страница19/33
Дата14.01.2018
Размер5.51 Mb.
ТипУчебник

Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…


1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   33

Дни нашей жизни



ОЧАРОВАНИЕ ПРОЦЕНТА


Встретились два письма

I

Нет в нашей редакционной жизни момента более радостного и волнующего, чем «атака» на толстую сумку почтальона, полную забот и радостей, тревог и волнений. Очень разных, очень непохожих. Но бывает, встретятся вдруг на редакционном столе два письма… Столкнутся одинаковыми гранями: или адрес у них один, или тема, или мысль. Заглянут друг к другу в конверты и…



Одни становятся невольными союзниками. Другие – невольными спорщиками. Третьи – невольными врагами. Как вот эти два, что лежат сейчас передо мной. Оба письма пришли в одно утро, оба – из одного района, оба – об одном человеке. Только подписи разные. Под одним: «В. И. Чернов, секретарь райкома комсомола», а под другим: «Доярки Курятник, Колодяжна, Кроткова, Омельченко, Тихонова, Попова, Петрова, Здрогова, Миллер Анна, Чубенко».

Если вообразить на минуту, что письма ожили, то между их авторами произошла бы такая удивительная беседа:

ЧЕРНОВ: «Кто не знает во втором отделении совхоза «Кубанка» комсомолку Татьяну Симонову? Она известна всем своим плодотворным трудом. Спросите у любого жителя о ней, и вы услышите только положительные отзывы.


  • Хороший человек Татьяна. Самая лучшая доярка в отделении, – скажут односельчане…».

ДОЯРКИ: «У нас на молочной ферме большие непорядки, которые приводят не к хорошему. Доярки Симонова Татьяна и Миллер Эмма всегда разбавляют молоко водой. Взятые соц. обязательства они выполняют жидким молоком с водой».

ЧЕРНОВ: «Ярко разгорелось социалистическое соревнование среди молодых доярок района в четвертом году семилетки. И в этой жаркой битве победителем в первом полугодии вышла Татьяна Симонова.

Что же помогло члену ВЛКСМ одержать такую победу? Прежде всего – честный и кропотливый труд, отличное знание своего дела, любовь к животным и своей профессии, настойчивость в достижении намеченной цели».

ДОЯРКИ: «Они считаются передовыми людьми нашей фермы. Но нет! Неправда! Зачем нужна такая ложь на длинных ногах? Кто трудится по-комсомольски, чтобы дать стране больше продуктов, а они лицемерят».

ЧЕРНОВ: «Однако на достигнутом Татьяна не успокаивается. Она стремится сделать сегодня больше, чем вчера, а завтра – больше, чем сегодня. Делом отвечает передовая труженица на исторические решения XXII съезда и мартовского Пленума ЦК КПСС, которые приняты ею близко к сердцу. Доярка хорошо понимает, что светлое здание коммунизма можно построить только трудом, и не жалеет своих сил для этого, стараясь внести свой достойный вклад в общее дело.

Сейчас Татьяна стремится к тому, чтобы ежедневно повышать продуктивность дойного стада. Среднесуточный надой от коровы ею доведен до 10,3 литра молока. Очень хорошо! Иначе и быть не может. Ведь девушка работает в коллективе, который борется за право называться коллективом коммунистического труда».

ДОЯРКИ: «Симонова вчера, 5 июля, разбавляла молоко водой. Мы видели, заявили бригадиру, он взял у нее анализ (никто и не видел, как он брал), а может он у кого-нибудь другого брал?! Пусть брал бы при наших глазах с ее фляг… Еще раньше, в июне, несколько фляг вернули, потому что с водой. Говорили, что они ответят за это, заплатят деньги, но все так и осталось. Конечно, они будут лить воду, если к ним не применять никаких мер. Просим вас помочь нам в этом деле».

ЧЕРНОВ: «Замечательно трудится Татьяна Симонова. Это молодой маяк! Впереди у нее очень много дел. Но можно не сомневаться в том, что со всеми она справится успешно».

ДОЯРКИ: «Зачем все это?! Мы работаем честно, добросовестно, а они?! Зачем давать стране больше не молока, не продукции качественной, а воды? Надо трудиться и им честно, как положено для советского человека».

II

На стоянку я приехал вместе с парторгом совхоза Василием Ивановичем Степурой, главным зоотехником Будкусом и уже известным вам по письму секретарем Владимиром Черновым.



Решили собрать всех девчат и откровенно поговорить…

Действительно ли подливает Симонова воду в молоко? Был ли такой случай 5 июля? Девчата твердят: да (Лида Чубенко сама видела). Бригадир Шмидт считает: нет (ведь он сам проверил тогда молоко у Симоновой: процент жирности оказался нормальным). Ссылаясь на этот анализ (кстати сказать, неполный: плотность измерена не была), зоотехник комсомолка Галя Жилкина и главный зоотехник Будкус тоже говорят: не может быть.

Откуда такая уверенность? Откуда такое равнодушие к тревожному заявлению не одной, не двух, а многих доярок?

Шилкина, Шмидт, Будкус – в один голос: «Они меньше надаивают и завидуют Симоновой и Миллер».

Никак не укладывается в голове, почему бригадир и зоотехники верят Симоновой и Миллер, которые всего месяц назад попались-таки с водой, а остальным не верят?

Может быть, потому, что почти все авторы письма в совхозе «новенькие»? Лида Курятник, Лида Чубенко, Варя Омельченко и еще несколько девчат приехали недавно в совхоз с Полтавщины.

Пришли на ферму и стали все чаще слышать разговоры: без воды, на одном молоке далеко не уедешь. Ничего, мол, особенного – здесь все так делают с давних пор. Сначала не поверили, не могли себе представить, как это можно, а потом и сами стали замечать: нет-нет и вернут из лаборатории чью-нибудь флягу – молоко с водой! В июне были забракованы две фляги Эммы Миллер. Приборы обнаружили пониженную жирность и плотность и ясно показали: подлита вода. С доярками провели совещание. Предупредили всех строго-настрого «в последний раз». «Как, и все? – удивились новенькие. – И никакого наказания? Да у нас бы за такое дело…».

«Мы вычтем у них из зарплаты», – пообещало начальство.

Симонова на совещании не сидела, была в тот день выходная. Пришла она утром на дойку и набухала «по привычке» в молоко воды. Как ни странно, оправдать Татьяну попыталась зоотехник: «Она не была на совещании и не знала» (?).

Прошли неделя, другая, а дирекция совхоза молчала. Эмма Миллер торжествовала и за себя, и за свою подругу. «Ну, чего добились? – зло спросила она однажды девчат. – Приехали тут свои порядки устанавливать. А мы как лили воду, так и дальше будем».

Симонова и Миллер продолжали ходить в передовиках. Татьяна была даже объявлена лучшей молодой дояркой зоны.

…Мы ждем окончания дойки. Все меньше буренок остается в загоне. Красиво, дружно работают девчата – без суеты, без лишних движений. И все – как на подбор – статные, симпатичные.

Но вот коровы подоены, молоковоз увез наполненные фляги и… сразу же девчата как бы разделились на два лагеря. Неприязненные взгляды, хмурые лица, перешептывание. А над головами у них вечернее бесконечное небо, вокруг поля зеленые и перелески, вокруг такая поэзия, такое раздолье, что обидно вдруг стало: здесь бы не «ложь на длинных ногах» обсуждать, а спеть бы вместе или поговорить о чем-нибудь сокровенном или в волейбол сыграть!

…Перед началом собрания я услышал такой разговор между Будкусом и управляющим отделением Семеном Макаровичем Сокуренко.

БОДКУС. Ерунда все это. Делать нечего, вот и пишут. Из зависти.

СОКУРЕНКО. Так ведь как сказать… (Семен Макарович надевает очки и достает записную книжку). Вот Шура Тихонова не меньше надаивает. Про нее же дурного слова никто не скажет.

Читаю вслух письмо девчат в редакцию… По правую руку от меня сидит Симонова и Эмма Миллер. По левую – остальные доярки.

Первым слово берет бригадир. Он говорит, что в последние дни «благодаря» ругани и нервозности доярок, резко снизились надои. Потом управляющий зачитывает приказ директора: «Объявить Миллер Э. и Симоновой Т. строгий выговор с предупреждением». Это – за июньский случай.

Больше месяца раскачивалась дирекция, прежде чем набралась мужества обнародовать такой приказ о своих «маяках».

Все стало ясным, когда выступил Будкус. Задушевному разговору он предпочел «накачку»: «На вас ничто не действует – никакие уговоры. Я в последний раз предупреждаю… Тому, кто будет продолжать подливать воду, грозит тюрьма. И пора прекратить все разговоры. Вместо того, чтобы разобраться самим, вы пишете письма, выносите сор из избы. Работать надо, не письма сочинять».

Так вот в чем секрет такого, мягко выражаясь, сдержанного отношения руководства совхоза к тревоге, поднятой «новенькими».

Когда я слушал Будкуса, мне казалось, что наше собрание проходит не на зеленой лужайке, а в солидном кабинете, обставленном черными телефонами, увешанном старинными портретами, застеленном толстыми коврами. Так официально, так казенно «держал» он свою речь к дояркам.

Симонову прямо спросили на собрании: подливала воду?

– Пусть докажет тот, кто видел.

– Таня, мы тебе поверим. Подливала или нет?

– Узнайте у бригадира – он жирность крутил.

– Скажи нам прямо: да или нет?

В ответ – молчание. Татьяна опускает голову.

Только ее подруга – Эмма Миллер не унывает – ехидничает, прерывает девчат насмешливыми выкриками: «Хохлушки! », «А тебе что, больше всех надо?».

За Эмму как-то даже страшновато становится: ведь останется, обязательно останется человек в одиночестве, если не изменит своего презрительного отношения к товарищам, если не перестанет заниматься очковтирательством.

Заключает парторг: «Рабочком совхоза собирался в скором времени присвоить Симоновой и Миллер звания ударников коммунистического труда. Придется, очевидно, подождать, посмотреть на них повнимательней».

…За девчатами пришел грузовик. Шумной гурьбой взлетели они в кузов и встали там, обняв друг друга за плечи, чтобы не упасть на ходу. «Держитесь крепче!» – хотел я крикнуть им на прощание, но не успел: машина уже запылила до дороге…

III

Что касается Владимира Чернова, то я с полной ответственностью могу сказать теперь, что это парень совершенно беспринципный. Мне нелегко награждать его не очень-то лестным эпитетом, тем более, что Чернов – мой бывший коллега, работник районной газеты. Но – судите сами…



Как это ни печально, с Татьяной Симоновой, героиней своего очерка, Чернов ни разу не встречался. Он сам признался в этом. Мне показалось это настолько диким, что я решил на всякий случай узнать у самой Симоновой. Во время собрания я спросил, указав на Владимира: «Ты знаешь этого парня, секретаря вашего райкома?».

  • Да? Он секретарь? В первый раз вижу, – ответила Татьяна.

  • Как же это? – спрашиваю Владимира.

  • А очень просто, – без тени смущения отвечает представительный секретарь. – Позвонил совхозному бухгалтеру. Она сообщила цифру надоя. Цифра высокая. Да о Симоновой и раньше много писали у нас в «районке». Поэтому вся ее биография мне известна.

Но, оказывается, мало того, что Чернов «высосал из пальца» свой опус, копии его он разослал по всем возможным адресам: в радиокомитет, в межрайонную газету.

Всего месяц назад избрали его комсомольцы своим секретарем, поверили в его душевные силы, в его чистое сердце, а он… Эх, как плохо начинаешь, секретарь!

Но и это не все. Еще неприятнее, что Владимира заворожил этот самый «процент жирности». Сначала, когда мы пришли в общежитие к дояркам, он согласился с ними. Потом, в разговоре с Будкусом, он переметнулся на точку зрения главного зоотехника. Собственного мнения у Чернова не оказалось, твердости – никакой, комсомольского огонька, принципиальности – тоже.

IV

Вот и вся история… Нет в ней ни начала, ни конца. Но зато, мне думается, послужит она большим уроком для всех своих героев…



– Для ДЕВЧАТ, ПОДПИСАВШИХ ПИСЬМО. – Они до конца боролись за правду и победили (Черно считает, что вы разбежитесь, вернетесь на Украину, не выдержите ругани с Э. Миллер и ей подобными. А я с ним не согласен. Уверен, что вы добьетесь своего, что вашей ферме присвоят когда-нибудь гордое звание коллектива коммунистического труда).

– Для РУКОВОДСТВА СОВХОЗА. – Оно не увидело за пресловутым процентом замечательного, государственного беспокойства девчат. До самого последнего момента не вмешалось в совсем не бабские, совсем не простые распри.

– Для СИМОНОВОЙ и МИЛЛЕР. – Судя по их поведению на собрании, одного такого урока для них будет мало. Татьяна – комсомолка. И, наверное, комсомольцы совхоза не пройдут мимо ее поступков, выразят к ним свое отношение.

– И, наконец, для ЧЕРНОВА. – Задумайся, парень, достаточно ли требователен ты к себе, оправдываешь ли со своим небрежным легковесным отношением к людям высокую честь, оказанную тебе комсомолией района.

* * *

…По случайному совпадению встретились в редакции два совсем не случайных письма из одного совхоза.



«Молодёжь Алтая»,

24 июля 1962 года

Калманский район, совхоз «Кубанка»

Алтайский край.

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   33

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…