страница24/37
Дата14.01.2018
Размер3.79 Mb.

Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство


1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   37

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Покидая своих покровительниц с самыми лучшими чувствами, архитектор был

доволен хотя бы уже тем, что оставляет их в обществе почтенного учителя;

однако, вспоминая, как они были добры к нему, оп мучился при мысли, вполне

естественной для такого скромного человека, что его так скоро, так хорошо,

так совершенно заменит другой. До сих пор он все откладывал свой отъезд; но

теперь его потянуло прочь отсюда, ибо он не хотел быть свидетелем того, с

чем должен был примириться, удалившись из дома.

Большим утешением среди этих полупечальных чувств был для него подарок,

на прощанье сделанный ему дамами,- жилет, который они в течение долгого

времени вязали у него на глазах, возбуждая в нем безмолвную зависть к

неведомому счастливцу, которому он предназначался. Такой дар - самый

приятный для любящего и преданного человека, ибо, напоминая ему о неутомимом

движении прелестных пальцев, он наводит его на лестную мысль, что при столь

неустанном труде и сердце не оставалось безучастным.

Дамам предстояло теперь оказывать гостеприимство новому гостю, к

которому они благоволили и который должен был хорошо чувствовать себя у них.

У женщин есть свои неизменные внутренние интересы, и ничто на свете не в

силах заставить их изменить им; зато в жизни светской они охотно и легко

поддаются решающему влиянию мужчины, которым заняты в настоящую минуту; так,

проявляя то неприступность, то восприимчивость, то твердость, то

уступчивость, они, собственно, держат в своих руках власть, от которой в

обществе цивилизованном не посмеет уклониться ни один

мужчина.


Если архитектор, как бы по собственной воле и охоте, выказывал перед

двумя подругами свои дарования ради их удовольствий, ради их самих, если все

занятия и развлечения были задуманы в таком же духе и клонились к той же

цели, то с приездом учителя в скором времени установился иной склад жизни.

Главным его талантом было умение вести беседу о человеческих отношениях,

ставя их в связь с воспитанием молодежи. Таким образом, возник весьма

заметный контраст с прежним образом жизни, тем более чувствительный, что

учитель не вполне одобрял то, чем здесь до сих пор исключительно занимались.

О живой картине, которая встретила его, он не упоминал. Но когда ему,

не скрывая удовлетворения, показывали церковь, придел и все, к ним

относящееся, он не мог не высказать своего мнения, своих взглядов.

- Что касается меня,- сказал он,- то мне это сближение, это смешение

священного с чувственным отнюдь не по сердцу; мне не нравится, когда

отводят, освящают и украшают особые помещения для того, чтобы именно там

возбуждать и поддерживать в нас набожные чувства. Никакая обстановка, даже

самая будничная, не должна нарушать в нас чувства божественного, которое

может нам сопутствовать всюду и превратить в храм любое место. Я люблю,

когда домашнее богослужение совершается в зале, где в обычное время обедают,

встречают гостей, где забавляются играми и танцами. Высшее, совершеннейшее в

человеке не имеет формы, и надо остерегаться, как бы не дать ему проявиться

иначе, чем в форме благородного поступка.

Шарлотта, в общем уже знавшая образ его мыслей, за короткий срок

познакомившись с ним еще ближе, сразу же предоставила ему соответствующее

поле деятельности. Созвав своих мальчиков-садовников, которым архитектор

сделал смотр перед отъездом, она приказала им построиться в большой зале;

одетые в чистые нарядные мундирчики, они своими уставными движениями и

непринужденной живостью производили очень хорошее впечатление. Учитель

подверг их испытанию в соответствии со своими правилами и очень скоро, путем

разных вопросов, выяснил характер и способности каждого: менее чем за час он

незаметным образом сумел многому научить детей и быть им полезным.

- Как это вам удается? - спросила Шарлотта, когда мальчики ушли.- Я

слушала очень внимательно; речь шла только о самых обыкновенных вещах, но я

не знаю, как бы я сумела за такой короткий срок, при таком множестве

вопросов и ответов, так последовательно всего этого коснуться.

- Быть может,- отвечал учитель,- следовало бы хранить секреты своего

ремесла. Но я не хочу скрывать от вас весьма простую истину, благодаря

которой можно достигнуть многого. Изберите тот или иной предмет, вопрос,

понятие - называйте это, как хотите; все время имейте его в виду; уясните

его себе во всех его частностях, и тогда вам будет легко из разговора с

толпой детей узнать, какие сведения о нем у них уже имеются и что еще нужно

разбить в них, сообщить им. Пусть ответы на ваши вопросы будут несообразны,

пусть они будут уводить в сторону, но если только вы новым вопросом вернете

умы и души детей к исходной точке, если вы не дадите сбить себя с избранного

пути, то в конце концов они будут знать, думать и понимать лишь то и лишь

так, как этого хочет учитель. Самая большая его ошибка была бы - дать

ученикам увлечь его в сторону, не суметь удержать их внимание на том

предмете, который он сейчас разбирает. Попробуйте как-нибудь сами сделать

такой опыт, и он покажется вам весьма занимательным.

- Вот это мило,- сказала Шарлотта.- Значит, хорошая педагогика - прямая

противоположность хорошему тону.

В светском разговоре ни на чем не следует задерживаться, а в

преподавании важнейший закон - бороться против рассеянности.

- Разнообразие без рассеянности - лучший девиз и для школы и для жизни,

если бы только не было так трудно поддерживать это похвальное равновесие,-

сказал учитель и собирался продолжать, но Шарлотта прервала его, чтобы еще

раз посмотреть на мальчиков, которые как раз в эту минуту веселым шествием

двигались через двор. Он выразил свое удовлетворение по поводу того, что

мальчиков заставляют ходить в форме.

- Мужчины,- сказал он,- должны были бы с юности носить форму, ибо они

должны привыкать действовать сообща, ощущать себя равными среди равных,

повиноваться и работать во имя целого. К тому же всякая форма способствует

развитию военного духа, равно как и выправке, подтянутости, а мальчики и так

прирожденные солдаты: стоит лишь посмотреть, как они дерутся и играют в

войну, как идут в атаку или на приступ.

- Зато вы не осудите меня,- промолвила Оттилия,- что я моих девочек

одеваю не одинаково. Надеюсь, что когда я покажу вам их, пестрота красок

будет вам приятна.

- Я это очень одобряю,- ответил он.- Женщины непременно должны

одеваться разнообразно, каждая на свой вкус и лад, чтобы каждая училась

распознавать, что ей особенно к лицу, что ей больше всего подходит. Но еще

более важное основание для этого в том, что им предназначено проводить жизнь

и действовать в одиночку.

- Это весьма парадоксальное утверждение,- возразила Шарлотта,- ведь мы

никогда не бываем одни.

- О нет,- ответил учитель,- это именно так, если иметь в виду отношения

женщины к другим женщинам. Взглянем на женщину в роли возлюбленной, невесты,

жены, хозяйки и матери; она всегда стоит отдельно, она всегда одна и хочет

быть одна. Так обстоит дело даже с самыми тщеславными. Каждая женщина но

своей природе исключает другую, ибо от каждой из них требуют того, что

составляет долг всего ее пола. У мужчин положение иное. Мужчине требуется

мужчина; он создал бы второго мужчину, если бы того не было в природе; а

женщина могла бы прожить века, даже и не подумав о том, чтобы создать себе

подобную.

- Стоит только,- промолвила Шарлотта,- выразить истину в причудливой

форме, и причудливое в конце концов будет казаться истиной. Мы извлечем все

лучшее из ваших замечаний, но все же, как женщины, будем держаться общества

женщин и действовать с ними заодно, чтобы нe дать мужчинам слишком больших

преимуществ над нами. Не осуждайте же нас впредь за то, что мы еще живее

будем злорадствовать, видя, что и мужчины не слишком-то ладят меж собою.

Опытный учитель весьма тщательно вник во все, что Оттилия делала со

своими маленькими питомицами, и выразил ей свое безусловное одобрение.

- Вы,- сказал он,- совершенно правильно делаете, что готовите своих

подчиненных лишь для простых, насущных дел. Опрятность пробуждает в детях

радостное чувство собственного достоинства, и если их научили бодро и

сознательно делать то, что они делают,- значит, главное достигнуто.

С большим удовлетворением он заметил, что здесь нет ничего,

рассчитанного на показ, на внешний блеск, а, напротив, все имеет внутренний

смысл и отвечает насущным потребностям.

- Как мало слов,- воскликнул он,- нужно было бы для того, чтобы

выразить всю сущность воспитания, если бы только люди имели уши, чтобы

слышать.

- Хотите попробовать со мной? - приветливо спросила Оттилия.

- С удовольствием,- ответил он,- но только Вы меня не выдавайте. Из

мальчиков должно воспитывать слуг, а из девочек - матерей, тогда везде все

будет хорошо.

- Готовиться в матери,- возразила Оттилия,- на это еще женщины,

пожалуй, согласятся, так как, даже не будучи матерями, они то и дело

поневоле становятся няньками; но для того, чтобы стать слугами, наши молодые

люди, конечно, слишком высокого мнения о себе,- ведь каждый из них считает

себя призванным повелевать.

- Потому-то мы и скроем это от них,- сказал учитель.- Мы льстим себе,

вступая в жизнь, но жизнь не льстит нам. Многие ли по доброй воле согласятся

на то, к чему в конце концов будут принуждены? Оставим, однако, эти

рассуждения, пока что к делу не относящиеся. Вам повезло в том, что вы

сумели найти верные приемы обращения с вашими воспитанницами. Когда самые

маленькие из ваших девочек возятся с куклами и сшивают для них какие-нибудь

лоскутки, когда старшие сестры заботятся о младших и семья сама помогает

себе и себя обслуживает - тогда следующий шаг в жизнь уже не труден, и такая

девушка найдет у мужа все то, что она оставила у родителей.

Однако в образованных сословиях задача куда сложнее. Нам приходится

считаться с более высокими, нежными, утонченными отношениями, в особенности

же - с общественными условиями. Потому-то в наших воспитанниках мы должны

развивать и внешние качества; это необходимо и могло бы быть прекрасно, если

бы всегда соблюдались известные границы, ибо, задаваясь целью воспитать

детей для более широкого круга, их легко вовлечь в безграничное и упустить

из виду то, чего властно требует их природа. В этом и заключается задача,

которую воспитатели либо разрешают, либо но умеют разрешить.

Многие из тех знаний, коими мы наделяем ваших учениц в пансионе,

внушают мне страх, ибо опыт подсказывает, как мало они им пригодятся в

дальнейшем. Едва только женщина становится хозяйкой или матерью, как все это

забрасывается и предается забвению.

И все же, раз уж я посвятил себя этому делу, я не могу отказаться от

скромной надежды, что когда-нибудь мне вместе с преданной помощницей удастся

развить в моих воспитанницах именно то, что понадобится им, когда они

перейдут к собственной самостоятельной деятельности, и я смогу сказать себе:

в этом смысле их воспитание завершено. Правда, вслед за тем обычно

начинается новое воспитание, необходимость которого вызывается если не нами

самими, то условиями нашей жизни.

Каким правильным показалось Оттилии это замечание! Как сильно изменила

ее за этот год страсть, которой она раньше и не предчувствовала! Каких

только испытаний не видела она перед собой, заглядывая лишь в близкое, в

самое близкое будущее!

Молодой человек не без умысла упомянул о помощнице, о жене, ибо при

всей своей скромности не мог удержаться и хоть отдаленным образом не

намекнуть на свои намерения, да к тому же некоторые обстоятельства и события

побудили его воспользоваться этим посещением для того, чтобы приблизиться к

своей цели.

Начальница пансиона была уже в преклонных летах, среди своих

подчиненных она давно приискивала компаньона и наконец сделала своему

помощнику, которому имела все основания доверять, предложение управлять

пансионом вместе с нею, смотреть на него как на свой собственный и после ее

смерти вступить в полное владение им в качестве ее единственного наследника.

Главное дело теперь заключалось, по-видимому, в том, чтобы ему найти

единомыслящую супругу. Взору его и сердцу втайне рисовалась Оттилия; правда,

его одолевали и некоторые сомнения, но теперь обстоятельства

благоприятствовали ему больше, чем когда-либо. Люциана вышла из пансиона;

Оттилия могла свободно в него вернуться; доносились, правда, какие-то слухи

о ее отношениях с Эдуардом, но к этой вести, как часто бывает в подобных

случаях, все относились безразлично, а кроме того, это могло только ускорить

возвращение Оттилии. Но он так и не принял бы никакого решения, не сделал бы

ни одного шага, если бы приезд неожиданных гостей не послужил к тому

толчком,- ведь появление людей значительных никогда и ни в каком кругу не

может остаться без последствий.

Графу и баронессе часто приходилось слышать обращенные к пим вопросы о

достоинстве различных пансионов, ибо почти каждый человек озабочен

воспитанием своих детей, и они давно собирались ознакомиться именно с этим

учебным заведением, о котором говорилось так много хорошего, а теперь, в

новом своем положении, они могли вместе осуществить это давнее намерение. Но

баронесса имела в виду и кое-что другое. Во время своего последнего

пребывания у Шарлотты она подробно переговорила с ней обо всем, касавшемся

Эдуарда и Оттилии, и всячески настаивала на удалении Оттилии, стараясь

ободрить Шарлотту, все еще напуганную угрозами Эдуарда. Они искали разных

выходов, а когда коснулись пансиона, то речь зашла о привязанности помощника

к Оттилии, и баронессу это еще более укрепило в решении посетить пансион.

Она приезжает, знакомится с помощником начальницы, они осматривают

заведение и беседуют об Оттилии. Сам граф охотно говорит о ней, так как

ближе узнал ее при последнем посещении. Оттилия с ним сблизилась, он даже

привлекал ее, ибо в содержательных беседах с ним она надеялась узнать и

увидеть то, что до сих пор оставалось ей вовсе неизвестным. И если и общении

с Эдуардом она забывала свет, то в присутствии графа свет делался для нее

по-настоящему заманчивым. Всякое притяжение взаимно. Граф чувствовал к

Оттилии такую привязанность, что готов был смотреть на нее, как па дочь. Тем

самым она теперь во второй раз, и в еще большей степени, чем в первый,

становилась баронессе поперек дороги. Кто знает, какие средства та пустила

бы в ход против нее во времена более пылкой страсти; теперь же ей было

достаточно, выдав Оттилию замуж, сделать ее безвредной для замужних женщин.

Баронесса незаметно, но ловко и умно навела помощника на мысль

предпринять недолгую поездку в замок и постараться приблизить исполнение

своих планов и желаний, которых он от нее не утаил.

С полного согласия начальницы он отправился в путь, питая в душе самые

лучшие надежды. Он знал, что Оттилия к нему расположена, и если их разделяет

разность сословий, то при современном образе мыслей она легко могла бы

сгладиться. Да и баронесса ясно дала ему понять, что Оттилия - по-прежнему

бедная девушка. Родство с богатым домом, по ее словам, никому не приносит

пользы, ибо совесть не позволяет человеку лишить сколько-нибудь значительной

суммы тех, пусть давно богатых, людей, которые в силу близкого родства имеют

большее право на наследство. И, разумеется, достойно удивления, что люди так

редко пользуются великим преимуществом распорядиться после смерти своим

достоянием на благо любимых ими и, очевидно, из уважения к традициям отдают

предпочтение тем, кому имущество завещателя перешло бы и в том случае, если

бы он не выразил своей воли.

В дороге он уже ощущал Оттилию равной себе. Радушный прием усилил его

надежды. Правда, он нашел, что Оттилия менее откровенна, чем раньше; но ведь

она стала и более взрослой, более образованной и, если угодно, более

общительной, чем прежде. Его как друга познакомили со всем, что тесно

соприкасалось с его деятельностью. Однако всякий раз, когда он хотел ближе

подойти к своей цели, его удерживала какая-то внутренняя робость.

Но Шарлотта однажды сама подстрекнула его, сказав в присутствии

Оттилии:

- Что ж, вы теперь осмотрели примерно все, что подрастает вокруг меня.

А как вы находите Оттилию? Вы ведь можете сказать это и при ней.

Учитель с большой проницательностью и рассудительностью заметил в

ответ, что нашел в Оттилии существенную перемену к лучшему в смысле большей

непринужденности обращения, большей общительности, большей широты взгляда на

житейские дела, сказывающейся не столько в речах, сколько в поступках; но

все же, по его мнению, ей было бы весьма полезно вернуться на некоторое

время в пансион, где бы она основательно и прочно, в определенной

последовательности, усвоила то, чему свет учит нас лишь урывками и скорее

сбивая с толку, чем принося удовлетворение, а порою и попросту слишком

поздно. Он не станет об этом распространяться; Оттилия сама лучше знает, от

каких связанных между собою уроков и занятий она была тогда оторвана.

Оттилия не могла этого отрицать; но в том, что она почувствовала при

его словах, она бы никому не призналась, так как и сама едва ли могла

разобраться во всем этом. Ничто в мире уже не казалось ей бессвязным, когда

она думала о любимом, и она не понимала, о какой связности можно думать,

когда его нет с нею.

Шарлотта ответила на предложение умно и дружелюбно. Она сказала, что

обе они давно желали возвращения Оттилии в пансион. Однако все это время она

не могла обойтись без милой своей подруги и помощницы, хотя в дальнейшем она

уже не будет препятствовать Оттилии, если та не изменит своего желания

вернуться туда, чтобы закончить свое образование.

Учитель с радостью встретил эти слова; Оттилия же ничего не смела

возразить, хотя при одной мысли об этом ей становилось страшно, Шарлотта

рассчитывала выиграть время; Эдуард, думалось ей, вернется домой, вернется к

прежней жизни как счастливый отец, и тогда,- в этом Она была убеждена,- все

само уладится, да и судьба Оттилия будет так или иначе устроена.

После значительного разговора, заставляющего призадуматься всех его

участников, обычно наступает молчание, своего рода замешательство. Оттилия и

Шарлотта начали ходить по зале, учитель стал перелистывать какие-то книги, и

тут ему попался фолиант, оставшийся на столе еще со времен Люцианы. Увидев,

что там одни только обезьяны, он тотчас же его захлопнул. Но, видимо, это

подало повод к разговору, следы которого мы находим в дневнике Оттилии.




1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   37

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Иоганн Вольфганг Гете. Избирательное Сродство