• ISBN: 978-5-499-00638-2
  • Красная панамка
  • От груши до океана



  • страница1/10
    Дата04.12.2017
    Размер2.04 Mb.
    ТипРассказ

    Графика на обложке Виктора Рыжакова Фото на обложке Даши Бекош Щекина Галина Александровна. Бася, подру­га короля: цикл рассказов для детей школьного возраста. Москва: «Bookstream. Ru»


      1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

    Галина Щекина

    Бася – подруга Короля

    Bookstream.Ru

    Москва


    2013

    ББК 84(2Рос=Рус)6 Щ 38



    Графика на обложке Виктора Рыжакова Фото на обложке Даши Бекош

    Щекина Галина Александровна. БАСЯ, ПОДРУ­ГА КОРОЛЯ: цикл рассказов для детей школьного возраста. - Москва: «Bookstream.Ru», 2013. - 172 с. Тираж неограничен. (Для детей старше 12 лет).



    ISBN: 978-5-499-00638-2

    Галина Щекина родилась в 1952 году в Воро­неже, там закончила университет. В Вологде с 1979 года, начала писать в 1985-м. Прозаик, критик, поэт, член Союза российских писателей с 1996 года. Ав­тор книг «Графоманка», «Ор», «Тебе всё можно», не­скольких стихотворных книг, трёх детских книг о Басе, опубликованных в Вологде издательством «Ле­тя». Данная полная версия публикуется впервые. По рассказу «Бася и Король» в 2007 году поставлен психологический спектакль в театре-студии «Под- Росток» (руководители - В. Шахов и Т. Слинкина). Для рассказа «Соня, велл» сняты иллюстрации фо­тохудожницей Дашей Бекош.



    © Галина Щекина, текст © Виктор Рыжаков, графика © Даша Бекош, фото

    Красная панамка

    (Бася и чудо)
    Пока все спали, пришёл огромный Гулливер, хрустел кустами сирени за домом. Потом неизвестно как вошёл, развалил, наверно, всю веранду. Башмак, огромный, иностранный и с пряжками, был виден из-под портьеры. Он заслонял свет, который попа­дал в комнатку из прихожей. «Как хорошо, что Гул­ливер. Он добрый, хороший. Расскажет мне, как там всё было в Лилипутии. Мы отдадим ему все сладкие тыквы с огорода. Они долежали до весны. Интерес­но, он ест тыкву?» Бася любила тыкву, запечённую с сахаром в духовке. Во сне у Гулливера было знако­мое лицо и широкие брови. Он брал Басю на ручки и переносил на ладони, как Синдбад-мореход свою невесту. Ей было весело и жутко плыть на гулливе- ровой руке...

    Сладкий сон не отпускал Басю. Она вышла в прихожую, шурясь от плескавшего из окон солныш­ка. Она смотрела на потолок - там не было никакой дыры. Веранда? На веранде тоже ничего не было сломано. Удивительно. Она же видела башмак!

    В прихожей стояли два чемодана. На кухне что- то громко зашипело: «Пш! Ш-рр!»

    -Ма?

    Мама жарила блины. Чёрное штапельное пла­тье ягодками трепетало от ветра.

    • Умывайся, блинок съешь.

    • А где же Гулливер?

    • В Англии.

    • А он ест тыкву?

    • Он всё ест. Вечером почитаем про Гулливера.

    • Но я видела, как он стоял... Тут, в прихожей стоял.

    • Тебе приснилось, - и подмигнула.

    Ма была добрая сегодня. Потому что папа при­ехал, он ездил в далекую страну, где есть золотые пески. Ох, и красиво там, наверно.

    Бася не поверила насчет Гулливера, но поела блинков, и, не вытерев со щёк сметану, пошла в спальню. Там спал папа, он устало похрапывал. Ши­рокие брови шевелились как гусеницы. Это было что-то. Папа никогда не спал днём. Он уходил на за­вод, когда Бася ещё спала. Ма приоткрыла окно для воздуха, туда залетела бабочка-капустница и села на подушку. А потом на пакет у окна. А-ах! На нём был нарисован башмак Гулливера! Ма взяла его, и они пошли в прихожку мерить обновки. Мама фартуком вытерла дочкину щёчку. Платье оказалось велико. Юбка начиналась высоко и кончалась ниже колен, а сама была в мелкую складочку. Бася стала ещё мень­ше, еще смешней.

    • Плиссе, - сказала ма, - покружись.

    Бася покружилась, и подол вздулся как веер! Большой круглый воротник тоже был в такую скла­дочку, но главное, дали панаму. И какую! Атласную. Красную! Спереди большие поля, а сзади их нет! И резинка под подбородок, а на ней ещё бабочка такая бархатная.

    • Ма, да ведь это красная шапочка.

    • Правда... И ходи теперь в садик так.

    • Я лучше погулять!

    • Иди, только недолго, сегодня гости придут, будешь мне помогать накрывать!

    Бася побежала что есть духу, сама не зная куда. За калиткой в лохматой траве засветилось жёлтень­кое, яркое. Что же это такое, вчера не было! Отку­да такая яичница? Это одуванчики расцвели, какие крупные. Нарвала целую охапку, пусть ма покажет, как венок сплести!

    В любимой роще щёлкали скворцы, летали на велосипедах мальчишки с Садовой. А вон Зубавлен- ко, за ним бегает вся школа. И даже мамина лю­бимая ученица, отличница Майка. Вон и она, тоже на велосипеде за ним гоняет, как пацан. И никто, никто не видит, что у Баси такое чудо на голове! Красная шапочка! А может, она теперь невидимая стала? Какой-то жучок с размаху ударился ей в лоб да застрял в волосах. Бася помотала головой, сорва­ла шапочку, полохматила волосы. Жук не улетал. Бася остановилась, чтобы достать жука, положила одуванчики на землю, положила шапочку на ветку, а ветер сорвал ее, да и понёс, понёс по кустам! При­шлось бежать следом.

    На полянке шапочка взлетела и нырнула за об­рыв. Добегалась со своим жуком.

    Перед Басей была большая яма, из которой рань­ше набирали песок. Потом песок стали набирать в овраге, а в яму нападал мусор и всякие железяки. На дне стояла чёрная лужа и на крапиве покачивалась красная шапочка. Ничего себе!

    Может, потихоньку слезть с обрыва? Но сле­зать в таком месте было страшно. Она хотела, толь­ко камни сильно стали обваливаться, земля посыпа­лась. Если только обойти всю рощу и через рельсы, через станцию - так это далеко. Тем временем ша­почка улетит или её украдут. Бася села на корточки и стала смотреть вниз. Красная шапочка шевелилась и не взлетала, там внизу был затишок. Она издалека была как огонёк, или как цветочек аленький. Ей па­почка привез цветочек аленький, а она его погубила. «Не губи меня, девица, не губи меня, красная... По­люби меня в виде зверя невиданного...»

    Ну почему как что хорошее, так сразу и улетает? Надо позвать кого-нибудь. Но кого? Майку или бан­дита Зубавленко? Но Зубавленко не пойдёт выручать Басю. Когда играли в пряталки, Антошка взял Басю с собой и она, желая выручить Антошку, который вадил, да не мог никого найти, оказалась рядом с Зубавленко в лопухах, да и бросила ему камень в спину, чтобы тот крикнул и вскочил, а Антошка его застукал ил. И да, она кинула камень, Зубавленко за­выл, Антошка его застукалил. Только Басю никто не хвалил, наоборот, её домой погнали, да так ещё орали все.

    Не пойдёт Зубавленко доставать панаму. Был бы Гулливер, так он бы тут мигом...

    Бася устала страдать. Сколько она так сидела, неизвестно. Солнце уже сильно припекало, за же­лезной дорогой перестал гудеть кран, наверно, уже обед и мама её ищет. Ну, хоть бы случилось чудо какое! Так нет его, хоть убейся. «Чудо, где ты? При­летай, а то умру, такая я плохая. Вот не буду больше камни в хулигана Зубавленко кидать, только чудоч- ко, миленькое, случись!» - плакала Бася. Надеяться

    больше было не на что.

    - Басёна, ты? Ты чего тут в кустах сидишь? По делу?

    Бася вскочила, даже слов не поняла никаких. Это дядя Петя Лесницын, у которого много детей. Страшный дядя Петя с торчащими из штанов бу­тылками. Вечно в робе, в краске, побелке какой-то. И лысый ещё. У них в поселке он один лысый.

    Бася задрожала и молча показала на красную шапочку в яме.

    И дядька Лесницын тут же положил бутылки и полез в яму. Он и так уже качался, а тут вообще сва­лился и врезался в какие-то банки. Ой, как страшно, страшно смотреть, как он встаёт, снова падает на крутом склоне, хватается руками за кусты крапивы, ругается матом... Она зажмурилась, ну просто не могла смотреть, как ей было жалко его. И зачем она только об жука ударилась, и зачем пошла гулять, и зачем вообще такая погода хорошая - был бы дождь, так не пошла бы никуда!

    Но тут большая тень заслонила солнце и упала, как туча, на лужок и на яму... Сильно затрещали ку­сты, будто по ним проехала машина КамАЗ. Бася че­рез щёлки ладоней, которыми она закрыла личико, увидела руку в старинном рукаве. Эта рука была как парадный обеденный стол. Рука потянулась в яму... Достала девочкину красную панамку, положила на куст рядом.

    Бася застыла. Она не сомневалась, что это рука Гулливера. Только у него был такой серый камзол со шнурами и такие отвороты рукавов с золотой вы­шивкой...

    И тут девочка плавно взлетела вверх, как это было один раз на колесе обозрения. Ветер затрепал на ней платьице и непослушные чёрные волосы. Но ей не было страшно, наоборот, она могла увидеть всю рошу, реку за нею, станцию вдали и, повернув голову, - весь поселок с крышами и трубами завода. И она держалась за вышитый золотом край рукава и смотрела на мир свысока. Вот это чудо так чудо. Выходит, самое простое чудо - это всё то же самое. Только когда ты взлетаешь...

    Но что это? Она глаза открыла, даже не все гла­за, только один глаз. И увидела, что страшный дядь­ка Лесницын, весь в земле и глине, уже сидит рядом и бутылку открывает. И на руки дует, обстрекался весь крапивой! А перед ней лежит её дорогая крас­ная панамка. И она схватила её и закричала: «Ура! Чудо, чудо какое! Чудо - моё - случилось!» И страш­ный дядька отпивал из бутылки и смеялся с нею.

    • Спа... Спасибо хоть скажи, дурочка!

    • И спасибо тоже! И чуду спасибо!

    • Да где ж он, чуда твой?

    Но Бася уже летела домой через рошу и думала: «А я ведь не знаю, плохой он или хороший! Честное слово, не знаю!»

    От груши до океана
    Бубенцовы опять переехали! Сначала они жили на хуторе недалеко от МТС, и папа с мамой работали там, потом отец стал работать директором завода, и они оказались в городке, который был районным цен­тром, но географически состоял из сушки и собствен­но центра, где были райком, магазины и рынок.

    Их первая квартирка - «Остров сокровищ» - была в бывшей казарме. Крыльцо смотрело через железный забор на проезжую дорогу, которая была выше метра на два. И вот начинал таять снег. Вся вода и грязь с дороги текла к ним во двор. От крыль­ца до калитки лежали плоты, они, бывало, качались - попробуй проехать на них до забора! Ну, или до­плыть. Но «Островом сокровищ» дворик назвали не поэтому, а потому что народ в бывшей казарме был очень добрый. Если Бася приходила домой и дверь была на замке, она могла пойти в любую квартирку казармы - к деду Генахе, к тёте Зине, к Болдыре­вым, Мякининым или Попковым. Летом этот двор на перекрёстке больших дорог превращался в лес. Там в самую жару была тень и прохлада. Басе насы­пали за смородиной кучу песка, и она там жила. Из зарослей моркови и свеклы выходили кошки на неё посмотреть. Они нюхали песчаную кашу в её фор­мочках и усмехались. Один раз даже чужой гусь вы­шел - здоровенный, медленный, с красным клювом. Но Бася не испугалась и его. Она ведь знала, что он из сказки. Ничего не сделает.

    И вот щитовой домик на Садовой. Родители разбирали узлы и коробки. Бася с братом Антошей пошли глянуть, что там вокруг. И вокруг, как по­ложено, был забор из высокого серого штакетника. Сарайки были с одной стороны, с двух других - со­седские дома, а вот с четвёртой стороны росло ого- го какое дерево. Громадина. Весь дом в два этажа дереву по пояс. Они так и замерли.

    • Ого-го! - сказал Антоша. - Вроде прежние хозяева тут что-то забыли?

    • Оно не влезло в машину, это что-то, - задум­чиво сказала Бася. - У нас вот тоже много чего не влезло.

    • Да уж. Такой машины-то и не бывает. Хотя бывают прицепы! Откуда здесь такое? И что на нём растёт, какие турнепсы?

    • А что такое турнепсы?

    • Откуда я знаю!

    Дети побродили под крышей дерева-дома. Бро­дить было трудно, потому что ноги вязли в рыхлой земле. Прежние хозяева, видимо, впопыхах копали свою картошку, кругом валялась ботва.

    Хлоп! Что-то стукнуло Басю по голове.

    • А! - пискнула Бася. - Ктой-то? Антош! Мне попало!

    Что такое?

    Антоша поднял с земли крутобокую зелёную грушу.

    • Это что, турнепс?

    • Чудачка. Это груша. Тяжеленная! А глянь, их тут сколько!

    Они с радостью набили карманы, притащили в дом.

    • Мам, глянь что! Мы во дворе насобирали! Под деревом! Это хорошие груши? Ты ведь биолог!

    Мать глянула, ушла. Потом глянула ещё, ушла. Потом подошла и стала рыться.

    • Мама, чего?

    • Стёпа! - позвала мать. - У меня глаза на лоб лезут. Здесь плоды с разных деревьев, а они их под деревом взяли во дворе.

    • Ну и что? - отозвался отец, колотя в углу мо­лотком.

    • Как что? Это же значит, на одном дереве не­сколько сортов! А дерево старое! И что это значит? Кто-то лет полета назад занимался тут селекцией! Ты понимаешь? Мы же с тобой грамотные, в СХИ учились!

    Отец пришёл и глянул, потом взял наугад, вы­мыл под краном и всем дал по штуке.

    - У меня зелёная, - сказал Антоша, - вообще зелёная, без никаких точек и пятнышек. Но такая сочная, что я... короче... захлебнулся.

    • У меня жёлтенькая, а бочок розовый. Мяааг- кая. Спелая, видно.

    • У меня просто жёлтая, с острым концом, - сказал папа. - Бубенцова Раиса, к доске.

    • Ой, подождите! - мама наморщила лоб. - Сей­час, сейчас... мы это на четвёртом курсе сдавали, я уже не помню... У Антоши, может, Бере Аптекар­ская, они зелёные. У папы, наверно, сорт Аббат, это иноземка. Или Бере Босс. А у Баси... Дуля, может быть? Вот и у меня примерно такая же...

    • Почему это у всех такие важные, а у меня дуля? - обиделась Бася.

    И сложила из пальцев, как умела, и всем по­казала.

    Все засмеялись.

    • Да я не обманываю! Сорт такой есть - Дуля новгородская, сорт народной селекции. Кстати! Этот сорт долгожитель. Восемьдесят и более лет. Стёпа, что скажешь?

    • Ну, я не агроном, а механик. Моё дело было за тракторами смотреть, а не за грушами. Но мне наш водитель Иван Андрев рассказал, что здесь был когда-то знаменитый сад графа Орлова. Имение было, а вокруг имения - сады...

    • Стёпа, сами по себе три сорта на одном дереве не вырастут, тут труд вложен!

    • Да уж. Наверно и питомники были не хуже мичуринских... А наша груша - это остатки роскоши от того сада...

    • Стёпа, я сварю! - загорелась мать. - Варенье сварю царское.

    • Неет. Царское - это из крыжовника с вишнёвым листом! Тут ты меня, деревенского, не проведёшь!

    • Да ну тебя!

    С того дня у Баси появилась привычка ходить к груше не просто так, а с ней как бы дружить. Она рас­сматривала её более внимательно, приставляя к ней ящик, заглядывала в дупло. Могучее грушевое дерево имело два больших ствола, от которых шли крупные узловатые ветки, а между ними оказалось огромное дупло. А там развороченное гнездо какой-то птицы. Она это гнездо маме показала. И после осмотра мама сказала, что придётся это дупло совсем заделать, по­тому что середина выгнила, дерево упасть может.

    • Давай-ка, Бася, полечим её старую, а то ещё свалится нам на голову! - озабоченно сказала мать. - Да жучков погоняем, меньше гнилья будет. Я рас­твор намешаю, а ты зачёрпывай и мне ведёрком по­давай.

    Бася, вся раздувшись от важности, зачёрпывала ведёрком раствор.

    • Подожди минутку, прочищу дупло... Какое большое! Там, наверно, мог спрятаться человек. Вот так. Подавай, я буду стенки обрабатывать.

    В самом деле, дупло оказалось большое, и на него пошла бы бочка раствора. Но мать для начала только обработала дупло внутри.

    • Ну, теперь постоит грушевая бабушка!

    Бася гуляла под грушей, собирая разноцветные плоды. Ей особенно нравились жёлтенькие «дули». Но и зелёные «берешки» тоже. А вот нежные «аб- батки» разбивались и темнели, их Антоша срывал руками.

    Бася гуляла под грушей и от этого видела сны. Как богатела и строилась раньше графская усадьба. Как недалёко слышалось хриплое ржание коней, там были конюшни с орловскими рысаками. От бар­ского дома лучами шли дорожки в парк, а сад был ниже почти у реки, вот так, как у них во дворе. Басю несли ноги по этим нарядным дорожкам и потом обратно наверх, где была большая белая терраса. И там девочка с косой, в сарафане разбила блюдо, про­сыпала ягоды на скатерть. На неё закричали, она бежать. Кусты мелькали перед глазами Баси, но она тоже бежала, показывала дорогу. И наконец, они у старой груши, девочка спрятана. Шум, крики, ржа­ние коней, но она спрятана, постепенно всё утих­ло... Уже сумерки синие в саду, сверчки, и девочка выбралась из дупла, убежала. Бася видела, как она порвала подол, слезая, воровато оглянулась, свер­кнули белки больших глаз. Лёгкий треск сучков под ногами, шелест травы...

    Бася уже маленькая мечтала кого-то спасать...

    А может, она сама и была эта самая девочка с косой, в сарафане? Ведь Бася проснулась с силь­но колотящимся сердечком, только косы у неё не было. И она помнила все-все мелочи, неровно под­стриженную бороду бежавшего за нею дядьки, цвет песка на дорожке, вышитый узор на скатерти...

    Бася проснулась окончательно, съела оладик со сметаной и стала помогать маме прибираться. По­том мама ушла по делам, и Бася расположилась на диванчике с рыжей куклой Нюрой. Это самый опас­ный момент. В книжке «Как я ловил человечков», которую читала мама, как раз после ухода взрослых ловля и начиналась... Но Бася одевала рыжую ку­клу Нюру. Она была озабочена поиском кукольных носочков, как вдруг услышала из радиоприёмника: «Трагедия самоходной баржи, на которой унесло че­тырех моряков... Зиганшин, Поплавский... Буханка хлеба, банка тушёнки, полведра картошки - это был весь провиант, когда самоходную баржу унесло в океан. Уже через сутки запасы топлива были на ис­ходе, вместе с ними таяли и шансы на спасение. Мо­ряков никто не искал, тогда в этом районе Тихого океана проходили испытания баллистических ракет, и любые передвижения судов были запрещены...».

    Она вскочила и прислушалась. Из приемника раздался треск, и голос замолчал. Бася стала крутить ручку, так всегда делал папа. Стоп, опять про голод: «Сорок девять дней без еды и воды. Именно столь­ко четыре советских моряка дрейфовали на барже в Тихом океане... Сначала ремешок кожаный от часов съели, потом начали сапоги резать, варить их. Но эта кожа, вот эта часть, когда её варишь, она очень жёсткая... кроме того, с таким запахом гуталина, так что на расстоянии её держать нельзя было, тем более есть. Зубная паста, мыло, гармошка - они ели всё, чтобы обмануть свой голод. Когда услышали шум вертолёта, не было сил даже подняться с палубы. Моряки похудели на тридцать килограмм каждый...» Передача опять пропала.

    И как ни крутила Бася ручку приёмника, она никак не могла найти, чем же кончилась история с моряками. Она потеряла покой, забыла про куклу Нюру и её носочки и косички. Пошла, разбудила беззаботно спящего брата Антошу. И чего бы ему было не спать, пока шли каникулы. Тем более, что Антон умел спать в любое время дня и ночи, сколь­ко угодно часов. Спокойный, как сто китайцев.

    • Антош! Вставай быстро. Там моряки в океане потерялись.

    • Ничего не знаю. Дай поспать, Баська... Без тебя разберутся.

    • Но как же ты можешь спать, если люди уми­рают?

    • Если про них говорят, значит, уже не умирают.

    Бася попыталась сесть на диван и успокоиться.

    Но у неё не получалось. Она опять бросила куклу без носков и забегала по комнатам. В окнах второго этажа океан тоже было не видно. Было видно, что мама с сумкой идет.

    • Ма! Ты слышала, какая беда случилась?

    • Что, что такое?

    • Да вот четыре моряка в океане, унесло их...

    • Ой, как ты меня напугала. Дома всё нормально?

    • Да! Папа на работе, Антоша спит, а я боюсь...

    • Чего боишься?

    • Да что умрут.

    • А кто сказал, что умрут?

    • Да радио!

    • Ффу, беспокойная душа. Придёт папа вечером и найдет тебе новости. Что ты такая чудачка.

    • Да я не чудачка! Правда всё! Мам, а разве мож­но есть сапоги? Или ремни от штанов?

    • Не знаю, не пробовала. Наверно, нельзя.

    Бася ушла на диван. Мать - на кухню. За окош­ком полил дождь, и старая груша полоскала в дожде свои могучие ветви. Хорошо б никто теперь не си­дел в дупле, а то там такая теперь холодина, навер­но... Мимо их дома прошла почтальонка в большом плаще с капюшоном и резиновых сапогах. Может, она газеты принесла?

    Девочка помчалась смотреть почтовый ящик. Га­зета была. Но Бася читать не умела. Она стала вспо­минать, что ей говорил Антоша: «Мэ-а, ма, мэ-а, ма. Знай перечисляй буквы, вот всё и поймёшь». Она стала морщить лоб и шуршать газетой.

    Знакомых букв не было. На картинках дядя ехал на тракторе, тётя, улыбаясь во весь рот, доила коро­ву. Нет, вот надо глянуть большие буквы. Нэ-а, на. Пэ-о, по. Напо. Непонятно.

    Она вскочила, забегала. Глаза даже зачесались у неё от внимания.

    Снова надо. Нэ-а, на. Пэ-о, по. Лэ-я. Лья? Хэ. X! Напольях.

    • Ааа! - закричала Бася, завопила на весь дом, запрыгала на диване как бешеная.

    На полях! Вот оно как! На полях! А что же даль­ше? Рэ-о, ро... дэ-и, ди...нэ-ы... Родины. На полях Родины.

    Вот тут она от радости вообще заплакала. Ма­мочки, Родины. На полях Родины. Она всё поняла.

    Тут вышел из детской комнаты заспанный брат Антоша.

    • Бась, какая ты колготная. Всё мотаешься, всё орешь, как электровеник.

    • Антоша. Я уже умею, видишь? Вот, на газете! НА ПОЛЯХ РОДИНЫ. Понял теперь?

    • Хм. Ты даёшь! А кто же тебя учил?

    • Да ты, ты! Помнишь? Мэ-а, ма, Мэ-а, ма. Это ж МАМА. А это РОДИНА. Ой, я не могу, такое счастье!

    Антоша засмеялся.

    • Тебе надо медаль выдать. Сама читать научи­лась.

    Они пошли к маме на кухню, и мама от такого события прижала руки к груди прямо с полотенцем.

    • Мама родная.

    Сама мама и сама маму зовёт. Вот весело-то как, чудно...

    В награду за это Басе нашли заметочку и проч­ли, что моряков спасли американцы. Все живые остались, только что худые. Хоть они и плавали со­рок девять дней, хоть и страдали, всё равно впереди их ждёт только слава.

    А у Баси началось что-то странное, похожее на болезнь: она теперь везде искала буквы. Искала и складывала. И это было очень приятно. А всё моря­ки в Тихом океане.

      1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Графика на обложке Виктора Рыжакова Фото на обложке Даши Бекош Щекина Галина Александровна. Бася, подру­га короля: цикл рассказов для детей школьного возраста. Москва: «Bookstream. Ru»