страница22/33
Дата14.01.2018
Размер5.51 Mb.
ТипУчебник

Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…


1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   33

БЫЛ БЫ Я ГОРНИСТОМ…


(Радиоочерк)

АВТОР. «Противников поставили, подали им пистолеты, и по сигналу они начали сходиться. В это время Дантес, не дойдя одного шага до барьера, выстрелил. Пушкин упал…» Нет, не об этом Дантесе поведу я рассказ. Не об этом Дантесе разговариваю я с 11-летним Антоном. Речь – о младшем его брате, вот он-то и наречен Дантесом. Случилось так, что братья разлучены…

АНТОН. В Тюменской области мы были в детском доме, потом меня отправили в музыкальную школу, там проверяли слух. А он остался. Потом я его уже не видел.

– А письма ты не писал ему, он – тебе?

– Я писал в детский дом, но его оттуда тоже куда-то перевели, мне сообщили адрес, но я его потерял.

– А какой у тебя брат, ты его помнишь?

– Он такой… небольшого роста, такой полненький.

– Он веселый?

– Да, и всегда любил бороться.

– С тобой?

– Не только. Мы придем в игровую, у нас там ковер был большой, и вот там мы боролись, когда нам разрешали.

– Ты ему поддавался?

– Да, он же младше меня был.

– Чтоб порадовать его?

– Да, он очень радовался, когда победит кого-нибудь.

– А вообще ты письма получаешь от кого-нибудь?

– Нет.

–А кто у вас шефы?



– Они журналисты, из университета. Они к нам приходят, мы газету выпускаем с ними каждый год… Мне из мальчиков там больше всего нравится Витя. Он показывает нам на пленках фильмы… Витя Хасин. Когда теплая погода зимой, мы в походы ходим. Ходили на озеро. На Соколиный камень, на Каменные палатки, на гору Волчиха ходили. На исток Пышмы ходили, мы там шалаш делаем, играем.

– А ты сколько лет, в этом детском доме?

– Со второго класса. С весны.

АВТОР. Восьмилетняя школа-интернат № 16 в Свердловске так и называется: для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Много семей так называемых неблагополучных, и страдают от этого больше всего дети. И вот это постановление последнее ЦК партии по борьбе с алкоголизмом и пьянством, оно должно быть, наверное, давно принято и просто необходимо как воздух для нашей жизни…

АВТОР. Это Витольда Бенедиктовна Полугарова так считает, заслуженный учитель РСФСР. Работает здесь уже 24 года.

– Вот у нас в интернате 400 детей и только 97 это дети-сироты, которые остались…

– А остальные?

– Остальные – это дети, у которых живы родители – и мама и папа – живут они в свое удовольствие. Пользуются теми же правами, как и мы с вами, одинаково абсолютно. Но это люди, которые поменяли своих детей на бутылку. Это алкоголики, пьяницы, кто находится в местах заключения. Много детей есть брошенных, которые даже не знают, где, кто их родители. Вот совсем недавно, позавчера, у меня была девушка одна. Она закончила два года тому назад – Ира Дерябина. Попала она в детский дом трех лет, и вот только недавно буквально в мае месяце, по-моему, она нашла свою мать. А мама живет в Краснотурьинске – это совсем не на Дальнем Востоке, вы представляете состояние девочки, она заканчивает училище на маляра, уже второй год учится, хорошая девочка, очень скромная, прекрасная девочка, выбрала себе профессию, хорошо учится, очень часто к нам приходит сюда, и вот она пришла с таким чувством вроде бы и радости и в то же время горя. Мама ее спросила: «Ну, ты рада, что я тебя нашла?»

Я ее спросила: Ира, что же ты ответила? Она мне говорит: «А что я могу ей ответить, какая она мне мать? Она меня 14 лет не могла найти. Она меня 14 лет не воспитывала. Я так ей и сказала, что я вас мамой не считаю. Меня воспитал детский дом, а вас я и не знаю». Таких примеров очень много. Ну и на моей памяти немало случаев, когда приходят родители, а ребята не хотят их видеть, потому что они пьяные приходят… Возникает у них чувство родительского долга только под влиянием алкоголя, по-моему. А таких чувств человеческих нет, по-моему, коли мать может оставить ребенка на вокзале маленького, подбросить куда-то, на скамейке оставить. Ну разве может эта мать настоящей быть, конечно, нет.

Много таких детей есть. И конечно на них смотреть очень больно, потому что они хотят все иметь свою маму, иметь своего папу, хотят иметь свой дом. И все равно, несмотря на то, что у них такие матери, они хорошо о них отзываются, говорят: моя мама. Ну, мало ли, что пьет она, ну ничего.

Вот Оля Осипенко… говорит мне: мама придет, вы, пожалуйста, меня не отпускайте. Я говорю: «Да, конечно, Оля, о чем речь. Конечно, ты не пойдешь. Раз тебе там плохо, не нравится. Пьет она – не хочу». А эта мама… Значит, Оля в детдоме, а постарше сын Сережа попал в спецшколу, в Омске он сейчас… Вот он своей сестренке Оле пишет такие письма. Оля, передай маме, чтобы она не пила. Вот я вернусь, если она будет пить, мы не будем ее считать матерью… Когда они начинают взрослеть, вот это они уже начинают понимать. А маленьким ведь нужна ласка материнская, забота. Школа-интернат, детский дом, как бы тут хорошо не было, все равно это не то.



На музыке .

Понимаете, ну мы с ними можно сказать круглосуточно, только на ночь уходим. А так мы постоянно с ними – и в каникулы, и в праздники, но то есть мы постоянно с ними, и поэтому в других школах обычных средних, там существует какая-то определенная дистанция между учителем и учеником. Мы здесь как одна большая семья, трудиться мы идем вместе. Трудится учитель, трудится воспитатель, рядом может трудиться Антон, сотни других детей, понимаете? Если моем школу, у нас ведь самообслуживание, значит, моем все. Я была завучем и я ходила мыла, а как же иначе, как детей приучить. Только так, только так. Ну, со всеми бедами, и человеческими бедами, все они идут… Поэтому взаимоотношения вот такие. Вот в наше время, когда мы вот так хорошо живем, материально мы все обеспечены, прекрасно, жилплощадь мы все имеем, всеми благами мы пользуемся, а дети… Ну вот Антон, бедный Антон. Ну, чем же он виноват. Ему хорошо здесь, конечно. Он прекрасно себя чувствует, очень свободно себя чувствует хорошо, но мамы-то нет рядом. Это больно…

– Наверное, поэтому они так тянутся к ребятам-студентам, которые к вам вот уже в течение нескольких лет приходят?

Студенты приносят детям новое, дополняют то, что даем мы. Например, устраивают КВН-турниры, исторические, по природоведению – дополняют… знания, развивают их возможности.

Выпуск газет, например…Это ведь не делают студенты, это пишут все ребята. Понимаете, но под их руководством. Готовят костюмы новогодние, или там танцы, и обстановка получается домашняя чуть-чуть, как-то вот поближе к домашнему. Все-таки студенты помоложе нас, и ребята к ним, конечно, очень тянутся, они их каждую субботу ждут! Неимоверно как. И когда они приходят, ребята не знают, как их облепить, как присесть и чем заняться, и у каждого свое дело, для каждого. Вот их забота…Если они устраивают в классе, в четвертом, например, «День именинника», то каждому маленький подарочек, а им это очень приятно, что кроме школы еще кто-то: Саша подарил или Света подарила… Это не только в этом классе, во второй, в пятый класс ходят давно журналисты уже. Я считаю, что эффект очень большой. Польза огромная… Конечно, их очень-очень ждут. Всегда очень ждут. И очень хорошо, если бы в школу приходили люди с такими добрыми намерениями: пришла, допустим, женщина в какой-то класс поучить вязать, заниматься макраме или вышивать. У нас, например, в четвертом классе все вяжут – они себе такие шапочки навязали – и мальчики вяжут и девочки вяжут. Как только свободная минута, так вяжут, все…

АВТОР. Что сложно здесь работать, что дети – трудные, это так понятно. В директорском кабинете, например, замечаю ненароком, на столе шампур лежит. А директор поясняет: у мальчишек отобрал… Так и посверкивает новенькая сталь – будто клинок или шпага какая-нибудь. И спросить бы: кто на новенького, и сразиться – за ребятишек этих, за Антона того же, да враг невидим… Впрочем, так ли уж невидим?



Звук шампура, зазвеневшего на столе.

АНТОН. Если бы не было пьянства, людей бы не сажали в тюрьмы. Если человек выпьет, то он может нарушить дисциплину. Андрей Коников нам рассказывал, что его мать пила, она его в больнице бросила, а сама ушла…

– Он-то, наверное, в своей жизни никогда к водке не притронется, так он ее ненавидит, этот стакан с водкой?

– Да. У многих ребят тоже родителей нет, лишены прав.

– А почему?

– Преступление совершили. Или пили.

– Или то и другое?

– Да… Оля… у нас была, когда она у матери была, сначала терпела это пьянство, а потом, когда мать приезжала сюда, она не стала к ней выходить. Отец у нее не пьет, он приехал и забрал ее. К себе… Насовсем. Теперь она в новой школе учится.

– А кем ты все-таки будешь, когда вырастешь?

– Музыкантом.

– Военный музыкант?

– Да.


– А ты видел когда-нибудь, как оркестр духовой военный идет по улице?

– Да. Мы когда в День Победы смотрели парад наших войск, и там мы видели, как парад завершал военный марш… ой, военный оркестр.

– Красиво, да?

– Да, только мы на ходу еще плохо можем играть…

КОРР. Мы долго с Антоном разговаривали. Мне хотелось отвлечь его от грустных мыслей, да ничего не выходило. Так или иначе мы возвращались к тому, что больше всего, видимо, Антона тревожило: как найти ему хотя бы самого младшего из восьми его братьев и сестер – Дантеса?

– Сам-то Дантес любит свое имя, ему нравится?

– Да… Сначала когда я услышал это имя, то не знал… А когда подрос, то узнал, там из одной повести, что Дантес убил Пушкина. На дуэли. Мне не понравилось сначала. …Дантес-то не похож на того… человека.

– Конечно, он же маленький, он не виноват, что у него такое имя.

АВТОР. Света Горбунова – студентка четвертого курса факультета журналистики Уральского университета. Те самые шефы-журналисты, о которых мне и Антон, и Витольда Бенедиктовна рассказывали…

ГОРБУНОВА. Видите, они тогда пришли из детского дома в этот интернат, им было все в новинку. И своей-то родной души тут не было, жалко было детей. Сейчас тоже жалко, но по-другому. Сейчас мы больше задумываемся об их будущем, когда им придется уйти из интерната, начать эту новую жизнь за стенами интерната, где у них не будет никакой поддержки практически.

– То есть какое-то чувство ответственности пришло вместо жалости, да?

– Да, да. Хотелось бы им помочь в этом будущем. Ну, может быть мы подружились с ними за это время, и ценим их сейчас больше как своих друзей, пусть и маленьких. Вообще-то, интересно, у меня никогда не было раньше друзей вот среди детворы… Эта дружба накладывает на тебя… больше требований к тебе предъявляет и приходится строже относиться к себе, потому что они прислушиваются буквально к каждому слову. Не говоря уже о том, что следят за твоей внешностью, за тем, как ты одет, как ты держишься, как ты говоришь.

– Для них все важно?

– Для них все очень важным оказывается. И еще: они же изолированы от других людей, варятся в собственном котле, ни с кем не общаются практически, и мы оказываемся для них чуть ли, я не знаю, посланниками с Большой Земли. Может быть, это слишком громко сказано, но это так…

АВТОР. Еще одну студентку, Веру Языванову я попросил прочитать что-нибудь из дневника. Она ведет его все эти годы дружбы с ребятами детского дома.

ЯЗЫВАНОВА. «Катя шла рядом со мной, держалась за руку и рассказывала про свой дом. Очень скучает. Я, говорит, тут в интернате первое время все время ревела. К Сашке хотела, брату. Ему два года. Зачем меня сюда отдали. Потом рассказывала о своей тетке: гуляет, она, пьет, курит. А потом добавила: а я тут, в интернате, человеком стану, ведь правда? Ведь многие потом, когда отсюда выходят, учатся в университетах.

Все младшие девчонки здесь собираются быть кондитерами: нам никогда не надоест есть конфеты. Антон тоже вел все научные беседы. Мне он рассказывал о каком-то … Уткине, который в пионерлагере мучил собак. Потом мы беседовали с ним о Рейгане».

– А что о Рейгане?

– О Рейгане?

– Они ему написали письмо вместе с Димой Мельниковым и Андреем Черноскутовым, ну, в резких выражениях. Антон потом говорил – мальчики его успокаивали и говорили: нельзя в таких резких выражениях… Нужно ему написать, дескать, с толком, с расстановкой, рассказать о том, как советские люди хотят мира и мы, в частности, в смысле Антон, Дима и все ребята… Вот еще хочу – небольшой отрывочек, как мы подарки делали в Никарагуа. «Сегодня делали подарки в Никарагуа. И Дима Мельников сшил черного негра из крашеной марли. Негр будет моряком. Девчонки сшили лису Алису, кота Базилио, Красную Шапочку, двух зайцев и цыпленка, похожего то ли на сову, то ли на Тролля, как догадался Антон. Кроме этого, развернулась широкая компания по пластилиновым рисункам «Миру–Мир». Рената Ганшина и Света Корякова даже стихи сочинили… называются «горный барабан»:

Был бы я горнистом,

Горнил бы по утрам,

Играл на барабане

по целым вечерам.

Был бы я горнистом,

На сборах бы играл.

Играл на барабане

На митингах бы сам…

АВТОР. Ну, а пока нам не до фанфар, не до горна. Я снимаю телефонную трубку, заказываю междугородний разговор с Ишимским интернатом, чтобы разыскать младшего брата Антона – маленького Дантеса.

Свердловское областное радио,

лето 1985 года,

Свердловск

1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   33

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…