страница16/23
Дата22.01.2019
Размер3.02 Mb.

Голові фракції


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23

Голосовать надо было обязательно. За тем, кто сам не приходил, приходили…
И результаты голосования были всегда отличные: и явка, и «за» - порядка 99%.
Ладно, с этим хватит. Остальное домысливайте сами.

Я – о  радостях жизни. Это – буфеты при избирательных участках.


Выборы проходили, как правило, в конце года. К этому времени созревали, были собраны и развезены по всей стране южно-кавказские мандарины. В другое время приобрести их было нельзя. Еще некоторые деликатесы (например, хорошие конфеты), выпечка. Кто имел деньги, тот выходил из избирательного участка и облегченный (отдав свой голос), и нагруженный…

В летнее время молодёжь ходила на большую танцплощадку в Парке культуры. Круглый год – в Дом офицеров. То здание, что на площади Победы, построенное ещё до войны и в войну сгоревшее, восстановили лишь во второй половине 50-х годов. И всё время до этого Дом офицеров находился вблизи военного городка, недалеко от суперфосфатного завода.


Обратно смельчаки добирались на грузовом трамвае, перевозившем уголь на городскую электростанцию. Я видел их после таких поездок: ну, прямо-таки, шахтёры, поднятые после окончания смены из глубины забоя.

В новом (восстановленном) здании Дома офицеров танцевали уже в нескольких залах. Всё было более чинно, что ли. И являлись домой чистыми.

Если устраивали вечеринки дома, то танцевали под старые песни Вадима Козина, Петра Лещенко, Александра Вертинского, других преднамеренно «забытых» музыкальными издателями популярных певцов довоенных и ещё более давних лет. Козин был сослан в Магадан, Лещенко погиб в лагере в 1954 г. У кого были старые пластинки фирмы «Сolumbia», у кого – записи «на рёбрах», то есть, на использованной рентгеновской плёнке. Где-то такие «пластинки» подпольно штамповали, где-то – покупали. Слова многих песен я помню до сих пор. «Бедное сердце мамы еле стучит в груди…», «У самовара я и моя Маша…», «Прощай вино в начале мая, а в октябре прощай любовь…» «Мусенька родная! Как я люблю тебя!..».  А – танго «Брызги шампанского»… А – «Не уходи: побудь со мной ещё минутку!». А…

Вроде бы, –  не в строку. Но, это тоже относилось к радостям жизни. Посещение бани. Той, что недалеко от музея М. Коцюбинского. Хотя бы раз в неделю. Такая частота купания в те времена являлась показателем хорошей чистоты тела. Теперь – показатель нечистоплотности. О, времена, о, нравы!

По-настоящему выкупаться дома – такой возможностью обладали немногие. В бане же, на мой взгляд, был просто рай. Не надо разогревать дровами (углём) колонку (бойлер), не надо экономить горячую воду (чтоб и другие в семье могли помыться), не надо плескаться осторожно. Единственное, что раздражало в бане – запах дезинфекционного раствора.
Кроме общих залов (мужских и женских), в бане были и «номера», то есть, ванные комнаты. Разнополых пускали туда только по паспортам с печатью о законном браке. «А то – кто их знает!». Банщица минут за десять до окончания положенного на мытьё часа стучала в дверь: «Время!».

И ещё по поводу чистоты – залога здоровья. Конечно, этому не место в разделе «Радости жизни». Но, где, подскажите – место?

В первые послевоенные годы канализация в Виннице либо была забита, либо в большинстве мест, вообще, отсутствовала. Во многих дворах стояли деревянные уборные. Помои выливались в помойные ямы (как правило, расположенные рядом с уборными), либо – просто на землю. Помои подсыхали, остатки съедались бродячими собаками и кошками, склёвывались птицами. А уборные (выгребные ямы) надо было время от времени очищать.

Операции «выгребные ямы» проводились в летнее время. Сначала в предвечернее время обоз, состоящий из приблизительно восьми-двенадцати подвод (повозок) со специальными бочками для сбора нечистот, проезжал через центр города (по улице Ленина!). Кроме бочки с широким, ограждённым скошенным наружу бортиком, отверстием наверху, на каждой повозке имелись большая черпалка с длинной деревянной ручкой и одно-два ведра. Лошади тянули повозки не спеша,  возчики (золотари, как их иронично называли в народе) покуривали.


Вонь от повозок (ещё пустых!) опережала медленно движущийся обоз. Так что, можно было успеть, бросив дворовую игру, выбежать на улицу и проследить за «торжественным шествием».

Возвращались – нагруженные – повозки с нечистотами под утро. Спали летом с открытыми окнами. Поэтому резкий аммиачный и сероводородный запах проникал в квартиры. И – будил. Постепенно «химическая атака» на спящий город теряла свою интенсивность – и винничане могли снова видеть во снах цветущие фруктовые сады и вдыхать их аромат.


Лишь местами – деревянные бочки были не совсем герметичны – на проезжей части оставались следы от проследовавшего обоза. Следы видимые и обоняемые идущими на работу.

А бродячих собак отлавливали. Собаколовы прочёсывали город на специальной телеге с большой конурой, куда они запрятывали пойманных бездомных животных. Ловили с помощью длинного шеста  с петлёй на конце. Петля затягивалась у рукоятки шеста – и полузадушенное животное легко подтягивалось к дверце конуры. Дети, видевшие эту облаву на животных, реагировали на неё весьма болезненно. Иногда – нервными срывами. В плен к собаколовам нередко попадали домашние собаки, выбежавшие во двор или на улицу порезвиться. Говорили, что их потом можно было у собаколовов выкупить.

Собаколовов называли в Виннице «ицелями». Не знаю, откуда пришло это слово, но, например, в «Лемкiвському словничку» (http://www.lemko.org/lemko/slovnyk.html) стоит: гыцель - виловлювач собак.
Ицели (гыцели) в представлении народа находились на самой низшей ступени социальной лестницы. Молодому человеку, не желавшему учиться, овладевать профессией, говорили: «Тогда пойдёшь в ицели».

ВИННИЦКИЕ  ПЛЯЖИ


   
Винница как город неотделима от реки Южный Буг. И не только потому, что центральная часть города уютно устроилась в излучине этой реки. И не потому, что река является в какой-то степени транспортным руслом города (баржи, прогулочные катера), что снабжает город водой и даже (частично) электроэнергией (Сабаровская ГЭС). Нет, эта небольшая, в общем-то, река придаёт городу его неповторимость. И, конечно, в тёплое время года по обоим берегам реки оживали пляжи – основное место летнего отдыха горожан и приезжавших сюда в отпуск жителей северных районов огромного СССР.

Я не могу сказать, или Сабаровская ГЭС существовала до войны (скорее всего, – нет), но после её постройки (восстановления плотины?)  река в черте города приобрела совершенно другие контуры.[В ноябре 2009 г. читатель Андрей Орленко сообщил мне, что Сабаровскую ГЭС построили в 1934 г. Однако, ещё в дореволюционные годы там существовала деревянная плотина (для подпора воды). После войны плотину восстановили, установили репарационные, то есть вывезенные из Германии, турбины.] Произошло это в конце 40-х или же в самом начале 50-х годов. Так вот, мне, жителю центра города (который все называли просто  «город»), до разлива реки был поначалу знаком только один настоящий, то есть, как-то оборудованный пляж – пляж «Динамо». Он располагался на левом  (замостянском) берегу реки между огороженной территорией старого водоканала и впадающей в Буг речушкою, сильно загрязнённой отходами производства суперфосфатного завода. Речушка эта, как положено, имела название – Тяжиловка (?), но все её называли из-за упомянутых сернистых отходов, к которым, несомненно, на протяжении нескольких километров пути от завода до устья примешивалась прочая грязь, просто «Вонючкой». Невдалеке же от завода население, окунаясь в реку, устраивало себе бесплатные «Пятигорские сероводородные ванны». На пляжную воду речушка не оказывала никакого дурного воздействия, ибо впадала в Буг несколько ниже (по течению) границы пляжа.

Оборудование пляжа состояло из огороженного бассейна для детей, нескольких, так сказать, водных дорожек, вышки для прыжков в воду и – на суше – волейбольной площадки да нескольких навесов-грибочков. Скученности особой не было, так как поляна, на которой располагались «пляжущиеся» была довольно большой. Волейбольная площадка в будние дни большей частью пустовала, но в воскресенье (работали и жили тогда по шестидневке) на ней, при довольно большом стечении болельщиков и на фоне постоянных реплик остряков, соревновались известные в городе игроки. Имена их вылетели из памяти, кроме одного. Жора Петровский был несколько старше других волейболистов, носил очки, но, тем не менее, был одним из лучших. Это тот самый Жора, который потом стал директором спортивного магазина и которого не минула участь прежних директоров сей «камеры предварительного заключения». По воскресеньям, если не ошибаюсь, на пляже открывалась какая-то лотошная продажа: мороженное, леденцы, пр.

Попасть на пляж «Динамо» со стороны города можно было, спустившись по «потёмкинской лестнице» к воде и переплыв реку на пароме. Справа же от подножья лестницы, у отвесной скалы (на ней стояла детская больница) находился особый пляж  «На камнях». Известно, что Южный Буг пробил себе местами на Подольской возвышенности русло  в скальных порогах. Поэтому выступающие из воды камни или даже каменистые поперечные возвышения дна реки, придающие причудливость её прежде плавному течению, на Буге – не редкость. Вот на таких камнях и располагалась загоравшая молодёжь. Камни были скользкие, добраться к некоторым из них можно было только вплавь (с одеждой в одной руке или на голове). Я лишь однажды решился попробовать себя «на камнях» и набрался столько страху, что повторить это «удовольствие» больше не решился.

Слева же, метрах в ста от «потёмкинской лестницы», располагался амфитеатром пляж  «Кумбары». Название его связывают с греком – одесским купцом Кумбари, построившем уже упоминавшееся здание на скале (ул. Козицкого, 1), в котором в описываемое время располагалась детская объединённая (с поликлиникой) больница №1. Поначалу был он как бы диким, необорудованным, но, со временем, ещё до разлива реки,  начал приобретать всё большую популярность. Главное, на него можно было попасть, не переплывая на другой берег. Прямо напротив этого пляжа река раздваивалась, образуя небольшой остров. С правого берега до острова было максимум метров 20-25 глубокой воды, с левого – метров 7-8 неглубокой, переходимой вброд воды (на левый берег я добирался с помощью парома). Почему я это так детально описываю? Сейчас станет ясно.

Я уже писал, что очень боялся воды (глубины) и высоты. Заплыть на глубину или прыгнуть с какого-либо возвышения (даже с низкого борта лодки) для меня было невозможным. Плавать я научился сам. С высокого правого берега изучил движения пловцов, когда они плыли по реке брасом (вытянуть руки и ноги, затем загрести руками, подтянуть ноги, оттолкнуться ногами, вытянув вперёд руки… совсем, как лягушка). Дома на диване (в «сухом бассейне», как сказали бы пловцы) я довёл эти движения до автоматизма. И узкую часть реки переплывал уже без отдыха туда и обратно раз десять. Но на глубину выплыть боялся. Мне так было стыдно: девчонки не боялись, а я... И, вот, как-то в летние каникулы я очутился на Кумбарах рано-рано. На пляже было лишь несколько человек. Я надел плавки, зашёл в утрене спокойную воду –  и с песней «Летят белокрылые чайки вдали от родимой земли…» впервые в жизни, преодолев животный страх, выплыл на глубину, страх которой после этого исчез навсегда. Радости моей не было предела! Было мне в ту пору лет 11-12.

Потом, когда заработала Сабаровская ГЭС (а она не более чем в 5-7 километрах от центра города), уровень воды в реке поднялся. Затопило не только те островки, что были ближе к Сабарову, но и те, что были в районе города, в том числе, и островок напротив пляжа «Кумбары». На нём можно было постоять в воде, если устал, но с берега как остров он не виделся.

Попытаюсь перечислить все бывшие острова (по течению реки).


В районе водоканала было их немало. Маленьких и побольше. Самые большие, помнится, оставались и после подъёма уровня воды.
Упоминавшийся выше длинный остров напротив пляжа Кумбары. Вернее, цепь остров(к)ов, тянувшаяся от разбитого тогда пятничанского моста до уровня "потёмкинской лесницы". Только другие островки были более или менее скрыты под водой.

А ещё ранее река в этом месте выглядела, например, так (это вид приблизительно с одной из верхних площадок ещё тогда не построенной лестницы на Кумбарах):


http://vitvikvas.mylivepage.ru/image/3100/22432
Это опять же с сайта Виктора Витошко (фотография "Спорт на речке Южный Буг"). Там же есть ещё одна фотография реки тех лет ("Вид на Пятничаны").

Не острова, но - крупные камни. Справа от лестницы. Я о них писал. Штук пять.


Слева от нынешнего моста в сторону Замостья, приблизительно напротив электростанции был большой остров. Как правило, он был под водой, но в редкие времена немного оголялся. До пуска Сабаровской электростанции (плотины) был он хорошо заменен (со старого моста).
На Старом городе, напротив водной станции ДОСААФа. Немного в сторону старогородского моста. Остров был непостоянный. То появлялся слегка над водой, то исчезал.
Напротив старогородского массива немного дальше водной станции (на левом берегу) был относительно большой полуостров с узким перешейком-переходом на сушу. И пару непостоянных полузатопленных островков в районе психбольницы.
Отчего менялся уровень воды в реке - не знаю. То ли дожди были причиной, то ли жара, то ли работы по восстановлению плотины...

Сейчас попытаюсь вспомнить другие винницкие пляжи, на которых я побывал. Если по ходу течения реки, то на левом берегу реки первым может считаться пляж около нового водоканала на Киевском шоссе. Там даже после разлива реки остались островки, с которых можно было забираться в воду. Далее был пляж на Пятничанах (правый берег), потом – «Химик», новый пляж суперфосфатного завода (левый берег), пришедший в запустение пляж «Динамо», пляжи на острове «Комсомольский» (Кемпа),  «устоявшем» при повышении уровня воды в реке,  старогородские пляжи (ДОСААФ, и др.), пляж у детского санатория, затем пляж в лесу (на полпути к Сабарову) и, наконец, можно было поплавать в самой близи от плотины, у «Камня Коцюбинского». Это всё – на левом берегу реки.


На другом берегу были следующие пляжи:  упоминавшиеся – у Пятничан, «Кумбары», у Свердловского массива (давний пляж), рядом с ним располагался пляж военного санатория, ещё ниже по течению – пляж в районе психбольницы, и так далее. Конечно, были ещё выходы к реке, где народ совершал «омовение», но я перечислил основные пляжи, причём все  посещал я от одного до многих десятков раз.

Несколько дополнительных слов об острове Кемпа. Сразу после войны он являлся как бы «опорой» для двух мостов: от центра города на остров и с острова – на Замостье. В 1953 г. построили, несколько выше по течению, новый мост: от центральной части города на Замостье. Для этого «выпрямили» налево улицу Ленина. Спуск её потерял кривизну и очутился без домов по обеим сторонам. Некоторое равновесие этой части города придал новый кинотеатр «Россия».


Не только я, но и, наверное, 99,(9)% винничан никогда не употребляли слово Кемпа как название острова, о котором идёт речь. Он был просто «остров», ибо других островов в городе фактически не осталось. А те островки, что были, не шли с ним ни в какое сравнение. Официально он назывался «Комсомольский», так как при его благоустройстве и в озеленении территории между новым мостом и замостянскими берегами основные работы выполнялись молодёжью – студентами техникумов и вузов. На острове вечерами собиралось множество парочек, поэтому его называли «Островом комсомольской любви».

Наискосок от острова, у кондитерской фабрики в Южный Буг впадала речушечка Винничка. Историки утверждают, что в её устье возникли первые поселения будущего города Винница, о чём я уже писал.

Развлечений на пляжах, как уже указывалось, не было. Если не считать проходящих катеров с баржами, перевозившими в основном речной песок. Завидев катер, все бросались в воду – покачаться на волнах. Обжигались на солнце до глубоких ран на коже. Для «равномерности загара» обмазывались – перед принесением тела в жертву солнечным лучам – подсолнечным маслом. О раке кожи никто не знал и не думал. Расплата пришла десятилетиями позднее.

Чтобы не заводить отдельный раздел, напишу здесь немного о винницких рыбаках. Представьте себе: в первые годы после войны в Южном Буге было много рыбы. От маленьких уклеек, которых, вообще-то, можно было жарить и есть, до огромнейших сомов. Уклейки, пукасики, однако, доставались кошкам. Но, окуньки, ерши, плотва, линьки, щучки, коропчики…


Были, можно сказать, «профессиональные» рыбаки, зарабатывавшие себе на жизнь ловлей и продажей рыбы. Один из них – горбатенький, невзрачный на вид мужичок в помятой кепочке –  постоянно сидел на старогородском понтонном мосту. На какую наживку ловил – не говорил никому. На  вопросы наблюдавших за его рыбалкой отвечал односложно, если, вообще, отвечал. Больше молчал. Даже, как будто, дремал. Но, ловил мастерски: около него всегда плавала нанизанная через жабры на крепкую леску пойманная и снятая с крючка крупная рыба. Так сохранялась свежесть улова.
Летом на рассвете можно было видеть десятки «заякорённых» шестами, воткнутыми в рыхлое дно, лодок, с которых свисали удочки.
Зимой подлёдным ловом рыбы – не помню, чтобы занимались.

В последующие годы то ли с сооружением Сабаровской плотины и замедлением течения реки, то ли с загрязнением её городскими отходами и попадавшими с сельскохозяйственных полей минеральными удобрениями, то ли ещё от чего-то иного – рыба перестала ловиться. И – исчезли рыбаки. Вернее, они перебрались «на ставки» (ударение – на последнем слоге). Винничане чаще всего ездили ловить рыбу «на гуральню». Совсем недалеко от города. Там, однако, «ассортимент» был ограничен. В основном – карп.

АРХИТЕКТУРА  ВИННИЦЫ

По этой теме имеется отдельный сайт в интернете: http://vinpoisk.com/sta10.htm. Он уже упоминался.

А я напишу, избегая, по возможности, употребления профессиональных словечек.

Наверное, самым интересным является здание "Сахаротреста". О нём уже упоминалось. Здание величественное, хотя всего-то трёхэтажное. Но этажи-то какие! Фасад – из огромных гранитных плит,  безразмерные окна. И белый-белый, словно кусковой сахар, цвет здания. Интересно, какого цвета фасад был изначала, в первое десятилетие 20-го века? Наверное, всё же светло-серого, как натуральный цвет добываемого под Винницей гранита, а не цвета основного продукта «Сахаротреста».

В самом здании я был лишь однажды. Это было в начале 50-х. Узнал, что там работал телевизор. Один из первых в Виннице. До этого я телевизора не видел. Побежал, взлетел наверх. Разочаровался: изображение было размытое, кадры  мелькали, исчезали, снова появлялись после длинных пауз; звук был дребезжащий, как из старой «радиотарелки». В памяти остался богатый интерьер помещения (из темного дерева).

Поспорить за первенство со зданием старой городской думы вполне могло бы расположенное на другой стороне этой же улицы Ленина здание гостиницы «Украина» («Савой»), о которой я уже тоже писал. Построены они были, вероятно, в одно и то же время. Но если дума была, на мой непросвещённый взгляд, задумана в стиле классицизма, то гостиница – в стиле славянского барокко. Это изящное здание, выходящее большей частью на улицу Козицкого, совсем не вписывалось в окружающий его, простите за высокое слово, ансамбль. И не только с соседним домом по этой улице или же с расположенным напротив, отстроенным после войны «Домом артистов» (там получили квартиры ведущие актёры и актрисы городского театра), но и с примыкавшим к нему на улице Ленина большим зданием, где был расположен горсовет (гостиница «Франсуа).

Следующими надо упомянуть несколько домов, построенных, как мне кажется, в стиле модерн. Я уже упоминал о двух из них. Это родильный дом – место моего появления на свет божий – на улице Пушкина и  детская больница (в начале улицы Козицкого, над обрывом у Буга). Эти два здания я хорошо знал и изнутри. Асимметрия во всём, причудливые башенки, лесенки, окошки, паркет, мрамор, подвалы. Конечно, многое со временем было изменено, ибо задумывались они совсем не как медицинские учреждения. Похожее здание было и немного в глубине улицы Красных партизан (на противоположной стороне и примерно на уровне четвёртой школы). Туманно вспоминается что-то из этого ряда на улице Малиновского.
Или – здание детсада там?

Ну, и, конечно, подобные строения меньшего размера. Это – бывший дом командующего воздушной армией ( в первые годы после войны им был генерал Аладинский). Я видел чуточку это здание на улице Котовского и изнутри, зайдя один раз за моим соучеником – сыном генерала. Это – и дом царского генерала Брусилова (то почитаемого, то презираемого советскими историками) на улице 9-го Января. Интересный дом-усадьба с колоннами стоял на углу улицы Ленина и Чкалова, но он пал жертвой строительства нового здания почтамта (о чём я уже писал).

Ряд домов я бы отнёс к стилю конструктивизма. Это здание военной комендатуры (угол улиц Козицкого и Котовского, рядом с домом командующего армией), потом целый квартал зданий между улицами 9-го Января, Котовского, Дзержинского и Театральным переулком, а также ряд отдельных зданий на улицах Котовского, 9-го Января. В этих домах жили военные, работники милиции (НКВД - МВД, ВЧК - КГБ), профессора-медики. Квартиры были, по тому времени, просто великолепные. Конечно, во многих из этих домов, у разных знакомых я бывал.

Здания обкома партии-облисполкома, театра, дома офицеров, вокзала, некоторых школ хотя и были достойны областного центра, но чем-то особым не отличались. Так мне представлялось тогда.

[Читатель Сергей Ярмоленко, о котором я уже упоминал, проводит интересную работу, фотографируя старые (частично до- и перестроенные) строения с той же точки и даже в то же время года, что и – на старых фотографиях. И помещает рядом эти фото. Сравнение их, на мой взгляд, весьма познавательно: http://community.livejournal.com/staruy_gorod и ещё
http://www.youtube.com/watch?v=BiZDHGNEhb8.]

ВИННИЦКИЕ  БОЛЬНИЦЫ

Почему я о них пишу?
Во-первых, они играли немалую роль в жизни очень многих винничан.
Во-вторых, их расширение, перемещение в новые здания были показателем развития города в целом.
В-третьих, там работали врачи – известные винничане, о которых речь пойдёт ниже.

Начну с детских больниц. Как пациент детской поликлиники и однажды – из-за удаления миндалин –  детской больницы, я знаю больницу №1. Ту, что располагалась в доме, построенном одесским купцом-греком Кумбари. Главным врачом там была Клара Мироновна Кадиш, заведовала поликлиникой Ревека Ефимовна Воловер. Поликлиника, впрочем, поначалу была недалеко от этого здания, во дворе больницы для взрослых №1. Здание, само самой разумеется, не было приспособлено для размещения там медицинского учреждения. Но некоторые стены сломали, другие (таких было больше) воздвигли – и, как говорил наш последний советский вождь, «процесс пошёл». Мне же казалось, что в этом здании хорошо было бы снимать кинофильм о приведениях. Столько было там переходов, лесенок, коморок, прочих закутков! А во дворе – землянка, в которой жил вечно мрачный сторож.

Детская больница №2 и детская инфекционная больница располагались на Замостье. Я только приблизительно помню, где именно они находились. Первая – недалеко от площади Победы (Дома железнодорожников), вторая – где-то за железнодорожной больницей.

Больница №1 для взрослых, услугами которой я тоже пользовался, располагалась на улице Первомайской, полагаю, в приспособленных зданиях.


Главным врачом был Иван Павлович Кондратюк, поликлиникой заведовала Розалия Эммануиловна Корнблит. Из хирургов, с которыми мне пришлось быть знакомым (спортивные травмы, пр.) отмечу Григория Давыдовича Лернера, Михаила Борисовича Островского, Плавскую (И.О.?).

В больнице №2 по улице Ворошилова (теперь – 50-летия Победы) я бывал. Создавалось впечатление, что комплекс изначально предназначался под больницу. По тем временам, больница была «нормальной», хотя в одноэтажных корпусах было темновато и сыровато. Как и везде – огромные палаты. Минимальные удобства. Там была хирургическая клиника проф. Шраера, которого потом в полном смысле этого слова «выпер» проф. Даниленко. Заведовала отделением Мария Ильинична Осадчук.

Областную больницу помню ещё в то время, когда несколько корпусов стояли выгоревшими. Потом все их отстроили.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23