страница10/37
Дата14.01.2018
Размер3.79 Mb.

Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Гостей приветствовали и повели в дом; они с радостью вступили в этот

замок, в эти комнаты, где некогда провели немало веселых дней и где так

долго не бывали. Встретиться с ними были рады и наши друзья. И графа и

баронессу отличали та красота и та стройность фигур, которые в средней

возрасте едва ли не привлекательнее, чем в молодости: пусть первый цвет уже

успел поблекнуть, но тем решительнее они возбуждают симпатию и доверие. К

тому же эта пара вполне умела сообразоваться с требованиями света. Свобода

их взглядов на жизненные отношения и поступки, их веселость и кажущаяся

простота обращения сразу же сообщались и другим, и в то же время все это

умерялось подлинной воспитанностью, чуждой какого бы то ни было принуждения.

Это тотчас оказало свое влияние на кружок друзей. Гости, только что

оставившие высший свет, как о том можно было судить по их платью, вещам и

всему окружению, представляли полную противоположность нашим друзьям, с их

сельской жизнью и затаенно страстным душевным миром; контраст этот, однако,

сгладился, как только старые воспоминания смешались с интересами настоящего

и быстрая, оживленная беседа связала всех воедино.

Впрочем, довольно скоро произошло и некоторое разделение. Дамы

отправились в свой флигель и принялись поверять друг другу всевозможные

новости, тут же разглядывая последние фасоны и покрои весенних платьев,

шляпок и тому подобного, мужчины же занялись осмотром новых дорожных

экипажей, лошадей, приведенных конюхами, договаривались об обмене и продаже.

Снова друзья сошлись только за обедом. К столу все переоделись, и гости

при этом опять сумели показать себя в самом выигрышном свете. Все на них

было новое, словно в первый раз надетое, и в то же время уже успевшее стать

привычным и удобным.

Оживленный разговор быстро переходил с предмета нa предмет: как и

всегда в обществе подобных людей, интересуются всем и ничем. Говорили

по-французски, чтобы прислуга не могла понять, и с игривой легкостью

касались светских отношений высшего и среднего круга. Только раз разговор

довольно долго вращался вокруг одной и той же темы: Шарлотта осведомилась об

одной из подруг своей молодости и с удивлением услышала, что вскоре ей

предстоит развод.

- Как это печально! - сказала Шарлотта.- Думаешь, что друзья, которых

не видишь, живут в благополучии, что недруга, которую любишь, устроила свою

судьбу, а не успеешь оглянуться, как приходится уже слышать, что в ее судьбе

совершается перелом и что в жизни ей опять предстоит ступить sa новые и,

быть может, столь же ненадежные пути.

- В сущности, дорогая моя,- возразил ей граф,- мы сами виноваты, если

такие происшествия являются для нас неожиданными. Все земное и, в частности,

супружеские взаимоотношения, мы склонны воображать себе чем-то в высшей

степени постоянным, а что касается брака, то к подобным представлениям,

ничего не имеющим общего с действительной жизнью, нас приводят комедии,

которые мы все время смотрим. В комедии брак предстает перед вами как

конечная цель желания, встречающего препятствия на протяжении нескольких

актов, причем занавес падает в тот миг, когда цель достигнута, и мы

сохраняем чувство удовлетворения этой минутой. В жизни устроено иначе: игра

тут продолжается и за сценой, и когда занавес подымается вновь, то уже

ничего больше не хочется ни видеть, ни слышать.

- Все это, наверно, обстоит не так уж плохо,- сказала Шарлотта,- если

мы видим, что даже лица, уже сошедшие с этой сцены, все-таки бывают не прочь

сыграть на ней еще какую-нибудь роль.

- Против этого ничего не скажешь,- заметил граф.- За новую роль можно

взяться с охотой, но если знаешь свет, то понимаешь, что в браке именно рта

заранее предрешенная незыблемость среди всего изменчивого в мире и является

чем-то несообразным. Один из моих друзей, который, когда бывал в духе,

измышлял проекты новых законов, считал, что всякий брак следовало бы

заключать только на пять лет. Это, говорил он, сакраментальное нечетное

число и срок, как раз вполне достаточный для того, чтобы можно было друг

друга узнать, произвести на свет нескольких детей, поссориться и, что всего

лучше, помириться. Он обычно восклицал по этому поводу: "Как счастливо

протекало бы первое время: года два-три, по крайней мере, можно было бы

провести вполне приятно. Потом одному из супругов все-таки, наверно,

захотелось бы продлить отношения, и предупредительность с его стороны

возрастала бы по мере приближения положенного срока. А это могло бы

умиротворить и подкупить равнодушного, даже недовольного. И как в обществе

добрых друзей не помнишь о времени, так и супруги забыли бы о нем и были бы

приятнейшим образом удивлены, спохватившись по истечении срока, что он с

молчаливого согласия уже продлен.

Хоть все это звучало очень мило и весело и хотя Шарлотте было ясно, что

в этой шутке можно усмотреть и глубокий нравственный смысл, все же подобные

речи были ей неприятны, главным образом из-за Оттилии. Она прекрасно знала,

что не может быть ничего опаснее слишком вольной беседы, в которой явление

предосудительное или полупредосудительное рассматривается как нечто

привычное, обыкновенное, даже похвальное, а к подобным явлениям принадлежит,

конечно, все, что нарушает крепость брачных уз. Поэтому она со свойственным

ей тактом пыталась изменить предмет разговора, а когда это не удалось,

пожалела, что Оттилия так превосходно всем распорядилась и ее ни за чем

нельзя послать. Заботливая девушка взглядами и знаками объяснялась с

дворецким, и все шло как нельзя лучше, хотя среди прислуги были два новых

неумелых лакея.

Между тем граф, не замечая усилий Шарлотты переменить разговор,

продолжал на ту же тему. Хоть ему и никогда не приходилось быть докучным в

беседе, все же его слишком тяготила забота, и трудности, мешавшие ему

развестись с женой, озлобляли его против всего, что было связано с браком,

которым он в то же время так ревностно желал соединиться с баронессой.

- Мой приятель,- продолжал он,- предлагал еще и другой законопроект.

Брак должен был бы считаться нерасторжимым лишь в том случае, когда обе

стороны или, по крайней мере, одна из них вступили в него уже третий раз.

Ведь это могло сложить бесспорным доказательством, что одна из сторон

считает брак необходимостью. К тому же должно было стать ясным, как они вели

себя в прошлом и не отличаются ли они какими-нибудь странностями, которые

часто дают больше оснований для развода, нежели дурные качества. Итак,

необходимо наводить соответствующие справки, наблюдая при этом как за

женатыми, так и за неженатыми, ибо неизвестно, как еще могут сложиться

обстоятельства.

- Все это,- сказал Эдуард, - будет, во всяком случае, сильно занимать

общество, а то, в самом деле, сейчас, когда мы женаты, никто и не спрашивает

ни о наших добродетелях, ни о наших недостатках.

- При таком законе,- с улыбкой сказала баронесса,- наши милые хозяева

уже успели бы благополучно подняться на две ступени и готовились бы вступить

на третью.

- Им повезло,- сказал граф,- для них смерть добровольно сделала то, что

консистории обычно делают лишь с неохотой.

- Оставим умерших в покое,- сказала Шарлотта, и глаза ее приняли

серьезное выражение.

- Почему? - спросил граф.- Ведь мы можем почтить их память. Они были

настолько скромны, что удовольствовались несколькими годами и оставили по

себе много хорошего.

- Если бы только,- с подавленным вздохом сказала баронесса,- не

приходилось в подобных случаях жертвовать лучшими годами жизни.

- Да,- ответил граф,- от этого можно было бы впасть в отчаяние, если бы

в жизни вообще надежды не сбывались так редко. Дети не исполняют того, что

обещали; молодые люди - лишь в весьма редких случаях, а если они и

сдерживают обещание, то свет не исполняет того, что обещал им.

Шарлотта, довольная, что разговор принимает другое направление, весело

заметила:

- Ну, что же! Нам и без того приходится быстро привыкать к тому, что

благополучием пользуешься в жизни лишь время от времени и не в полной мере.

- Как бы то ни было,- сказал граф,- вам на долю и в прошлом выпало

много хорошего. Я вспоминаю годы, когда вы с Эдуардом составляли самую

красивую пару при дворе; теперь уже нет и в помине ни таких блистательных

дней, ни таких запоминающихся образов. Когда вы танцевали, все глаза бывали

обращены на вас, прикованы к вам, а вы только смотрели друг на друга, как в

зеркало,

- С тех пор так много изменилось,- сказала Шарлотта,- что скромность

уже не возбраняет нам слушать эти похвалы,

- И все-таки,- продолжал граф,- я нередко порицал Эдуарда в душе за то,

что он не был настойчивее,- ведь при всех своих странностях его родители

уступили бы в конце концов, а выиграть десять лет - это не шуточное дело.

- Я должна заступиться за него,- перебила баронесса.- Шарлотта тоже не

без вины, она тоже поглядывала по сторонам, и хотя всем сердцем любила

Эдуарда и втайне прочила его себе в супруги, все же - и я была тому

свидетельницей - она порою страшно мучила его, так что его легко удалось

склонить к злополучному решению - отправиться в путешествие, удалиться,

отвыкнуть от нее.

Эдуард кивнул головой, словно благодаря ее за заступничество,

- Но вот что я должна прибавить в извинение Шарлотте,- продолжала

баронесса.- Человек, в ту пору добивавшийся ее руки, давно уже был всем

известен как ее искренний поклонник, и все, кто знал его поближе, находили

его гораздо более приятным, чем вы полагаете.

- Дорогая моя,- довольно живо заметил граф,- признайтесь, что он был

вам не совсем безразличен и что Шарлотте следовало опасаться вас больше, чем

всякой другой. По-моему, это в женщинах премилая черта: так долго сохранять

привязанность к мужчине, что никакая разлука не может ни нарушить, ни

истребить ее.

- Этим прекрасным свойством,- возразила баронесса,- мужчины обладают,

пожалуй, в еще большей степени. Ио крайней мере, как я наблюдала, дорогой

граф, над вами никто не имеет большей власти, чем женщина, к которой вы

некогда были привязаны. Я сама видела, что просьбу одной такой дамы вы

старались исполнить с гораздо большим рвением, чем если бы к вам обратилась

за тем же подруга нынешней минуты.

- С таким упреком можно примириться,- ответил граф,- но первого мужа

Шарлотты я не выносил из-за того, что он разъединил прекрасную пару,

воистину предназначенную друг для друга самой судьбой, которой нечего было

бы опасаться пятилетнего срока или помышлять о втором, а то еще и третьем

союзе.

- Мы постараемся,- сказала Шарлотта,- наверстать упущенное.



- Так и надо,- сказал граф и продолжал с некоторой запальчивостью в

тоне: - Ведь первый брак каждого из вас принадлежал к числу действительно

неудачных браков, да, к сожалению, и вообще-то в браках - простите мне

резкое слово - есть всегда что-то грубоватое: они портят отношения самые

нежные, и все дело, собственно, лишь в неуклюжей самоуверенности, которой

тешит себя, по крайней мере, одна из сторон. Остальное уж ясно само но себе,

и, кажется, люди соединились только затем, чтобы каждый мог идти своей

дорогой.


Тут Шарлотта, желавшая раз навсегда оборвать этот разговор, неожиданным

замечанием переменила его направление. Цель ее была достигнута. Беседа

приняла более общий характер,- в ней смогли участвовать оба супруга и

капитан; даже для Оттилии нашелся повод высказать свое мнение, и за десертом

все находились в самом лучшем расположении духа, с которым гармонировало и

обилие плодов, поданных в изящных корзинках, и множество цветов, в пестром

разнообразии красовавшихся в великолепных вазах.

Зашла речь и о новых участках парка, куда решено было отправиться

тотчас же после обеда. Оттилия не принимала участия в прогулке под предлогом

каких-то хозяйственных хлопот; на деле же она торопилась снова приняться за

переписку купчей. Капитан занимал графа разговором; потом к ним примкнула и

Шарлотта. Когда они уже поднялись на самую вершину и капитан любезно

поспешил вернуться, чтобы принести план имения, граф сказал Шарлотте:

- Этот человек мне очень нравится. Он прекрасно и разносторонне

образован. Во всем, что он делает, видна основательность и обдуманность.

Деятельность, которой он занимается здесь, была бы и в высших сферах

признана весьма полезной.

Шарлотта с большим удовольствием слушала похвалы капитану, однако не

показала вида и сдержанно и спокойно подтвердила слова графа. Но как она

была поражена, когда он прибавил:

- Это знакомство для меня сейчас чрезвычайно кстати. Я знаю место, для

которого он, несомненно, подходит, и если я его рекомендую, то, сделав ему

добро, я также окажу большую услугу одному высокопоставленному лицу из числа

моих друзей.

Для Шарлотты это было как удар грома. Граф не заметил ничего,- ведь

женщины, привыкшие к сдержанности, даже в самых необычных случаях продолжают

сохранять видимость самообладания. Но больше она уже не слышала слов графа,

который меж тем продолжал:

- Когда я что-нибудь решил, дело у меня идет быстро. Мысленно я уже

набросал письмо, и мне теперь не терпится его написать. Вы ведь предоставите

мне верхового, с которым я мог бы отослать его еще нынче вечером?

Шарлотта испытывала душевные муки. Застигнутая врасплох этим

предложением да и собственным своим душевным состоянием, она не могла

вымолвить ни слова. К счастью, граф продолжал развивать свои проекты, выгода

которых для капитана не могла не броситься Шарлотте в глаза. Тут как раз

подошел он сам и развернул перед графом свой чертеж. Но насколько по-другому

смотрела она сейчас на своего друга, которого ей предстояло потерять.

Принужденно поклонившись, она отошла от них и поспешила в дерновую хижину.

Еще на полпути слезы брызнули у нее из глаз, и она устремилась в эту темную

маленькую келью, чтобы всецело предаться своей скорби, своей страсти, своему

отчаянию, самую возможность которого она еще за несколько мгновений до того

даже и не предчувствовала.

Тем временем Эдуард с баронессой прогуливались вдоль прудов. Эта умная

женщина, любившая знать все обо всех, осторожно повела разговор и скоро

заметила, что Эдуард рассыпается в похвалах Оттилии; ей удалось так

незаметно вызвать его на откровенность, что под конец у нее не осталось и

сомнения в том, что перед нею не зарождающаяся, а уже подлинно созревшая

страсть.


Женщины замужние, даже если они друг друга не любят, все же состоят

между собой в молчаливом союзе, особенно против молодых девушек. Следствия

подобной привязанности не замедлили представиться ее уму, достаточно

опытному в делах света. К тому же она еще утром, разговаривая с Шарлоттой об

Оттилии, не одобрила пребывания здесь этой девушки, такой тихой и скромной,

и предложила отправить Оттилию в город к одной своей приятельнице,

чрезвычайно озабоченной воспитанием единственной дочери и ищущей для нее

благонравную подругу, которую она соглашалась принять как вторую дочь и дать

ей все преимущества такого положения. Шарлотта обещала подумать об этом.

Теперь, когда баронесса заглянула в душу Эдуарда, она твердо решила

осуществить свой план, и чем быстрее она укреплялась в своем намерении, тем

более она льстила на словах желаниям Эдуарда. Ибо никто лучше этой женщины

не владел собою, а это самообладание, проявляемое в случаях исключительных,

приучает к притворству даже и в простых случаях и побуждает людей, имеющих

такую власть над собою, распространять это владычество и на других, с тем

чтобы внешним успехом как бы вознаградить себя за испытанные внутренние

лишения.

С такими наклонностями обычно сочетается своего рода злорадство по

поводу чужой слепоты, бессознательно попадающейся в расставленные сети. Мы

радуемся не только удаче в настоящем, но и чьему-то неожиданному посрамлению

в будущем. И баронесса была настолько коварна, что пригласила Эдуарда с

Шарлоттой к себе в имение на сбор винограда, а на вопрос Эдуарда, мощно ли

им будет взять с собой и Оттилию, ответила так, что он мог истолковать ее

слова и в желательном для себя смысле.

Эдуард тотчас же с восторгом заговорил об этой прекрасной местности, о

широкой реке, о холмах, скалах и виноградниках, о старых замках, о катанье

на лодке, о веселии, сопровождающем сбор винограда, работу в давильне и т.

д., причем в простоте своего сердца заранее громко радовался тому

впечатлению, которое подобные сцены должны будут произвести па восприимчивую

душу Оттилии. В эту минуту показалась Оттилия, направлявшаяся к ним, и

баронесса поспешила сказать Эдуарду, чтобы он ничего не говорил ей об этой

осенней поездке, ибо то, чему мы радуемся заранее, обычно осуждено на

неудачу. Эдуард обещал, но заставил ее идти быстрее и даже опередил

баронессу на несколько шагов,- так он торопился навстречу милой девушке.

Сердечная радость выражалась во всем его облике. Он поцеловал ей руку, в

которую вложил букет полевых цветов, собранных дорогой. Видя все это,

баронесса почувствовала в душе чуть ли не озлобление. Она не только не могла

одобрить то, что было предосудительного в этом увлечении, но и то, что было

в нем привлекательного и прекрасного, она не могла простить этого ничем не

примечательной, неопытной девушке.

Ужинать все сели уже в совершенно ином расположении духа. Граф,

успевший написать письмо и отправить его с верховым, разговаривал с

капитаном, которого он теперь усадил рядом с собой и расспрашивал

обстоятельно, но не назойливо. Поэтому он и не старался занимать баронессу,

сидевшую справа от него, равно как и Эдуард, который сперва от жажды, потом

от возбуждения то и дело подливал себе вина и весьма оживленно беседовал с

Оттилией, которую он посадил подле себя, тогда как Шарлотта, сидевшая по

другую сторону рядом с капитаном, с трудом и почти безуспешно старалась

скрыть свое внутреннее волнение.

У баронессы было достаточно времени для наблюдений. Она заметила

тревогу Шарлотты, а так как думала при этом лишь об отношениях Эдуарда и

Оттилии, то ей легко было убедить себя, что и Шарлотта расстроена и

рассержена именно поведением своего мужа, и она стала размышлять, как бы ей

поскорее добиться своей цели.

Отчужденность продолжала чествоваться и после ужина. Граф, желавший

лучше узнать капитана, должен был, имея дело с человеком столь

уравновешенным, нимало не тщеславным и вообще немногословным, пускать в ход

различные уловки, чтобы выяснить то, что ему хотелось. Они ходили взад и

вперед по одной стороне залы, между тем как Эдуард, возбужденный вином и

надеждами, шутил у окна с Оттилией, а Шарлотта с баронессой молча

расхаживали по другой стороне. Их молчание и бесцельное хождение по зале в

конца концов внесли расстройство и в беседу остальных. Дамы удалились на

свою половину, мужчины - на свою, и день, казалось, был закончен.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство