• «Руки, «заряжающие» пишущую машинку листом чистой бумаги. Удары по клавиатуре. На бумаге, одна за другой возникают яркие буквы: Г А З Е Т Ч И К И.
  • Это – название нашего документального фильма (крупно, во весь экран).
  • Крыльцо Дома печати на углу Ленина и Тургенева, перед газетными витринами всегда томятся люди, что-то внимательно читают, обсуждают… Футбольные болельщики собираются отдельно.
  • Дверь буквально выталкивает наружу чернобородого парня с кофром на боку и фотоаппаратом на груди… Шагнул с крыльца на улицу, под солнце и тут же рванулся к поджидающей его машин… Вперед, на задание!»
  • «Покажем один из его рабочих дней… Утром вместе с рабочими он приходит на новотрубный завод. В конце новеллы – выйдет из проходной, опять-таки в окружении рабочих (смена кончилась).
  • «Здание Дома печати – поздно вечером. Неоновые орден и буквы на крыше: «Уральский рабочий», и три горящих окна на четвертом этаже.
  • - А что в мире, спокойно - Всё нормально. - Ну, будь здоров».
  • Планы ночного города. Повсюду гаснет в окнах свет. Кроме четвертого этажа Дома печати, там силуэты людей…



  • страница32/33
    Дата14.01.2018
    Размер5.51 Mb.
    ТипУчебник

    Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…


    1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33

    «ТОВАРИЩ НАШ, КОРРЕСПОНДЕНТ…»


    Действительно, если бы не эта странная находка – вылетевшая из пыльной папки на свободу пожелтевшая рукопись – вряд ли я обратился бы сегодня к жанру воспоминаний… Но обратился же!

    «Руки, «заряжающие» пишущую машинку листом чистой бумаги.

    Удары по клавиатуре. На бумаге, одна за другой возникают яркие буквы: Г А З Е Т Ч И К И.

    Это – название нашего документального фильма (крупно, во весь экран).

    Камера отъезжает, и под сухой и четкий треск-ритм машинки появляется следующий титр: ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ РЕДАКЦИИ…»

    Так вот что за рукопись! Сценарий задуманной в начале 70-х киноленты. Задуманной, но так и не реализованной, не помню уже, по каким причинам.

    Листаю странички… Знакомые фамилии героев: Пашкевич, Ветлугин, Кодратов, Коньшин, Капорейко, Удачин, Щербаков…

    По сценарию фильм должна сопровождать песня, слова которой я запомнил ещё в журналистской молодости… На мотив популярного тогда «Школьного вальса»:

    Не часто песни слышатся

    О тех, кем песни пишутся,

    Но мы, друзья, о них и запоём –

    Всегда чего-то ищущих

    И правящих, и пишущих

    Газету за газетой

    День за днём…

    Я пришёл в «Уральский рабочий» в 1968-м переводом из краевой газеты «Алтайская правда», замечательно прослужив там, в Барнауле, после окончания нашего УрГУ долгих и одновременно стремительных девять лет.

    И сразу почувствовал здесь, в Свердловске, некую тесноту, прессинг. На Алтае я гонял, как сумасшедший, на чем придется – попутных бензовозах, мотоциклах, газиках по огромной территории (Кулундинская степь, Горный Алтай, безбрежные поля, тайга), а здесь… Хотя и родная, но такая небольшая область. Совершенно взрослые, такие матерые и жутко ответственные и дисциплинированные дяди и дамы – заведующие отделами, члены редколлегии. Во главе команды – суховатый, сдержанный, экономный в словах и жестах Иван Степанович Гагарин. Страшновато было с ним встречаться – кажется, насквозь тебя видел, всю твою «художественную натуру».

    Но! Как же было легко с коллегами-ровесниками ! Легко, потому что работали с бешеным энтузиазмом, думали, переживали, мучались в одном ключе, одном направлении: не подвести газету. И не коммунистическая партия нас заставляла, принуждала, эксплуатировала… Нет! Собственная молодость, собственные, пусть наивные с высоты 2007 года представления о том, что правильно и неправильно, полезно или неполезно. Мы были чаще всего искренни в своих заметках, вот что интересно. Временами не без пафоса, конечно. Перечитываю сегодня свою статью «Марш шестидесятых годов», опубликованную в «Уральском» 31 декабря 1969 г. Пафосный неудачный заголовок – это да. Но чем плохи строки, где рассказывается о предновогоднем бале в уралмашевском Дворце культуры: «После торжественной регистрации молодожены танцевали вальс. Как бы хотелось пожелать им счастья – швее Гале Валуевой и слесарю-сборщику Борису Власову, студентке Наде Кулешовой и строгалю Анатолию Пределину, воспитателю Татьяне Шлыковой и крановщику Александру Чащину… Новый год – это всегда ожидание близкого счастья».

    А что же в сценарии?

    «Газетный киоск на углу …семь утра… нетерпеливо рвущаяся вперед очередь за свежими газетами: мужчина с портфелем, женщина с авоськой, мирно беседующие старики, молодой человек с детской коляской. Спешат, мчатся рядом такси, автобусы, осторожно спускается под горку трамвай. Но вот камера переводит свой «взгляд» на Дом печати, и на экране – название первой новеллы: ЖИЗНЬ, ЗАСТИГНУТАЯ ВРАСПЛОХ…

    Крыльцо Дома печати на углу Ленина и Тургенева, перед газетными витринами всегда томятся люди, что-то внимательно читают, обсуждают… Футбольные болельщики собираются отдельно.

    Дверь буквально выталкивает наружу чернобородого парня с кофром на боку и фотоаппаратом на груди… Шагнул с крыльца на улицу, под солнце и тут же рванулся к поджидающей его машин… Вперед, на задание!»

    Это Слава Ветлугин… Симпатичная картавинка, спокойные глаза. Мы встретились на улице незадолго до его ухода из жизни, строили планы, как снять фильм о планеристах… «Подожди-ка , – и он достаёт из сумки старенький снимок. – Скоро зима, возьми на память, а, может, и напечатаешь где-то. Этюды сейчас редкость в газетах».

    Забытая кем-то на краю заснеженного озера лодка. Графика зимы. Свет и тени. Так и с воспоминаниями: то грустные эпизоды вспоминаются, то веселые…

    С базы Тавдинского рыбзавода (озеро Большая Индра) мне пришлось возвращаться однажды на самолете АН-2 в окружении десятков ящиков со свежим уловом. Только поднялись в воздух, переменилось давление на борту… и тысячи карасей разинули свои «клювики». Более фантастической, скорее даже сюрреалистической фонограммы я в жизни своей больше никогда не слышал! Подумал: грохнемся сейчас, живописная будет картина – туча карасей и я в эпицентре этого «взрыва»!



    «Вечер в секретариате. Клубы папиросного дыма. На стене висят четыре уже готовые полосы завтрашнего номера. Перед ними «три богатыря»: Иван Гагарин, Георгий Краснов, Леонид Маковкин… В сторонке робко переминаются с ноги на ногу дежурный по номеру и выпускающий. Так и есть – снимают один материал, ставят другой… А времени, времени-то в обрез! Паника. Сверкающие глаза и повышенные тона… Ничего, не в первый раз».

    Еще одна новелла, эпизод сценария – «Свой человек на заводе». Это про Юру Коньшина (тогда он еще не был ветераном «Уральского рабочего»).



    «Покажем один из его рабочих дней… Утром вместе с рабочими он приходит на новотрубный завод. В конце новеллы – выйдет из проходной, опять-таки в окружении рабочих (смена кончилась).

    Юру хлебом не корми – дай ему поспорить. Спорщик он отменный и вместе с тем очень простой, открытый, прямой парень. Соответственно, и люди разговаривают с ним свободно, легко, раскованно. Он может даже достать из кармана блокнот, что-то записать, никого этим не спугнув... Интервью с работниками завода: Коньшин – свой у нас человек, в то же время принципиальный, настоящий представитель партийной газеты».

    Да, тот еще сценарий… Какая «глубина» характеров! Мысли не менее глубокие! А язык! Моё ли это сочинение? Единственное утешение – 35 лет назад кинематографический опыт у меня был, мягко говоря, невелик.

    Зато был вполне искренен в своём уважении к собкоровскому труду и пониманию, что именно собкоры во многом определяют успех или провал газеты в целом. Мы – в аппарате, а они – в самом пекле народной жизни.

    В жару и в дни морозные,

    Забыв прогнозы грозные,

    Ты ехал, плыл и даже улетал.

    В тайге и цехе сборочном

    И в поле на уборочной

    Истрепанный блокнот твой побывал.

    А Юра, Юний Горбунов, наш тогдашний собкор в Серове! А Смирных Алексей! А Чечулин Алёша! Что ни имя – цепочка воспоминаний и самых теплых чувств.

    Благостные воспоминания. Но… Январь 1995 года. Я давно уже не работаю в «Уральском рабочем». Прихожу в редакцию с заметкой «Кавказ – это не теннисный корт», направленной против только что развязанной войны на Кавказе. Важный начальник сидит за письменным столом. Я хорошо его знаю. При мне, в 70-е он в отделе писем разбирал у нас почту, был так себе, почти на посылках… Бледное, испуганное лицо: «Такое мы печатать не будем». Отчего же? Я же просто как читатель выражаю своё мнение. А как же демократия, как же свобода печати, где они, ау! Начальник набычился: аудиенция закончена. Ах, ты, думаю …

    Правильно говорят: годы пролетят быстро, но мало не покажется. Опыт пяти лет, что работал я в «Уральском» ( литсотрудник, спецкор, зам. ответственного секретаря ) пригодился мне и в документальном кино, и в новых проектах – газетах «Русский Север», «Подробности», «Большие бульвары».

    Не скрою, подчас открываешь сегодня это близкое сердцу СМИ и думаешь: традиции традициями, ребята, но как же хочется, чтобы наш «Уральский» приобрёл современный яркий облик, визуальный блеск… Возьмите в руки любое европейское издание – формат, объём, жанровая политика, оформление – всё работает, рассчитано на человека, который сделает выбор в пользу газеты, а не телевидения или Интернета (конкуренция!). Газету можно подержать в руках утром, вернуться к ней вечером, что-то перечитать, передать соседу или показать знакомому. Газета – это хорошая бумага, крупные фотографии, неожиданные, интригующие заголовки, настоящая – неспешная и серьезная – аналитика!

    Ребята, друзья, коллеги, мы же в таком богатом и мощном городе живём, в самом центре России! Ну, неужели так и будем выходить на тонюсенькой бледной бумаге, нескольких бедноватых страничках? Господа администраторы, управленцы города и области, господа владельцы компаний и заводов, граждане олигархи, послушайте меня.

    Лицо нашего города и области, а следовательно и ваше лицо – это не только дороги и новый международный терминал в Кольцово, не только высотки и «Арбат» в центре Екатеринбурга, это ещё и ГАЗЕТА. Главное-то у нас с вами есть – привычное для уха и глаза название: «Уральский рабочий»! Остальное, надеюсь, в самом скором времени приложится…

    Чуть не забыл про сценарий 35-летней давности… Финал там такой:

    «Здание Дома печати – поздно вечером. Неоновые орден и буквы на крыше: «Уральский рабочий», и три горящих окна на четвертом этаже.

    «Свежая голова» сегодня …предположим, Щербаков. Телефонный аппарат у него на столе…Звонок.

    - Толя, не закончил ещё?

    - Да нет пока.

    - А что в мире, спокойно ?

    - Всё нормально.

    - Ну, будь здоров».

    Здесь всё с натуры, между прочим. «Свежая голова» – первым узнавал новости, получая с телетайпа из Москвы ленту ТАСС. Комнатка, где установлены телетайпы, – святая святых. Доступ туда в вечернее время имели только руководители газеты, работники секретариата и «свежая голова». Никакого Интернета! И бывало так… Газета уже сверстана, надо подписывать в печать и вдруг… О-оо! Ужас – застучал телетайп… тысячи строк нового постановления ЦК партии и правительства о развитии сельского, например, хозяйства. Всё. Весёленькая ночь обеспечена. Домой возвращались под утро, чтобы, отоспавшись, снова выйти на самый передовой участок идеологической борьбы.

    Опять отвлёкся… Вот они, самые последние строчки сценария :

    Планы ночного города. Повсюду гаснет в окнах свет. Кроме четвертого этажа Дома печати, там силуэты людей…

    Во всяком снаряжении

    Узнаешь без сомнения,

    Не проверяя строгий документ,

    Усталого, влюбленного,

    Немножко запыленного

    Тебя, товарищ наш корреспондент.

    Свердловск,1973 г.

    1

    1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Геннадий Шеваров я видел, я слышал, я помню…