страница11/37
Дата14.01.2018
Размер3.79 Mb.

Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   37

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Эдуард проводил графа в его комнату и, увлеченный разговором, решил еще

немного побыть с ним вместе. Граф погрузился в воспоминания о прошлом и с

живостью заговорил о красоте Шарлотты, превознося ее, как знаток, с великим

жаром.

- Красивая ножка - великий дар природы. Это - неувядающее очарование. Я



смотрел сегодня, как она шла, и мне все хочется поцеловать ее башмачок и

повторить несколько варварский, но исполненный глубокого чувства обряд

поклонения, принятый у сарматов, для которых нет ничего лучше, как выпить за

здоровье любимой и почитаемой женщины из ее башмачка.

Но не только ножка удостоилась похвал в беседе двух столь близких

друзей. От Шарлотты они перешли к старым историям и приключениям и вспомнили

о том, какие препятствия ставились тогда этим двум влюбленным, как другие

старались помешать их свиданиям и сколько требовалось усилий, какие уловки

им приходилось изобретать, чтобы иметь возможность сказать друг другу о

своей любви.

.- Помнишь,- продолжал граф,- в каком приключении я дружески

бескорыстно принимал участие вместе с тобой, когда наши августейшие господа

задумали посетить своего дядю и съехались в его огромном замке? Весь день мы

только и делали, что праздновали и разгуливали в парадных костюмах; после

этого надо было хоть часть ночи провести в свободной любовной беседе.

- Дорогу к апартаментам придворных дам вы прекрасно запомнили,- сказал

Эдуард.- Мы благополучно пробрались к моей возлюбленной.

- А она,- подхватил граф,- больше заботилась о приличиях, чем о моем

удовольствии, и оставила при себе весьма безобразную компаньонку; и вот, в

то время как вы обменивались нежными взглядами и словами, мне выпала отнюдь

не веселая участь.

- Еще вчера,- ответил Эдуард,- когда мы получили от вас письмо, мы

вспоминали с женой об этой истории, особенно же о нашем возвращении. Мы

сбились с пути и оказались у гвардейской караульни. Так как оттуда нам

нетрудно было найти дорогу, то мы и решили, что и здесь нам удастся так же

пройти мимо часовых. Но каково было наше изумление, когда мы открыли дверь!

Весь путь перед нами был выложен тюфяками, на которых в несколько рядов

растянулись спящие великаны. Единственный, кто бодрствовал из всего караула,

с удивлением посмотрел на нас; мы же с юношеской отвагой и дерзостью шагали

через вытянутые ноги в ботфортах, причем ни один из этих храпящих сынов

Энака не проснулся.

- Мне,- сказал граф,- очень хотелось споткнуться, чтобы наделать шума:

какое необыкновенное восстание из мертвых мы бы увидели тогда!

В эту минуту часы в замке пробили двенадцать.

- Уже полночь,- сказал, улыбаясь, граф,- самая пора. Я должен вас

просить о дружеской услуге, дорогой барон; проводите меня сегодня так, как я

провожал вас тогда,- я обещал баронессе еще навестить ее. Целый день нам не

довелось поговорить с глазу на глаз, мы очень давно не виделись, и, конечно,

хотелось бы провести часок в задушевной беседе. Покажите мне дорогу к ней, а

дорогу назад я уж найду сам, и, во всяком случае, мне не придется здесь

спотыкаться о ботфорты.

- Я рад как хозяин дома оказать вам эту услугу,- ответил Эдуард,- но

только все наши дамы сейчас на своей половине. Бог весть, не застанем ли мы

их еще вместе и не наделаем ли переполоха; это может произвести самое

странное, впечатление.

- Не беспокойтесь! - сказал граф.- Баронесса ждет меня. Она сейчас,

наверно, у себя в комнате, и притом одна.

- Ну что ж, это дело не трудное,- отвечал Эдуард и, взяв свечу, повел

графа за собой вниз по потайной лестнице, которая выходила в длинный

коридор. В конце его Эдуард отворил маленькую дверь. Они поднялись по

винтовой лестнице; наверху, на узкой площадке, Эдуард, передав графу свечу,

указал ему на дверь направо, которая тотчас же подалась, как только до нее

дотронулись, и пропустила графа, а Эдуард остался в темноте.

Другая дверь, налево, вела в спальню Шарлотты. Он услышал голоса и

прислушался. Шарлотта спрашивала камеристку:

- Легла ли уже Оттилия?

- Нет,- отвечала камеристка,- она сидит внизу и пишет.

- Так зажги ночник,- сказала Шарлотта,- и ступай; уже поздно. Я сама

разденусь и потушу свечу.

Эдуард был в восторге, услышав, что Оттилия еще пишет. "Она трудится

для меня!" -подумал он, торжествуя. Окруженный мраком и весь уйдя в себя, он

представил себе, как она сидит, пишет; ему почудилось, будто он входит к

ней, видит ее, она оборачивается к нему; он почувствовал непреодолимое

желание еще раз побыть рядом с ней. Но отсюда не было выхода на антресоли,

где она жила. Он же стоял у самой двери в комнату своей жены, и вот в душе

его вдруг все как-то странно смешалось; он попробовал отворить дверь - она

оказалась запертой; он тихо постучал, Шарлотта не услыхала.

Она в волнении ходила взад и вперед по соседней большой комнате, вновь

и вновь повторяя все, что успела передумать после неожиданного предложения,

сделанного графом. Капитан, казалось, стоял перед нею. Им еще был полон этот

дом, он оживлял еще места прогулок, и вот ему предстоит ехать, все должно

опустеть. Она твердила все, что можно было себе сказать, в том числе и

жалкое утешение, состоящее в том, что время смягчает даже и такую боль. Она

проклинала время, которое будет нужно для того, чтобы боль смягчилась; она

проклинала то смертоносное время, когда боль смягчится.

Прибежище, которое она наконец нашла в слезах, было для нее тем более

желанно, что она редко искала его. Она бросилась на диван и всецело отдалась

своему горю. Эдуард все это время не мог отойти от двери; он постучал во

второй раз и в третий, чуть посильнее, так что Шарлотта в ночной тишине

явственно услышала этот стук и в испуге вскочила. Первой мелькнула мысль,

что это может, что это должен быть капитан, но тотчас же она поняла: это

невозможно! Она решила, что ей померещилось, но она слышала стук, она

хотела, она боялась поверить своему слуху. Шарлотта прошла в спальню,

тихонько приблизилась к запертой двери. Она бранила себя за свой страх.

"Ведь вполне возможно, что баронессе понадобилось что-нибудь!" - сказала она

себе самой и громким, голосом - спокойно и уверенно - спросила:

- Кто там?

Тихий голос отвечал:

- Это я.

- Кто? - переспросила Шарлотта, не узнавая голоса. За дверью, казалось

ей, должен был стоять капитан. Голос ответил несколько громче:

- Эдуард!

Она отворила - перед нею стоял ее муж. Он приветствовал ее шуткой. Ей

удалось продолжить в том же тоне. Свой загадочный визит он окружил

загадочными же объяснениями. Наконец он сказал:

- Должен тебе признаться, зачем я, собственно, пришел. Я дал обет еще

нынче вечером поцеловать твой башмачок.

- Это давно тебе не приходило в голову! - сказала Шарлотта.

- Тем хуже,- ответил Эдуард,- и тем лучше!

Она опустилась в кресло, чтобы скрыть от его взгляда легкость своих

ночных одежд. Он упал перед ней на колени, и она не могла не позволить ему

поцеловать ее башмачок, так и оставшийся у него в руке, и нежно прижать ее

ножку к своей груди.

Шарлотта принадлежала к числу тех женщин, которые, будучи умеренными от

природы, продолжают и в брачной жизни, естественно и без всякого усилия,

вести себя как возлюбленные. Она никогда не старалась разжечь страсть в

своем муже, едва шла навстречу его желаниям, но, не зная ни холодности, ни

отталкивающей суровости, всегда походила на любящую невесту, в душе которой

далее дозволенное вызывает робость. Такою вдвойне предстала она в этот вечер

перед Эдуардом. Как страстно ей хотелось, чтобы он ушел, ибо призрак друга,

казалось, упрекал ее. Но то, что должно было бы отдалить Эдуарда от нее,

притягивало его к ней. В ней заметно было какое-то волнение. Она перед тем

плакала, и если натуры слабые большей частью становятся от слез менее

привлекательными, то женщины, которых мы привыкли видеть сильными и

твердыми, бесконечно выигрывают от них. Эдуард был так внимателен, так

ласков, так настойчив; он попросил разрешения остаться у нее, он ничего не

требовал, но старался полусерьезно, полушутливо уговорить ее; он и не думал

о своих правах и наконец, словно с шаловливым умыслом, погасил свечу.

Теперь, когда мерцал лишь свет ночника, внутреннее влечение, сила

фантазии одержали верх над действительностью. Эдуард держал в своих объятиях

Оттилию; перед душой Шарлотты, то приближаясь, то удаляясь, носился образ

капитана, и отсутствующее причудливо и очаровательно переплеталось с

настоящим.

И все-таки настоящее нельзя лишить его неотъемлемых прав. Часть ночи

они провели в разговорах и шутках, и речи их были тем вольнее, что сердце -

увы! - не участвовало в них. Но когда утром Эдуард проснулся подле жены, ему

почудилось, что день как-то зловеще заглядывает в окно, а солнце освещает

преступление; он бесшумно встал и удалился, и когда Шарлотта проснулась, то,

к своему удивлению, она оказалась одна,


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   37

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство