• БРАНДАХЛЫСТ 375
  • ПОД АБАЖУРОМ
  • БЕЗ ОТОПЛЕНИЯ
  • ЗУБЫ С ВОЛОСАМИ



  • страница20/29
    Дата29.01.2019
    Размер4.74 Mb.
    ТипЛитература

    Избранные произведения


    1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   29

    АЛЬБОМ

    Альбом со стихами. Стихи не написаны: разноцветные кружки и фигурки. Читает Блок. И мы летим. Над головой прямо на нас спускается огненный шар – черные гривой космы делают его еще несговорней, как для моих глаз месяц на ущербе. Я повернулся на спину, лечу, как плыву. А шар в глаза, не миновать, перережет. Блок, обратившись в лягушку, нырнул в воду. А я только и успел, что закрыл глаза и под толчком очутился в водосточной трубе. Свинцово – сыро и зелень – крыжовник.

    «Слава Богу, говорят, теперь вы хорошо устроились».

    ТУФЕЛЬНИК

    Когда бы я ни проснулся, всякое утро он сидит в моей туфле: вроде он крысы, только шерсти на нем нет, по голому редкие длинные волоски.

    Проснулся я – мое жестокое утро! – и он так и бегает, да скоро так бежит, то в сторону и назад, то наискосок и кругом, очень забеспокоился: видит, я проснулся, а туфли и нет, сидеть-то ему негде и мучит меня.

    Вы, мои беспросветные при утреннем свете мысли и неизбывные – о тебе, ты моя крылатая лазурь! – и почему в твоем голосе мне слышится загубленная жизнь?

    Вот отыскал он туфлю, вот он уселся в ней, сидит и смотрит, облезлый караульщик мой.

    Нет не продам я его – нашелся один, сосед просит: продай. Как же расстаться нам, погасить мою мысль?

    Знаю, я бессилен поправить в твоей судьбе и в моей с тобой, но не думать я не могу.

    И вдруг я понял, что чудак сосед мой скоро с ума сойдет.



    У ХВОСТА

    Магазин «Hôtel de Ville 374». Почтовую бумагу взял, а пакет с конвертами забыл. А у нас ни жеванного, а писать письма надо и не «описания природы», а все о деньгах. Придется вернуться.

    Подходит нищий: голова тыква, голая, ни волоска, а уши – тоненькие красные ручки. А у меня нечего подать, все ухлопал на бумагу и конверты, только что на метро. И я скорее назад в «Hôtel de Ville». Да никак не могу найти, пропал из глаз. А этот нищий оборвал себе уши и сует мне в руку красные ручки.

    «Да на что они мне, говорю, мне надо конверты».

    «А как же, отвечает нищий, ходить с ручкой».

    Тут наехала на меня лошадь: тележка – камни и песок возят. Ухватился я за край – думаю: «продержусь как-нибудь». А какая-то мышиная бабушка, черная бархатка на цыплячьей шее, тоже подмята, цапается за телегу.

    И перевернулась телега, и я очутился у хвоста. Кричу: «остановитесь!» Да из под хвоста кому слышно. И терпеливо тащусь, слежу за хвостом.

    Улица за улицей, конца не видать. Наконец-то лошадь остановилась, хвостом по глазам махнула. И я очнулся.

    И что же оказалось: самый обыкновенный московский извозчик, а я в пролетке, с боков у меня гора – пакеты с бумагой, и сзади гора – конверты: извозчик заснул и лошадь по своей воле идет.

    БРАНДАХЛЫСТ 375

    Сварил я кусок говядины и режу на тоненькие ломтики: «положу, думаю, в суп: очень у нас жидковато, одна вода». Режу и все раздумываю, какой это выйдет суп наваристый куриный.

    «Вскипячу раза два и все съем зараз».

    И когда я нарезал полную тарелку, а кусок по теперешнему (1942) порядочный, на две «тикетки 376» 90 г., и оставалось только с тарелки в кастрюлю положить, вдруг вспоминаю: этот самый кусок на две «тикетки» вчера мною съеден, помню хорошо, без остатка, чистая тарелка.

    И я проснулся с досадой: ни класть, ни мечтать не о чем?

    МОЙ ПОРТРЕТ

    В саду на дереве медная пластинка, вытравлен портрет: допотопное чудовище многорогое и глаза не на месте. Подпись: мое имя и фамилия художника.

    «Как он меня изукрасил, подумал я, хочет оправдать».

    А художник и идет, узнаю по портрету: спереди, сзади и из карманов висят груши. И я спрятался за картину, выглядываю: узнает свое произведение или пройдет мимо?

    А он грушей в меня как ахнет и попал прямо в глаз: «оправдал!»

    СОРОКОУШНИК

    «Не то страшно, говорю, что некуда пойти, а страшнее, что некуда возвращаться».

    «А мне дверей не надо, я религиозный, отзывается мой гость сорокоушник 377. Ни входа, ни выхода и никакого олимпийского тумана, я от голода религиозный».

    «Что и от чего, говорю, не важно, все дело в искусстве вызывать в человеке его тайные силы: лошадь из пчелы или слона из розы или, если хотите, кита из инфузории».

    И начинаем наперебой разворачивать слова:

    «Лошадь – шадь; слон – лон; ря – ря – ды – ды – ря – ря».

    «Не могу, гу-гу». Задохнувшись, сорокоушник.

    ИЗ НИЧЕГО

    Бумага из четвертого измерения: нарезаны квадратики, ни карандаш, ни перо не берет, и ничего общего с промокашкой. А называется бумага «ничего».

    «Весь секрет, говорит кто-то, как, вопреки очевидности, из ничего сделать чего».

    И не касаясь «ничего», все равно по-пусту, я мысленно горожу «чепуху».



    ПОД АБАЖУРОМ

    Плывет рыба, а за рыбой, в стирке пропавшие, мои единственные цельные шерстяные чулки, а за чулками лампа, у которой в починке подменили абажур. И подают счет.

    А платить нечем, это я сразу сообразил и нырнул под абажур.

    ЖАСМИН

    Снегу намело – где застало, там и стой. Под теплым низким небом стою, сам как из снега вылепленный.

    И выпорхнул, летит из под снега, я его узнал: это был с белыми вощаными крыльями Лифарь 378. И откуда ни возьмись баран: баран сгробастал Лифаря и дочиста съел.

    И на моих глазах Лифарь превратился в жасмин.



    БЕЗ ОТОПЛЕНИЯ

    Всякие бывают и не такие еще, а эта на вешалку похожа. А висит на ней мой новый теплый костюм. Принесла его померить.

    Всматриваюсь, и вижу, такой размер разве слону попона.

    А слон и идет, помахивает хоботом – обрадовался.

    «Холод, говорю, и зверю не радость, правда, кожу слона, что и носорога, не берет пуля, а попробуйте-ка заставьте без отопления писать, и самого простого сна не запишешь».

    ЗУБЫ С ВОЛОСАМИ

    «Зубы с волосами или Священное писание?» спрашивает Лев Шестов 379.

    «Шесть часов», растерянно отвечает Блок.

    И я видел, как часы упали на подоконник. Я протянул руку за окно, пошарил и в горстку себе. И показываю.

    А никаких зубов, а лоскутки от обой, в середке клешня.

    Мы видим сны: но как они милее действительности! Мы грезим и грезы милее жизни. Но ведь без грез, без снов, без «поэзии» и «кошмаров» вообще, что был бы человек и его жизнь? – Корова, пасущаяся на траве. Не спорю, – хорошо и невинно, – но очень уж скучно.
    В. В. Розанов. Темный лик. СПБ. 1911

    1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   29

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Избранные произведения