Скачать 159.43 Kb.


Дата05.02.2019
Размер159.43 Kb.

Скачать 159.43 Kb.

Этническая ситуация




ЭТНИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ:
  ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

К. Е. Балдин 

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДИАСПОРЫ
В г. ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКЕ В НАЧАЛЕ
XX ВЕКА
Хотя город Иваново-Вознесенск находился в одном из самых русских по этническому составу регионов страны, тем не менее его национальный состав в последние десятилетия перед революцией становился все более пестрым. Разумеется, великороссы составляли абсолютное большинство населения в «русском Манчестере», но индустриальный характер последнего стягивал в город тысячи представителей других национальностей. Здесь было довольно много татар, чувашей, мордвы, которые трудились на местных текстильных фабриках. Имелась и еврейская диаспора, несмотря на то что город находился далеко от официальной черты оседлости. Жили также поляки, немцы и др.

Польская диаспора в Иваново-Вознесенске появилась в конце XIX в. Характерная ее особенность заключалась в том, что многие поляки были по образованию химиками, окончили спе­циальные учебные заведения в русской Польше и за границей.
В Иваново-Вознесенске местные фабриканты охотно брали их на предприятия. Это объяснялось, во-первых, тем, что поляки были квалифицированными мастерами своего дела и, во-вторых, тем, что иметь на фабрике иностранного специалиста (хотя Польша входила в состав России, но все же числилась «немножко заграницей») считалось среди русских предпринимателей престижным. Особенно много поляков работало на Куваевской мануфактуре и на фабрике Полушина. В «русском Манчестере» поляки жили сплоченно, сохраняя в своей среде родной язык и культурные традиции. Точно неизвестно, сколько их было в городе, т. к. дореволюционная статистика учитывала не национальность, а ве­роисповедание граждан. Однако можно с уверенностью утверждать, что поляки составляли большую часть из сотни с неболь­шим католиков, которые проживали в Иваново-Вознесенске на рубеже XIX и XX вв.

Увеличение численности поляков, как и других национальных диаспор, было обусловлено событиями Первой мировой вой­ны. Одним из больных вопросов военного времени стала проблема беженцев. Осенью 1914 г. врагом была захвачена часть русской Польши — Царства Польского, а в следующем году серьезные поражения русских войск привели к отступлению из Польши, Литвы, значительной части Белоруссии и Украины. Во внутренние районы страны, в том числе в центральную Россию, хлынул поток беженцев, среди которых было немало поляков, не желавших испытать на себе тяготы немецкой и австрийской оккупации. Эти люди оказывались в совершенно незнакомой обстановке, без средств к существованию и без работы, поэтому остро нуждались в помощи. В этих условиях большую роль играл фактор этнической солидарности. На помощь беженцам пришла довольно немногочисленная, но обладавшая немалыми материальными возможностями польская диаспора, рассеянная по российским губерниям и областям.

Как видно, поляки, проживавшие в России, в самом начале войны предугадали возможность вражеской оккупации русской Польши. 26 августа 1914 г., т. е. через месяц после начала военных действий, в Петрограде была создана организация с длинным наименованием: «Общество вспомоществования бедным семействам поляков, участвующих в войне, и бедствующему польскому населению, пострадавшему от военных действий». Во главе общества стоял комитет. В соответствии с уставом общества разрешалось открывать отделы этого комитета в различных городах и селениях Российской империи.

Целью комитета и его отделов было оказание помощи «непосредственным и посредственным» жертвам войны. Предполагалось выдавать пособия семьям военнослужащих, находившихся на фронте, материально помогать беженцам, организовывать призрение детей призванных на войну путем устройства специальных очагов-приютов, обеспечивать беженцев работой и т. д.1

В ноябре 1914 г., когда шли ожесточенные бои в Польше (так называемая Лодзинская операция), в провинциальном Иваново-Вознесенске был открыт отдел комитета упомянутого выше общества (в дальнейшем для краткости будем называть его польским отделом).

Инициаторами создания организации являлись видные представители местной польской общины — В. С. Плужанский и Г. А. Флейшер. Владимир Сигизмундович Плужанский, дворянин-шляхтич, окончил за границей школу колористов, с 1895 по 1900 г. работал на Куваевской мануфактуре. Затем решил попытать счастья в Москве и четыре года служил там на Прохоровской мануфактуре. В 1904 г. возвратился в Иваново-Вознесенск, и хозяин Куваевской мануфактуры Н. Г. Бурылин снова принял его на фабрику на должность колориста. В. С. Плужанский пользовался особым доверием хозяина. Достаточно сказать, что Буры­лин, уезжая из города в период знаменитой всеобщей стачки иваново-вознесенских рабочих в 1905 г., оставил Плужанского вместо себя на предприятии. Его должность называлась «директор-колорист». Он входил в высший круг администрации фабрики, относящейся к числу крупнейших в Иваново-Вознесенске.

Другой непосредственный инициатор создания польского отдела — Генрих Адольфович Флейшер принадлежал к мещанскому сословию города Варшавы. Несмотря на немецкие имя, отчество и фамилию, числил себя поляком, был правоверным католиком. В молодые годы работал на фабрике Мараевой в Сер­пухове, затем в Москве на Прохоровской мануфактуре. С 1909 г. занимал должность помощника колориста на фабрике Полушина в Иваново-Вознесенске2.

Значительную роль в польской диаспоре в Иванове, а затем и в работе польского отдела играл Мариан Казимирович Млынарский. По своей сословной принадлежности он был дворянином, приехал в город из Москвы. В Иваново-Вознесенске он заведовал строительной конторой, которая брала подряды на воз­ведение целого ряда важных общественных зданий в городе. Его полную приземистую фигуру, короткую прическу ежиком и ухоженные усы стрелочками можно было заметить на многих до­революционных фотографиях, сохранивших потомкам лица тех, кто находился в гуще общественной жизни города, а Мариан Казимирович в начале ХХ в. был членом сразу нескольких местных общественных организаций. Причем, будучи не просто состоятельным, а богатым человеком, он поддерживал эти общества скорее не личными организационными хлопотами, а материально. Заседания польского отдела обычно проходили в помещении технической конторы Млынарского на Ильинской улице3.



Кроме вышеназванных, функционерами польского отдела были химики с Куваевской мануфактуры В. М. Глищинский, В. Ю. Эборович, В. С. Червинский и их коллеги с фабрики Полушина В. Р. Келбасинский и И. В. Бенедек. Руководителем местного польского отдела стал В. С. Плужанский, казначеем — Г. А. Флейшер. При возникновении отдела в ноябре 1914 г. в нем насчитывалось 42 человека, это была значительная, если не боль­шая часть польской общины, которая проживала в Иваново-Воз­несенске.

Члены комитета приняли решение делать ежемесячные взносы в кассу организации. Как видно, эти отчисления были весьма солидными, т. к. обществу приходилось тратить на помощь жертвам войны немалые средства, а рассчитывать на поддержку со стороны не приходилось. Пять процентов всех сборов отсылались в Петроград центральному комитету общества, осталь­ные расходовались на месте. В начале 1915 г. ежемесячно расходовалось около 1000 руб. на помощь бедствовавшим землякам, затем эта сумма увеличилась4.

В составе польского отдела действовали несколько комиссий: по призрению раненых воинов, по распределению вещевых пожертвований среди раненых и беженцев, по устройству школ


и яслей-приютов.

Первые беженцы из Польши появились в Иваново-Возне­сенске в конце 1914 — начале 1915 г. В августе 1915 г. отдел оказывал помощь около 200 эвакуированным из Польши вне зависимости от их национальности и вероисповедания, среди них были и поляки, и русские, и евреи. Однако прибывшие в город беженцы недолго оставались на иждивении отдела, на фабриках города не хватало рабочих рук, и большинство прибывших довольно быстро подыскивали себе работу. По инициативе отдела к помощи беженцам подключились и другие организации. Городская дума создала так называемый соединенный комитет, в который, помимо польского отдела, вошли представители благотворительного общества, общества врачей, а также фабриканты и местная интел­лигенция.

Среди прибывших в Иваново-Вознесенск вынужденных пе­реселенцев было много детей. О них также заботился местный польский отдел. В декабре 1915 г. он арендовал на Никольской улице дома, принадлежавшие Силантьеву, Грибковой и местному отделению Государственного банка. В этих зданиях поместился «приют-очаг» для маленьких беженцев на несколько десятков человек. Кстати, такие же заведения типа детских садов существовали и в соседних губернских центрах — Ярославле и Владимире. В 1916 г. в городе был открыт еще один детский приют. С декабря здесь же для детей постарше начала работать школа с преподаванием предметов на родном языке5.

Поляки ревниво следили за сохранением своей национальной культуры. В городе по инициативе отдела стала функционировать библиотека, книги на родном языке были частично собраны среди членов местной общины, а частично куплены по оказии. Г. А. Флейшеру было поручено устроить небольшую католи­ческую часовню. Денег на строительство здания не было, и М. К. Млынарский предоставил комнату на втором этаже своей конторы, где и был оборудован костел в миниатюре.

Члены особой комиссии отдела заботились о раненых поляках, оказавшихся в Иваново-Вознесенске. Они навещали их в лазаретах, собирали одежду и обувь, которые выдавали выписавшимся. На территории России проживало много поляков, которые являлись подданными Германии и Австро-Венгрии — держав, с которыми мы воевали. Иваново-вознесенский отдел пожелал взять на себя попечение об этих людях, но власти в категорической форме отказали, ответив, что это дело не общественной организации, а военного начальства. Затем власти согласились на организацию патроната. По личному указанию губернатора главой патроната стал полицмейстер, эта организация снабжала подопечных деньгами и одеждой. От польского отдела патронат возглавил В. Э. Эборович6.

В целом местной польской общине пришлось взвалить на свои плечи тяжелый груз, активисты отдела практически все свое свободное время отдавали всевозможным организационным хлопотам. Приходилось нести и ощутимые материальные расходы. Все эти заслуги были оценены властями. В ноябре 1916 г., когда


в Иваново-Вознесенск приехала Великая княгиня Елизавета Федоровна (сестра императрицы) для инспекции по делам раненых и беженцев, два руководителя польского отдела — В. С. Плу­жанский и Г. Ф. Флейшер были представлены Ее Высочеству
и получили благодарность за свои труды.


Что касается еврейской диаспоры в Иваново-Вознесенске, то она также была сравнительно небольшой и появилась не сразу после того, как значительная часть Речи Посполитой, населенная евреями, вошла в состав Российской империи. Во всяком случае, статистические сведения по Владимирской губернии, относящиеся к первой половине XIX в., не зафиксировали в Шуйском уезде (к нему относилось село Иваново) лиц иудейского вероисповедания7.

Первые сведения о них в Иваново-Вознесенске относятся к 1873 г. Владимирский губернский статистический комитет, который ведал учетом населения, сообщал, что в «русском Манчестере» проживали в это время 93 человека иудейского вероисповедания — 41 мужчина и 52 женщины8. Появление их в провинциальной глубинке во второй половине XIX в. объяснялось двумя причинами. Во-первых, по сравнению с жесткой национальной политикой, проводившейся Николаем I, курс правительства Алек­сандра II отличался большей мягкостью, некоторые притеснения для лиц иудейского вероисповедания были отменены. Поэтому евреи начали расселяться по тем губерниям, в которых до этого их не было или почти не было. Во-вторых, оказывало свое влияние бурное промышленное развитие текстильного края. Поэтому, пользуясь некоторыми послаблениями властей, евреи устремились в этот динамично развивавшийся район, где занятия промышленностью и коммерцией сулили немалые выгоды.



Правительственный курс по отношению к евреям в XIX сто­летии несколько раз менялся, и при Александре III снова были введены строгости в отношении проживания их вне черты оседлости. Наверняка именно этим объясняется некоторое уменьшение числа евреев. По данным известного ивановского фабриканта и историка-краеведа Я. П. Гарелина, в Иваново-Вознесенске
в 1883 г. проживали 73 еврея9, по губернской статистике в 1891 г. их число возросло ненамного — до 78 чел.10

При Николае II правительственная политика в отношении евреев снова стала смягчаться под влиянием требований общественности. Поэтому число их в русских губерниях начинает медленно увеличиваться с конца 1890-х гг. По данным всеобщей переписи населения 1897 г., в Иваново-Вознесенске проживали 159 чел.11, а в 1901 г. губернская статистика зафиксировала уже 193 чел.12

В последующие годы это число несколько увеличилось, но ненамного. Только в годы Первой мировой войны за счет миграции населения из западных губерний, которые были заняты врагом или числились прифронтовыми, количество евреев в Иваново-Вознесенске увеличилось приблизительно до 400 чел.13

Одним из примечательных членов местной еврейской общины являлся Илья Евсеевич Черняк. В 1900 г. он открыл в Иваново-Вознесенске около Соковского моста небольшое полукустарное заведение для изготовления красок, вероятно, они сбывались на местных отделочных предприятиях. Его дочерью была Наташа Черняк, проведшая в Иваново-Вознесенске детские годы. Она гораздо больше известна как Натали Саррот, крупная французская писательница — основоположница «нового романа», который представлял собой разновидность модернистской прозы


во Франции 50—60-х гг. ХХ в. Свое пребывание в Иваново-Воз­несенске она описала в повести «Детство». Родители Наташи Черняк развелись, но она еще несколько лет ежегодно приезжала к отцу в родной город. Затем эти визиты прекратились, и в следующий раз знаменитая писательница наведалась в Иваново только в 1990 г.14

Серьезный удар по еврейской общине в городе был нанесен в октябре 1905 г. В течение нескольких дней здесь шли еврейские погромы. 23 октября на центральной площади (ныне пл. Револю­ции) собралась большая толпа местных жителей, среди которых было много рабочих. В руках у них были национальные трехцветные флаги и портреты царя. После окончания молебна в церквах толпа сначала бросилась громить квартиру торговца Бернштейна, ломая и выбрасывая из окон мебель. Затем в нескольких местах города, в основном в центре, начались погромы других еврейских квартир и магазинов. Полиции и войск было явно недостаточно, чтобы предотвратить эти действия. 24 октября картина повторилась, по данным полиции, были разгромле­ны квартиры евреев Рыжака, Каминского, Гонюха, Белкиной и


других.

В советской историографии утверждалось, что полиция и войска не мешали, а, скорее, помогали громить квартиры и магазины евреев. На самом деле это было не так. Иваново-Вознесен­ский полицмейстер Саваренский докладывал губернатору, что


23 октября казаки и полиция охраняли в центре магазины Бернштейна, Кефели, Дворкина, Неймана, Голубовской и Лакшиной, в результате они не были затронуты погромом. Ко всем магазинам, расположенным на окраинах, приставить полицию и казаков было невозможно, поэтому они были разорены. Предотвращая погромы, полиция иногда несла потери. 24 октября пристав Сабуров, отстаивая квартиру того же Бернштейна, был ранен в руку осколком разбитого стекла. После перевязки он возвратился к месту погрома для того, чтобы руководить действиями полиции, которая пыталась удержать толпу15.

О погромах в октябре 1905 г. сообщают и мемуаристы, в частности члены местной большевистской организации. Например, Ф. Н. Самойлов свидетельствует, что в городе были разгром­лены несколько аптек и ювелирных магазинов, принадлежавших евреям. Позже, 16 ноября 1905 г., от рук черносотенцев погибла приехавшая в Иваново-Вознесенск революционерка О. М. Генки­на, которая привезла оружие для местных большевиков16.

После погромов осенью 1905 г. значительная часть евреев выехала из Иваново-Вознесенска. В частности, известно, что вынужден был бежать из негостеприимного города преподаватель Ивановского механико-технического училища М. М. Якуб. Следует подробнее сказать об этом человеке, который внес значительный вклад в культурную жизнь города. Он вел в училище физику и черчение, заведовал ученической библиотекой, стараясь приучить к систематическому чтению своих питомцев. Его интересы не ограничивались только педагогической работой. Он принял участие в общеобразовательных чтениях, которые были устроены для рабочих местных фабрик. Под эгидой местного благотворительного общества М. М. Якуб впервые в городе организовал массовые игры для детей дошкольного и школьного возраста. Они имели огромный успех: на игры приходило по нескольку сотен юных ивановцев. В октябре 1905 г. квартира Якуба была разгромлена, после чего ему пришлось покинуть город во избежание новых неприятностей17.

Кстати, после того как страсти улеглись, по окончании первой российской революции некоторые евреи, проживавшие в Иваново-Вознесенске долгие годы до своего «исхода», снова возвратились сюда. Видимо, они привыкли к городу и считали его второй родиной.

Что касается конфессиональных дел, то нужно отметить, что своей синагоги в Иваново-Вознесенске не было, зато имелось молитвенное общество, организованное местными евреями. Им руководило выборное правление, в которое в 1903 г. входили И. Цалкин, Н. Стыскин, А. Рыжак, Г. Слободкин, И. Черняк, И. Бернштейн. Об этом известно из документов Иваново-Возне­сенского полицмейстера, который утверждал членов правления, предварительно проверив степень их благонадежности18. В полицейских документах за 1907 г. сообщается, что раввина в городе нет, поэтому богослужения совершаются так называемым «резаком» (так в источнике!) с разрешения главного раввина19.

При упомянутом выше обществе имелся молитвенный дом20, которым ведало хозяйственное правление, в него выбирались наиболее авторитетные представители местной еврейской общины. Так, в апреле 1916 г. в состав его были избраны: купец 1-й гильдии И. Бернштейн — председатель, Е. Вичеревин — казначей, Б. Зусев — помощник председателя, Н. Стыскин — секретарь и другие. Иваново-вознесенским евреям все же удалось добиться учреждения должности раввина для своего общества. В том же 1916 г. иудейской общиной единогласно был избран на эту должность Лейба Гуляк, который окончил до этого юридический факультет Юрьевского (Дерптского) университета, а свидетельство на звание раввина получил в 1913 г.21

Молитвенное общество сообщало властям, что общественный раввин Л. З. Гуляк будет принимать прихожан по делам на квартире Л. М. Аксенфельда, находившейся на 2-й Троицкой ули­це (ныне ул. К. Маркса). Что касается молитвенного дома, то он находился в доме Соколова на Георгиевской улице (ныне отрезок пр. Ленина от пл. Революции до почтамта)22. Было в Иваново-Вознесенске и иудейское кладбище, которое находилось на современной улице Колесанова рядом с так называемым Варгиным оврагом.

Магометанская община появилась в Иваново-Вознесенске несколько позже, чем еврейская, и первоначально была совсем небольшой. Я. П. Гарелин в своей книге об истории города со­общает, что в 1883 г. здесь насчитывалось всего 11 чел., исповедовавших ислам23. В дальнейшем их количество стало довольно быстро расти. В 1891 г. магометан в городе было уже 125, в 1895 г. — 283, в 1909 г. — 442 чел.24

Абсолютное большинство мусульман в Иваново-Возне­сенске составляли татары. Сложилась традиция, по которой они обычно служили сторожами на местных фабриках. Текстильные предприниматели охотно нанимали их в охрану, потому что татары, по их мнению, отличались двумя положительными качествами: честностью и нетерпимостью по отношению к расхитителям хозяйского добра. Рабочим, пойманным на проходной фабрики с ворованным ситцем, сторожа иногда даже устраивали кулачную расправу, отбивая в дальнейшем охоту зариться на хозяйское имущество.

Сразу же после возникновения небольшой мусульманской общины в Иваново-Вознесенске появилось соответствующее клад­бище, которое находилось рядом с иудейским на окраине города в Боголюбовской слободе. Ограды вокруг него не было, границей его служила неглубокая канава25.

В 1906 г. губернская газета «Владимирец» сообщала, что в Иваново-Вознесенске местные татары очень хотели бы открыть мечеть и школу. Однако для таких широких планов были два основных препятствия. Во-первых, местная мусульманская община была очень бедна, а, во-вторых, власти не собирались давать разрешение на открытие того и другого26. Поэтому местным татарам приходилось устраивать коллективный намаз в арендуемом ими на время богослужения Графском саду (ныне сад им. 1 Мая). Совершал эти религиозные службы мулла Иваново-Вознесенского магометанского прихода Я. Нигметуллин27.



Также в Иваново-Вознесенске во второй половине XIX — начале XX в. постоянно проживали несколько десятков предста­вителей различных ответвлений протестантской конфессии. Это были немцы, швейцарцы, австрийцы и другие, работавшие в основном на местных текстильных предприятиях в качестве инженеров, колористов, механиков, мастеров.

В целом в Иваново-Вознесенске — крупном индустриаль­ном центре России — в дореволюционные годы этноконфес­сиональная ситуация была достаточно спокойной. Национальных конфликтов здесь не было за одним-единственным исключе­нием (октябрьские еврейские погромы 1905 г.), если взаимная не­приязнь между представителями различных наций и народностей и существовала, то корни ее находились скорее в межличностных отношениях и национальная неприязнь проявлялась только на бытовом уровне. Того, что в советский период называлось дружбой народов, не существовало, но рабочие и служащие различной этнической принадлежности мирно трудились бок о бок на одних и тех же предприятиях, мелкие предприниматели успешно сотрудничали в деловой сфере, нередкими были межнациональные браки.


  Балдин К. Е., 2007

1 Устав общества вспомоществования бедным семействам поляков, участвующих в войне, и бедствующему польскому населению, пострадавшему от военных действий. Пг., 1914.

2 Государственный архив Ивановской области. Ф. 4. Оп. 1. Д. 1454. Л. 2, 6. Далее: ГАИО.

3 Там же. Л. 4.

4 Там же. Л. 49.

5 Там же. Л. 64.

6 Там же. Л. 76, 78, 81, 83.

7 Государственный архив Владимирской области. Ф. 14. Оп. 1. Д. 6434 а. Л. 9, 16.

8  Там же. Ф. 431. Оп. 1. Д. 580. Л. 10.

9  Гарелин Я. П. Город Иваново-Вознесенск, или бывшее село Иваново и Вознесенский посад. Шуя, 1885. Ч. 2. С. 64.

10 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 235.

11 Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. СПб., 1903. Ч. 6. Тетр. 2. С. 3.

12 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 663. Л. 19.

13 Там же. Д. 1562. Л. 2.

14 Бяковский В. Дома и люди: По достопримечательным местам горо­да Иванова. Иваново, 1998. Кн. 1. С. 160—167.

15 Революция 1905—1907 гг. в России: Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 г. М., 1955. Ч. 1. С. 516—517.

16 Самойлов Ф. Н. По следам минувшего. М., 1934. С. 147—148.

17 Клязьма. 1906. 26 февр.

18 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 828. Л. 8.

19 Там же. Д. 985.

20 В то время в России по закону существовали три типа учреждений для удовлетворения религиозных потребностей иудеев — синагога, молитвенный дом, молельня.

21 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 1506. Л. 72—73.

22 Там же. Д. 1562. Л. 2, 7.

23 Гарелин Я. П. Указ. соч. С. 64.

24 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 235. Л. 12; Д. 369. Л. 4; Д. 1090. Л. 136.

25 Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 4736. Л. 1—2.

26 Владимирец. 1906. 26 авг.

27 ГАИО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 1506. Л. 48—49.







Коьрта
Контакты

    Главная страница


Этническая ситуация

Скачать 159.43 Kb.