Скачать 10.92 Mb.


страница1/35
Дата22.01.2019
Размер10.92 Mb.
ТипУчебник

Скачать 10.92 Mb.

Издание третье


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

В. В. Виноградов

Очерки


по истории

русского


литературного

языка


XVII-XIX

веков

ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ

Допущено

Министерством высшего и среднего

специального образования СССР

в качестве учебника для студентов








МОСКВА «ВЫСШАЯ ШКОЛА» 1982


филологических факультетов университетов

ББК 8I.2P В48

Рецензент:



кафедра русского языка Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова

Научные редакторы.

проф. В. П. Вомперский и проф. Н И. Толстой

Автор предисловия

проф. Н. И Толстой

A in о р послесловия

проф. В. П. Вомперский

Виноградов В. В.



В48 Очерки по истории русского литературного языка

XVII—XIX вв.: Учебник.— 3-е изд. — М.: Высш. школа, 1982. —528 с.

В пер.: 1 р. 70 к.

Учебник представляет собой классический труд выдающегося лингвиста академика В. В. Виноградова. Последнее русское издание вышло в I938 г. и стало библиографической редкостью. Оно было переведено на многие иностранные языки. В нем дан обстоятельный анализ лексико-грамматнческо-го строя русского литературного языка эпохи формирования русском Панин, его стилистической системы, описана роль писателей, публицистов, общест­венных деятелей в развитии норм литературного языка. В копне книги даны научные комментарии и указатель имен и названий литературных произве­дений.



4602000000—643 ББК 81.2Р

В 122—82 -_



O0i(0i)-82 4P

© Издательстпо «Высшая школа», 1982

О курсе истории

русского литературного языка

академика

В. В. Виноградова

Книге академика Виктора Владимировича Виноградова «Очерки по исторнн русского литературного языка XVII—XIX вв.» почти полвека '. Однако за этот длительный срок она не только не устарела, но, выдержав испытание временем и оказавшись в одном ряду с другими обобщающими трудами и университетски­ми учебниками по русскому литературному языку и его истории, получила пе­чать классичности, ореол исключительности и всеобщее признание благодаря своей непреходящей актуальности и неувядающей полемичности.

Русская лингвистическая наука знает несколько таких книг и трудов, кото­рые становились не только вехами ее прошлого, но и знаменем настоящего и не­отъемлемым компонентом будущего — таковы «Рассуждение» А. X. Востокоиа, «Мыслн» И. И. Срезневского, «Из записок» А. А. Погодин, «Лекции» А. И. Со­болевского и СР. СР. Фортунатова, «Очерки» А. А. Шахматова, «Заметки», «Опыт» и «Программы» И. А. Бодуэна де Куртенэ, статьи Л. В. Щербы 2.

Имя В. В. Виноградова прежде всего ассоциируется с двумя фундаменталь­ными трудами — «Русский язык» и «Очерки по истории русского литературного языка XVII—XIX вв.». У этих двух книг во многом общая судьба. И та и другая были предназначены в качестве учебника для высших учебных заведений, учебника для филологов, и та и другая при жизни В. В. Виноградова выдержали два издания3. Обе книги далеко превосходили рамки обычного учебника, пред­ставляя собой не только солидный итог всего того, что было сделано в области русской грамматики и истории русского литературного языка, но и определенную н вполне оригинальную систему фактов и знаний, четкую виноградовскую концеп­цию и яркую программу дальнейших исследований.

Но есть и немалое отличие в характере и научных задачах упомянутых книг.

' См,: Виноградов В. В. Очерки по нсторин русского литературного языка XVII-XIX вв. М., 1934; 2-е изд. М.. 1938.

2 См.: До стоков А. X. Рассуждение о славянском языке, служащее введением
к грамматике сего языка, составляемой по древнейшим онаго письменным памят­
никам.— Труды Общества любителей Российской словесности при Московском
университете. М„ 1820, т. 17, с. 5—61; Срезневский И. И. Мысли об истории
русского языка.— Годичный торжественный акт в Имп. Санкт-петербургском уни­
верситете. СПб., 1849, 61 — 186; 5-е изд. М., 1959; Потебня А. А. Из записок
по русской грамматике. М—Л., 1941, кн. 1—4; 2-е изд. М„ 1958; 1968. 1977;
Соболевский А. И. Лекции по истории русского языка. М., 1888; 4-е изд. М.,
1907; Форту нагое Ф. Ф. Избр. труды. М., 1956—1957, т. 1—2; Шахматов А. А.
Очерк древнейшего периода истории русского языка. Пг., 1915; его же. Очерки
современного русского литературного языка. Л.. 1925; 4-е изд. М., 1941; Щер-
6а Л В
Избранные работы по русскому языку. М., 1957; его же. Языковая
Система и речевая деятельность. Л.. 1974.

3 В 50-х и 60-х годах В. В. Виноградов неоднократно получал предложения
0 "ереилдании этих книг, но каждый раз отказывался, так как не мог согласить­
ся на переиздание без учета новой научной литературы, дополнений н доработок.

- 3 -

Если книгой «Русский язык. Грамматическое учение о слове» (М., 1947)'



B. В. Виноградов заключал более чем вековой этап в развитии русской грамма­
тической мысли (от М. В. Ломоносова и Н. И. Греча до Ф. Ф. Фортунатова и
М. Н. Петерсона), то в «Очерках» он намечал непроторенные пути в развитии
науки о русском языке, создавал новую дисциплину—историю литературного
языка, не имевшую дотоле прочных основ ни в фактологическом, ни в методоло­
гическом плане. В этой области знаний у В. В- Виноградона было немного пред­
шественников. Древнерусский период старшей поры, разработка которого и в тру­
дах Виктора Владимировича намечена лишь в общих чертах, рассматривался в
XIX в. и в начале XX в. преимущественно историками древнерусской литера­
туры, и то в кругу общей историко-литературной и текстологической проблемати­
ки (А. С. Орлов, М. Н. Сперанский, В. М. Истрин). Завершающий этап древ­
нерусского периода — XVII век — был освещен, и опять-таки частично, в книге

C. К. Булнча «Церковнославянские элементы в современном литературном и на­


родном русском языке» (ч. I, СПб., 1893), где исследовался прежде всего язык
Острожской библии (1581) и грамматики Мелетия Смотрицкого (1648). Что
касается этапа, связанного со становлением и развитием русского литературного
языка, то здесь кроме речи А. И. Соболевского о роли М. В. Ломоносова в ис­
тории русского языка, пространного раздела о церковнославянском языке в кни­
ге А. С. Будиловича «Общеславянский язык», статьи П И. Житецкого о мало­
русском нлиянии на литературный язык XVIII в. и моногоафии о грамматике
пушкинского языка Е. Ф. Будде2 трудно указать на работы, заслуживающие
особого упоминания. Правда, Е. Ф. Будде принадлежит книга «Очерки истории
современного русского литературного языка (XVK—XIX вв.)», которую
И. В. Ягич в 1908 г. в Петербурге опубликовал в серии «Энциклопедия славян­
ской филологии», но она не стала обобщающим, а тем более программным тру­
дом, оставаясь, по меткому определению В. В. Виноградова, «случайной коллек­
цией разрозненных фонетических и морфологических (кое-где и лексических)
фактов, начиная с середины XVIII в. и кончая началом XIX в.»

История других славянских литературных языков была в довоенный период изучена еще меньше, а для многих из них вообще не разрабатывалась. Из этого следует, что для появления в 30-х годах нашего века обобщающей книги по ис­тории русского литературного языка не было еще обработанного материала, от­сутствовали методологические основы дисциплины и определенные концепции курса. Поэтому В. В. Виноградову пришлось проделать огромную работу и по вы­явлению источников, и по историографии, и по формулировке основных задач методологического и конкретно-исторического порядке. Значительная часть этой огромной работы нашла свое отражение и дальнейшее развитие в многочисленных предвоенных и послевоенных книгах и статьях.

Почти одновременно с работой над «Очерками» В. В. Виноградов писал две большие монографии «Язык Пушкина» (М.—Л., 1935) и «Стиль Пушкина» (М., 1941). Это были самые трудные и вместе с тем творческие годы в жизни Вик­тора Владимировича, — в эти же годы писалась и книга «Русский язык», В соз­нании Виноградова-ученого, Виноградова-исследователя обособлялись, но не разъе­динялись и тем более не разрывались три основных раздела пауки о русском ли­тературном языке — анализ грамматического строя, изучение истории, рассмот­рение его воплощения в творчестве писате\ей.

1 Первое издание этой книги вышло в двух книгах под заглавием «Современ­
ный русский язык». М., 1938, вып. 1, 2.

2 См.: Соболевский А. И. Ломоносов в истории русского языка. СПб., 1911;
Будилович А. Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и
новой Европы. Варшава, 1892, т. 2. Зарождение общего языка на схавянском
Востоке; Житецкий П. К истории литературной русской речи в XVIII в.—
ИОРЯС. СПб., 1903, т. 8, кн. 2; Будде Е. Ф. Опыт грамматики языка
А. С.Пушкина. СПб., 1901 — 1904 (Сб. ОРЯС, т. 81 и 77). Языку отдельных
авторов были посвящены описательные работы И. Мандельштама (о языке
Н. В. Гоголя), Е. Ф. Будде (о языке Н. В. Гоголя), В. Истомина (о языке
Г. Ф. Державина, В. А. Жуковского, К. Н. Батюшкова, А. С. Пушкина).

4 —

В 1933 г. В. В. Виноградов писал: «Существуют в пределах национального „зыка три разных социально-языковых системы, претендующих на общее, над­классовое господство, хотя они находятся между собою н тесном соотношении и взаимодействии, пнедряясь одна в другую: разговорный язык господствующего класса и интеллигенции с его социально-групповыми и стилистическими расслоени­ями, национальный письменный язык с его жанрами и стилистическими контек­стами и язык литературы с его художественными делениями. Соотношение этих систем исторически меняется»1.

Позже, н 50-е и 60-е годы, изучение языка художественной литературы Вик­тор Владимирович выносил за границы лингвистики (и литературоведения), ого­варивая для него право самостоятельной дисциплины, стоящей вне науки о язы­ке и вне науки о литературе, но использующей данные этих наук. К такому вы­воду В. В. Виноградов стал склоняться потому, что, по его мнению, проблема индивидуального стиля писателя не может и ве должна решаться в сфере языко­ведческих и обобщенных историко-культурных понятий, которыми оперирует ис­торик литературного языка. Историк исследует общие, нормативные явления, а исследователь языка художественной литературы — индивидуальные черты ав­тора или даже конкретного художественного произведения.

Тем не менее роль писателей, особенно в эпохи переломные н стабилизиру­ющие, в пору выработки норм и системы стилей литературного языка оказыва­ется очень значительной, можно сказать определяющей. Поэтому даже в позд­них трудах Виктора Владимировича нелегко провести грань между Виноградо­вым— исследователем литературного языка и Виноградовым — исследователем языка писателя, языка художественной литературы.

Творческий гений Пушкина привлекал особое внимание Виктора Владимиро­вича. В «Очерках» его роли в становлении норм нашего языка посвящена цент­ральная, шестая, глава «Язык Пушкина и его значение в истории русского ли­тературного языка» (с. 250). Эта роль кратко охарактеризована следующими словами: «Язык Пушкина, отразив прямо или косвенно всю историю русского литературного языка, начиная с XVII в. до 30-х годов XIX в., вместе с тем определил во многих направлениях пути последующего развития русской лите­ратурной речи и продолжает служить живым источником и непревзойденным об­разцом художественного слова для современного читателя». Но не только пуш­кинский язык стал предметом вдумчивого разбора Виктора Владимировича,— ис­следование языка Леомонтова и Гоголя, в том числе и языка отдельных их произведений, заняло седьмую и девятую главы «Очерков».

Таким образом, языку Пушкина, Лермонтова и Гоголя посвящена четвертая часть этой книги, в ней также ие оставлен без внимания язык Державина и Радищева, Карамзина и Крылова, Белинского и Даля. В «Очерках» кратко го­ворится о языке Льва Толстого и о языке Достоевского, поскольку ко времени выхода второго издания «Очерков» у В. В. Виноградова уже была готова работа «О языке Толстого (50—60-е годы)» (Литературное наследство, т. 35—36. М., 1939) и были изданы работы по стилю и архитектонике ряда произведений До­стоевского («Двойник», «Бедные люди»),

Судя по ранним и послевоенным пуб \икациям, Виктор Владимирович уже в 30-е годы обладал обильным систематизированным материалом по языку писа­телей допушкинской, пушкинской и послепушкинской поры2, который лишь час­тично и в широко обобщенном виде использован в «Очерках».

Ценность «Очерков», однако, заключается не только в анализе языка от­дельных писателей и их произведений. Самым существенным, безусловно, явля­ется достаточно последовательное, и хронологически и методологически, построе­ние истории русского литературного языка и анализ сложного пропесса перехода °т его древнерусского состояния к новому в XVIII и XIX вв. Древнерусское

1 Виноградов В. В. Язык Пушкина. Пушкин и история русского литератур­
ного языка. М.-Л., 1935, с. 11.

2 Самая полная (но не исчерпывающая) библиография работ В. В. Виногра­
дова опубликована в .кн.: Труды ученых филологического факультета Московско-
го университета по славянскому языкознанию. М., 1960, т. 1, с. 60—90; М.,
19б8, т. 2, с. 37—61.

- 5 —


состояние языка в XVII в. было непростым. Оно характеризовалось как книж-мо-разговориое двуязычие, при котором роль книжного языка выполнял древне-славянский (церковнославянский) на русской основе, а роль разговорного— русский язык, использовавшийся в бытовой речи. Последний в значительно нор­мированном виде был известен и в светских деловых и повествовательных сти­лях литературного языка. Древнеславянской (церковнославянский) язык, как показал Виктор Владимирович в езоих «Очерках», не был единым: в XVII и, (а отчасти и в XVIII в), в Московской Руси помимо московского (великорус­ского) локального типа древнеславянского языка п отдельные сферы книжности проникал и язык юго-западного (украинско-белорусского) типа. Сложность ситу­ации усугублялась новым («третьим») «эллинским» (греческим) и юго-запад­ным древнеславянским влиянием и одновременным, идущим с запада влиянием латинским и польским. Конкуренция норм ослаблялась в XVII в. и в начале XVIII в. некоторым их распределением по жанрам книжно-литературной и раз­говорной речи и по социально-сословным признакам носителей языка. Хотя в ту пору церковнославянский язык переживал кризис в своем развитии, наблюда­лось некоторое расширение функций на сферу светской литературы, что и приве­ло к изменению структуры доевнеславянского языки и к приспособлению его к «■национально-бытовому просторечию».

Следует отметить, что Виктор Владимирович не всегда и не во всех своих работах придерживался единого взгляда на соотношение древнеславянского (цер­ковнославянского) языка с древнерусским языком, на функциональный охват и грамматико-лексическую сущность того и другого '. После IV Международного съезда славистов в Москве (1958), на котором В. В. Виноградовым был про­читан доклад, касающийся литературно-языковой ситуации в Древней Руси2, до­вольно широкое распространение в литературе, в том числе и учебной3, получи­ла гипотеза о двух типах древнерусского литературного языка («кннжно-славян-ского» и «народно-литературного»), от которой впоследствии Виктор Владимиро­вич отказался, обратившись вновь к таким терминам и понятиям, как «церков­нославянский литературный язык», «народнорусскне и церковнославянские эле­менты», «русская письменно-деловая речь» и т. п. Иными словами, он вернулся вновь к концепции, изложенной в «Очерках» в 1934 и 1933 гг. и отчасти в бо­лее ранних работах.

В «Очерках» оригинально и разносторонне рассмотрены судьбы литературно­го языка в России в Петровскую эпоху и в течение всего XVIII в. Вместе с усилением влияния западноевропейских языков, с европеизацией общественной. бытовой и обиходной речи, связанной с модой на иностранные слова, с появле­нием новых терминологических пластов (административного, военно-морского, тех­нического, научно-делового), пронизанных «европеизмами», происходило расшире­ние состава и особенно функций делового стиля («деловых стилей»), вызванное обшей перегруппировкой стилей и усилением в литературе и деловой переписке русской разговорной струи. Продолжающееся юго-западиое влияние на древне-славянгкую (церковнославянскую) книжность распространялось и на «светские» стили и сферы языка, внося еще большую пестроту в «систему» норм XVIII в. Для преднапионального периода очень характерна конкуренция разных «проект­ных». воёменных норм, быстро меняющихся в своем отношении друг к другу, иногда даже в произведениях или в концепции одного и того же автора, конку­ренция. ведущая одновременно к пестроте стилей и к формированию новых свет­ских стилей русского литературного языка. Существенным изменениям в резуль­тате такого процесса подвергались позиции и структура «церковнокнижной» речи (проповеди, послания, церковно-^чебнпя литература), при этом секуляоизацион-ной волне во второй четверти XVIII в. противопоставлялась тенденция к рес-

' См.: Толстой Н. И. Взгляды В В. Виноградова на соотношение древне­русского и древнеславянского мттгпат\-рных языков.— Исследования по славян­ской филологии. М., 1974, с. 319—329,



2 См.: Виноградов В. В. Основные проблема изучения, образования и раз­
вития дрепнерусского литературного языка. М., 1958. См. также в кн.' Виногра­
дов В В.
Избр. труды. История русского литературного языка. М., 1978

3 См.: Горшков А. И. История русского литературного языка. М., 1969.

6 —

таврацни церковно-книжной традиции (см. второй период деятельности Тредна-ковского) '.

Такова общая картина применительно к литерагурно-языковой ситуации первой половины XVIII в.

Путь развития русского литературного языка, путь становления его «на­циональной» формы можно назвать постепенным, эволюционным. Немалую роль в выборе такого пути сыграло ломоносоиское стилистическое учение — теория трех стилей, хотя она во многом лишь кодифицировала язык и то ненадолго. Тем не менее проблема синтеза древнеславянской (церковнославянской) и рус­ской языковой стихии стала центральной, главной проблемой для каждого, кто принимал участие в формировании русского национального литературного языка. Теория трех стилей как бы временно примиряла конкурирующие и противобор­ствующие стороны, отводя каждому языку, точнее «подъязыку», или «штилю», свою площадь, свою сферу применения («высокую», «среднюю» и «низкую»)2. Подобное трехстилевое упорядочение вело к соответствующему разграничению «штилей», к выработке фонетических, морфологических и иных грамматических и лекснко-фразеологическнх различий. Особые риторические приемы вырабатыва­лись для высокого слога. Все это, однако, противоречило речевой практике обра­зованных слоен общества, хотя и приближало обиходную речь русского общест­ва к уровню литературной.

Языковая ситуация второй половины XVIII в. серьезно осложнилась внед­рением французского языка с его богатой стилистической культурой. Опыты ее синтеза с церковнославянской культурой были довольно настойчивыми, но про­являлась и противоположная тенденция — тенденция отрыва от «славянщины» и сближения русского общественно-бытового языка с французским. Так посте­пенно произошла модификация высокого н среднего стиля на основе русской бы­товой речи и французской литературной стилистической системы. Введение в ре­чевой обиход «высших слоев общества» третьего элемента — французского, рав­но как и перестройка жанровой системы русской литературы XVIII в., привело к распаду системы «трех стилей» и вытеснению ее из литературно-языковой практики. В этом процессе все большую роль играли «дворянский салон», быто­вавший в нем «щегольской жаргон>, сопровождавшийся распространением галли­цизмов и общим приспособлением русской речи к категориям европейской куль­туры и цивилизации.

Таков, по В. В. Виноградову, в самых общих схематических чертах путь развития русского литературного языка в XVIII в. Дальнейшее развитие науки о русском литературном языке не опровергало эту виноградовскую схему, хотя и были иные, отличные построения, из которых особого внимания заслуживают Концепции Г. О. Винокура и Б. В. Томашевского. Винокуровское исследование было дано сквозь призму литературного процесса, сложной, но достаточно чет­кой системы жанров XVIII в.3, а у Б. В. Томашевского особое внимание уде­лялось литературно-стилистическим направлениям и течениям («архаисты» и «новаторы» — «шишковисты» н «карамзинисты» и т. п.)4. Разные подходы надо считать вполне оправданными и закономерными, так как история литературного языка — дисциплина, смыкающаяся и с историей культуры, н с историей лите­ратуры, и с историей развития общества. Этот последний — социологический план был ярко и полно представлен в виноградовских «Очерках». Книга проник­нута ясным пониманием социальной структуры русского общества, которое на

См.: Успенский Б. А. Тредиаковский и история русского литературного языка.— В кн.: Венок Треднаковскому. Волгоград, 1976, с. 40—44.



Виноградов В. В Проблемы стилистики русского языка в трудах М. В. Ло­моносова.— В кн.: Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэ­тика. М., 1963, с. 211—234. См. также: Вомперский В. П. Стилистическое уче­ние М. В. Ломоносова и теория трех стилей. М., 1970.

См.: История русской литературы. М. — Л., 1941, т. 3. Введение, гл. 3, с 51—72; М.—Л., 1947, т. 4. Введение, глава 5, с. 100—119 и в кн.: Вино-КУР Г. О. Избр. работы по русскому языку. М., 1959, с. 111 —161.



Томашсвский Б. В. Стилистика и стихосложение. Курс лекций. Л., 1959,

7 —

протяжении всего XVIII в. и начала и середины XIX в. менялось и с изме­нением которого перестраивались нкусы, запросы и культурно-исторические зада­чи общества, развивающего русскую культуру, литературу и язык. В. В. Вино­градов сознавал, что история \итературного языка есть история не столько фо­нетических, морфологических, синтаксических и лексических форм, сколько его структуры, взаимного отношения составляющих его идиомов (книжного языка. ею стилей, разговорного, делового языка, просторечия, «красноречия» и т. п.) и история социальных и культурных процессов общества, отраженных во всех разновидностях литературного языка. Виктор Владимирович четко определял коррелятивные отношения разных языковых идиомов в отдельные периоды ис­тории русского литературного языка. Так, рисуя языковую ситуацию в авваку-мовскую пору, ои писал: «необходимо помнить, что «просторечие» противопостав­ляется «красноречию», а не вообще церковнославянскому языку», а описывая по­ложение в Петровскую эпоху и обоащаясь к распоряжению Петра Великого Синоду об издании катехизиса (19—IV—1724), он пояснял: «тут «славянский высокий диалект» и просторечие, простой слог русского и гражданского языка, противопоставляются не голькс. как разные стили литературного языка, но и как социально дифференцированные и эстетически неравноценные типы словес­ного выражения». Число подобных примеров можно значительно умножить, но читатель сам их найдет в этой книге.

Существенна оценка В. В. Bhhoi радовым деятельности Н. М. Карамзина, который, по его определению, «дал русскому литературному языку новое направ­ление. по которому пошли такие замечательные русские писатели, как Батюшков, Жуковский, Вяземский. Баратынский. Даже язык Пушкина многим обязан был реформе Карамзина». Довольно решительный разрыв Н. М. Карамзина с арха­ической традицией церковнославянской письменности побудил его задолго до серба Вука Караджича выдвинуть лозунг «пиши, как говоришь» (точнее, «писать. как говорят и говорить, как пишут»), т. е. покончить с наследием теории трех стилей и с противопоставлением письменного и разговорного языка. Важно, однако. что в качестве разговорного Карамзин предлагал принять не язык «пастухов и землепашцев», как это делал Вук, а разговорный язык образованного общества. Этот факт и наложил особый типологический от­печаток на современный русский язык. К карамзпнекой реформе и языку Карам­зина В. В. Виноградов вернулся к концу своей жизни в связи с проблемами стилистики.' В последние творческие годы В. В. Виноградов обращался и к ху­дожественной речи Пушкина, и к теме «Пушкин н Гоголь», и к исследованию творчества Достоевского и атрибуции его текстов, используя помимо лингвисти­ческих и лингвостилистических приемов анализа приемы чисто литературовед­ческие и текстологические.

В связи с этим нельзя не отметить очень серьезного вклада Виктора Вла­димировича в отечественную науку о литературе. Ьез литературоведческих ин­тересов и занятий В. В Виноградова его «Очерки», вероятно, или вообще не появились бы на свет, или приняли бы иную направленность. Особое, можно сказать исключительное, значение в творчестве Виктора Владимировича имели работы начала 20-х годов, недавно собранные и переизданные в одном томе2. В этих работах, рассматривающих поэтику классической русской литературы (Гоголь, Достоевский. Ахматова), Виктор Владимирович выдвинул и применил метод «историко-филологического анализа литературных форм» (термин В. В. Ви­ноградова) Обращаясь к одному хронологическому срезу, к эпохе раннего реа­лизма. Виктор Владимирович проанализировал литературную ситуацию 1830— 1840-х годов' борьбу школ, литературных течений, конкуренцию и взаимозави­симость жанров и связанных с ними стилей. В связи с этим, как справедливо

1 См.: Виноградов В В. О стиле Карамзина и его развитии (исправления
текста повестей — В кн.: Процессы формирования лексики русского литератур­
ного языка (от Кантемира до Карамзина). М.—Л., 1966, с. 237—238. Его же.
Проблемы стилистики перевода в поэтике Карамзина. Русско-европейские лите­
ратурные связи. М.—Л., 1966, с. 404—414.

2 См.: Виноградов В. В. Избр. труды. Поэтика русской литературы. М.,
1976.

8 -



аметил А. П. Чудаков, «перед Виноградовым неизбежно возник вопрос о выхо-3 за пределы имманентного литературного ряда»1. Такой выход, по наблюде-

иям того же исследователя, современник и коллега В. В. Виноградова Б. М. Эй-

енбаум находил в соотнесении литературной эволюции с культурой и историей, воплощенной в фактах «литературного быта» (эту теорию сейчас на новых на­чалах развивает Ю. М. Лотмаи), Ю. Н. Тынянов видел внелитературный ряд

0 взаимосвязи между литературой и другими социальными областями; для Ви­
ноградова же, обращавшегося часто к тематике и программам литературных
школ, все же наиболее релевантным внелитературным рядом был языковый ряд.
Передадим эту мысль в формулировке автора комментария: «Главным внелите-
оатурным рядом, анализ связи которого с художественной словесностью Вино­
градов считал первоочередной задачей, был «соседний» речевой ряд — обще­
национальный и литературный язык. Не установив соотношения
с этой ближайшей и теснее всего связанной с литературой областью, он счи­
тал невозможным обращаться к следующим, дальним рядам (ср. ею квалифика­
цию изучения «литературного быта» как полетов «на мыслительных аэропланах в
далекие от начатой деятельности сферы»). Они же просматриваются через «об­
щий язык», нбо его жанры и стили сложно соотнесены со всей духоввой культу­
рой общества»2.

Так еще в 20-е годы нашего века в кругу молодых и талантливых литера­туроведов (Б. М. Эйхенбаум, Ю. Н Тынянов, В. Б. Шкловский, В М. Жирмун­ский. Б, В. Томашевский и др ). занимавшихся изучением литературной формы и форм литературного творчества и литературного процесса, обсуждались, говоря современным языком, проблемы иерархии семиотических систем, соотношении мо­делирующих систем в широком лигературно-лингпо-социологическом плане с уче­том идеологии, быта и культурно-языкового узуса эпохи. Это была пора, когда в нашей науке совершился не отход от филологии, как это казалось некоторым односторонним критикам, а постановка новых более глубинных и вместе с тем более глобальных зада>: перед всей нашей наукой о русском языке, литературе, фольклоре и культуре. В разработке этих общих проблем в ту пору Виктор Вла­димирович обратился к очень важному звену цепи — к истории литературного языка.

После выхода второго издания «Очерков» продолжались интенсивные заня­тия В. В. Виноградова историей русского литературного языка. Ставилась серь­езная задача исследования древнерусской письменно-языковой истории до XVII в. (док\ад на славистическом съезде 1958 г.), вновь обсуждались вопросы литера­турно-языкового процесса XVII —XIX пн. (1946 г.), намечались контуры под­робной истории литературного языка XVIII в. и более раннего периода в связи с новыми работами а нашей стране изарубежом( 1969 г.), разрабатывалась раз­вернутая программа дальнейших исследований3. Так почти полвека В. В. Вино­градов изучал русскую письменную, литературную и художественную речь во всех ее аспектах—общенациональном и общенародном, локальном, социальном и художественно-индивидуальном, не упуская из вида ни одного уровня языка — лексического или синтаксического, морфологического или фонетического, ни од­ной его характерной особенности.

Вдумчивый читатель всегда может обнаружить связь между трудами ученого по грамматике, поэтике и текстологии и трудами по истории литературного язы­ка, языка писателя и истории литературы, сравнить ранние труды В. В. Виногра­дова с его поздними исследованиями и тем самым понять и ощутить эволюцию взглядов В. В. Виноградова, ибо в них отразилась эпоха.



Н. И. Толстой

Чудаков А. П. Ранние работы В. В. Виноградова по поэтике русской лите­ратуры.— В кн.: Виноградов В. В. Избр. труды. Поэтика русской литературы.

Чудаков А. П. Ранние работы В. В. Виноградова по поэтике русской лите-РатУры.— В кн.: Виноградов В В. Избр. труды. Поэтика русской литературы. М- 1976, с. 477.

См.- Виноградов В В. Избр. труды. История русского литературного язы-

— 9 —

I. Старина и новизна в русском



литературном языке XVII в.

Распад системы церковнославянского

языка. Европеизация и национальная

демократизация русского

литературного языка

§ 1. КРИЗИС СИСТЕМЫ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА В XVII в.

Русским литературным языком средневековья был язык церков­нославянский. Во второй половине XVII в. резко проявился внут­ренний распад системы церковнославянского языка, обозначившийся еще в XVI в. Изменения в структуре церковнокнижной речи были связаны с ростом литературного значения «светских»—деловых, публицистических, повествовательных — стилей русского письменного языка и с расширением литературных прав бытовой речи. Интерес­на, например, выразившаяся в исправлении книг при участии Макси­ма Грека (XVI в.)*1 тенденция к сближению и «согласованию» церковнославянского языка с русской разговорно-бытовой речью. Эт;-. тенденции очень рельефно выступает в таких примерах правки текста псалтыри: вместо векую шаташася языии— чесо ради воэъяришася языии (2,1); вместо зоне гонях благостыню держахся благостыни (37,21); вместо иену мою совещаша отринути честь мою совещаша отринути (61,5); вместо внегда разнствит небесный цари на ней егда разделит небесный царей на ней (67,15) и мн. др. под.; ср. также замену аориста и имперфекта, особенно 2-го лица ед. ч., фор­мами прошедшего сложного, например: аще видел ecu татя, текл ecu с ним вместо видяше, течаше и т.п.1.

Но от этих сдвигов средневековый дуализм в сфере письменно-словесного выражения пе сглаживается: литературные функции про­должает по преимуществу отправлять церковнославянский язык (т. е. в основе язык византийско-болгарский, но уже имевший свою сложную историю на русской почве), а стили русского делового, пуб­лицистического и повествовательного языка, несколько приспособля­ясь к церковнославянской системе, размещаются по периферии «книжности», «письменности», а чаще остаются в сфере официально­го делопроизводства н бытового общения.

' Иконников В. С. Максим Грек и его время. Киев, 1915, с. 68. Митрополит Филарет. Максим Грек.— Москвитянин, 1842, № 11, с. 172. Описание рукописен Синодальной библиотеки, отд. 2, ч. 1, № 76.

- 10 —


Генрих Вильгельм Лудольф *2, автор русской грамматики, издан­ной в Оксфорде в 1696 г.1, в таких красках изображает общественно-идеологическое соотношение двух языков: «Для русских знание сла­вянского языка необходимо, так как не только священное писание и богослужебные книги у них существуют на славянском языке, но, е пользуясь им, нельзя ни писать, ни рассуждать по вопросам науки образования. Поэтому, чем ученее кто-нибудь желает прослыть перед другими, тем более наполняет свою речь и писание славяниз­мами, хотя иные и посмеиваются над теми, кто чересчур злоупотреб­ляет славянским языком в обыкновенном разговоре». Лудольфу представляется, что единственной книгой, написанной на русском языке, является «Уложение царя Алексея Михайловича *3. Поэтому Лудольф такой бытовой поговоркой характеризует сферу применения церковнославянского и национально-гражданского языков: «Разгова­ривать надо по-русски, а писать по-славянски». Ведь «подобно тому, как никто из русских не может по научным вопросам ни писать, ни рассуждать без помощи славянского языка, так, наоборот, в домаш­них и интимных беседах нельзя никому обойтись средствами одного славянского языка, потому что названия большей части общеупотре­бительных вещей не встречаются в книгах, из которых можно чер­пать знание славянского языка». Лудольфу как европейцу такое положение вещей кажется ненормальным. Он выражает надежду, что русские оценят значение национального языка и «по примеру других народов будут стараться разрабатывать свой собственный язык и издавать на нем хорошие книги». Этот призыв к национали­зации литературной речи звучит особенно внушительно в связи с указаниями на непонятность церковнославянского языка для широ­ких масс. Между тем рост политического значения новых обществен­ных классов (возвышение класса помещиков и развитие торговой буржуазии) не мог не отразиться на соотношении стилей церковно-литературного, общественно-обиходного и официально-канцелярского языков, не мог не усилить притязаний народного языка на более значительную роль в системе литературного выражения. Этому про­цессу, естественно, сопутствовал как антитезис процесс усиления «славянщизны» в речи высших слоев книжников, духовенства и боярства.

Московские книжники старались «искусственно возвратиться к той чистой славянской речи, от которой удалял их вседневный обы­чаи; вследствие того так называемая славянщизна, несмотря на всю Недостаточность в образовательном отношении, сознаваемую отчасти Даже в то время, снова укрепилась в письменной и печатной словес­ности русской»2.

' См.: Ludolfi Henrici Wilhelmi. Grammatica Russica. Oxonii. OD MDCXCVI. "(Графические сведения о Лудольфе и характеристику его грамматики см. во Ступительной статье Б. А. Ларина «О Генрихе Лудольфе и его книге» к изда­нию «Русской грамматики» Г. В. Лудольфа (Л., 1937). Там же указана библиог­рафия (с. 40).

Майков Л. Н. Очерки из истории русской литературы XVII и XVIII сто­летий. СПб., 1889, с. 12.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35