страница15/33
Дата14.01.2018
Размер5.51 Mb.
ТипУчебник

Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   33

В ответе за Россию



ДЕЛО «БОРЩА»


Сложная и интересная профессия у чекистов. Я еще раз убедился в этом недавно, когда знакомый офицер госбезопасности Н. рассказал мне о последнем деле, которым ему пришлось заниматься…

Странности нового скотника

Несколько лет назад появился в селе Угловском новый человек – Босаченко Василий Кириллович. Пожилой, высокий ростом, худощавый, с выступающим подбородком и тонкими губами… Поначалу жил он тихо и смирно. Вскоре завел семью. Работать стал скотником, ухаживал за молодняком. И тут заметили колхозники, что Босаченко злобен. С каким-то непонятным азартом и ожесточением стегал он животных, казалось, находя в этом удовольствие. А вскоре односельчане увидели в поведении Босаченко и другие странности. Выпив, бахвалился, что ему убить человека – раз плюнуть. И действительно, поссорившись как-то с женой, погнался за ней с ружьем.

…Однажды увидели его в райцентре колхозный конюх из села Круглого Михаил Васильевич Дементьев и его жена.

– Ой! – тихонько вскрикнула Наталья Степановна и прижалась к мужу. – Посмотри на того человека. Вот тот длинный, худой. Неужели это он?..



Ночной расстрел

Тиха украинская ночь… Высыпали над Ситниками звезды. Мирный пейзаж. Как нелепа его красота в военное время! Страшной оказалась эта ночь для Дарьи Чукмарь. Она уже собиралась лечь спать, но услышала, что кто-то орудует в хлеве. «Кабана хотят стащить!» – подумала Дарья и, незаметно выйдя со двора, побежала за полицейским.

… Луна хорошо освещала крестьянский двор. В нем стояли трое: Дарья, полицейский с винтовкой и его племянник.

– Выходи, кто там есть! – крикнул полицейский и выстрелил в воздух.

Никто не отзывался.

– Возьми фонарь и заходи в хлев, – приказал он Дарье.

Человек вышел из хлева с поднятыми руками. Это был один из бойцов Советской Армии, которые не сумели выбраться из окружения и жили на хуторе. Он собирался переночевать в хлеве. Дарья закусила губу.

– Иди вперед! – раздался грубый окрик.

Полицейский подтолкнул парня прикладом, и едва тот успел сделать несколько шагов, выстрелил ему в спину.

– Пойдем дальше, – сказал убийца своему племяннику. Молодой мужчина лет 28–30 покорно кивнул головой10.

…Леонид, так звали другого советского бойца, жил у одинокой пожилой женщины. Помогал ей в хозяйстве: ходил за водой, рубил дрова. Сильный стук в дверь разбудил их.

– Открывай! Одевайся! Выходи!

И только Леонид вышел на улицу, как упал замертво от двух выстрелов в спину. Никто не знал фамилий бойцов. Говорили, что Леонид был сибиряк.

Клубок распутывается

Бойцов застрелил Босаченко. На следующий день об этом говорил весь хутор. Полицай стал для ситниковцев зверем хуже немцев, потому что хорошо был осведомлен, у кого какие настроения, кто чем дышит и как живет.

До прихода немцев сколачивался на хуторе и в деревне партизанский отряд. Босаченко знал об этом. Получилось так, что отряд остался без руководства и распался, не успев родиться. Все, кто в него записался, продолжали жить дома. Босаченко вместе с другими полицейскими арестовал и отправил в полицию шестерых из этих людей, в том числе двоюродного брата Натальи Степановны К. С. Гиля, председателя колхоза К. Е. Нагорного, учителя И. М. Кабашного, работника милиции И. С. Нагорного. Все были расстреляны.

С Иваном Саввичем Нагорным у Босаченко были свои счеты. В 1930 году Босаченко был арестован им за убийство советского активиста. Преступник был приговорен тогда к 10 годам лишения свободы.

Обо всем этом знали и Дементьевы, жившие в то время в деревне неподалеку от Ситников. Знали, и сразу вспомнили, когда случайно встретили на улице предателя. Жена расстрелянного брата Натальи Степановны рассказывала ей, как еще в живых, замученного, с выколотыми глазами застала она своего мужа. Он и сказал , что выдал их Босаченко. Пока женщина бегала за водой для мужа, его убили.

У жителя Ситников Захара Ивановича Бабаченко еще в войне с белофиннами сын получил звание Героя Советского Союза. Как только Босаченко назначили полицейским, он вызвал старика и его брата Гавриила Ивановича в сельуправу. Гавриил Иванович вспоминает :

– Босаченко сильно ударил меня прикладом винтовки по голове. Я упал, меня били еще, потом выбросили в коридор. Моего брата Захара Бабаченко полицейские тоже избили. Помню, что после этих побоев меня и Захара на подводе полицейские отвезли и сдали в районную полицию в Краснокутск.

Ниточка, конец которой передали чекистам угловские колхозники, распутывалась. На место преступлений Босаченко, в хутор Ситники, специально выезжал из Барнаула следователь. Нелегко было ему и харьковским работникам КГБ собирать показания очевидцев страшных событий семнадцатилетней давности. Одни умерли, другие разъехались.

Тысячи страниц накопились в деле Босаченко – два толстых тома. И в них нет ни строчки в его защиту. Босаченко отчаянно отпирался. Хитрый и опытный преступник, он старался, когда его допрашивали, увильнуть от ответственности, сваливал вину на других. Так, он говорил, что первого красноармейца убил нечаянно, стрельнув наугад в темноту. Что второго – застрелил не он, а другой полицейский. Что…

Но некуда было ему спрятать глаза от взглядов своих земляков на очных ставках. Некуда деться от рассказов свидетелей.



«Я вспомнил»

Следователь беседует с жителем поселка Краснокутска Петром Федоровичем Бильчичем. Тяжело говорить Петру Федоровичу о том дне, но кошмарная сцена никогда не изгладится в памяти:

– …На рассвете к нам в камеру вошла группа полицейских, в том числе и Босаченко, по прозвищу «Борщ». Полицаи вызвали арестованных Муковоза, Солонецкого, Наливайко и Нетипу и куда-то увели их. Минут через 20 после этого выгнали из камер остальных арестованных, среди которых был и я. Выстроили нас и повели под охраной в сквер, что возле разрушенной церкви. Там полицейские остановили нас и повернули лицом к виселице. Железная труба, концами закрепленная на двух деревьях, служила перекладиной. Под перекладиной на подставках стояли со связанными руками четыре человека. Полицейские навесили с перекладины петли на арестованных, затем из-под них были выбиты подставки. На очной ставке, когда я увидел Босаченко, то вспомнил, что во время казни он одевал одному из арестованных петлю на шею и выбил из-под него подставку.

Это было на рассвете. Лишь редкие прохожие, да несколько женщин, вставших пораньше в очередь за хлебом, видели казнь. Трудно сейчас установить, были ли в действительности повешенные партизанами, в чем их подозревали гитлеровцы. Но погибли они, как настоящие партизаны, как герои. «Погибаю за Родину!» – успел крикнуть перед смертью ветеринарный врач Иван Муковоз.

А «Борщ» все запугивал хуторян. Обвешанный оружием, с синей нарукавной повязкой полицейского, он ходил по хатам, грабя и убивая народ, отбирая теплую одежду для наступавших на Москву немцев, способствовал отправке молодежи в Германию. Босаченко стал знаменит у немцев своими издевательствами над советскими людьми. Холуй получил повышение по службе Люди и раньше не любили его, а теперь – ненавидели и презирали.

Под маркой целинника

Боясь расплаты, в 1942 году Босаченко уехал в Австрию.

Тогда же были вывезены туда и многие советские граждане. Среди них были и краснокутцы. Бывший узник немецкого концлагеря, а ныне тракторист колхоза «Пионер» в родном районе Иван Алексеевич Воловенко не забыл Босаченко:

– Вскоре после прибытия он был назначен немцами старшим по лагерю. Рабочие называли его полицейским. Он не ходил на работу. Жил в отдельной комнате, следил за соблюдением установленного в лагере режима. Нарушителей избивал. Потом он убежал из лагеря, так как боялся расправы.

Но вот окончилась война. Босаченко потерял своих хозяев. Начал заниматься воровством. Потом он решил вернуться в Россию, захотелось спокойной жизни. При репатриации ему удалось скрыть свои преступления перед народом.

На Украину вернуться не мог. Знал, какую память оставил там по себе. Решил податься на Алтай, на целину, куда ехало в те годы много людей. Но забыл простую истину, что никуда не спрятаться изменнику от суда народа.

* * *

Много ли скрывается еще у нас таких, как Босаченко? – просил я Н., когда он закончил свой рассказ.



– Их и были-то единицы, а сейчас… – задумался на секунду мой собеседник, – быть может, мы поймали одного из последних предателей. Дорога наша, наша жизнь должна быть незапятнанной и светлой.

«Молодёжь Алтая» ,

12 февраля 1960 года.

После публикации

«Дорогая редакция! Я жена Муковоза, повешенного немецкими оккупантасми и Босаченком. Мы все семьи пострадавших от немецкого изверга,, просим выслать нам газету, где про это напечатано. Анна Александровна МУКОВОЗ ( Харьковская область, г. Краснокутск, ул.Основянская,9).14 марта 1960 г.»

«Уважаемый тов. Шеваров! Мы перепечатали Ваш материал. Он вызвал огромный интерес . Можно пожелать, чтобы таких проходимцев , как наш «земляк», было меньше, а подобных хороших рассказов, публикуемых в газетах, всё больше. Секретарь редакции районной газеты “Коллективiст Краснокутчини” Ол.Варава. 19 травня 1960 р.»


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   33

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…