• Борис
  • Видеоканал государственной исправительной службы. Зелёная зона: видеоблог осужденного Пронина Арсения Павловича. Видеозапись №0013
  • Видео-вещание Арсения заканчивается, начинается реклама. Её можно пропустить уже через три секунды.
  • И. Избавитель Видеоканал государственной исправительной службы. Зелёная зона: видеоблог осужденного Пронина Арсения Павловича. Видеозапись №0026
  • Конец видеозаписи. Здесь могла быть ваша реклама.

  • Скачать 431.44 Kb.


    страница1/3
    Дата05.08.2017
    Размер431.44 Kb.
    ТипЗакон

    Скачать 431.44 Kb.

    Иван Андреев


      1   2   3

    Иван Андреев
    ЧИХУАХУА
    Действующие лица:
    Арсений – преступник.

    Володя – преступник?

    Степан – законопослушный гражданин с собачкой.

    Борис – законопослушный гражданин без собачки.

    Инспектор – инспектор.

    Таня – единственная в этой истории женщина. Все беды из-за баб.
    Ч. Челядь
    Видеоканал государственной исправительной службы. Зелёная зона: видеоблог осужденного Пронина Арсения Павловича. Видеозапись №0013
    АРСЕНИЙ. Прадед рассказывал, что в его-то молодости… да, когда он был юным и прекрасным, люди не запирали дверь на ключ. Он это рассказывал так, знаете, со слезами на глазах. Он уже тогда в маразм впадал. Ну вот: говорит, не закрывали люди дверь на ключ. Простые люди, не преступники. И, мол, по своей воле не запирали дверь. Такие дела. И соседи друг к другу могли зайти без приглашения. С тортиком или с бутылочкой винца. А может и вообще с пустыми руками. Просто так заходили. И все были рады. «Ох ты ж, гости дорогие!» Другие времена были. Сейчас вот вы тоже… да, да, любой из вас может зайти ко мне домой. Дверь не заперта. Но я вам так скажу – нихрена я вам не рад. Просто на моей двери замки вырваны. Вот мне сейчас надо вам сказать какого это, жить без замков. Так вот: сейчас бы я многое отдал, может быть даже последний день своей жизни, просто за то, чтобы ещё раз запереть дверь на ключ, побыть в полном одиночестве, с уверенностью, что меня никто не потревожит.
    Видео-вещание Арсения заканчивается, начинается реклама. Её можно пропустить уже через три секунды.
    А теперь – к делу. Вот та самая квартира, где не заперта дверь. Обставлена она скудно: стол, пара стульев, диван, конечно. Диван в сторонке, будто, знаете, обособлен от остальной квартиры. И если во всей квартире страшный беспорядок (в смысле пыль, пол липкий от грязи, какие-то упаковки разбросаны), то возле дивана вполне себе порядок. Из комнаты видна прихожая с той самой незапертой дверью. С другой стороны от прихожей, должно быть, кухня или вроде того. Не видно. Зато хорошо видно единственную выглядящую дорого вещь – телевизор. Он реально на всю стену – здоровенный такой. Привинчен к стене болтами. Болты обычные.
    СТЕПАН. О! Фигасе! Это что за блюдо? Выглядит круто.
    БОРИС. Да короче, это типа крольчатина под вишнёвым соусом, зацени, ага.
    Борис и Степан сидят за столом. На стульях. У Бориса нет собаки, у Степана есть. Собака маленькая, противная. Лупоглазая такая и вся дрожит. Степан поднимает стопку водки, а собака злобно на это смотрит. И таки дрожит.
    СТЕПАН. Ты это ел что ль? Фигасе ты богач!
    БОРИС. Не, чувачок, там просто типок за соседним столиком пошёл отлить, а я его тарелку сфоткал, заинстаграмил. Ну, чтоб своё фуфло не выкладывать. Я там только кофе заказал, знаешь. Зашёл чисто зачекиниться.

    СТЕПАН. И чо, сколько там кофеёк стоит?

    БОРИС. Нормально так стоит… а вот, смотри, зайди в мои фотки за сегодняшнее число…

    СТЕПАН. Что там?


    Нет, нет – у ребят в руках нет фотоальбома или, чего уж там, планшетного компьютера. На носах, что у того, что у другого – смарт-очки. Судя по всему, они им заменяют старые-добрые смартфоны. Прогресс.
    БОРИС. Зайди, зайди… глянь.

    СТЕПАН. Фигасе! Это ты с кем.

    БОРИС. Да хер знает. Это ж красношейка…

    СТЕПАН. А, точняк, не сразу заметил.

    БОРИС. Ну. Зашла уже под конец смены, прикинь, говорит «молодой человек, сделайте мне кофе с ликёром». Понял? Не, ну прикинь? Красношейка будет кофе с ликёром херачить, а я чай с тухлыми сливками. Взбесила она меня. А она видишь, тёлочка зачётная, у меня как-то сразу привстал.

    СТЕПАН. Ну?

    БОРИС. Я её как-то за руку взял и в подсобку. Там уже и натянул. Да как-то быстро получилось…

    СТЕПАН. Ваще зачёт. И как она?

    БОРИС. Как, как… ныла, блин. Весь кайф обломала.

    СТЕПАН. И что, не сопротивлялась? Красношейка всё-таки. Они ж на голову вообще повёрнуты.

    БОРИС. Сам ты повёрнут. Как она тебе сопротивляться будет?

    СТЕПАН. Был бы я бабой, сопротивлялся бы.

    БОРИС. Дебил ты! Ага, сопротивлялся бы. Тебя бы пялили во все щели, ты б не пискнул.

    СТЕПАН. Я бы сопротивлялся. Просто красношейки – они шлюхи. Им это по кайфу. Красношейками просто так не становятся. Вот она и не сопротивлялась.

    БОРИС. Слышь, если б ты сопротивлялся, на тебя сразу бы черный ошейник накинули. Не беси меня! И так денёк выдался хреновый.

    СТЕПАН. С чего это хреновый? Красношейку изнасиловал, нормально так-то.

    БОРИС. Это да, но она в общем плакать начала… ваще громко… ревёт прям, короче. Я ей хрякнул по роже, чтоб заткнулась, а она ещё громче. И тут начальница заходит. Я сижу на этой телке без трусов. А у меня с начальницей же, помнишь, шуры-муры, все дела. Ну и она психанула, короче. Лишила, премии, прикинь. И в воскресенье в полную смену выходить заставила. А в воскресенье в кафешке сам знаешь, ага?

    СТЕПАН. Фигасе ты дебил. Нафига ты тёлку пялил под носом у своей шлюшки?

    БОРИС. Да говорю ж, зачётная тёлочка такая, у меня сразу привстал, что делать.
    Скрипит входная дверь – в комнату входит Таня. Стройная девушка, но не сказать, что красавица. Зато с кастрюлей в руках. В кастрюле что-то горячее.
    ТАНЯ. Привет, шпана. Арсения ещё нет?

    БОРИС. О! Танюшка-шлюшка, привет-привет!

    ТАНЯ. Я на тебя в суд могу подать за оскорбления, Боря. Где Арсений?

    БОРИС. В суд? На меня? Ой, не беси меня. Да я первый на тебя в суд подам.

    ТАНЯ. За что же это, интересно знать?

    БОРИС. А за то! Вот ты сейчас Арсению своему, этой твари «зелёной», хавчик принесла. Все соседи знают, что ты его подкармливаешь. Шлюха! Попрубуй, давай, попробуй на меня в суд подать. Шлюха. Только попробуй, ага.

    ТАНЯ. Нет ничего зазорного в том, что я его угощаю.

    БОРИС. Судье расскажешь, ага. Что там у нас за защиту бесправного? А? Три года «белого ошейника»? Хочешь, сучка?

    ТАНЯ. И не стыдно тебе?

    БОРИС. А чего мне стыдиться? Я закон уважаю, в отличие от некоторых. Гуманистка грёбаная. Что там у тебя, супец? Оставляй, передадим твоему возлюбленному.

    ТАНЯ. Он не возлюбленный. Всё это беспочвенные слухи.

    БОРИС. Просто так бесправному помогаешь? Ага, щас! Между ног чешется, ага. Не возлюбленный, ну-ну. Супец оставляй, вали.

    ТАНЯ. Не смей мне указывать. Я имею права здесь находиться не меньше, чем ты. Хрен тебе собачий, а не супчик.

    СТЕПАН. Слышь, девочка, а ты ничё. Может, с нами посидишь? У нас тут водочка. Супчик на закусь - ништяк.

    ТАНЯ. Отвали. Что, Боря, с девок на парней перешёл? Баб сюда водить надоело?

    БОРИС. Он друган мой, дура.

    ТАНЯ. Тоже с мамой живёт, затусить негде?

    БОРИС. Тебе какое дело?

    СТЕПАН. Вообще-то я у бабушки живу. А что?

    ТАНЯ. Развлекайтесь.

    СТЕПАН. Не останешься? Оставайся, а? Ты на Боряна не обижайся, у него день хреновый выдался.

    ТАНЯ. Жизнь у него хреновая выдалась.

    БОРИС. Ха! Хреновая жизнь у твоего Арсеньчика выдалась. Слышь? Я его каждый день тут мусолю. А хочешь – в рот ему наваляю? Вообще запросто.

    ТАНЯ. Мерзкие вы люди. Мерзость! Ты вот на собачку эту похож – тварь дрожащая…

    БОРИС. Давай, давай, оскорбляй, у меня очки всё на видео пишут, ага. Для документального подтверждения в суде.

    ТАНЯ. ...тварь ты. Дрожишь, как глист усохший. Тявкаешь, как псина эта – чихуахуа. Откуда столько ненависти в таком мелком никчёмном существе?

    БОРИС. Говори, говори, ага. Ещё оскорбляй, детка, давай.

    ТАНЯ. А за что ты всех ненавидишь?

    БОРИС. Дура! Не, ну ты слушал? За что, спрашивает. Преступник – заслужил ненависти. И в рот – заслужил.

    ТАНЯ. Идиоты! Ты ведь понятия не имеешь, за что ненавидишь всех этих преступников, но ненавидишь всем сердцем. Что, такой законопослушный? Даже не можешь понять, что это только традиция, социальная установка. А вы, псы и не задаёте вопросов, вам достаточно команды «голос!», «фас!».


    Собачка тявкнула и напряглась. Степан только напрягся. Борис ничего такого не сделал.
    БОРИС. Вот нацепят на тебя ошейник – а нацепят, уж ты поверь, - и уж я буду знать, что есть причины тебя ненавидеть, ага. В новостях не скажут, за что тебя осудят, а я всем расскажу, какая ты мерзость.

    ТАНЯ. Противно жить в одном доме с таким говном. Заткни свою собаку!


    Таня, раздражённая, закрыла входную дверь с другой стороны.
    СТЕПАН. Таня зовут, да?

    БОРИС. Дуру эту?
    СТЕПАН. Нормальная баба. С такими сиськами дур не бывает.
    Замечание Степана, к слову, оспоримо.
    БОРИС. Ой, Стёпа, тебе любая баба не дура, когда трахаться хочешь. Ты на счёт этой даже не думай. Она гуманистка. Учти, она потенциальная преступница. Я тебе зуб даю, если она не убьет кого-нибудь, то обязательно гадость кому-нибудь сделает. Мне кажется, она мне под дверь насрёт рано или поздно.

    СТЕПАН. Надо было, уговорить её остаться.

    БОРИС. Ну, ты и дебил. Наливай давай.

    СТЕПАН. Я ж не то, чтобы… просто с бабой-то веселей.

    БОРИС. С этой хрен повеселишься. Я ж тебе говорю, гуманистка хренова. Этому Арсению… ну у которого мы дома сейчас… она ему жрать приносит. Все соседи знают. Я бы давно на неё в суд подал. Она не уважает закон. Сказано – нельзя защищать преступников!

    СТЕПАН. Угостить супчиком – это ж вроде не считается защитой?

    БОРИС. Так в том и дело, Степашка. Так бы я давно уже в суд подал. За подрыв государственной безопасности, ага. Не хватает оснований. Но она опасна! С ней в одном доме жить страшно. Хрен знает, что ей в голову придёт. Я выхожу из квартиры, под ноги смотрю: вдруг под дверью насрато.

    СТЕПАН. Эх, жалко она не преступница. Я бы её отымел.

    БОРИС. Успеешь. Как она свой ошейник заслужит, дам тебе знать, ага.

    СТЕПАН. Ты настоящий друг.

    БОРИС. Нет, ну она меня выбесила! Гадина!

    СТЕПАН. Собака моя?

    БОРИС. Да причём тут собака. Эта – с сиськами твоими.

    СТЕПАН. Да, сиськи что надо.

    БОРИС. Стёпа, блин! Она нас псами назвала! Вот зря я ей не вдарил. Смарт-очки она не носит, хрен бы потом доказала, что я её ударил.

    СТЕПАН. Вдарил бы бабе?

    БОРИС. Стёпа, болван, от баб бед больше, чем от мужиков. Вот весь день у меня сегодня из-за баб не задался. Весь день, ага!


    Скрипит входная дверь – в квартиру вволакивается Арсений. На его шее ярко-зеленый ошейник из какого-то красивого материала. Ну да, симпатичный такой ошейничек, мог бы даже за украшение сойти. Но законопослушных такими не украшают.

    Арсений сутулый от усталости. В очках. В свитере. С бородкой. На хипстера похож, совсем не модный мужик. Лет сорок ему, но выглядит моложе.


    БОРИС. О! Явился. Ну вот, Степашка, знакомься, наша рептилия – Арсенчик.

    СТЕПАН. Ха! Рептилия. Это ты классно придумал. Он же «зелёный», да? Как ящерица.

    БОРИС. Дебил ты. Ну всё, пора выпустить пар. Арсенчик, не ссы. Иди сюда.

    АРСЕНИЙ. Боря, пожалуйста…

    СТЕПАН. Ахаха, «пожалуйста»! Он такой милашка.

    БОРИС. Арсений, я так тебя ждал! У меня день хреновый выдался. Твоя морда нужна.


    Борис толкает Арсения – вроде сурово, но как-то по-девчячьи. Арсений поддаётся, падет на пол, сжимается калачиком. Борис начинает неистово пинать беднягу. Бьёт вроде неистово, но, кажется, удары-то слабенькие…
    СТЕПАН. Ты это… не убей его. Убивать нельзя, зелёный же.

    БОРИС. Сука! Тварь. Слышь, если бы ты, сука, красным был, я бы тебе сейчас же глотку перерезал! Ты это запомни, гад. Запомни, ага?


    И. Избавитель
    Видеоканал государственной исправительной службы. Зелёная зона: видеоблог осужденного Пронина Арсения Павловича. Видеозапись №0026
    АРСНИЙ. Часто приходится терпеть боль. Вам, конечно, всё равно. Вы думаете, когда вы меня уничтожаете, я вас ненавижу? Это не так, ребята. Плевать я на вас хотел. Я вам так, скажу, если, вдруг окажетесь на моём месте… а ведь каждый из вас может оказаться на моём месте… так вот, если вдруг: нельзя держать в себе ненависть. Знаете, почему я ещё жив? Не потому что на мне зеленый ошейник, а не красный, и вы ещё не имеете права меня убить. Нет. Я жив, потому что люблю. И когда совсем хреново, я не томлюсь в ненависти ко всему миру, нет. Я люблю. Есть человек, которого можно любить. Нет, нет, не кого-то там… ну то есть нельзя говорить. Просто, есть в мире человек, которого я могу любить, да. И если бы не эта любовь – всё, кранты. А так, может, продержусь. Срок-то у меня небольшой. Сейчас тут посыпятся комментарии к видео, что, мол, я долбанный философ. Но пофиг: короче, если человек любит кого-то, он вообще бессмертный. Я это понял, а вы ещё нет. Я не смотрю видеозаписи других преступников, может быть, все это поняли. Может быть, все ещё живы только потому, что есть в их жизни человек, которого они тайно любят. У кого-то ещё жива мама. У кого-то в родном городе осталась любимая супруга. А кто-то, как я, любит человека, который просто нарушает закон тем, что… относится ко мне по-человечески. Когда я лежу… не знаю, смотрит ли этот человек… эта женщина – да, это женщина. Не знаю, смотрит ли она этот видеоблог. В общем, когда я лежу без сил, когда день меня поимел, когда кровь с лица рисует на подушке смайлик… мне не больно. Я мечтаю о ней… я представляю, что она рядом. Что она гладит меня по голове. Этого никогда не будет. Но, ребята… ребята, хрен с вами: просто любите! Любите хоть чёрта лысого, но нельзя так… нельзя не любить.
    Конец видеозаписи. Здесь могла быть ваша реклама.
    Возвращаемся в квартиру Арсения. Наш избитый романтик лежит, свернувшись, на диване. Борис и Степан на столе. Борис трёт кулаки – больно видать. Собака цокает по комнате своими мелкими лапами, дрожит, периодически тявкает.
    БОРИС. Давай накатим.

    СТЕПАН. Просто, понимаешь, она клеевая такая.

    БОРИС. Кто?

    СТЕПАН. Соседка твоя. Гуманистка.

    БОРИС. А, шлюха эта.

    СТЕПАН. (Арсению) Слышь, мужичок, а соседка твоя, она почему к тебе ходит?


    Арсений лежит на диване, молчит.
    СТЕПАН. У вас любовь-морковь, да?
    Арсений молчит.
    СТЕПАН. Просто это, мужичок, мне она понравилась очень. Я бы с ней замутить хотел. Поэтому, если у вас там трах-тибидох, ты её короче пошли нахрен. Ну, чтоб она понимала, что ты её не любишь. Тебе всё равно нельзя. А там уж и я подкачу, со всей душой.

    БОРИС. Вот тебя торкнуло-то. Приспичило тебе. Ты с ним не разговаривай даже. Он молчаливый. Только и умеет, что на видеоблогах базарить. И то, потому что положено так.

    СТЕПАН. Ну, короче, ты понял, да, мужик? Ты её отшей грубо. По-мужски. Чтоб она это… не рассчитывала, в общем.

    БОРИС. Глянь-ка вот эти фоточки, а? Показывал?

    СТЕПАН. А я уж там подкачу…

    БОРИС. Заткнись. Фоточки зацени. Смотри, вот эта почти сама дала.

    СТЕПАН. Сисяндры маленькие. У соседки твоей зачетней.

    БОРИС. Листай дальше.

    СТЕПАН. Она классная. Соседка твоя. О, а вот этой бы я вдул!

    БОРИС. Хех, ещё бы не вдул. Эта у меня в среду была.

    СТЕПАН. А вообще я, знаешь, типа однолюб. Ну.

    БОРИС. Типа любишь одну, а имеешь всех, кто на член упадёт?

    СТЕПАН. Ну нет… в смысле, если вот та, которую я люблю была бы со мной, то я бы только её пялил, больше никого.

    БОРИС. Ну, это как-то отстойно.


    Скрипит дверь – в квартиру входит Володя. Высокий, широкоплечий. В косухе, драных джинсах – как историческая достопримечательность. Несмотря на нелепый вид, внушительного телосложения мужчина заставляет Степана и Борю напрячься, а собаку растявкаться.
    ВОЛОДЯ. Хай, молодёжь. А где этот…
    Володя показывает на свою шею, замечает на диване Арсения с ошейником
    ВОЛОДЯ. А! Вот ты где, братуха! Ну, здорова!
    Арсений поворачивается к Володе, смотрит на него недоуменно. Володя же, громко топая, подходит к страдальцу, крепко жмёт ему руку.
    ВОЛОДЯ. Брат мой! Это кто тебя так отфлиртовал? Ха! И так рожей не вышел, теперь ещё приласкали. Ты мне только скажи кто, я ту паскуду быстро подрехтую, братуха.

    БОРИС. Вы брат Арсения?

    ВОЛОДЯ. Ага, брат. Арсения, да. А вы друзья его?

    СТЕПАН. Да! Друзья, да.

    БОРИС. И соседи… в основном.

    СТЕПАН. Ну, навещаем вот. Выпиваем.

    ВОЛОДЯ. Ништяк, чо. Только что-то Сене, братке моему, не налили, а?

    БОРИС. А мы, собственно, уходить собрались.

    СТЕПАН. Точняк. Вот, на дорожку присели. А то Сеня вон… болеет, мы уж думаем, чего сидеть-то.

    ВОЛОДЯ. А это, любезные, уж на счёт болезни если заговорили, не подскажите, кто его так заразил?

    СТЕПАН. А что же вы… заступаться будете? За Арсения?

    ВОЛОДЯ. А хоть бы и так?

    СТЕПАН. Так ведь он… в ошейнике, типа, преступник.

    ВОЛОДЯ. Это бросается в глаза, то правда. (Борису) А ты кулачки-то свои где испачкал, пацанчик?

    БОРИС. Короче, мужик, ты тут отдыхай, брата лечи, мы пойдём, ага? А то сейчас с горяча, знаешь, бывает… а потом и того, ну ты понимаешь?

    ВОЛОДЯ. Если есть возможность избежать конфликта, надо избегать, правда?

    БОРИС. Вот! Типа того, ага. Избегать. А то, знаешь, защита преступника…

    ВОЛОДЯ. Вот только не вздумай угрожать мне, пацанчик. А то я нервный. Брат, видишь, заболел. Забот по горло.

    БОРИС. Да. Выздоравливайте.
    Борис и Степан взяли было свою водку со стола, чтоб с собой-то взять…
    ВОЛОДЯ. Ты это, слышь, пацанчик, бутылёчик лекарственный оставь.
    Степан ставит початую бутылку водки на место. Скрипнув, дверь скрывает из виду законопослушных граждан. В квартире остаются сомнительный Володя и преступник Арсений. Володя осматривает комнату.
    ВОЛОДЯ. Скромно. Да, скромно. Давно видать с ошейником-то? Обнесли, да? Суки.
    Борис снимает куртку, подносит её к носу Арсению, тот с отвращением отпрянул.
    ВОЛОДЯ. Пахнет, да? Вообще пиздец, да? Гарь. Еле вылез. Еле вещи вытащил. А это теперь хер выветрится. У тебя есть стиральный порошок или мыло хозяйственное? Хорошая куртка, бля. Жалко. А так хорошо, что ещё не обгорела. Смотри-ка, целёхонькая, хоть бы хер. А ведь я там, в огне вещи собирал. Прям внутри, ёпт.
    Володя уходит… вероятнее всего в ванную. Арсений медленно поднимается, лицо исказила гримаса боли. Возвращается Володя, уже без куртки.
    ВОЛОДЯ. Ни хера у тебя нет. Даже хозяйственного мыла. А пожрать чего есть? Я голодный, кишки наружу лезут. Нет пожрать, да? Эти черти наверное всё сожрали, да? Не, молодцы, ребята, приспособились, что сказать. Нужна хатка побухать, пожалуйста – беспомощный лошок к вашим услугам. Без обид. Это они тебя по роже так отрихтовали? Арсений, значит?

    АРСЕНИЙ. А вы, позвольте узнать, кто?

    ВОЛОДЯ. Володя.

    АРСЕНИЙ. Очень приятно.

    ВОЛОДЯ. Гонишь. Что тебе приятно? Я тебе отсосал чтоль? Короче ты иди, в ванную морду прополощи. Смотреть страшно. Слышь, если врача вызвать, он же не приедет, да? Я это так, на всякий случай спрашиваю. Тонкостей-то не знаю.

    АРСЕНИЙ. Нормально всё. Без врача, в смысле.

    ВОЛОДЯ. О, мужик! Другой бы сейчас расплакался, на коленки попросился. Водки-то выпей, что как не у себя дома. Хорошо тебя тут зачмырили.

    АРСЕНИЙ. Владимир?

    ВОЛОДЯ. Володя, да. Поживу тут у тебя малясь. Нет, ну ты прикинь, как мало преступников стало. Я пока дверь с зеленой меткой нашёл, твою-то, два квартала прошёл. Прикинь. В каждый, сука, подъезд заходил. С чемоданом попрыгай по лестницам. Ладно хоть до ночи нашёл. Повезло. В общем, поживу я тут пока. Ты не парься, я нормальный чувак, не то, что этот вот - хер дрожащий и его дружок с чихуахуа.
    Арсений делает глоток водки из горла бутылки, идёт в ванную.
    ВОЛОДЯ. Слышь, Сеня, а по каким дням к тебе инспектор заходит? Ты просто скажи, когда обычно, ну чтобы я знал. А то, знаешь, вопросов лишних тоже не охота.
    Арсений выходит из ванной, аккуратно вытирает лицо полотенцем.
    АРСЕНИЙ. Не охота лишних вопросов?

    ВОЛОДЯ. «Кто такой, да что тут делаешь?» Ты если что, уже если, да, ты скажи, что я мол друган твой из Воронежа, например. Типа проездом. Это если соседи стуканут. А так я на глаза инспектору не хочу попадаться, знаешь. Так по каким дням?

    АРСЕНИЙ. Ты совершил преступление?

    ВОЛОДЯ. Сеня! Я бомжара! У меня ничихуахуа нету! Всё! Ни дома, ничего. Сгорела хатка к чертям собачим. Ну и я свалил, понимаешь. Я тебе потом расскажу. Ты про инспектора скажи.

    АРСЕНИЙ. Завтра зайдёт. Часа в три. То есть ты здесь жить будешь?

    ВОЛОДЯ. Да, пока всё не утрясётся. Ты же не против? Я так и знал.

    АРСЕНИЙ. Владимир, если вы скрываетесь от правосудия, я вынужден сообщить в правоохранительные органы.

    ВОЛОДЯ. Бля, какой же ты задрот. Не ссы. Всё путём. Без дома я остался. Будь ты человеком. Ты ж человек, правильно? Мне срать на то, что ты преступник. Вот честно – срать. Для меня любой человек остается человеком, если он не ведет себя с людьми как задрот, понимаешь?

    АРСЕНИЙ. Извините, я просто хочу быть уверенным, что вы не преступник…

    ВОЛОДЯ. Давай на «ты», что ты как педик «вы» да «вы».

    АРСЕНИЙ. Я хочу быть уверенным, что ты не преступник, потому что если Вы… ты преступник, и я не сообщу об этом, мне грозит Черный ошейник.

    ВОЛОДЯ. Я тебе говорю, не ссы. Дай дух перевести, потом исповедуюсь тебе. Бля, жрать охота.

    АРСЕНИЙ. Инспектор будет завтра.

    ВОЛОДЯ. Как он вообще? Есть в нём что-нибудь человеческое?

    АРСЕНИЙ. Едва ли сдерживаюсь не назвать его Сатаниилом Говнюковичем.

    ВОЛОДЯ. Ясно. Но ты не ссы, всё путём будет.

    АРСЕНИЙ. Почему сгорел твой дом?

    ВОЛОДЯ. Нет, ну что ты за человек. Сам ты говнюкович. Не накормил, сразу с расспросами. Сгорел, потому что пожар случился.

    АРСЕНИЙ. Почему ты не попросил временного приюта у муниципалитета?

    ВОЛОДЯ. Не попросил, да. Вот скверный ты человек, однако. Видать не зря тебя эти ребята били. А я вот бить не стану. Цени момент истинного гуманизма, ёпт.

    АРСЕНИЙ. Владимир, я не стану сообщать о тебе… но мне хочется знать, с кем мне придется жить в моей квартире.

    ВОЛОДЯ. Тебе пофиг должно быть. Радуйся, что я не вонючий бомж. Нет, ну я вонючий бомж, конечно, по факту. Но не заразный, аха-хаха. Давай-ка о себе лучше расскажи. Чем заслужил зеленый ошейник?
    Арсений откидывает крышку дивана. Достаёт из дивана сверток. Отдаёт Володе.
    ВОЛОДЯ. Это что? Колбаска? Ты что, еду в диване хранишь?

    АРСЕНИЙ. Не в холодильнике же её хранить. У меня тут за день пол дома гостит. В моё отсутствие.

    ВОЛОДЯ. Ну, спасибо. Ох, ну и голоден же я. Так за что тебя осудили? Пьяным на машине разъезжал?

    АРСЕНИЙ. Моё преступление – дело моё и моего следователя.

    ВОЛОДЯ. Ах ты, грубиянка! А за колбаску спасибо. Вкуснотень. А на твоё преступление, мне насрать. Я ж так, из вежливости спросил.

    АРСЕНИЙ. Говорят, что преступники видели бы друг друга, даже без ошейников.

    ВОЛОДЯ. Ну и как? Правда?

    АРСЕНИЙ. Ты преступник. Правда?

    ВОЛОДЯ. А если преступник, сдашь меня? Да? Тем органам, которые на тебя зеленый ошейник нацепили? Сдашь своему Сатаниилу Говнюковичу, который тебя имеет три дня в неделю? Или сдашь меня соседям, которые обнесли твою хату и бьют тебя каждый вечер? Встанешь на защиту общества, которое тебя ненавидит, даже не имея представления за что? Общества, которое ненавидит тебя просто за то, что ты носишь ошейник? Встанешь на защиту того общества, которому плевать, что ты совершил – пнул надоедливую чихуахуа или избил подростка в подворотне; ограбил старушку или случайно разбил витрину магазина? Ну? Сдашь меня, если я преступник?

    АРСЕНИЙ. Я говорил, что не сдам. Я хочу знать, правда ли говорят, что преступник чувствует другого преступника.

    ВОЛОДЯ. Правду хочешь знать, да? Или просто боишься?

    АРСЕНИЙ. Бояться в моем положении – это нормально.

    ВОЛОДЯ. Погоди, сейчас слезу пущу. Ах, не получается. Потому что мне не жалко тебя, Арсений. Ты говна кусок. А хочешь знать правду, я тебе скажу.
    Володя достаёт из-за пазухи пистолет, направляет дуло на Арсения.
    ВОЛОДЯ. Не боишься? Быстро учишься, брат. Молодец. Нельзя бояться и делать жалостливые глазки. Ибо всем на тебя похуй. Ты один в поле воин. Понял?

    АРСЕНИЙ. Я это давно понял.

    ВОЛОДЯ. Хочешь взять его?

    АРСЕНИЙ. Нет.

    ВОЛОДЯ. Почему? Сильное оружие в руках - плюс 100 к бесстрашию. В твоём беззащитном жалком состоянии, этот пистолет может стать хорошей иллюзией зищиты.

    АРСЕНИЙ. Иллюзией.

    ВОЛОДЯ. А знаешь, почему ты боишься взять этот пистолет?

    АРСЕНИЙ. Ты кого-то застрелил из него. Не хотелось бы, чтобы на нем были мои отпечатки.

    ВОЛОДЯ. Нет! Нет, Арсений.
    Володя силком всовывает пистолет в руку Арсения, силой заставляет держать его.
    ВОЛОДЯ. Ты боишься, потому что любой предмет обязан работать на тебя. Всё, что появляется в твоей жалкой жизни, не может бездействовать - закон природы. Вот есть у тебя нож. Ты можешь зарезать им своего соседа. Но ты режешь им колбасу. Так нож отрабатывает свою задачу. А пистолетом колбасу не порежешь. Он нужен для того, чтобы стрелять. Он должен убивать. Ты, Арсений, боишься убить. Держи, держи этот пистолет. Чувствуешь? Чувствуешь, как в твоей голове зарождается здоровая фантазия. Ты подавляешь в своём воображении красочные кадры возмездия, как ты выпускаешь обойму в своих обидчиков, как начиняешь свинцом своего начальника, своего соседа, продавца-грубияна, инспектора полиции, следователя. Всех!
    Арсений вырывает руку с пистолетом. Бросает оружие на диван.
    АРСЕИЙ. Ну и влип же я, черт возьми.

    ВОЛОДЯ. Ты-то? Ты давно влип. А я сегодня. Вернулся с работы, а моя жена с каким-то хмырём. Спят сладким сном. Под какой-то наркотой. Я в службе охраны работаю... работал. Пистолет всегда у меня под рукой. И как-то машинально: пиф-паф. Как в мультиках, знаешь. Что делать? Красный ошейник носить не охота. Мало того, что все мы волки, так у меня ещё и врагов куча. Короче, с ошейником жить мне не больше часа. Я и поджег хату. Пусть думают, что я вместе с женой сгорел. Обгоревших скелета-то два будет. Всё сойдется. Опознают, конечно, если захочется. Но кому это надо? Короче, валить пора. Но позже. Сначала документы сделаю. Ну, вот и все, Арсений, братка. Вот тебе моё грёбаное откровение.

    АРСЕНИЙ. Избавься от пистолета. Его не должно быть в моём доме.

    ВОЛОДЯ. Ой, да перестань. Не твой это дом, пока на тебе этот ошейник. Из какого города тебя привезли? Да пофиг, на самом деле. Давай-ка, лучше лежанку мне какую-нибудь организуй. Пожрал, теперь и поспать можно. Во сколько завтра инспектор придёт? В три?

    АРСЕНИЙ. Владимир, убери пистолет. Инспектор найдет, мне крышка.

    ВОЛОДЯ. Спрячь, ёпт. Мне он уже не нужен.

    АРСЕНИЙ. Мне тоже. Выброси его.

    ВОЛОДЯ. Тебе надо, ты и выбрасывай. Мне влом.

    АРСЕНИЙ. Владимир, прошу тебя, избавься от пистолета. Я не хочу в Чёрный лагерь.

    ВОЛОДЯ. О, да. Не упоминай всуе. Я там бывал как-то по работе. Жуть.

    АРСЕНИЙ. Убери пистолет.

    ВОЛОДЯ. Там люди просто – мясо. Мясо, Арсений. Правильно, что боишься. У тебя тут райская жизнь, по сравнению с лагерем черношеек.

    АРСЕНИЙ. Я знаю, что такое лагерь, поэтому не стыжусь своего страха перед ним.

    ВОЛОДЯ. Бойся, да. Но страха своего стыдись. Стыдись, Арсений.
      1   2   3