• ВЕСНА-КРАСНА 25
  • КРАСОЧКИ 27
  • КОСТРОМА 35
  • КОШКИ И МЫШКИ 46
  • ГУСИ-ЛЕБЕДИ 53
  • КУКУШКА 61
  • У ЛИСЫ БАЛ 71



  • страница3/29
    Дата29.01.2019
    Размер4.74 Mb.
    ТипЛитература

    Избранные произведения


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

    СКАЗКИ



    ПОСОЛОНЬ 23



    Вячеславу Ивановичу Иванову
    Наташе 24
    Засни, моя деточка милая!

    В лес дремучий по камушкам Мальчика с пальчика,

    Накрепко за руки взявшись и птичек пугая,

    Уйдем мы отсюда, уйдем навсегда.

    Приветливо нас повстречают красные маки.

    Не станет царапать дикая роза в колючках,

    Злую судьбу не прокаркнет птица-вещунья,

    И мимо на ступе промчится косматая ведьма,

    Мимо мышиные крылья просвищут Змия с огненной пастью,

    Мимо за медом-малиной Мишка пройдет косолапый...

    Они не такие...

    Не тронут.
    Засни, моя деточка милая!

    Убегут далеко-далеко твои быстрые глазки...

    Не мороз – это солнышко едет по зорям шелковым,

    Скрипят его золотые, большие колеса.

    Смотри-ка, сколько играет камней самоцветных!

    Растворяет нам дверку избушка на лапках куриных,

    На пятках собачьих.

    Резное оконце в красном пожаре...

    Раскрылись желанные губки.

    Светлое личико ангела краше.

    Веют и греют тихие сказки...

    Полночь крадется.

    Темная темь залегла по путям и дорогам.

    Где-то в трубе и за печкой

    Ветер ворчливо мурлычет.
    Ветер... ты меня не покинешь?

    Деточка... милая...
    1902


    ВЕСНА-КРАСНА 25



    МОНАШЕК 26

    Мне сказали, там кто-то пришел, в сенях стоит.

    Вышел я из комнаты, а там, гляжу, – монашек стоит.

    – Здравствуй! – говорит и смотрит на меня пристально, словно проверяет что-то.

    Маленький монашек, беленький.

    – Здравствуй, что тебе надо?

    – Так, по домикам хожу. – Подает мне веточку.

    – Что это, монашек, никак листочки!

    – Листочки. – И улыбается.

    А я уж от радости не знаю, что и делать. Комната, рамы и вдруг эта ветка с зелеными, совсем-совсем крохотными маслеными листочками.

    – Хочешь, монашек, баранок турецких, у нас тут на углу пекут?

    – Нет.


    – Чего же тебе, молочка хочешь?

    – Нет.


    – Ну, яблочков?

    – Медку бы съел немножко.

    – Медку... Господи, монашек!.. Я тебя где-то видел.

    Монашек улыбается.


    Крепко держу зеленую ветку. Листочки выглядывают.

    Моя ветка, мои листочки!


    Монашек стоит, улыбается.

    КРАСОЧКИ 27

    – Динь-динь-динь...

    – Кто там?

    – Ангел.


    – Зачем?

    – За цветом.

    – За каким?

    – За незабудкой.

    Вышла Незабудка, заискрились синие глазки. Принял Ангел синюю крошку, прижал к теплому белому крылышку и полетел.

    – Стук-стук-стук...

    – Кто там?

    – Бес.


    – Зачем?

    – За цветом.

    – За каким?

    – За ромашкой!

    Вышла Ромашка, протянула белые ручки. Пощекотал Бес вертушке 28 желтенькое пузичко 29, подхватил себе на мохнатые лапки и убежал.

    – Динь-динь-динь...

    – Кто там?

    – Ангел.


    – Зачем?

    – За цветом.

    – За каким?

    – За фиалкой.

    Вышла Фиалка, кивнула голубенькой головкой. Приголубил Ангел черноглазку и полетел.

    – Стук-стук-стук...

    – Кто там?

    – Бес.


    – Зачем?

    – За цветом.

    – За каким?

    – За гвоздикой.

    Вышла Гвоздика, зарумянились белые щечки. Бес ее в охапку и убежал.

    Опять звонил колокольчик, – прилетал Ангел, спрашивал цвет, брал цветочек. Опять колотила колотушка, – прибегал Бес, спрашивал цвет, забирал цветочек.

    Так все цветы и разобрали.

    Сели Ангел и Бес на пригорке в солнышко. Бес со своими цветами налево, Ангел со своими цветами направо.

    Тихо у Ангела. Гладят тихонько цветочки белые крылышки, дуют тихонько на перышки.

    Уговор не смеяться, кто засмеется, тот пойдет к Бесу.

    Ангел смотрит серьезно.

    – В чем ты грешна, Незабудка? – начинает исповедовать плутовку.

    Незабудка потупила глазки, губки кусает – вот рассмеется.

    Налево у Беса такое творится, будь ты кисель киселем, и то засмеешься. Поджигал Бес цветочки: сам мордочку строит, – цветочки мордочку строят, сам делает моську, – цветочки делают моську, сам рожицы корчит, – цветочки рожицы корчат, мяукают, кукуют, юлой юлят 30 и так-то и этак-то – вот как!

    Незабудка разинула ротик и прыснула.

    – Иди, иди к Бесу! – закричали цветочки.

    Пошла Незабудка налево.

    Тихо у Ангела. Гладят тихонько цветочки белые крылышки, дуют тихонько на перышки.

    А налево гуготня 31, – Бес тешится.

    Ангел смотрит серьезно, исповедует:

    – В чем ты грешна, Фиалка?

    Насупила бровки Фиалка, крепилась-крепилась, не вытерпела и улыбнулась.

    – Иди, иди к Бесу! – кричали цветочки.

    Пошла Фиалка налево.

    Так все цветочки, какие были у Ангела, не могли удержаться и расхохотались.

    И стало у Беса многое множество и белых и синих – целый лужок.


    Высоко стояло на небе солнышко, играло по лужку зайчиком.

    Тут прибежало откуда-то семь бесенят, и еще семь бесенят, и еще семь, и такую возню подняли, такого рогача-стрекоча задавать 32 пустились, кувыркались, скакали, пищали, бодались, плясали, да так, что и сказать невозможно.

    Цветочки туда же, за ними – и! как весело – только платьица развеваются синенькие, беленькие.

    Кружились-кружились. Оголтели совсем бесенята, полезли мять цветочки да тискать, а где под шумок и щипнут, ой-ой как!

    Измятые цветочки уж едва качаются. Попить запросили.

    Ангел поднялся с горки, поманил белым крылышком темную тучку. Приплыла темная тучка, улыбнулась. Пошел дождик.

    Цветочки и попили досыта.

    А бесенята тем временем в кусты попрятались. Бесенята дождика не любят, потому что они и не пьют.

    Ангел увидел, что цветочкам довольно водицы, махнул белым крылышком, сказал тучке:

    – Будет, тучка, плыви себе.

    Поплыла тучка. Показалось солнышко.

    Ангелята явились, устроили радугу.

    А цветочки схватились за ручки да бегом горелками 33 с горки –
    Гори-гори ясно,

    Чтобы не погасло...


    Очухались бесенята, вылезли из-под кустика да сломя голову за цветочками, а уж не догнать, – далеко. Покрутились-повертелись, показали ангелятам шишики, да и рассыпались по полю.

    Тихо летели над полем птицы, возвращались из теплой сторонки.

    Бесенята ковырялись в земле, курлыкали – птичек считали, а с ними и Бес-зажига 34 рогатый.

    КОСТРОМА 35

    Чуть только лес оденется листочками и теплое небо завьется белесыми хохолками, сбросит Кострома свою колючку – ежовую шубку, протрет глазыньки да из овина на все четыре стороны, куда взглянется, и пойдет себе.

    Идет она по талым болотцам, по вспаханным полям да где-нибудь на зеленой лужайке и заляжет; лежит-валяется, брюшко себе лапкой почесывает, брюшко у Костромы мяконькое, переливается.

    Любит Кострома попраздновать, блинков поесть да кисельку клюквенного со сливочками да с пеночками. А так она никого не ест, только представляется: поймает своим желтеньким усиком мушку какую, либо букашку, пососет язычком медовые крылышки, а потом и выпустит, – пускай их!


    Теплынь-то, теплынь, благодать одна!
    Еще любит Кострома с малыми ребятками повозиться, поваландаться: по сердцу ей лепуны-щекотуньи 36 махонькие.

    Знает она про то, что в колыбельках деется, и кто грудь сосет, и кто молочко хлебает, зовет каждое дите по имени и всех отличить может.

    И все от мала до велика величают Кострому песенкой.

    На то она и Кострома-Костромушка.


    Лежит Кострома, валяется, разминает свои белые косточки, брюшком прямо к солнышку.

    Заприметят где ребятишки ее рожицу да айда гурьбой взапуски. И скачут пичужки пестренькие, бегут бегом, тянутся ленточкой и чувыркают-чивикают 37, как воробышки.

    А нагрянут на лужайку, возьмут друг дружку за руки да кругом вкруг Костромушки и пойдут плясать.

    Пляшут и пляшут, поют песенку.

    А она лежит, лежона-нежона, нежится, валяется.

    – Дома Кострома?

    – Дома.

    – Что она делает?



    – Спит.

    И опять закружатся, завертятся, ножками топают-притопывают, а голосочки, как бубенчики, и звенят и заливаются, – не угнаться и птице за такими свистульками.

    – Дома Кострома?

    – Дома.


    – Что она делает?

    – Встает.

    Встает Кострома, подымается на лапочки, обводит глазыньками, поводит желтеньким усиком, прилаживается: кого бы ей наперед поймать.

    – Дома Кострома?

    – Дома.

    – Что она делает?



    – Чешется.

    Так круг за кругом ходят по солнцу вкруг Костромушки, играют песенку, допытывают: что Кострома поделывает?

    А Кострома-Костромушка и попила, и поела, и в баню пошла, и из бани вернулась, села чай пить, чаю попила, прикурнула на немножечко, встала, гулять собирается...

    – Дома Кострома?

    – Дома.

    – Что она делает?



    – Померла.
    Померла Кострома, померла!

    И подымается такой крик и визг, что сами звери-зверюшки, какие вышли было из-за ельников на Костромушку поглазеть, лататы на попятный, – вот какой крик и визг!

    И бросаются все взахлес 38 на мертвую, поднимают ее к себе на руки и несут хоронить к ключику.

    Померла Кострома, померла!

    Идут и идут, несут мертвую, несут Костромушку, поют песенку.

    Вьется песенка, перепархивает, голубым жучком со цветка по травушке, повевает ветерком, расплетает у девочек коски, машет ленточками и звенит-жужжит, откликается далеко за тем синим лесом.

    Поле проходят, полянку, лесок за леском, проходят калиновый мост 39, вот и овражек, вот ключик – и бежит и недвижен – серая искорка-пчелка...

    И вдруг раскрывает Кострома свои мертвые глазыньки, пошевеливает желтеньким усиком, – ам!


    Ожила Кострома, ожила!

    С криком и визгом роняют наземь Костромушку да кто куда – врассыпную.

    Мигом вскочила Костромушка на ноги да бегом, бегом – догнала, переловила всех, – возятся. Стог из цветочков! Хохоту, хохоту сколько, – писк, визготня. Щекочет, целует, козочку делает, усиком водит, бодается, сама поддается, – попалась! Гляньте-ка! гляньте-ка, как забарахтались! – повалили Костромушку, салазки загнули, щиплют, щекочут – мала куча, да не совсем! И! – рассыпался стог из цветочков.

    Ожила Кострома, ожила!


    Вырвалась Костромушка да проворно к ключику, припала к ключику, насытилась и опять на лужайку пошла.

    И легла на зеленую, на прохладную. Лежит, развалилась, валяется, лапкой брюшко почесывает, – брюшко у Костромы мяконькое, переливается.


    Теплынь-то, теплынь, благодать одна!
    Там распаханные поля зеленей зеленятся 40, там в синем лесе из нор и берлог выходят, идут и текут по черным утолокам 41, по пробойным тропам 42 Божии звери, там на гиблом болоте 43 в красном ивняке Леснь-птица 44 гнездо вьет, там за болотом, за лесом Егорий кнутом ударяет... 45

    Песенка вьется, перепархивает со цветочка по травушке, пестрая песенка-ленточка...

    А над полем и полем, лесом и лесом прямо над Костромушкой – небо – церковь хлебная, калачом заперта, блином затворена.

    КОШКИ И МЫШКИ 46

    Путались мышки в поле. Тащили кулек с костяными зубами 47: немало их за зиму попало от ребят в норку. А теперь приходила пора за зуб костяной отдавать зуб железный, а много ли надо зубов, мышки не знали.

    Путь им лежал полем в молоденький березняк. Там под Заячьими ушками 48 – ландышами, у Громовой стрелки 49 могли они хорошо примоститься и сладить нелегкое дело. Ни Громовая стрелка, ни белые Заячьи ушки не выдадут мышек.

    Прошел вечор дождик с громом да с молнией, и жарынь, что твое лето.

    Подвигались мышки не споро.

    Одна мышка во главе шла, казала дорогу хвостиком, – свистуха 50 отчаянная, дурила всем мышкам голову.

    – Никого я не боюсь, – егозила егоза, подшаркивала розовой лапочкой, – самому Коту на лапу наступлю, ищи-свищи, вывернусь!

    Пыхтели мышки, диву давались, да отговор сказывали: накличет еще беды какой, ног не соберешь.

    А уж Кот-Котонай 51 и идет с своей Котофеевной, пыжит седые усищи, поет песенку.

    Мышка на него:

    – Кто ты такой?

    – Да я Кот-Котонай! – удивился Кот.

    – А я тебя не боюсь.

    – Чего меня бояться, – завел Котонай сладко зеленые глазки, – я ничего худого не сделаю.

    – А тебе меня не поймать!

    – Ну, это еще посмотрим.

    – И не смотревши...

    Но уж Кот наершился, прицелил глаз, хотел на мышку броситься.

    А мышка стала на пяточки, поджала хвостик промеж лапок, пошевеливает хвостиком.

    – Нет уж, – говорит, – так этого не полагается, ты сядь вот тут на камушек и сиди смирно, а нам давай твою Котофеевну, и пускай она меня ловит.

    Потянулся Кот-Котонай, мигнул Котофеевне. Пошла Котофеевна к мышкам, сам уселся на камушек, задрал заднюю лапу вверх пальцем, запрятал мордочку в брюшко, стал искаться.

    Блоховат был Кот, строковат 52 Котонай, пел песенку.

    – Мы с тобой, кошка, станем в середку, а они пускай за лапки держатся и пускай вокруг нас вертятся, я куда хочу, туда могу выскочить, а тебе будет двое ворот, вот эти да эти, ну, раз, два, три – лови!

    Пискнула мышка да с кона от кошки жиг! – закружилась.

    Кошка за мышкой, мышка от кошки, кошка налево, мышка направо, кошка лапкой хвать мышку, а мышка:

    – Брысь, кошка! – да за ворота: – Что, кошка, съела?

    Крутится, вертится, мечется кошка.

    Крутятся, кружатся, вертятся мышки, держатся крепко за лапки, да дальше по полю, да дальше по травке, да дальше по кочкам.

    Заманивает мышка-плутовка кошку под Заячьи ушки.

    – Где ты, Кот, где, Котонай! – Котофеевна кличет.

    Потеряли совсем Кота-седоуса из виду.

    Блоховат был Кот, строковат Котонай, пел песенку.

    Кошка из кона в ворота:

    – Берегись, мышка, поймаю!

    Мышка бегом, сиганула – живо-два – да в кон.

    Кошка за мышкой, мышка от кошки, крутятся, кружатся мышки, хитрая мышка, плутиха, вот поддается, уж прыгнула кошка...

    Стой! – березняк, Заячьи ушки, Громовая стрелка...

    Туда-сюда, глянь, а мышек и нет, – канули мышки.

    Изогнула сердито Котофеевна хвостик, надула брезгливо красненький ротик, язычок навострила: «Тут они где-то, а где, не поймешь».

    – Чтоб вас нелегкая! – И пошла Котофеевна.

    Шла искать Котоная, курлыкала.
    Вянули ветры, пыхало зноем.

    А мышки оскалили зубки, взялись за зубы.

    Полкулька растеряли по дороге, – эка досада! – спросит с них Громовая стрелка, не даст им железные зубы.

    Заячьи ушки – белая стенка загораживали мышек.

    И тихо качались березы, осыпали на мышек золотые сережки, висли прохладой.



    ГУСИ-ЛЕБЕДИ 53

    Еще до рассвета, когда черти бились на кулачки 54, и собиралась заря в восход взойти, и вскидывал ветер шелковой плеткой, вышел из леса волк в поле погулять.

    Канули черти в овраг, занялась заря, выкатилось в зорьке солнце.

    А под солнцем рай-дерево 55 распустило свой сиреневый медовый цвет.

    Гуси проснулись. Попросились гуси у матери в поле полетать. Не перечила мать, отпустила гусей в поле, сама осталась на озере, села яйцо нести. Несла яйцо, не заметила, как уж день подошел к вечеру.

    Забеспокоилась мать, зовет детей:

    – Гуси-лебеди, домой!

    Кричат гуси:

    – Волк под горой!

    – Что он делает?

    – Утку щиплет.

    – Какую?


    – Серую да белую.

    – Летите, не бойтесь...

    Побежали гуси с поля. А волк тут как тут. Перенял все стадо, потащил гусей под горку. Ему, серому, только того и надо.

    – Готовьтесь, – объявил волк гусям, – я сейчас вас есть буду.

    Взмолились гуси:

    – Не губи нас, серый волк, мы тебе по лапочке отдадим по гусиной.

    – Ничего не могу поделать, я – волк серый.

    Пощипали гуси травки, сели в кучку, а уж солнышко заходит, домой хочется.

    Волк в те поры точил себе зубы: иступил, лакомясь утками.

    А мать, как почуяла, что неладное случилось с детьми, снялась с озера да в поле. Полетала по полю, покликала, видит – перышки валяются, да следом прямо и пришла к горке.

    Стала она думать, как ей своих найти, – у волка были там и другие гуси, – думала, думала и придумала: пошла ходить по гусям да тихонько за ушко дергать. Который гусь пикнет, стало быть, ее, – матернин, а который закукарекает, не ее, – волков.

    Так всех своих и нашла.

    Уж и обрадовались гуси, содом подняли.

    Бросил волк зубы точить, побежал посмотреть, в чем дело.

    Тут-то они на него, на серого, и напали. Схватили волка за бока, поволокли на горку, разложили под рай-деревом да такую баню задали, не приведи Бог.

    – Вы мне хвост-то не оторвите! – унимал гусей волк, отбрыкивался.

    Пощипали-таки его изрядно, уморились да опять на озеро: пора и спать ложиться.

    Поднялся волк не солоно хлебавши, пошел в лес.

    Возныла темная туча, покрыла небо.

    А во тьме белые томновали 56 по лугу девки-пустоволоски 57 да бабы-самокрутки 58, поливали одолень-траву 59.

    Вылезли на берег водяники 60, поснимали с себя тину, сели на колоды и поплыли.

    Шел серый волк, спотыкался о межу, думал-гадал о Иване-царевиче.

    На озере гуси во сне гоготали.

    КУКУШКА 61

    Давным-давно прилетел кулик из-за моря 62, принес золотые ключи, замкнул холодную зиму, отомкнул землю, выпустил из неволья воду, траву, теплое время.

    Размыла речка пески, подмыла берег, подплыла к орешенью и ушла назад в берега.

    Расцвела яблонька в белый цвет, поблекли цветы, опадал цвет.

    Из зари в зарю перекатилось солнце, повеяли нежные ветры, пробудили поле.

    Сторожил кулик поле, ранняя птичка, подчищал носок.

    По полю гурьбой шли девочки, рвали запашные васильки, закликали кукушку.

    Кукушечье-горюшечье 63 на виловатой сосне 64 соскучилась, не сиделось кукушке в бору, поднялась в луга.

    По дубраве дорожка лежит.

    Девочки свернули на дорожку. Под широким лопухом несли кукушку, плели венки.

    За дубравой на красе 65 стоит гора-круча 66. На той горе на круче супротив солнца стоит березка.

    Обливалась росой кудрявая березка.

    Посадили девочки кукушку на березку. Заломили белую, заплели веночком. Схватились рука об руку и пошли вкруг кукушки.

    – Кукушечка, боровая, чего в бору не сидела?

    – Воли нету, воды нету.

    – Где же воля?

    – Пошла воля по лугам.

    – Где вода?

    – Пошла вода по болотам.

    – Лети, кукушечка, лети, боровая, в лугах птички поют, соловей свищет.

    Сели девочки на примятую траву, поели лепешек, целовались, покумились друг с дружкой и в венках тронулись к речке.

    Там разделись и с берега вошли в воду. По воде пустили венки.

    Плыли венки, куковала кукушка.
    – Кукушка, кукушка, сколько годов мне осталось жить? 67
    Ушли обнявшись девочки с речки, закатилось солнце.

    Вышла из бора старая старуха Ворогуша 68, пошла с костылем по полю.

    Преклонялось поле, доцветал хлеб.

    Перехожая звездочка перешла к горе-круче, заблистала синим васильком.

    Плыли венки, куковала кукушка.
    – Кукушка, кукушка, сколько годов мне осталось жить?
    Красная жар-жаром заря не гасла.

    В высокой траве в петушках 69 всю ночь до первых петухов стрекотал кузнец-чирюкан 70.



    У ЛИСЫ БАЛ 71

    У лисы бал.

    – Я пес.

    – Я бас.


    – Я баран.

    Это ноты.

    Барабан.
    Трам-там-там,

    Трам-там-там.


    По высоким горам,

    по зеленым долам

    чинно шествуем на бал.

    Разбреда-емся,

    собира-емся,

    переходим ров и вал.

    Осел, козел,

    олень да лев,

    медведюшка –

    звери страшные,

    звери важные,

    сам с усам,

    сам с рогам.
    Трам-там-там,

    Трам-там-там.


    У лисы бал.

    – Я пес.


    – Я бас.

    – Я баран.

    Это ноты.

    Барабан.
    Трам-там-там,

    Трам-там-там.

    Там, там.

    Там.


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Избранные произведения