• В ОТВЕТЕ ЗА РОССИЮ



  • страница16/33
    Дата14.01.2018
    Размер5.51 Mb.
    ТипУчебник

    Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…


    1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   33

    «ПОЙ, ГАРМОНИКА, ВЬЮГЕ НАЗЛО…»


    История эта маленькая и, на первый взгляд, мало примечательная, но к ней трудно остаться равнодушным.

    …23 февраля после работы мы собрались в нашем редакционном зале, чтобы поздравить друг друга с праздником. Особенно приподнятое настроение было у фронтовиков. У многих сверкали на штатских пиджаках боевые ордена и медали. Их связывали общие воспоминания, дни и ночи, проведенные в боях и походах.

    Потом мы перепели одну за другой песни тех лет: «Катюшу», «Песню о Москве», «Огонек»… Последней вспомнили «Землянку»… И все заметили, что фронтовики пели ее с какой-то особенной теплотой.

    А на следующий день почтальон привез нам в редакцию среди других писем и такое – из Шипуновского района:



    «Дорогая редакция!

    Мы – ученики 7-го класса Бестужевской восьмилетней школы. В новом году мы перешли в новую школу. Она очень хорошая: это двухэтажное здание с просторными классными комнатами. Мы очень благодарны строителям. И мы также хотим хорошо трудиться, чтобы школа была еще лучше от наших успехов.

    Дорогая редакция, мы очень любим песни. Мы любим петь и слушать. Очень нам нравится песня, название которой мы не знаем, но знаем несколько строчек. Вот они:

    «Пой, гармоника, вьюге назло, заплутавшее счастье зови…».

    Пожалуйста, напечатайте слова этой песни в одном из номеров газеты «Алтайская правда».

    7 класс».

    Решили: пожалуй, мало – просто напечатать слова. Песня стоит того, чтобы люди знали ее историю.

    Пишем в Москву, поэту Суркову: «Дорогой Алексей Александрович! Большая к Вам просьба: рассказать ребятам на страницах нашей газеты историю Вашей песни».

    И вот в редакцию пришел ответ:



    «Спасибо Вам за то, что переслали мне копию ребячьего письма о песне «Землянка». Письмо это застало меня в больнице, где я сейчас нахожусь.

    27 ноября 1941 года на подмосковном фронте в районе города Истры я и мой спутник, фотограф фронтовой части, попали в немецкое окружение вместе со штабом одного из полков. Это был очень драматический вечер, когда кучка командиров и солдат отбивалась до темноты от немецких автоматчиков, окружавших блиндаж, а когда стемнело, с боем вышли из окружения. После возвращения в редакцию я в письме к жене, находившейся в эвакуации, написал шестнадцать лирических строек, совершенно не думая их когда-либо печатать. Строки эти были навеяны только что пережитой опасностью.



    Уже в новом, 1942 году к нам в редакцию пришел композитор Константин Листов и стал выпрашивать стихи для песен. Таких стихов у меня не было. Вспомнив о стихах, высланных в письме, я их перепечатал и отдал Листову, уверенный в том, что никакой песни из этого не получится. Но через несколько дней Листов вновь пришел к нам, попросил у фотокорреспондента Савина гитару и впервые спел свою новую песню «В землянке» на те мои стихи. Товарищам в редакции песня понравилась, а когда в тот же день, вечером, после сдачи в печать очередного номера, Миша Савин взял гитару и на память спел новую песню, сразу стало видно, что она запоминается и пойдет ходить по окопам.

    После того, как песня была напечатана в «Комсомольской правде», она быстро разлетелась по всему фронту от Черного до Баренцева моря, откликнулась в тылу и жила все годы до окончания войны. Да и сейчас нет-нет услышишь ее то в концерте, то по радио, то по телевидению. Очевидно, было в ее мелодии и словах что-то цепко вошедшее в человеческое сердце.

    И, конечно, это очень радостно автору. Ведь не каждый день случаются такие счастливые находки. А ребят из Бестужевской восьмилетней школы я очень благодарю за доброе отношение к моей песне и желаю им с отличными отметками окончить нынешний учебный год в новом школьном здании.

    С приветом Ал. Сурков»

    …Вот и вся история.

    Настоящая песня всегда оставляет след в душе. Так и «Землянка», песня, родившаяся в солдатском письме, придуманная после боя, песня – эхо войны, это большой любви.

    …Мы тебя помним, «Землянка»!



    В ЗЕМЛЯНКЕ

    Бьется в тесной печурке огонь,

    На поленьях смола, как слеза,

    И поет мне в землянке гармонь

    Про улыбку твою и глаза.

    О теме мне шептали кусты

    В белоснежных полях под Москвой.

    Я хочу, чтобы слышала ты,

    Как тоскует мой голос живой.

    Ты сейчас далеко-далеко.

    Между нами снега и снега.

    До тебя мне дойти нелегко.

    А до смерти – четыре шага.

    Пой, гармоника, вьюге назло,

    Заплутавшее счастье зови.

    Мне в холодной землянке тепло

    От моей негасимой любви.

    «Алтайская правда»,

    20 марта 1965 года


    В ОТВЕТЕ ЗА РОССИЮ


    После просмотра «Жаворонка» мне вспомнилась почтовая открытка, которую мальчишкой получил с фронта от родного дяди. Запомнился рисунок, занимавший одну из ее сторон…По заснеженному полю мчались, преследуя врага, танки с красными звездами на башнях, а за ними бежали наши воины в белых халатах с автоматами в руках. С тех пор слово «война» долгое время вызывало у меня в памяти ту фронтовую открытку.

    Я почему-то уверен, что для многих сегодняшних мальчишек такой «открыткой» – эталоном военного подвига станет кинолента «Жаворонок».

    Сюжет фильма стремителен… 1942 год. Гитлеровцы испытывают на специальном полигоне новые бронебойные снаряды, которые, по их замыслам, должны положить конец неуязвимости советских танков Т-34. В качестве живых мишеней используются наши трофейные танки с экипажем из военнопленных. Одна за другой загораются безоружные машины…Но комиссия недовольна: все попадания - в борта, а нужно пробить лобовую броню… Наконец-то, прямое попадание! Вся комиссия во главе с полковником спешит к дымящему танку, и вдруг он оживает. Из люка летит ведро с подожженной в мазуте лагерной курткой, мотор заработал, и русская «тридцатьчетверка» вырывается с фашистского полигона смерти, сминая по дороге орудийную батарею.

    В танке четверо непохожих друг на друга парней (артисты В. Гуренков, Г. Юхтин, В. Погорельцев, В. Скулме). Водитель – упрямый, бесстрашный молчун, коммунист. Солдат, одержимый поначалу только одним желанием – бежать. 18-летний паренек с пушком над губой – горячий, восторженный. И, наконец, француз – бывший боец Интернациональной бригады.

    Всего полтора часа продолжается их подвиг, рейд по тылам врага. Мы так и не узнали до конца фильма, как звали героев. Но это нисколько не мешает, потому что образы их перерастают рамки фильма и становятся символами солдатской славы и доблести.

    Сраженный автоматной очередью падает водитель «тридцатьчетверки», последний из экипажа…Но молчаливая громада танка продолжает двигаться по чужой бетонной автостраде. Все выше и выше по склону, навстречу белому шару солнца…

    Три дня назад мне довелось случайно услышать, как один юноша объяснил своему товарищу содержание «Жаворонка» примерно так: «В общем, это фантазия».

    Можно спорить и доказывать, что каждый художник имеет право на обобщения, художественное преувеличение и т. д., но правильней всего будет напомнить один из титров: «В основу этого фильма положен подлинный факт». Скептикам можно напомнить и другую деталь: авторы сценария «Жаворонка» известные поэты Михаил Дудин и Сергей Орлов сами прошли войну, причем, последний закончил ее командиром взвода тяжелых танков.

    Режиссеры Н. Курихин (знакомый нам по фильмам «Последний дюйм», «Мост перейти нельзя», «Барьер неизвестности») и Л. Менакер отзываются о своей работе так:

    – Для нас этот фильм современен своим философским конфликтом, столкновением двух точек зрения на жизнь.

    «Мы солдаты, чему научат, то и поем», – говорит один из героев фильма.

    «Ну, это ты брось! Я и с тебя ответа за Россию не снимаю», – отвечает второй.



    «Алтайская правда»,

    12 мая 1965 года.
    1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   33

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…