Скачать 41.33 Kb.


Дата06.10.2018
Размер41.33 Kb.
ТипЗакон

Скачать 41.33 Kb.

Философия медицины по-булгаковски



Философия медицины по-булгаковски
Читая Булгакова, поражаешься его умению по-медицински точно описать клиническое состояние многих заболеваний, как физических, так и психических. Автор «Записок юного врача» и «Собачьего сердца», закончивший с отличием медицинский факультет Киевского университета и обладавший талантом прекрасного диагноста, не только ставил точный лечебный диагноз, но умел и бесстрашно-верно определить нравственную скверну в обществе, разъедающую сознание и души людей. Он в своих произведениях настолько мастерски дозированно проставлял свои профессиональные врачебные акценты, со знанием дела поведав нам о реальных случаях из своей лечебной земской практики, что обращаешь внимание на эти детали только в контексте образа, при философском размышлении о непреходящих ценностях жизни, пытаясь понять или объяснить мотивы поступков персонажей или причины тех или иных исторических событий. Медицинский аспект помог мастеру слова увидеть глубже и серьёзнее проблемы как личностного, так и социального плана, философски осмыслить многие процессы, происходившие в обществе в первой половине XX века.

«Акцентом жизни» я бы назвала в творчестве Булгакова болевую доминанту. Любовь – это боль, сочувствие – тоже; доброта и прощение, рождённые усилием воли и напряжением души – тем более. Для Булгакова настоящая жизнь связана с очищающей болью, которая, как ртуть в градуснике, показывает температуру мышления, накал чувств; не количество, а качество совершённых поступков, направленных на созидание, а не на разрушение. Когда исчезает способность творить добро, умение и желание сделать другого счастливым, рождать свет, тогда писателем запускается метроном уничтожения литературного героя. Именно тогда булгаковский Мастер в романе «Мастер и Маргарита» переходит из бытия в небытие, когда у него не остаётся сил бороться за право отстоять своё видение мира, свои убеждения; тогда, когда он становится равнодушным, когда он прощается с болью и ему уже ничего не надо. Только покой – а это смерть, поэтому высшие силы и дают страждущему этот покой.

Гемикрания же, охватывающая, словно обручем, половину головы Понтия Пилата, является следствием, возможно, не только аллергии на запах цветения розы, а, скорее всего, того, что ему приходилось быть в постоянном напряжении, чтобы удержаться на троне царька-прокуратора в своих владениях, искать постоянно средства воздействия на людей и способы разрешения конфликтов, быть авторитетом для «своих» и уметь договариваться с «чужими» – жителями Ершалаима. И когда Иешуа Га-Ноцри снимает эту невыносимую физическую боль, игемон, не найдя в себе мужество сделать верный выбор (а выбор-это всегда метания, а значит, своего рода тоже боль, только на психологическом уровне), устранившись от вынесения справедливого вердикта, перестаёт жить как человек, предавая на растерзание того, кто излечил его недуг. Со времени решения о казни арестованного Иешуа для Пилата начинает работать метроном духовной смерти, отсчитавший две тысячи лет, до того момента, пока его не простил Мастер.

Герой этого же романа, заведующий буфетом Андрей Фокич, закончит своё никчёмное существование, смысл которого он сам видел в наживе и вечном обмане клиентов, в онкологической больнице, как и предрекал ему Коровьев, через девять месяцев «под стоны и хрипы ненадёжных больных». Его метроном смерти начнёт отсчёт тогда, когда поклонение золотому тельцу затмит в его сознании всё остальное. Психически заболевает, а потом и физически умирает в психиатрической больнице и Никанор Иванович Босой, председатель жилищного товарищества дома № 302-бис. Ограниченный, жадный до беспамятства взяточник, продающий за мзду квартиры направо и налево, перестаёт существовать уже тогда, когда для него нормой становится купля-продажа всего, что можно купить и продать на этом свете. В его изменённом алчностью сознании всё путается – он плохо понимает, в чём он виновен: разве брать российскими деньгами - это преступление? Писатель не жалеет таких горе-пациентов, останавливая их «жизненный метроном», который стучит всё медленнее и медленнее, а потом и вовсе замолкает навсегда из-за разрушения механизма души, детали которой «заржавели» и не способны больше биться в унисон вечным нравственным заповедям, одобряемым Богом.

Морфий (в одноимённом рассказе) убивает врача в то время, когда он перестаёт сопереживать своим пациентам, болеть за них сердцем, становится чёрствым и бездушным потребителем удовольствий, вызванных наркотическим воздействием. Врач, переставая быть милосердным и прекращая борьбу за человеческую жизнь, умирает как лекарь и как человек. Неспроста Сергей Поляков пишет в своём дневнике: «Я, заболевший этой страшной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам». Быть может, убедительнее, чем любое научное исследование, Михаил Булгаков с полным знанием дела побуждает нас, читателей, взглянуть на больных наркоманией не только с точки зрения порицания и отстранённого обвинения, а с болью и пониманием, предупреждая, что в зоне риска находятся не только больные, но и их близкие, и сами врачи.

Для своих героев, которые просто «заблудились» в поисках смысла жизни и в состоянии продолжить своё движение дальше к вершинам духа, писатель перезапускает эти часы, давая им ещё шанс. Проводя персонажей через испытания болью в виде осколочных ранений, сыпного типа, дифтерийного крупа и маниакальных галлюцинаций, он даёт им шанс пересмотреть свои жизненные принципы, скорректировать внутренние потребности, понять что-то очень важное, о чём забывают люди в погоне за материальным благополучием, славой или сытной едой, карьерой или властью. Война – тоже не способ решить противоречия мира. Именно поэтому Алексей Турбин в «Белой гвардии» выздоравливает, часовой маятник выравнивает внутренние колебания, микробы отчаяния и злости погибают, и личность продолжает жить. Неспроста Булгаков заканчивает свои произведения картинами космоса, как бы напоминая нам с вами, что всё в этом мире преходяще, кроме веры, надежды и любви – они должны являться мотивами человеческих поступков, они единственные в вечности мироздания – цель и одновременно средства существования людского сообщества. Это те моральные максимы, которые несут дыхание вечных истин. А иначе боль не испытание и не экзамен на состоятельность и мудрость, а вечная смерть и гибель. Прислушаемся к звёздам, как их умел слушать Великий творец русской литературы: «Всё пройдёт. Страдания, муки, голод, мор. Меч исчезнет, а звёзды останутся…Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»





Коьрта
Контакты

    Главная страница


Философия медицины по-булгаковски

Скачать 41.33 Kb.