Скачать 106.71 Kb.


Дата20.10.2017
Размер106.71 Kb.

Скачать 106.71 Kb.

«Кавказская линия – церковная линия» как один из подходов в написании истории Православия на Северном Кавказе конца XVIII – начала XX в



Л. И. Краснокутская

(Пятигорск)

«Кавказская линия – церковная линия» как один из подходов

в написании истории Православия на Северном Кавказе

конца XVIII – начала XX в.

Церковная история на Северном Кавказе, на Кавказской линии, представляет собой культурный феномен в системе освоения региона. Истории ународования линии – крепость, станица, село – с 70-х гг. XVIII в. до 60-х гг. XIX в. составляют единую цепь российского порубежья. Церковную же историю этих поселений можно определить как Кавказскую церковную линию, линию храмов с их прихожанами – военными, казаками, мирным населением. История церковного строительства на Северном Кавказе есть часть единого культурного фронтира российской культуры в период освоения Российской империей Северного Кавказа. Достаточно вспомнить, что первые 10 крепостей Азово-Моздокской линии назывались именами святых Русской Православной Церкви. Это единое целое не только в политическом, но и в социально-экономическом процессе развития региона. Ибо невозможно представить российские поселения любого типа без церковного покровительства (присутствия). Такова система ценностей каждого жителя в то время православной державы конца XVIII – начала XX в. Как известно, в 1860 г. Кавказская линия была упразднена и поделена на Кубанскую и Терскую. Однако административно-территориальное деление коснулось церковных учреждений лишь в плане переподчинения епархиям. В остальном же она разделяла судьбу всего Православия Российской империи, жила заботами и нуждами своих прихожан. Так, на 1806 г. в 5 округах Кавказской губернии служили 238 священников [1, с. 7123].

В подтверждение того, что Кавказская линия – церковная линия, отметим, что у каждого военного или казачьего подразделения непременным атрибутом даже в походе были походные иконы. В полевых условиях палатка становилась временным храмом, где устанавливались полковые иконы, а священник нес слово веры, надежды и защиты военнослужащим.

Известна практика и переносных храмов. Это деревянные конструкции, которые могли относительно быстро разбираться и перевозиться на новое место. Такова, например, судьба самого старого храма на сегодняшний день – Покровского храма в поселке Свобода в Пятигорске. Вместе со своими жителями-казаками он вначале служил духовным центром в Георгиевске (с 1777 г.), затем был перевезен в связи с переводом казаков на новое место в станицу Кисловодскую (1825 г.). А в конце XIX в. был продан казаками жителям молодой слободки Пятигорска – Нахаловки (ныне поселок Свобода).

Большинство храмов у первопоселенцев на Кавказской линии были деревянными. Ставили их, как правило, на основательном каменном фундаменте, а вокруг возводили каменную ограду с отверстиями- бойницами. В случае опасности все население собиралось за ее оградой, а мужчины принимали оборону по кругу [5].

В дальнейшем при наличии средств возводили каменные храмы, долговечные. По куполам можно было судить о материальном достатке населения. Их покрывали сусальным золотом, просто металлом или они оставались деревянными, выкрашенными белой или зеленой краской.

Заботой каждого прихода становился ремонт, покраска, расширение или строительство нового храма, о чем не раз свидетельствует летопись Михаило-Архангельской церкви станицы Незлобной [7].

Однако значительное число исследований региональной истории посвящено городам-крепостям, где город выступает как самостоятельное центральное явление в контексте формирования российскости на вновь осваиваемой территории. Станица, и тем более село, оказывались в процессе изучения на втором плане. В этом вопросе огромен вклад ученых Ставропольского госуниверситета, издавших «Историю городов и сел Ставропольского края» [6].

Сдерживающим фактором в исследовании церковной истории поселений, распространения христианства на Северном Кавказе является отсутствие достаточного количества источников, их утрата, неизученность из-за идеологических установок советского периода документов, хранящихся в архивах и музеях. И потому несомненную научную ценность представляют церковные летописи. Например, «Летопись о Михайло-Архангельской церкви станицы Незлобной, Владикавказской епархии, Пятигорского отдела, Георгиевского благочиния» [7]. Подобные летописи по решению Святейшего Синода обязан был составить практически каждый приход. Однако о других храмах Северо-Кавказского региона подобного материала нам пока выявить не удалось.

Кратко о станице Незлобной. Она основана в 1800 г. переселенцами Курской, Воронежской, Саратовской губерний в количестве 250 однодворцев числом до 30 семей. Для нового поселения избрали свободные земли при реке Золке, в 15 верстах от Георгиевской крепости, и назвали его, в противовес злому названию реки, – Незлобной. В 1818 г. построили молельный дом. В 1833 г. село получило статус станицы, и она была причислена к Волжскому казачьему полку. В 1845 г. построили новую деревянную церковь. В 1860–1862 гг. по решению старейшин станицы, из-за того что лес был вырублен на строительные нужды и река Золка стала пересыхать, часть жителей числом 1273 души переселились на новое место, покинутое кабардинцами, – Бабуковское (Бабуково). До 1875 г. все жители были православными, в 1914 г. население станицы составляло более 5 тысяч человек.

«Летопись о Михайло-Архангельской церкви станицы Незлобной, Владикавказской епархии, Пятигорского отдела, Георгиевского благочиния» является историческим источником, отражающим довольно большой период в истории освоения Северного Кавказа и христианское миропонимание с 1800 по 1923 гг.

Эта рукопись состоит из трех сшивов общим объемом 76 листов. Каждая страница имеет исполненный типографским способом оттиск «Летопись». На титульном листе дано название. Этот документ является случайной находкой, даром Пятигорскому краеведческому музею человеком, который не пожелал назвать своего имени.

Летопись написана на основе опроса старшего поколения жителей станицы и данных церковного архива [7, л. 1]. Она состоит из двух частей. Первую часть сам автор, священнослужитель, называет историческим очерком о станице и церкви. Очерк представлен по тематико-хронологическому принципу, состоит из 16 глав и занимает большую часть. К нему имеются дополнения, написанные убористым почерком (4 листа, вшиты в текст).

Отдельная составляющая – собственно летопись 1895–1923 гг. Так, например, под 1903 г. находим такое описание: «Зима сравнительно снежная. Весна ранняя. Отсутствие дождей произвело большую панику среди народа. Молились Господу о ниспослании дождя. Господь благословил труды людей. В общем, урожай вышел средний» [7, л. 29 об.]. Запись каждого года начинается с видов на урожай, что дает представление о главных помыслах и заботах станичников и сельского священнослужителя.

По внешним признакам источника (почерк, чернила) заметно, что написан текст двумя разными людьми: первая часть – с 1830 по 1875 гг. и вторая – с 1880 по 1923 гг.

Летопись частично введена в научный оборот трудами двух современных авторов: М. А. Богданова (2002) [2] и Ю. Емельянова (2009) [4]. Первый – уроженец станицы, военный в отставке, написал «Хронологический свод основных событий станицы Незлобной» (рукопись), особо обратив внимание на вопрос заселения Предкавказья и казачество. Он использовал материалы из «Летописи», где указывается список священнослужителей и состав населения станицы по годам. Ю. Емельянов описывает историю станицы Незлобной достаточно полно и отражает ее место в историческом процессе служения казачества на пограничной линии.

«Летопись» представляет интерес как исторический документ. Отдельные события из истории станицы Незлобной, упомянутые на ее страницах, уже освещались в трудах крупных историков-кавказоведов, таких как В. А. Потто. Например, ряд авторов упоминают событие 1828 г., о котором церковный летописец Незлобной пишет так: «1828 год числа 9 июля в субботу в четыре часа утра, когда женщины доили коров, закубанские хищники числом до 6 тысяч вступили огнем и мечом в село и начали людей рубить и имения их грабить, по усмотрению женщин и детей брали в плен. Затем зажгли село в разных местах, а в молитвенном доме взяли серебряные вещи собрали до кощунства и богослужебные книги на середину Храма, зажгли и отправились восвояси. От пожара осталось в целости или немного обгоревшими двенадцать дворов и молитвенный дом» [7, л. 2 об.–3].

Историк В. А. Потто, описывая кровавое побоище, утверждал, что из 600 жителей мирного населения, пользуясь утренними сумерками, успели спастись только 140 мужчин и 90 женщин, всего 230 человек. А сколько попало в плен к горцам и было убито, о том «сведений собрать было невозможно». Далее, упоминая священнослужителей, погибших на своем духовном посту, генерал-лейтенант пишет следующее: «Несчастные семейства их были взяты в плен, и погибли без вести. Воспоминания о достойном пастыре и дьяконе сохранились доныне, но имена их, к сожалению, не дошли до потомков. Пожар не пощадил и церкви. Она сгорела со своей святыней, и то, что спаслось от огня, было расхищено горцами» [8, с. 298–299].

Однако благодаря беззаветному служению духовных пастырей станицы Незлобной, и в частности их заботе о сохранении памяти о безвинно погибших мирных жителях, мы имеем возможность через 180 лет знать имена тех священнослужителей: священника Поликарпа Стефановича, диакона Прокофия Хованского [7, л. 1–2]. Эти страницы истории до ноября 1884 г. восстановил священник А. С. Полянский-Кедров от уведенных в рабство и возвратившихся в родное поселение Ф. М. Воробьева и В. А. Медведева.

Глубокий, вдумчивый анализ исторического документа позволяет раскрыть самые разные стороны жизни церкви и станицы: названия глав невольно наводят на мысль структурировать написание будущей церковной истории Северного Кавказа конца XVIII – начала XX в. тематическими разделами «Летописи о Михайло-Архангельской церкви станицы Незлобной Георгиевского благочиния»: «Основание станицы», «Строительство молельного дома», «Жизнь без епископа», «Переселение станицы», «О дьяках, из числа прихожан, облаченных», «О прихожанах», «О благочинных» и т. д.

Разделы «Летописи» говорят о проблемах, которые волновали священнослужителей на культурном фронтире Северного Кавказа. Мы посчитали необходимым выделить лишь отдельные стороны источника.

В течение многих десятилетий приходские православные священники станицы находились вместе со своей паствой. Несколько поколений казачьих семей находили утешение и покаяние сначала в молитвенном доме, а затем и в выстроенной добротной церкви на реке Золке в 1845 г., перенесенной в 1862 г. на новое место. Во всех радостях и в горе святые отцы неразлучно находились со своими христианскими чадами, чем удостаивались не только признания и уважения за свои подвижнические труды, но и того, чтобы их имена навсегда были вписаны в историю станицы. В «Летописи» в главе IX «О священниках, служивших при церкви» с 1817 по 1884 гг. приводится 14 имен [7, л. 9–10]. По назначению их на должность можно проследить принадлежность к епархиям с начала службы. О первых пяти, служивших в 1817–1836 гг., сведений об образовании и рукоположении у летописцев нет.

Особенно отмечалась степень образованности священников. Илья Ильич Ермолаев, служивший с 1836 по 1841 гг., был рукоположен в Новочеркасске. Курсы семинарии не окончил. Умер на месте служения в станице. Следующие 7 лет, до 1848 г., священствовал его брат. Он окончил курсы Астраханской семинарии, а рукоположен был архиепископом Новочеркасским Афанасием.

Затем целый год эту должность сразу в трех станицах: Александровской, Подгорной и Незлобной – исполнял один священник, Георгий Кононович Кохасевский. Это говорило о постоянном дефиците духовных лиц на столь тревожном Кавказе вплоть до окончания Кавказской войны.

В следующем году в Незлобной служил приходской священник Никита Соколов, который в свое время был выпускником Сумской семинарии.

Начиная с 1851 г. все священнослужители были выпускниками не просто духовных учебных заведений юга России, а прежде всего Ставропольской семинарии: Иоанн Иоаннович Сиротин (1857–1856 гг.), Владимир Иоаннович Билилугов (1880–1884 гг.), Андрей Спиридонович Полянский-Кедров (1884–1899 гг.). Служили здесь в разные годы священники, рукоположенные во Владикавказской епархии.

Интересно отметить, что срок службы батюшек был различным (от года до 22-х лет) и не имел какой-либо закономерности. Но многие из них умерли на месте служения в станице. Как и мирян, их не щадили эпидемии, болезни. Один из них даже заразился проказой во время организации Александрийского лепрозория в Георгиевском уезде (кстати, Церковь внесла большой вклад в его создание) [3, с. 19–26] и умер в Московском Екатерининском госпитале. Печальна запись: «умер, не дожив до старости».

Исходя из данных «Летописи», динамика перемещения священников по службе в какой-то степени диктовалась необходимостью или потребностью в той или иной территории. География передвижения значительна, но в большей степени по населенным пунктам Кубани, Терека и Ставрополья.

Судя по фамилиям, национальности в основном славянские либо фамилии переделывались на русский лад. Так, например, Владимир Иоаннович Билилугов – сын моздокского священника, из грузин. Эта династия представляет научный интерес в плане истории раннего распространения христианства на Северном Кавказе. По всей видимости, его отец был членом Осетинской духовной комиссии во второй половине XVIII в.

Давно известно, что часто священническое служение на Руси было потомственным. Этот аспект просматривается и на примере такой небольшой станицы, как Незлобная. Кроме вышеупомянутого священника Никиты Соколова, впоследствии его сын тоже будет служить протоиереем (в Майкопе). А вот Александр Андреевич Полянский-Кедров, сын священника Андрея Полянского-Кедрова, в 22 года сменил своего отца на приходе станицы Незлобной.

История церковного строительства просматривается в самых различных аспектах.

Несомненный интерес вызывают материалы о распространении грамотности среди населения. Церковно-приходские школы на Северном Кавказе внесли в этом вопросе большой вклад. Летописцы не обошли и этот вопрос стороной. Так, в главе XIII «Грамотность» приходские священники коротко повествуют о наиболее значимых событиях в области начального образования. По ней можно проследить, как происходило становление образования в станице. Узнаем, что до 1860 г. училища не было, священники учили в своих домах грамоте, читать церковные книги и подписываться своим именем. Летописец отмечает: «Из школы священника Сиротина вышел хороший псаломщик».

С 1860 г. стали открывать школы. Помещения плохие, с земляным полом, столы сбиты на живую нитку, учеников собиралось 20 мальчиков, которых учили малограмотные казаки и солдаты за рублей 30–40 в год, затем – преподаватели-священники. За порядком в школе никто не наблюдал. С 1875 г. школа поступила в ведение Дирекции Терских народных училищ, спустя 30 лет с момента организации Кавказского учебного округа. С того момента улучшилось обучение.

В 1893/1894 учебном году в школе обучалось 75 душ, в том числе 15 девочек. На конкретном примере раскрывается система обучения в станице и кадры, которые ее обеспечивали. «Учительницей шестой год состоит, – пишет летописец в 1894 г., – вдова чиновника – Лидия Ивановна Ждановская. Окончила курс Ставропольской женской гимназии, возрастом 40 лет. Жалование получает в год 240 рублей. Ученики отличались отличным поведением». Любопытно, что сумма жалованья учителя равнялась годовому окладу священника прихода.

В 1898 г. в станице Незлобной уже две школы – церковно-приходская, где учительствовали Параскева и Шебашева, и двухклассное училище, в котором преподавал А. А. Полянский-Кедров и попечителем выступал Георгий Ляски [9, с. 23, 33].

Дальнейшее изучение «Летописи» позволяет восполнить отдельные страницы истории освоения Предкавказья Российской империей, быта, религиозных воззрений населения, о жизни на приграничных рубежах Российской империи.

А рубрики исторического очерка «Летописи» могут послужить основой для написания церковной истории на российском порубежье, на Кавказской линии, с конца XVIII по начало XX в. Ибо каждое новое поселение, учрежденное российским правительством на Кавказской линии, – это церковная линия Православия на Северном Кавказе.

_____________________________________________



  1. АКАК. Т. 3.

  2. Богданов М. А. Незлобная. Хронология важнейших событий, касающихся станицы. Пятигорск, 1999. Рукопись.

  3. Владикавказские епархиальные ведомости. 1899. № 12. 15 янв.

  4. Емельянов Ю. Страницы истории станицы Незлобной Волжского казачьего полка. Пятигорск, 2009.

  5. Журавель Е. Летопись станицы Горячеводской. Пятигорск, 1975. Рукопись.

  6. История городов и сел Ставропольского края. Ставрополь, 2008.

  7. Летопись о Михайло-Архангельской церкви станицы Незлобной, Владикавказской епархии, Пятигорского отдела, Георгиевского благочиния // ПКМ. О. Ф. 31851.

  8. Потто В. А. Кавказская война. Время Паскевича, или Бунт Чечни. Т. IV. Ставрополь, 1999.

  9. Терский календарь на 1899. Вып. 8. Владикавказ, 1898.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


«Кавказская линия – церковная линия» как один из подходов в написании истории Православия на Северном Кавказе конца XVIII – начала XX в

Скачать 106.71 Kb.