так близко и так страшно, с такой четкостью, что она ужаснулась и чуть не попала под колеса. «Уазик» же мчался бок обок, рядом. А тот человек сидел впереди, высунувшись по пояс из машины. Он был в стеклянных защитных — от ветра — наглазниках, с иссиня-багровым, исхлестанным ветром лицом, у черного рта он держал микрофон и, привскакивая с места, что-то орал на всю степь, но слов его не было слышно. Должно быть, он командовал облавой, и если бы в этот момент волчица могла услышать шумы и голоса и если бы она понимала человеческую речь, то услышала бы, что он кричал по рации: «Стреляйте по краям! Бейте по краям! Не стреляйте в середину, потопчут, чтоб вас!» Боялся, что туши убитых сайгаков будут истоптаны бегущим следом поголовьем… И тут человек с микрофоном заметил вдруг, что рядом, чуть не бок о бок с машиной, среди спасающихся бегством антилоп скачет волк, а за ним еще несколько волков. Он дернулся, что-то заорал хрипло и злорадно, бросил микрофон и выхватил винтовку, перекидывая ее на руку и одновременно перезаряжая. Акбара ничего не могла поделать, она не понимала, что человек в стеклянных наглазниках целится в нее, а если бы и понимала, все равно ничего не могла бы предпринять — скованная облавой, она не могла ни увильнуть, ни остановиться, а человек всё целился, и это спасло Акбару. Что-то резко ударило под ноги, волчица перекувырнулась, но тут же вскочила, чтоб не быть растоптанной, и в следующее мгновение увидела, как высоко взлетел в воздух подстреленный на бегу ее Большеголовый, самый крупный из ее первенцев, как он, обливаясь кровью, медленно падал вниз, медленно перекидываясь на бок, вытягивался, суча лапами, возможно, исторгнул последний вопль. Но она ничего не слышала, а человек в стеклянных на- глазниках торжествующе потрясал винтовкой над головой, и в следующее мгновение Акбара уже перескочила через бездыханное тело Большеголового, и тут вновь ворвались в ее сознание звуки реального мира — голоса, шум облавы, несмолкающий грохот выстрелов, пронзительные гудки автомашин, крики и вопли людей, хрип агонизирующих антилоп, гул вертолётов над головой… Многие сайгаки падали с ног и оставались лежать, били копытами, не в силах двигаться, задыхались от удушья и разрыва сердца. Их прирезали на месте подборщики туш, наотмашь полоснув по горлу, и, раскачав за ноги, судорожно дергающихся, полуживых кидали в кузова грузовиков. Страшно было смотреть на этих людей в облитой кровью с головы до ног одежде.
    Вопросы и задания

    1. Какие взаимоотношения реализуются между волками, волками и сайгаками в Моюнкумской степи? (Внутривидовые отношения между популяциями, хищник — жертва)

    2. Какой животный инстинкт предстает перед нами в первом фрагменте? (Инстинкт защи- ты потомства)

    3. Чем отличается человек от волков в романе? (Огнестрельным оружием и техникой. Действует на безопасном расстоянии)

    4. В чем заключается деградация человека в романе? (Беспричинная кровожадность, неразумность)

    5. Сделайте экологические выводы исходя из текста.



    ИВАН БУНИН «НОВАЯ ДОРОГА»
    …Березы и сосны становятся все неприветливей; они хмурятся, собираясь толпами все плотнее и плотнее. Новую дорогу мрачно обступили леса и как бы говорят ей: — Иди, иди, мы расступаемся перед тобою. Но неужели ты снова только и сделаешь, что к нищете людей прибавишь нищету природы? Все сгущается сумрак в холодном, дребезжащем, неуклюжем вагоне. Мелькают стволы высоких сосен в сугробах, толпами теснятся на пригорках монахини-елочки в своих черных бархатных одеждах… Порою чаща расступается, и далеко развертывается унылая болотная низменность, угрюмо синеет амфитеатр лесов за нею, и полосою дыма висит молочно-свинцовый туман над лесами. А потом снова около самых окон зачастят сосны и ели в снегу, глухими чащами надвинется чернолесье, потемнеет в вагоне… Стекла в окнах дребезжат и перезванивают, плавно ходит на петлях не притворенная в другое отделение дверь, а колеса, перебивая друг друга, словно под землей, ведут свой торопливый и невнятный разговор. — Болтайте, болтайте! — важно и задумчиво говорят им угрюмые и высокие чащи сосен. — Мы расступаемся, но что-то несете вы в наш тихий край? Огоньки робко, но весело светят в маленьких новых домиках лесных станций. Новая жизнь чувствуется в каждом из них. Но в двух шагах от этого казенного домика начинается совсем другой мир. Там чернеют затерянные среди лесов редкие поселки темного и унылого лесного народа. На платформах стоят люди из этих деревушек, — несколько нищих в рваных полушубках, лохматых, с простуженными горлами, но таких смиренных и с такими чистыми, почти детскими глазами. Опустив кнуты, они выглядывают пассажира почти безнадежно, потому что на несколько человек из них редко приходится даже один пассажир. И, тупо глядя на поезд, они тоже как бы говорят ему своими взглядами: — Делайте, как знаете, — нам податься некуда. А что из этого выйдет, мы не знаем. Я гляжу вперед, на этот новый путь, который с каждым часом все неприветливее встречают угрюмые леса. Стиснутая черными чащами и освещенная впереди паровозом, дорога похожа на бесконечный туннель. Столетние сосны замыкают ее и, кажется, не хотят пускать вперед поезд. Но поезд борется: равномерно отбивая такт тяжелым, отрывистым дыханием, он, как гигантский дракон, вползает по уклону, и голова его изрыгает вдали красное пламя, которое ярко дрожит под колесами паровоза на рельсах и, дрожа, злобно озаряет угрюмую аллею неподвижных и безмолвных сосен. Аллея замыкается мраком, но поезд упорно подвигается вперед. И дым, как хвост кометы, плывет над ним длинною белесою грядою, полной огненных искр и окрашенной из-под низу кровавым отражением пламени.
    Вопросы и задания

    1. Какие экологические последствия имеет постройка железной дороги сквозь девственный лес? (Сведение леса, изменение почвенно-гидрологических условий, заболачивание, нарушение жизни лесного сообщества)

    2. Уничтожит ли в итоге железная дорога лес, или природа все же возьмет свое?
    ВИКТОР АСТАФЬЕВ «ЦАРЬ-РЫБА»

    В 1976 году увидела свет книга писателя-сибиряка Виктора Астафьева «Царь-рыба». Астафьеву вообще близка тема взаимодействия человека с природой. Он пишет о том, как варварское отношение к природным ресурсам, такое как браконьерство, нарушает заведенный в мире порядок.

    Астафьев в «Царь-рыбе» с помощью простых образов повествует не только о разрушении природы, но и о том, что человек, «духовно браконьерствуя» по отношению ко всему, что его окружает, начинает разрушаться и личностно. Схватка с «природой» заставляет главного героя новеллы, Игнатьича, задуматься о своей жизни, о совершенных им грехах

    * * *


    Игнатьич известен в селе как самый удачливый и умелый рыбак. Он в избытке обладает рыбацким чутьём, опытом предков и собственным, обретённым за долгие годы. Свои навыки Игнатьич часто использует во вред природе и людям, так как занимается браконьерством. Истребляя рыбу без счета, нанося природным богатствам реки непоправимый урон, он сознаёт неблаговидность своих поступков. Заставляла же Игнатьича ловить рыбы больше, чем ему было нужно, жадность, жажда наживы любой ценой. Это и сыграло для него роковую роль при встрече с царь-рыбой. В итоге Игнатьич просит: «Господи! Да разведи ты нас! Отпусти эту тварь на волю! Не по руке она мне!»

    * * *


    Рыба унялась. Словно бы ощупью приблизилась к лодке, навалилась на ее борт — все живое к чемунибудь да жмется! Ослепшая от удара, отупевшая от ран, надранных в теле удами и крюком-подцепом, она щупала, щупала что-то в воде чуткими присосками и острием носа уткнулась в бок человеку. Он вздрогнул, ужаснулся, показалось, рыба, хрустя жабрами и ртом, медленно сжевывала его заживо. Он попробовал отодвинуться, перебираясь руками по борту накренившейся лодки, но рыба продвигалась за ним, упрямо нащупывала его и, ткнувшись хрящом холодного носа в теплый бок, успокаивалась, скрипела возле сердца, будто перепиливала надреберье тупой ножовкой и с мокрым чавканьем вбирала внутренности в раззявленный рот, точно в отверстие мясорубки. И рыба, и человек слабели, истекали кровью. Игнатьич отпустился подбородком от борта лодки, глянул на рыбину, на ее широкий бесчувственный лоб, бронею защищающий хрящевину башки, желтые и синие жилки-былки меж хрящом путаются, и озаренно, в подробностях обрисовалось ему то, от чего он оборонялся всю почти жизнь и о чем вспомнил тут же, как только попался на самолов, но отжимал от себя наваждение, оборонялся нарочитой забывчивостью, однако дальше сопротивляться окончательному приговору не было сил. Волна от пролетевшей лодки качнула посудину, ударила о железо рыбу, и она, отдохнувшая, скопившая силы, неожиданно вздыбила себя, по- чуяв волну, которая откачала ее когда то из черной, мягкой икринки, баюкала в дни сытого покоя, весело гоняла в тени речных глубин, сладко мучая в брачные времена, в таинственный час икромета. Удар. Рывок. Рыба перевернулась на живот, нащупала вздыбленным гребнем струю, взбурлила хвостом, толкнулась об воду, и отодрала бы она человека от лодки, с ногтями, с кожей отодрала бы, да лопнуло сразу несколько крючков. Еще и еще била рыба хвостом, пока не снялась с самолова, изорвав свое тело в клочья, унося в нем десятки смертельных уд. Яростная, тяжко раненная, но не укрощенная, она грохнулась где-то уже в невидимости, плеснулась в холодной заверти, буйство охватило освободившуюся, волшебную царь-рыбу.

    Задание Напишите эссе на тему близости человека и природы в экстремальных для обоих условиях.

    ЛЕОНИД МАКСИМОВИЧ ЛЕОНОВ «РУССКИЙ ЛЕС»
    В 1957 году первым лауреатом возрожденной Ленинской премии стал писатель Леонид Леонов, представленный к ней за роман «Русский лес». «Русский лес» — о настоящем и будущем страны, которое воспринимается в тесной связи с сохранностью природных богатств. Главный герой романа — Иван Матвеич Вихров, лесник по профессии и призванию, так говорит о русской природе: «Пожалуй, никакие лесные пожары не нанесли столько ущерба нашим лесам, как этот обольстительный гипноз былой лесистости России. Истинное количество русских лесов всегда измерялось с приблизительной точностью».

    Юная Поля Вихрова приезжает в Москву учиться. Её отец — столичный профессор, специалист по лесу, собирательный образ грамотного и ответственного лесника-практика. Видеть его Поля не хочет: то и дело хлещут Ивана Вихрова в лесных журналах за то, что постоянно твердит он о необходимости правильного лесопользования, о недопустимости сплошных порубок. В терминологии того времени он «отгораживает лес от его законного хозяина — русского народа», «подобные теорийки противоречат интересам социалистического строительства». Многочисленные суровые статьи намекают на политическую подоплёку научных воззрений Вихрова, и Поля, убеждённая комсомолка, заочно ненавидит отца как врага новой жизни. Как «Зубр» Д. Гранина и «Белые одежды» В. Дудинцева, роман описывает времена противостояния истинных ученых безграмотным карьеристам, проводящим линию партии. Дорогу сразу перегородила замшелая колода, могила лесного великана. Тотчас за нею, сквозь плаун и моховой войлок, проступила тропинка, которая для чего-то поминутно петляла, пересекалась со звериными ходами, уводила в ласковые заманчивые трясинки, заросшие таволгой и валерианой. Лес в этом месте был сирый, с подмокшими, словно обугленными снизу стволами, в диких, до земли свисавших космах мха. Он прикидывался нищим, с которого и взять нечего, и то отвлекал в сторону малинничком на полянке, усыпанным спелой ягодой, то пытался откупиться гнездом с уже подросшими птенцами, то стращал, наконец, рослым можжевелом, что, подобно схимнику в темном балахоне с островерхим колпаком, выбредал навстречу из-под корней повалившейся ели.


    Вопросы

    1. Что первично — человек или природа? (Природа)

    2. Сможет ли человек жить без леса?

    3. В чем заключается работа лесника? Какая ответственность на нем лежит? Лесник и браконьеры — каковы по уставу их взаимоотношения?

    4. Каковы принципы рационального лесопользования?

    5. Каково значение леса в природе?
    ВИКТОР СОЛОУХИН «ЗИМНИЙ ДЕНЬ»
    Случалось ли вам встать однажды с постели раньше обыкновенного и встретить самое раннее утро не в доме, а где-нибудь у реки или в лесу? Значит, вам хорошо знакомо чувство раскаяния, запоздалого сожаления, что все предыдущие утра (сколько тысяч их было!) вы беззаботно и безвозвратно проспали. Проспали самое лучшее, что так просто и легко дарила вам жизнь. Утро было матово-сиреневое, как будто мир освещали невидимые, хорошо замаскированные фонари с фарфоровыми сиреневыми абажурами. Сиреневыми были снега, расстилающиеся безгранично во все стороны, сиреневым был иней на березах (сиреневатые березовые стволы), сиреневыми были облака — там, где должно было с минуты на мину- ту показаться солнце. Я не удивился бы, если бы из-за снегов выплыл в небо сиреневый солнечный шар. Но, вопреки возможному, солнце вышло ярко-красное, и все в мире порозовело, покраснело: щелкнули выключателем, и зажегся другой фонарь, теперь уже с багровым абажуром. Только на миг показалось мне нелепым в такое утро выходить на убийство. Признаться ли вам, что я никогда не видел лося на свободе… Теперь мне предстояло не только увидеть, но и убить этого зверя, убить в лесу, по всем правилам охоты, по правилу человека с ружьем, хозяина земли, распорядителя над природой… Мы рванулись по следу чуть ли не бегом… Манечкин, как заправский следопыт, сообщил: — Видите — снег на ходу хватал. Выдыхается. И розовая пена с губы. Дойдет. Под развесистой елкой розовая, в красных пятнах, лежка зверя. И тут он, лежа, хватал губами снег, отдыхал, минуту ли, пять ли минут — кто знает! Постепенно, с усталостью, мне становилось все жальче и жальче лося. Такой гордый, такой красивый, такой свободный — и в таком обреченном, унизительном положении. Обернулся бы, что ли! Бросился бы навстречу врагам. Конечно, мы бы его добили наверняка. И так, наверно, добьем. Лучше бы ему погибнуть в затуманенном яростном исступлении. Но значит, он исполнял какой-то лесной лосиный закон. Может быть, один из главных законов в лосиной жизни. Закон этот мудр. Он велит ему уходить все дальше и дальше. — Лежит! — шепнул нам наш вожак, хотя мы и сами увидели (дело было в редком сосновом лесу), что он лежит, завалившись на бок, изогнув тяжелую шею, смотрит на нас, и подходящих, и боящихся подходить. — Истек! Давайте, ребята, от сосны к сосне, веером. С сорока шагов, если подпустит, будем бить! Манечкин, директор и шофер с ножами начали хлопотать около туши. Мы с бухгалтером, уставшие больше других, присели поодаль. — Ничего попался воробушек, — приговаривали мясники. — Тридцать пудов, не меньше. А башка, башка-то что твой овин! — Телега, а не башка. Жалко, окровенилась вся, заскорузла. — Отмоется, ни черта! …В избушке у лесника Митрофана натоплено до духоты. Кромсая печенку на крупные бесформенные куски, Митрофан шмякал ее на огромную сковороду. Манечкин (уж командовать, так до конца!) сказал от души: — Со счастливой охотой, удачей и добычей вас, дорогие охотнички! Странно, но ни счастья, ни удачи, ни малейшего удовлетворения я не услышал в себе при этих словах. Кажется, и другие тоже остались равнодушны.
    Вопросы

    1. Какова основная экологическая тема рассказа? (Величественность, соразмерность в природе и глупость, ограниченность человеческого мышления)

    2. В чем беда героев рассказа? (Невысокое нравственное развитие, незнание законов природы и духа)
    СЕРГЕЙ ЗАЛЫГИН «ТРОПЫ АЛТАЯ»
    Творчество С.П. Залыгина особенно тем, что в центре у него стоит не человек, его литература не антропоцентрична, она больше – природна.

    Попробуйте найти в романе фрагменты, когда пейзаж помогает ощутить единство человека и природы, выразить причастность человеческой жизни к вечному миру природы, раскрыть природу человеческих чувств, отношений и переживаний, вызванных видами.

    Река сбегала по неровной каменистой лестнице, то ступала осторожно, то стремительно прыгала со ступени на ступень, а там, уже вдали, горы были ниже, и казалось, будто около горизонта река бежит по самым вершинам. Так было в долине, а слева, на востоке, словно кроны огромных деревьев, возвышались горы, дремучий лес гор. Деревья выглядели там будто хвоинки, белые облака, кое-где заблудившиеся среди дремучего леса гор, похожи были на гусиный пух, а маленькое яркое солнышко, приютившись на самой высокой горе-кроне, будто удивлялось там, как это оно смогло и долину, и небо, и горы залить своим светом.



    ОЗЕРО (АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ)


    Я ночью проснулся. Мне кто-то сказал:

    "Мертвое море - священный Байкал".

    Я на себе почувствовал взор,

    Будто я моря убийца и вор.

    Слышу - не спит иркутянин во мгле.

    Курит. И предок проснулся в земле.

    Когда ты болеешь, все мы больны.

    Байкал, ты хрустальная печень страны!

    И кто-то добавил из глубины:

    "Байкал - заповедная совесть страны".

    Плыл я на лодке краем Байкала.

    Вечер подсвечивал вполнакала.

    Но неужели наука солгала

    Над запрокинутым взором Байкала?

    И неужели мы будем в истории -

    "Эти, Байкал загубили которые?"

    Надо вывешивать бюллетень,

    Как себя чувствует омуль, тюлень.

    Это не только отстойников числа -

    Совесть народа должна быть чистой.

    Вот почему, указав показуху,

    Борются наши прорабы духа,

    Чтоб заповедником стало озеро,

    Чтоб его воды не целлюлозило,

    Чтобы никто никогда не сказал:

    "Мертвое море - священный Байкал".



    Наступил XXI век. Проблема экологии приобрела уже совсем иные очертания, чем это мыслилось полвека или век назад. В 2000 году Человечество уже не раз ошибалось, оказываясь на самой грани катастрофы. Ряд стран имеет ядерное оружие, наличие которого ежеминутно грозит обернуться трагедией, если человечество не осознает себя. своих нравственных ориентиров.



    Благополучие человека – это не только крыша над головой, автомобиль, красивая одежда. Благополучие немыслимо без здоровой пищи, без чистого воздуха, чистой воды, без радующего глаз пейзажа, без цветов и пения птиц. Мудрость состоит в том, чтобы сегодня, предрешая завтрашний день, помнить об этом.

     Царь Дмитрий Сухарев
    Тюлень такой — ему не сыро,

    Ему тепло и без огня.

    Глядит он весело и сыто

    На посиневшего меня.

    А что тюленю эти волны?

    Нырнул — и под волну подлез,

    И вновь косит глазком проворным.

    Небось хихикает, подлец.

    Но я гребу сквозь все невзгоды

    И, зло срывая на весле:

    "Я царь, — кричу, —

    Я царь природы!

    Я самый главный на земле!

    Я царь!.."

    А дождь меня колотит.

    "Я царь!" — кричу.

    А он идёт.

    А в сапоге моём колодец.

    А зуб на зуб не попадёт.

    Какой я царь?

    Кому я нужен?

    Дышу, простуженно сипя,

    Чтоб комару испортить ужин,

    Поганю химией себя.

    Какой я царь?

    Подумать тошно...

    Но мне весло скрипит во мгле:

    "Держись, родной,

    Ведь это точно —

    Ты самый главный на земле".


    Я-человек!

    Я-царь природы!

    Хочу хозяином ей быть

    И сохронить ее богатства,

    Ей правдой, верою служить
    Будущее Земли в руках людей. Это утверждает  поэт А.Плотников в стихотворении «Чёрные пятна»:

    Океан седой гремит набатно,

    Он таит обиду в глубине,

    Чёрные раскачивая пятна

    На крутой разгневанной волне.

    Стали люди сильными, как боги,

    И судьба Земли у них в руках.

    Но темнеют страшные ожоги

    У земного шара на боках.

    Широко шагает новый век,

    На Земле уж белых пятен нету.

    Чёрные


    Сотрёшь ли, человек?

    Любые проблемы надо начинать решать с себя.

    И всем вместе, дружной семьей.

    Быстро и энергично.



    Иначе будущего может просто не быть!
    Ребята, желаю вам быть внимательными друг к другу, животным, растениям, и тогда нам удастся сохранить нашу планету! На этом наше занятие окончено.

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Экология в художественной литературе и поэзии

    Скачать 341.15 Kb.