• Полковник Гальперин А.В.

  • Скачать 450.88 Kb.


    страница1/3
    Дата01.11.2018
    Размер450.88 Kb.

    Скачать 450.88 Kb.

    Герои артиллеристы Капитан Прохоренко Н. С


      1   2   3

    Герои артиллеристы

    Капитан Прохоренко Н.С.

    "Как на медалях, после нас отлитых,

    Мы все перед Отечеством равны

    Нас двадцать миллионов незабытых,

    Убитых, не вернувшихся с войны."

    Р. Гамзатов



    Прохоренко Николай Степанович родился в 1931 г. в деревне Страмиловке Куйбышевского района Калужской области. В 1932 г. переехал к родителям в Москву, учился в 72-й средней школе Киевского района, окончил спецшколу. Затем учился в артиллерийском училище. С февраля 1942 г. участвовал в боях на Брянском, Воронежском и Центральном фронтах в должности командира батареи и дивизиона. Трижды ранен. В октябре 1943 г. скончался от тяжелых ран, полученных при удержании плацдарма на Днепре в районе Киева. Звания Героя Советского Союза удостоен и смертно 3 июня 1944 г.

    Стоял душный июль 1942 года. Превосходящие силы противника рвались к городам Ливны и Елец. Артиллерийская батарея, которой командовал лейтенант Николай Степанович Прохоренко, стояла насмерть. Находясь на наблюдательном пункте, Прохоренко видел в бинокль панораму переднего края, ждал доклада от разведчиков, почти вплотную подобравшихся к позициям врага. Было тихо. Но вот зазуммерил телефон.

    Немцы зашевелились, – доложили с передовой.

    – Встретим как надо, – кратко ответил Николай Прохоренко.

    Внезапно ударила вражеская артиллерия. За наблюдательным пунктом с глухим треском начали рваться снаряды. По холмистому полю поплыли серо-грязные облака дыма. Артподготовка длилась около четверти часа. И вновь стало тихо. Прохоренко вскинул к глазам бинокль, повел им по горизонту: по всему полю, сколько было видно, волна за волной шли вражеские цепи.

    – Как на параде, сволочи, – выругался Николай,

    – Психическая, командир, – подтвердил разведчик Иван Доценко.

    Прохоренко видел, как подошли к контрольному пристрелочному ориентиру первая и вторая шеренги, «Пора», – мысленно решил он и, схватив трубку полевого телефона, крикнул:

    – Батарея! Картечью огонь!

    Снаряды прошелестели высоко в небе и через несколько секунд в центре вражеских шеренг вспучились черные столбы дыма с оранжевыми прожилками огня. По полю поплыл, подгоняемый ветром, черно-серый дым, обволакивая холмы и небольшие перелески.

    – Фашисты драпают! – радостно воскликнул автоматчик Михаил Кузнецов. – Сорвалась психическая!..

    Через два часа враг открыл ожесточенный артиллерийский огонь. Задрожала земля. На головы бойцов, сидевших в укрытиях, посыпались комья земли. Засвистели осколки, дым окутывал траншеи. Послышались стоны раненых. И как только прекратился артиллерийский обстрел, фашисты, делая перебежки, стали приближаться к контрольному ориентиру. – Батарея, огонь! – приказал комбат. Но залпа не последовало.

    Связист Селиванов взглянул на Прохоренко. Тот кивнул головой, и связист, вскинув на плечи катушку с телефонным проводом, быстро вскочил на бруствер, затем припал к земле и пополз. Через несколько минут он сообщил:

    – Командир! Задание выполнил...

    Не знал, да и не мог знать тогда Николай Прохоренко, что это задание было последним для Селиванова.

    Тем временем фашисты почти вплотную подошли к наблюдательному пункту. Бойцы Иван Доценко и Михаил Кузнецов, рассредоточившись, метко били по врагу из автоматов, сдерживая их натиск. Но тот продолжал наседать, И тогда Прохоренко решился на последнее, что он мог предпринять.

    – По наблюдательному пункту огонь! – передал он на батарею.

    Однако залпа снова не последовало. А через несколько секунд в трубке телефона прозвучал беспокойный голос комиссара батареи старшего лейтенанта Василия Овсянникова:

    – Командир! Ты не ошибся координатами? Прохоренко исступленно крикнул:

    – Быстрей огонь! Быстрей! Фашисты рядом!..

    И почти в тот же миг вздрогнула земля. Тяжелые снаряды рвали в клочья все, что было вокруг наблюдательного пункта. Николай Прохоренко и его бойцы сидели в нишах, молчали. Только один раз, когда рядом разорвался снаряд, и горячая волна упругого воздуха вдавила Николая в сыпучую стенку, он произнес:

    – Задела, чертяка, – и, повернувшись, стал снимать сапог.

    Иван Доценко быстро разорвал пакет, извлек вату, протер рваную рану, приложил к ней пачку ваты и ловко забинтовал.

    – До свадьбы заживет.

    Но рана заживала медленно, и, как Николай Прохоренко ни сопротивлялся, его отправили в госпиталь. Лишь в сентябре 1942 года он снова вернулся в свою часть. В тот же день отправил домой в Москву письмо. «Дорогая мама! – писал он Агафье Емельяновне. – Я буду бить врага до тех пор, пока остановится кровь в моих жилах. А если придется умереть, то умру героем. Это будет благородная смерть».

    Через две недели из Москвы пришел ответ.

    «Кровинушка ты моя. Раненько ты собираешься умирать-то, – отвечала Агафья Емельяновна. – Поживи. Тебе только двадцать первый годок идет, разве пора настала? Пожалуйста, не рискуй, все делай по уму, по разуму, по обстановке, жалей себя и солдат своих. Ведь вы живые нам нужны. Береги себя, Коленька!»

    В феврале 1943 года Прохоренко сообщал в письме родным: «Мы наступаем! Идем вперед, освобождая города и села Орловской области. Фашисты бегут, хотя и упорно сопротивляются. Идет пурга, дороги замело, трудно продвигаться, но мы спешим вперед. В наступательных боях наша батарея уничтожила около 120 фашистов, разбила пять пулеметных точек и минометную батарею». Еще через месяц он написал, что ему присвоили воинское звание капитана, что он «работает» заместителем командира артиллерийского дивизиона и что командир дивизии наградил его именными часами.

    5 июля 1943 года началась одна из крупнейших битв Великой Отечественной войны – на Курской дуге. Капитан Прохоренко в тот день находился на наблюдательном пункте в районе Понырей. Вскоре показалась колонна вражеских танков. Они шли на большой скорости, направляя острие клина на станцию. Впереди двигалась приземистая, угловатая с длинным стволом машина.

    – Дивизион! – передал по телефону Прохоренко. – По вражеским танкам огонь!

    И уже через несколько секунд в колонне «тигров» взметнулись вверх десятки черно-серых столбов дыма. До слуха донеслись глухие взрывы тяжелых снарядов. В небо выплеснулся сноп огня и дыма. Видимо, один из снарядов угодил в бензозаправщик. Два танка, обволакиваясь седой пеленой дыма, горели. Но остальные продолжали двигаться вперед. И вновь полетел по проводам телефона приказ Прохоренко:

    – Бейте по квадрату пять. Отсеките путь ведущему!

    После второго выстрела ведущий танк задымил и остановился.

    – Капут ведущему! – крикнул связист Синицын.

    В это время около наблюдательного пункта раздался оглушительный взрыв. Тугая волна качнула капитана Прохоренко, осколки снаряда впились в ногу, и он опустился на землю. – Опять нога...

    И снова полевой госпиталь.

    …Во второй половине дня 29 сентября 1943 года подразделения 287-го артиллерийского полка совместно с полками 143-й стрелковой дивизии подошли к Днепру. И уже через час капитан Николай Прохоренко собрал в лесочке свою небольшую группу из боевого состава дивизиона. В группу входили друзья Кобылинский, К. Тригер, Б. Соколов, А. Перкин, разведчики М. Кузнецов и И. Доценко, связист А. Синицын, командир орудия В. Гераймович, наводчик М. Елизаров, заряжающий В. Клевакин, подносчик снарядов К. Кочергин.

    – Дорогие товарищи! – сказал Прохоренко. – Вот мы и у седого Днепра! Дошли! Пойдем и дальше, за Днепр, освобождать нашу землю! Пойдем смело, и будем бить врага беспощадно. В это время зазуммерил полевой телефон. Из штаба полка сообщили, что началась переправа и что десантников необходимо поддержать огнем артиллерии.

    Прохоренко немедленно связался с батареей:

    – Слушайте команду! По намеченным огневым точкам противника огонь!

    Войсковые подразделения, поддержанные огнем артиллерии, успешно форсировали Днепр. Вскоре на тот берег вместе с разведчиками М. Кузнецовым, Е. Пономаревым и И. Доценко, связистом А. Синицыным и автоматчиком Н. Ахундовым перебрался и Прохоренко. К тому времени наша пехота уже дралась во второй траншее врага. Гремели взрывы гранат, слышались очереди из автоматов. Вдоль берега плыл сизоватый дым, пахнущий порохом.

    Пока группа Прохоренко подготавливала наблюдательный пункт, наша пехота заняла вторые траншеи врага. Однако враг упорно сопротивлялся. С небольшого холма хлестал длинными очередями «эрликон».

    – Вот гад, – зло процедил Прохоренко. – Радист! Микрофон! И схватив трубку, крикнул:

    – Гераймович! Бей по квадрату номер два. Быстрей!

    Капитан знал, что расчет орудия, которым командовал Василий Гераймович, не промажет, точно пошлет осколочный снаряд в цель. Так оно и получилось. После первого же выстрела пулеметная очередь оборвалась. Наша пехота немедленно бросилась в атаку на третью линию вражеской обороны.

    К вечеру орудийный грохот ослаб, реже слышались взрывы гранат и пулеметные очереди. С вражеских позиций то и дело взлетали ракеты, освещая передний край белым светом. Гитлеровцы, видимо, нервничали, боялись внезапной атаки.

    В середине ночи саперы навели через реку понтонный мост. На правый берег переправились остальные артиллерийские батареи. Дивизион занял огневые позиции в расположении 635-го стрелкового полка, которым командовал майор М.Т. Лесовой.

    Прохоренко находился в боевых порядках полка майора Лесового, помогая ему в расширении плацдарма, нацеливая артиллерийский дивизион на самые трудные участки боя, расчищая мощью огня путь пехоте. Враг ожесточенно сопротивлялся, иногда предпринимал яростные контратаки. Особенно жестокие схватки развернулись в районе села Страхолесья.

    Майор Лесовой передал:

    – У окраины села два дота. Пехота залегла.

    – Сейчас поможем, – ответил по радио Прохоренко. – Лейтенант Кобылинский! Ударь батареей по дотам в районе села. В грохоте пулеметов и автоматов не было слышно взрывов артснарядов. Но по тому, как пехота поднялась и пошла вперед, Прохоренко понял, что доты удалось уничтожить. Вскоре село Страхолесье было занято нашими войсками.

    В тот день был тяжело ранен исполняющий обязанности командира полка майор Степан Семенович Афанасьев, и в командование частью вступил капитан Николай Прохоренко. 7 октября фашисты предприняли новую контратаку. На поле появились танки. Они шли клином, направляя его острие к центру плацдарма, где действовала главная понтонная переправа. Прохоренко приказал всем батареям первого дивизиона немедленно открыть огонь по танкам. И вновь громыхнули пушки и гаубицы.

    – Горят! – крикнул кто-то.

    Через несколько часов фашисты вновь предприняли попытку штурмовать наши позиции. Находясь на господствующей над местностью высоте, Прохоренко видел, как по всему холмистому полю рассыпалась пехота и, прикрываемая танками, приближалась к нашим позициям. На склонах высотки стали рваться снаряды.

    – Воздух! – крикнул разведчик Кузнецов.

    Первая тройка пикирующих бомбардировщиков с ходу нырнула вниз и понеслась в крутом пике на позиции артиллеристов. Прохоренко видел, как прямо на него с душераздирающим воем начал падать «юнкерс» с черными крестами на крыльях. Николай видел, как от самолета отделились черные каплевидные точки и полетели вниз.

    – Ложи-ись!

    Снова вздрогнула высота. В лицо пахнуло горьким дымом толовой гарью. Потом понеслись к земле другие группы бомбардировщиков. В это время в небе появились наши истребители. Завязался воздушный бой. Уже через несколько минут два «юнкерса» рухнули на землю. К вечеру фашистам удалось почти вплотную подойти к подножию высоты 118,4 с трех сторон. Почти непрерывно вспыхивали и гасли ракеты, разрывая толщу неба огненными мечами. Ночь была неспокойной. Несколько раз нарушалась переправа через Днепр, прервалась доставка оружия и боеприпасов. Прохоренко решил подтянуть орудия на высоту и занять круговую оборону.

    Только к полуночи восстановили понтонную переправу, и на передовую были срочно доставлены снаряды и патроны. Это обрадовало артиллеристов. «Будем драться до последнего, но с занятых позиций не уйдем», – решили они.

    Когда рассвело, над высотой снова появились крестатые «юнкерсы». А затем в наступление перешли наземные войска противника. И снова завязалась ожесточенная схватка. Артиллеристы прямой наводкой расстреливали фашистские танки, забрасывали их связками гранат.

    Шесть раз в тот день бросались гитлеровцы в атаку и всякий раз, встретив яростное сопротивление, откатывались на исходные позиции, устилая подступы высоты трупами своих солдат. Но и ряды наших бойцов таяли. И когда враг снова начал атаковать высоту, Прохоренко с группой бойцов бросился им навстречу. Завязалась рукопашная схватка, во время которой отважный капитан получил два тяжелых ранения – в живот и ногу. На следующей день, не приходя в сознание, он скончался. Указом Президиума Верховного Совета СССР в начале июня 1944 года капитану Николаю Степановичу Прохоренко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

    Из книги "Герои огненных лет", под редакцией А.М. Синицына, книга 6-я, М., "Московский рабочий", 1983 г.

    Полковник Гальперин А.В.

    "У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя –

    только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,

    все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,



    что отцами-солдатами будут гордится сыны."

    С. Гудзенко

    Гальперин Анатолий Владимирович родился в 1921 г. в Ленинграде. До войны жил в Москве. Отсюда в 1942 г. отправился в действующую армию. Воевал на Ленинградском и 2-м Прибалтийском фронтах. Командовал батареей. Защищал Ленинград, освобождая многие города и села Ленинградской, Новгородской, Псковской областей и Латвийской ССР. ЗванияГероя Советского Союза удостоен 4 июня 1944 г. После Великой Отечественной в 1948 г. он окончил Военную академию им. Ф.Э. Дзержинского. Затем работал в аппарате Министерства обороны СССР. Скончался герой в 1966 г.

    Будучи в военном училище, Анатолий Гальперин мечтал стать инженером-конструктором. Предполагал после училища окончить академию. Но эти планы нарушила война. Боевое крещение Анатолий получил в районе эстонского города Тапу, где курсанты встали на пути фашистов к Ленинграду, а затем с боями отходили к Красному Селу. Здесь зарылись в землю и держали оборону до тех пор, пока их не сменил запасный стрелковый полк.

    Курсантский и преподавательский состав эвакуировали на Урал, где Анатолий закончил училище и был направлен в Москву. И надо же было случиться такому: по приезде в столицу лейтенант тяжело заболел. Только в конце января 1942 г. он вышел из госпиталя. Вскоре его назначили командиром взвода разведки штабной батареи 391-й стрелковой дивизии, входившей в состав войск Московской зоны обороны. Через несколько месяцев дивизия в составе 3-й ударной армии была отправлена на Северо-Западный фронт, в район города Холма.

    Два месяца упорных и тяжелых боев не принесли тогда нашим войскам победы. Сил для этого у нашей группы войск оказалось явно недостаточно. 23 апреля 1942 г. дивизия перешла в подчинение командира 1-го гвардейского стрелкового корпуса 1-й ударной армии и сразу же вступила в бой на рубеже Извоз – Березовец, в 3-4 километрах восточнее села Залучья.

    Гальперин, ставший к тому времени уже старшим лейтенантом, был переведен из штабной батареи дивизии в 951-й артиллерийский полк на должность командира пушечной батареи. До сентября 1942 г. он воевал в районе Бяково – Омычкино Новгородской области. Освобождал деревни Шатово, Ходынь, Селяха, Борки, Семыкина Горушка, Иван-Березка. Конец ноября 1943 г. застал старшего лейтенанта Гальперина под Великими Луками.

    Дивизия готовилась к наступлению. Она наносила отвлекающий удар севернее Невеля. Здесь Анатолий отличился при взятии высоты у деревни Птахино. Владея этой высотой, гитлеровцы держали под контролем железную дорогу Великие Луки – Невель и клином врезались в оборону нашей армии. Батарея Гальперина двигалась в боевых порядках пехоты. Она уничтожала вражеские огневые точки, мешавшие лыжному батальону продвигаться вперед. Пехотинцы, поддерживаемые артиллерийским огнем в самые трудные моменты боя, успешно и с минимальными потерями заняли две линии траншей противника и штурмом захватили несколько его дотов и дзотов. Гитлеровцы в панике бежали, побросав раненых солдат и офицеров, а также много боевой техники и оружия.

    В январе 1944 г. стояли лютые морозы. Артиллеристы старшего лейтенанта Гальперина зачастую тащили орудия на себе. Машины буксовали, надолго застревали в снегу. Но ничто не могло остановить наступательного порыва частей и подразделений дивизии. Артиллеристы все чаще и чаще выкатывали орудия на прямую наводку и расстреливали фашистов в упор.

    – Пусть знает Гитлер, как воюют наши артиллеристы, – не раз говорил Гальперин.

    В середине января части и подразделения дивизии прорвали оборону гитлеровцев севернее Ново-Ржева и преследовали врага в течение двух дней. На третий день противник занял заранее подготовленную позицию по железной дороге Ново-Ржев – Старая Русса и остановил наше наступление. На новом участке фронта дивизию оставили во втором эшелоне, а артиллерийский полк, в котором старший лейтенант Гальперин командовал пушечной батареей, передали 208-й стрелковой дивизии, которая продолжала наступление.

    Местность в полосе наступления имела вид уходящей вправо и влево впадины шириной 3 километра, похожей на речное русло. Впереди, на пригорке, торчали развалины станции Насвы. Все было занесено снегом. За впадиной по крутому склону проходила немецкая оборона, состоявшая из нескольких линий траншей. Батарея старшего лейтенанта Гальперина расположилась на закрытой позиции, на возвышенности перед впадиной.

    17 января пехотинцы 208-й стрелковой дивизии перешли заснеженную впадину, выбили гитлеровцев из первой траншеи и залегли в противотанковом рву, проходившем в 5-10 метрах от первой линии и 150 метрах от второй линии траншей, куда отошли после боя гитлеровцы. На следующий день Гальперин получил приказ – занять наблюдательный пункт в боевых порядках пехоты и поддерживать огнем стрелковый батальон. В предутреннем сумраке с разведчиками и связистами командир батареи пошел, к пехоте в противотанковый ров, который проходил у самого подножия круто поднимавшейся в небо гряды.

    Не успел старший лейтенант организовать наблюдение, как противник обрушил на противотанковый ров шквал артиллерийского огня и двинул вперед пехоту при поддержке «тигров» и «фердинандов». По наступающим ударила наша полковая артиллерия, застрочили пулеметы, заработали бронебойщики. Гальперин, не отрываясь от стереотрубы, наблюдал за ходом боя, составлял данные, передавал их по телефону на батарею, требовал усилить огонь. Не однажды успешно отразив танковые атаки врага, он и на этот раз не сомневался в успешном исходе разгоравшегося боя. Разведчики, находившиеся с ним на НП, хорошо знали своего командира и полностью разделяли его уверенность в победе.

    Гальперин все время держал цепь вражеской пехоты под огнем. Хотя и трудно было вести стрельбу на таком небольшом удалении от переднего края, но орудийные расчеты работали слаженно и снаряды ложились точно. Это, видимо, возымело действие. Гитлеровцы залегли. Потом снова пошли в атаку, и снова их прижали к земле артиллеристы. Так повторялось несколько раз. В конце концов, фашистам все же удалось вклиниться в оборонительные порядки пехотинцев. В живой силе у них был многократный перевес. Они наседали, шли в контратаки.

    Наблюдательный пункт Гальперина располагался в небольшом блиндаже противотанкового рва. Разведчики-наблюдатели и связисты не могли отойти назад: за ними лежало ровное поле, на котором враг уничтожил бы их без особого труда. Не могли и к ним подойти на помощь. Создалось чрезвычайно тяжелое положение. В это время в блиндаж протиснулся командир первого дивизиона 951-го артполка майор Яковлев А.Т.

    – Пехотинцы ведут бой на флангах, – сказал он Гальперину, – а в центре остались мы с вами одни – пятнадцать артиллеристов.

    Возглавив группу артиллеристов, Яковлев спокойно отстреливался от наседавших гитлеровцев, своей выдержкой и мужеством поддерживал боевой дух воинов, уверенно подавал по телефону команды батареям дивизиона. Фашисты, оставив перед НП десятки трупов, откатились назад.

    Впереди виднелась лощина, перерезанная оврагами, по краям которых рос кустарник. Через него старшему сержанту Сутормину удалось протянуть от батареи к НП запасной провод. Выполнив трудную работу, он присел на патронный ящик. И в этот момент рядом с блиндажом разорвался вражеский снаряд. Дверь распахнулась, звякнул закопченный чайник, с потолка посыпалась земля. Артиллерийский налет был коротким. После него два фашистских батальона ринулись в контратаку.

    С каждым часом положение артиллеристов в противотанковом рву становилось все более критическим. Осколком снаряда убило майора Яковлева. Командование дивизионом и группой артиллеристов взял на себя Гальперин. Он не просил подкрепления. Знал: прорваться к ним невозможно. Оставалось одно: драться до последнего дыхания. И он сражался. Мастерски управлял огнем дивизиона. Видел, как пушечные снаряды, пролетая над НП, метко поражали цели. И все же гитлеровцы продолжали атаковать. Они сосредоточили на НП основной огонь, бросили на штурм до батальона пехоты и два «тигра».

    – Держитесь; ребята, – сказал Гальперин. – Будет еще жарче...

    – Выстоим, – пробасил сержант Зайцев.

    Вокруг НП опять начали рваться вражеские снаряды и мины. Сплошной огонь и грохот обрушился на блиндаж, где затаились артиллеристы. Казалось, там не осталось ни одного живого человека. Но как только гитлеровцы бросались к НП, оттуда раздавались длинные и короткие автоматные очереди.

    Рядовой Поляков тронул за плечо старшего сержанта Сутормина, кивнул головой на заполненный трупами овраг:

    – Накосили...

    – Сотни три будет, не меньше...

    – Больше чем по два десятка на брата, – с удовлетворением заметил Гальперин.

    Старший лейтенант понимал, что жизнь каждого из них на волоске, а потому отдать ее хотелось как можно дороже. Гитлеровцы уже четыре раза бросались на штурм НП, но каждый раз, неся большие потери, откатывались. Однако таяли и ряды защитников блиндажа. Их осталось всего шесть. Артиллеристы продержались еще полчаса. Пережили самую трудную ситуацию, когда прервалась связь с дивизионом. И снова выручил старший сержант Сутормин. В считанные минуты он обнаружил обрыв провода и восстановил связь.

    Гальперин взял трубку и снова услышал знакомый голос сержанта Алисова. На душе стало веселее.

    – Я – Волга, я – Волга, – говорил Алисов. – Днепр, Днепр! Почему молчите? Доложите обстановку!

    – Отбили четыре контратаки. Продолжаем держаться...

    Закончив разговор с Алисовым, старший лейтенант с тревогой подумал о том, что кончались патроны, а немцы продолжали ползти к НП. Хорошо, что есть еще в запасе гранаты. И они пошли в ход. Артиллеристы отбили и пятую вражескую контратаку...

    Гальперин пересчитал оставшихся в живых. Перечислил их про себя пофамильно: Соловей, Сутормин, Матюшкин, Зайцев, Поляков. 

    – У кого еще остались патроны? 

    – Полдиска, – ответил лейтенант Соловей. 

    – Сколько гранат? 

    – У меня две штуки, – откликнулся рядовой Поляков. 

    – Пять гранат имеет Матюшкин, – заявил о себе в третьем лице сержант. 

    – В наличии – десять! – возвестил старший сержант Сутормин.

    Гальперину до этого боя как-то не приходилось столь длительное время сражаться в качестве пехотинца, и он мало заботился о пополнении запаса патронов и гранат. Поэтому у него не осталось ни гранат, ни патронов к автомату. Подумал об этом с горечью, а вслух бодро сказал:

    – Повоюем еще, друзья!

    Но беда почти никогда не приходит одна. Из строя вышла рация. Теперь вся надежда на телефонную связь. Гальперин сознавал, что связь – это последнее, что соединяет их с той силой, которая помогает им держаться в блиндаже. Не будет связи – не будет и огня батарей.

    Когда Гальперин начинал бой, у него было четыре связиста. Одного убило, двоих ранило. И только старший сержант Сутормин оставался в строю. Это ему обязан НП почти бесперебойной связью с дивизионом. Старший лейтенант трезво оценивал обстановку. Пятая атака фашистов хотя и не увенчалась захватом НП, но позволила им обойти его и замкнуть кольцо.

    Ползущих гитлеровцев отделяло от НП всего 30 метров. Вновь полетели гранаты, Среди наступавшего противника произошло замешательство. Опомнившись, они снова ринулись на НП. Началась рукопашная схватка. Горстка советских артиллеристов стояла насмерть. В живых осталось только трое. Всё решали секунды. Гальперин бросился к телефону и отдал команду: «Вызываю огонь на себя!» На НП падали теперь снаряды наших орудий, устилая трупами фашистов противотанковый ров. Уцелевшие гитлеровцы бросились кто куда. Вскоре подошла помощь. Гальперина, израненного, отправили в медсанбат.

    Всего в этом бою у деревни Заболотье Новосокольнического района Псковской области артиллеристы отразили 6 ожесточённых атак противника. Батарея уничтожила до 3-х рот гитлеровцев и обеспечила удержание занятых позиций. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 г. старшему лейтенанту Гальперину Анатолию Владимировичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Раны, полученные в бою 18 января 1944 г., не позволили Анатолию Владимировичу вернуться в строй…

    Гальперин Анатолий Владимирович умер 19 января 1966 г., его прах упокоился на Новодевичьем кладбище в Москве.



    По материалам книги "Герои огненных лет", под редакцией А.М. Синицына, книга 8-я, М., "Московский рабочий", 1985 г.
      1   2   3

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Герои артиллеристы Капитан Прохоренко Н. С

    Скачать 450.88 Kb.