страница13/45
Дата22.01.2019
Размер7.05 Mb.
ТипКнига

Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   45

140

Итак, после кончины Теодериха император Юстиниан, стремясь вер­нуть Италию и полагаясь на верность и доблесть Велизария, изгнавшего вандалов из Африки, пошел войной на остроготов. Начать войну его побу­дило и то, что управление и защита Италии находились в руках бесхарак­терного и малодушного короля. Об этом пишут Прокопий, Отгон Фрей-зингенский (V), Леонардо Аретино и многие другие писатели, но особенно подробно папа Пий II в «Комментарии к Бьондо».

При описании этой войны Юстиниана с готами я буду опираться на свидетельства таких писателей, как Прокопий Грек, описавший ее в че­тырех книгах, Гвидо из Равенны, Леонардо Аретино, Бьондо и Сабелли­ко (VIII эннеада). После Прокопия самое пространное изложение войны, которую вели Велизарий и Нарсес против готов при консулах Силенциарии (Silentiano) и Македонии (Macedonio), дал Схоластик Миринейский (Smirneo).

Итак, Велизарий был первым, кто изгнал остроготов из Сицилии, обра­тил в бегство их короля Теодата и взял Неаполь. Однако, когда он вступил с остроготами в сражение под Римом, то потерял там весь цвет римского войска, остальные же спаслись бегством. Готы преследовали их вплоть до Пинцианских (Pinciaria) ворот. В длившемся целый день сражении всех в доблести превзошел гот Визанд (Visida). Римляне, теснимые неприятелем, отступили в город, который подвергся жесточайшей осаде. В другой раз пало примерно двести тысяч римлян. Когда же римляне снова ринулись в бой, то потеряли в нем всех своих доблестных солдат. В конце концов, в осажденном Риме начался такой голод, что все старики, женщины и дети были отправлены в Неаполь. Об этом пишут Прокопий и Леонардо Аре­тино (I).


После этого готы сожгли города Комо и Римини и взяли Милан, без­жалостно разрушив его и предав смерти многих его жителей обоего пола. По свидетельству Прокопия, разрушив город почти до основания, готы посыпали пепелище солью. Епископ Даций и Варнефрид, хотя и описы­вают бедствия и лишения, выпавшие на долю Милана, об этом, однако, не упоминают.
141

После этого король Аталарих разрушил ворота Рима, называемые Са-ларийскими (Salina). При короле Тотиле готы покорили Беневент, Комо, Лукку, Калабрию, Апулию; захватили они и все корабли Деметрия, снаб­жавшие Рим продовольствием. Кроме этого, они овладели также корабля­ми Максимина, защита которых была поручена гуннам. Затем они взяли приступом Неаполь и разрушили Ауксим, называемый ныне Озимо, и Ри-мини, и вернули себе Сполето и Асколи. Оттон Фрейзингенский в IV кни­ге описывает все эти события. Однако такой исправный историк, как Сви-да, обошел их молчанием, хотя упоминает имена Велизария, Нарсеса, Юс­тиниана, Аталариха, Теодериха и прочих. Сделал он это, чтобы не умалять славу и величие греков. Вот так по вине писателей славянская история и пребывает под спудом.


Тотила, взяв Равенну, Чезену и город под названием Пьетра и став господином почти всей Италии, подверг Рим такой жестокой осаде, что осажденные были вынуждены перейти с изысканной пищи на коренья, мышей и траву. Тогда папа Вигилий, движимый состраданием к их не­счастьям, послал им зерно, однако Тотила отобрал его у них. Доведен­ные до крайности римляне в надежде смягчить Тотилу послали к нему Пелагия, но и это оказалось напрасным, и многие из римлян умерли голодной смертью. Тем временем Тотила, найдя способ проникнуть в город, под покровом ночи вошел в Рим. Утро застало его рыскающим по городу с обнаженным и обагренным кровью мечом, ибо он убивал всякого, кто встречался ему на пути. Были истреблены двадцать две ты­сячи греков, посланных для защиты Италии и оказавшихся в ту пору в осажденном Риме.
Была разрушена треть стен Рима, сожжен Капитолий, и все самые кра­сивые здания в предместьях преданы огню и мечу. Были сожжены и сров­нены с землей Квиринальский и Авентинский холмы. Так Рим был совер­шенно разграблен и разрушен. Уходя, Тотила оставил его пустым.

О Рим, владыка и повелитель народов, кто столько раз лишал тебя твоих граждан?! То, что в прошлом оказалось не под силу ни парфянам, ни Ган­нибалу, сыну Гамилькара, ни кому бы то ни было — удалось совершить лишь


142

непобедимым славянам. Ты, защищавший и спасавший другие города, не смог ни защитить, ни спасти себя от натиска славян.

Но вернемся к прерванному рассказу. После разорения Рима Тотила вновь одолел луканов (i Lucchesi), овладел Абруццо и Калабрией. Он унич­тожил также более двухсот солдат греческого военачальника Иоанна, и лишь немногие сумели спастись, укрывшись в крепости Россано (Rusticano). То­тила, взяв приступом Россано и Перуджу, отнял у римлян Кипр и Акарна-нию.

Тем временем Велизарий постарался как можно лучше укрепить Рим, но все было напрасно — пришел Тотила и вновь овладел городом. Это было второе разорение Рима Тотилой и остроготами.

Как пишет Прокопий, когда остроготы овладели Сицилией и всей Ита­лией, за исключением Равенны, Анконы и Отранто, император Юстини­ан, не в силах терпеть такое разорение империи, послал против них евнуха Нарсеса со всем своим войском. Последний, соединившись с пятью тыся­чами лангобардов, тремя тысячами верлов, или герулов, и четырьмя тыся­чами гепидов, вступил в сражение с остроготами, которое с переменным успехом длилось два дня сряду. Тогда остроготы, осознав, что владение Италией не принесет им ничего, кроме постоянных войн с римлянами, ре­шили отказаться от него, при том условии, однако, что им будет позволено вывезти из Италии все свое имущество туда, куда им заблагорассудится. Если же им в этом будет отказано, они грозили биться до последнего. Ког­да их условие было принято, [остроготы] ушли из Италии. Кто же вынудил их просить о таких условиях? Греки или, может быть, римляне? Конечно, нет, поскольку Велизарий, хотя ему помогали и греки и римляне, никогда не одолел бы готов, если бы не помощь гуннов и верлов. И Нарсес никогда не победил бы их без помощи славян, то есть верлов и гепидов, соплемен­ников готов. Об этом написано у Прокопия Грека.

Леонардо Аретино, однако, умолчал о многих достойных славы сверше­ниях готов, описав лишь их поражение и скрыв многие из бед, постигших в то время Италию. Нет никакого сомнения в том, что и сам Прокопий, при­нимавший участие в этой войне на стороне Юстиниана, не упомянул о мно-



143

гих вещах, которые могли бы бросить тень на доблесть и силу греков, а готов, наоборот, выставить в более выгодном свете. Конечно, если бы исто­рики не исказили историю своими измышлениями и лестью, мы прочли бы в ней еще о многих достойных свершениях славян. Впрочем, и тех, о кото­рых они упомянули, вполне достаточно. Нельзя было замолчать их, не вы­звав порицания — ведь об этом было известно всему миру. Промолчи о них Прокопий со всеми греками и итальянцами, сам Рим со всей Италией стали бы красноречивыми свидетелями истины и не позволили бы когда-либо предать забвению то, что оставило после себя благороднейшее славянское племя, пролившее столько римской крови.

Эта война Юстиниана с готами продолжалась до последних лет его жиз­ни, велась она и после его кончины, так как готы разделились: одна их часть примкнула к бургундам и франкам, которые позднее вновь восстали против римлян; вторая ушла жить к другим народам; третья же часть, состоявшая из остроготов, уцелевших после стольких войн, стала называться итальян­цами, как пишет Сабеллико в 5-й книге VIII эннеады. Вот и выходит, что итальянцы, всегда называвшие готов и другие славянские народы варвара­ми, сами являются не чем иным, как остатками варваров, то есть готов, вандалов, верлов и других славян.

Итак, до сих пор мы говорили о том, как стали называться и кем стали остроготы. Посмотрим теперь, что же стало с визиготами, второй частью готов. Они отправились в Испанию и стали называться испанцами, как пишет Иреникус (VI). Изгнав из упомянутой державы вандалов, они вла­дели ею на протяжении многих лет, как пишет Микеле Риччо. Короли, потомки их крови, с отвагой и доблестью правили Испанией вплоть до времени наших дедов, оставив Галлию франкам. Несколько раз они овла­девали Испанией, три или четыре раза захватывали Галлию, два раза Паннонию, три — Мезию, семь раз — Фракию и, наконец, завладели всем Востоком. Суди сам, благоразумный читатель — удавалось ли это когда-либо Александру Великому, Киру или же Ганнибалу?

О том, каким образом готы добились стольких успехов, очень хорошо написано у поэта Клавдиана. Несмотря на свое крайне враждебное отно-

144
шение к готам, он все же оставил немало свидетельств их воинской доблес­ти, и особенно вандалов, которые, как мы показали выше, также были сла­вянами.
Вандалы, выйдя из Скандинавии, находились в пути в течение целого года, пока не достигли реки Вислы (Vistula), как пишет Иордан Алан, ссы­лаясь на Дексиппа Грека. Позднее эта река получила имя Вандал в честь их королевы Вандалы, добровольно утопившейся в ней [в жертву богам] за одержанную над врагами победу, как пишет Меховский (I, 12). От этой реки и получили свое имя вандалы. Иоганн Авентин (I) считает, однако, что вандалы стали так называться по имени их короля Вандала, жившего во времена патриарха Иосифа и правившего в течение сорока лет, и именно в то время возникло это имя вандалов, или венедов.

Они всегда славились своей воинской доблестью, имя их было известно и во времена Александра Великого, во всех походах которого они принима­ли участие. Об этом пишет Суффрид Петри (III). По его словам, вандалы воевали под началом Александра Великого, а после его смерти вернулись в свою страну, которая позднее была занята саксами. Об этом, пишет Суф­фрид, написано во фризских летописях, у Альберта Кранца, в «Саксон­ском зерцале», у Альберта Штаденского, Видукинда Саксона, Вернера Ро-левинка, в трудах Иоганна Эссенского и Генриха Херфордского, а из фран­цузских авторов — у Сигиберта из Жамблу.

Бьондо в 1-й книге I декады пишет, что во времена Цезаря Августа во­семьдесят тысяч вандалов заняли восточный берег реки Рейн, но затем Друз и Тиберий отбросили их обратно на их исконные земли, под которыми, ду­маю, понимаются те земли, которые отводил им Плиний у Карпатских гор на границах Сарматии, или Польши. Отсюда за много лет до этого они вывели свои колонии к Балтийскому морю, где сначала долго воевали с дат­чанами и саксами.

Евтропий и Павел Орозий пишут, что они были союзниками маркома­нов в войнах, которые те вели против императора Марка Антонина (Antonio). После этого, по свидетельству Суффрида Петри, они прошли с



145

мечом по всей Германии. В вышеуказанной книге он пишет: «Я нашел в наших архивах, что через девять лет после этой маркоманской войны, а именно в 183 году от Рождества Христова, вся Германия была охвачена ужасом перед этими вандалами, или поляками. Их нашествие заставило мно­гие племена отступить в укромные места, а некоторые — и вовсе оставить свои исконные земли. Вандалы же поселились на другом берегу реки Везер (Visurgo). Полторы тысячи из них, переправившись через Везер, проник­ли во Фризию и сели на восточном берегу реки Эмс (Amiso), как можно прочесть у Андреаса Корнелиуса Ставоренского (Andrea Cornelio Stauriese). На них напал Тит Бойокал, брат герцога Фризии Адебальда, и, одержав победу, изгнал их с Эмса». Так пишет о вандалах Суффрид.

Сражались вандалы и с визиготами, но, будучи разбиты в битве и изгна­ны с Дуная, вторглись в Паннонию и владели ею в течение сорока лет.

В 382 году они под началом короля Многасила, которого другие, не зна­ющие вандальского, или славянского, языка, ошибочно называют Модиги-зилом или Модидиском, предприняли поход в Италию.

В 415 году вандалы, предводимые Кроском, вторглись во Франкию и предали всю страну огню и мечу. Изгнанные оттуда более могущественным племенем визиготов, они спустились с Пиренеев в Испанию и, овладев ею, по имени своего племени назвали ее Вандалузией или, без первой буквы, Андалузией.

Императоры Василиск и Рецимер нанесли им поражение, когда они на­пали на Венецию и Истрию.

Наконец, в течение тридцати лет они владели Вифинией. Затем, приглашенные в Африку за огромное вознаграждение, они пе­ресекли Гибралтарский пролив и, нарушив обещание, данное комиту Бо­нифацию, который их и пригласил, захватили такие важные города, как Бон (Bonalica), Сале (Sala), Таманасиду (Tamanasida), Банасу (Banasa) и Тингис (Tingendi). Императору Валентиниану, в конце концов, уда­лось на определенных условиях заключить с ними мир, однако после его кончины они вновь восстали и при короле Гейзерихе взяли приступом Карфаген, знаменитый город, уступавший некогда одному только Риму.

146

До той поры в течение 535 лет он был под властью римлян, а теперь пере­шел под власть славян.

После этого Гейзерих, снарядив флот, атаковал и захватил острова Сар­диния, Сицилия, Корсика и Ибица (Ebuso), которую Тит Ливии и Пли­ний называют Pytiusa (Pytusa), а де Леклюз — Ivica (Iuica). Епископ Вик­тор Витенский (cTVtica) пишет, что они захватили также Майорку и Ми­норку. Сицилию Гейзерих уступил королю Италии Оттокару, обязавше­муся платить за нее ежегодную дань.

Гейзерих же отправился в Шотландию (Scotia) и Британию (Britannia), и владел ими до тех пор, пока не пришел конец могуществу свирепого Ат­тилы.

Когда Максим тиранически захватил императорскую власть в Риме и взял в жены вдову Валентиниана императрицу Евдокию, последняя, буду­чи женщиной высокомерной, была возмущена тем, что ее заставили выйти замуж за столь подлого мужа. Не видя иной возможности изменить свою судьбу и стать свободной, она тайно снеслась с упомянутым вандальским королем Гейзерихом, славным многочисленными победами, призывая его захватить Рим и освободить ее от столь жалкого супруга. По этой причине Гейзерих, снарядив большой и мощный флот, подошел к Риму и захватил его, проявив величайшую жестокость. Он совершил бы еще больше зла, если бы папа Лев не смягчил его необузданность своим смирением и покор­ностью. После четырнадцати дней разграбления Рима Гейзерих покинул город, уведя с собой Евдокию с Плацидией и множество пленных. Эти со­бытия произошли в 457 году.

Последним вандальским королем был Гелимир. Будучи застигнут врас­плох Велизарием в Африке, он так рьяно бросился в атаку на неприятеля, что, если бы развил свой успех, мог бы, без сомнения, совершенно изгнать греков из Африки. Однако Гелимир упустил случай и дал время Велиза-рию усилиться. В последовавших за этим двух сражениях с Велизарием он проявил себя умелым и доблестным полководцем, но удача, которая, как водится, неожиданно покидает того, кто прежде был ею обласкан, в этот раз столь резко изменила вандалам, что грекам удалось уничтожить Цазо-


147

на (Zangone), брата Гелимира, с большей частью многочисленного вандаль­ского войска, а самого Гелимира взять в плен. Представ перед императо­ром Юстинианом, Гелимир, видя, в каком рабском и бедственном положе­нии он оказался после стольких лет власти и счастья, с улыбкой произнес: «Vanitas vanitatum, et omnia vanitas» (лат. Суета сует и все — суета — изре­чение царя Соломона (Екклезиаст, 1, 2 и 12, 8) и добавил, так как был образован и изучил все книги по философии и словесности: «Я не удивля­юсь, о лучший из императоров, своему стремительному падению с высот счастья в пучину бед, потому что знаю, как непостоянна судьба; знаю, как, шутя, она в мгновенье ока возносит и низвергает смертных. Я удивляюсь лишь, как могло случиться, что вопреки ей я до сих пор не пал духом. Этого бы не произошло, не окружи я свой разум крепкой стеной убеждения, что все пришедшие в этот мир подвержены изменчивости судьбы, и особенно те, кто стоит во главе государств и империй, так как они выдаются над все­ми и представляют собой прекрасную мишень для ее удара. Теперь, испы­тав все это на себе, я нахожу, что самыми счастливыми следует считать тех, кто занимает низкое положение, а вовсе не королей. Ведь, кроме того, что их разум и душа не обременены мыслями и заботами, связанными с высо­ким положением и управлением государством, они, помимо многих других выгод, имеют то преимущество, что знают — при неблагоприятной судьбе им многого не потерять, поскольку многого у них и нет. Королям же, владе­ющим многим, тяжко падать из богатства в нищету. Сужу по себе — прежде повелевал я войсками, городами, провинциями, купался в развлечениях, удо­вольствиях и изобилии во всем, внушая страх и поклонение моим поддан­ным, но прошло немного времени, и вот у меня нет даже куска хлеба, чтобы утолить свой голод; губки, чтобы утереть мои слезы; цитры, чтобы утолить мою печаль. Посему, о император, если кто сравнит наши с тобой победы, то признает меня достойным большего триумфа, чем тебя. Ты победил од­ного из королей — это обыденное дело, так делают и другие. Я же победил судьбу, которую еще никому и никогда не удавалось победить. Ты сразил того, кто уже был сражен ей, я же поверг наземь ту, которая, хотя и сразила меня, но победить все же не смогла. Ты сражался с тем, кто теперь сражен


148
голодом, я же одержал верх над той, которая не могла насытиться всеми моими невзгодами. Ты — одного из государей мира, я — императрицу и ко­ролеву всех государств и империй. Если же ты сомневаешься в моей победе над ней, то смотри — я еще жив, ее удары не повергли меня на землю, несча­стья свои переношу я со спокойной душой. На мой взгляд, моя победа весо­мей твоей, так как оружию свойственно побеждать, но человеку не свой­ственно одерживать верх над судьбой; если он, конечно, не больше, чем человек. Ты прославишься тем, что покорил Вандальское королевство, я — тем, что покорил судьбу, с которой в будущем буду биться еще отважней, поскольку ей нечего отнять у меня, кроме самой жизни. Я знаю, о импера­тор, тебе не нужна моя жизнь, поскольку милосердие у столь великого го­сударя не должно уступать его силе и доблести. Но даже если ты захочешь отнять ее у меня, и тогда судьба не сможет сказать, что победила меня, потому что, убив мое тело, она не сможет убить мою душу, которая сама по себе бессмертна и заключает в себе всю человеческую сущность и достоин­ство. Видимая же наша внешность — это скорее тень, чем наш истинный образ. Я не должен испытывать страха перед столь милосердным госуда­рем, о силе которого можно судить не потому, как он побеждает врагов, а по тому, как он обходится с ними после победы. Такому государю я, по­бежденный и победивший судьбу, униженный судьбой и унизивший судь­бу, сдаюсь на милость. Признаюсь, что до сей минуты чувствую себя по­бежденным скорее твоей добротой и великодушием, покорившими мою душу, чем оружием, покорившим мое тело, по причине большого располо­жения, которое я возымел к грекам после того, как попал к ним в плен». Эта вдохновенная речь Гелимира так тронула императора, что он, помня о непостоянстве судьбы, ответил ему со всем состраданием, чтобы тот не огор­чался; что он всегда ценил величие души выше всяких королевств и импе­рий; что причиной войны с ним послужило не его честолюбие, а необходи­мость поддержать репутацию Римской империи и добиться признания ее прав владения — ведь после победы над карфагенянами, царями Сифаксом и Юбой Римская империя всегда была повелительницей Африки, почему он и добивался признания ее римской провинцией. Что же касается лично

149

Гелимира, то он сочувствует его несчастьям, однако не с ним воевали рим­ляне, а со всем вандальским народом, который в прошлом грабил Сицилию и другие провинции Римской империи, и сам Рим; что он сделает так, что­бы он, хотя и лишившись права распоряжаться войсками и королевствами, тем не менее остался государем и сохранил королевский статус, поскольку долгом его и его предков было миловать покорных и усмирять заносчивых; и что он решил так поступить с ним по той причине, что узнал в нем мужа, самого по себе достойного любого высокого положения, доблестного, вели­кодушного и в равной степени добродетельного, обладающего, что ему осо­бенно понравилось, редким постоянством и крепостью духа. Так Юстини­ан утешил Гелимира и даровал ему некоторые владения во Франкии, куда тот и отправился, проведя там остаток своей жизни; и о вандалах не оста­лось иной памяти, кроме как в королевстве Испании, где они жили — об­ласть, которой они владели, была названа, как мы сказали выше, Вандалу -зией, или Андалузией.

Вандалы господствовали в Африке в течение двухсот лет, но, в конце концов, угасли упомянутым выше образом — нет в этой жизни такой власти, или империи, которая не была бы подвержена тысяче случайностей: Кир, который некогда властвовал над персами, мидийцами и халдеями, опусто­шил большую часть Азии и взял Вавилон, украшение Азии — в конце кон­цов, вступив в битву с массагеткой, а следовательно, славянкой, Томирой (Tomiri), с великим позором лишился удачи. Карфагенянин Ганнибал, по­коривший всю Африку, после стольких побед над иберами и кельтами, труд­нейшего перехода через Апеннины и удивительных побед над римлянами не смог одолеть всего одного римского военачальника, да еще и у себя на родине. Потеряв все, он сменял одно изгнание на другое, и, скажем, был жестоко наказан судьбой. Помпей Великий, римский консул и военачаль­ник (Imperador), пройдя некогда победным шагом по всей Азии вплоть до твердыни Кавказа и Каспийского моря, покорив многие народы и премного обогатив город Рим, в конце концов, был разбит небольшим войском своих же соотечественников и потерял всю свою славу. Так и Гелимир, о котором мы ведем речь, незадолго до этого прославив свое имя многими, если не

150

сказать бесчисленными свершениями, лишился всей славы под ударами судь­бы. Вот воистину редкий и поучительный пример того, что человек не дол­жен полагаться на милость судьбы — величайшие империи рушатся и исче­зают, когда судьба в один день, час или мгновенье отворачивается от смерт­ных.

Вандалы по природе своей были столь жестоки и неукротимы, что Рим­ская Церковь, как пишет Александр Гваньини в своей «Сарматии», ввела в литании фразу «А vandalis libera nos domine». От готов вандалы зарази­лись арианской ересью и по этой причине всегда были жесточайшими пре­следователями православных (Catholici). Об их преследованиях подробно рассказано у епископа Виктора Витенского (d'Vtica).

Карл Вагрийский (III) пишет, что вандалы, будучи еще язычниками, поклонялись тем же божествам, что и другие венедские, или славянские, племена. У них был обычай: при заключении перемирия или мира с про­тивником отправлять ему посла, который брал в руку камень и бросал его в воду со словами «так погибнет и утонет тот, кто нарушит клятву», кото­рую вандалы свято соблюдали. Я не стану описывать, в какие земли и в какое время они вывели каждую из своих колоний, поскольку прилежный читатель может прочесть об этом в трактате о переселении разных наро­дов Вольфганга Лациуса, в «Трактате о двух Сарматиях» Меховского, «Истории Богемии» Энеа Сильвио, у Бьондо (I, 8), Орозия (VII, 38 и 41), Павла Диакона (XIII, XIV), в «Вандалии» и «Саксонии» Кранца, в трактате о Германии Беата Ренана (I, III) и «Экзегезе Германии» Фран­циска Иреникуса (VI, 25).

Из вандалов был тот великий Стилихон, которому римский император Феодосии за доблесть отдал в жены одну из своих дочерей и, умирая, оста­вил на попечение Западную империю и своего сына Гонория. Позднее Сти­лихон пал жертвой наветов и ложных обвинений со стороны своих врагов и был убит по приказу Гонория. Об этом рассказывает греческий историк Зосима. В 5-й книге он пишет: «Вандал Стилихон был несправедливо об­винен и оклеветан перед Гонорием коварным Олимпием, выходцем с Пон­та Эвксинского, который, стремясь к власти, ненавидел Стилихона. По этой

151

причине он постоянно наговаривал императору на Стилихона. Последний, находясь в Равенне, был убит по приказу Гонория, а точнее Олимпия, ко­торый от имени императора написал солдатам в Равенну письмо с приказа­нием его убить. Когда солдаты пришли исполнить полученный приказ, под­нялось множество вандалов и слуг Стилихона, хотевших перебить всех сол­дат, но Стилихон удержал их угрозами расправы со стороны Гонория. Не зная, в чем состоит его вина перед императором или его воинством, он сам подставил шею под меч. Воистину это был самый достойный и скромный человек из тех, кто в то время занимал высокое положение. Стилихон был убит 22 сентября Гераклианом, получивший за это место Батанария, мужа сестры Стилихона и префекта претория (prefetto de' soldati) в Ливии. Пос­ле смерти Стилихона многие из его друзей и слуг подверглись пыткам по приказу Олимпия и Гонория, желавших узнать о его замыслах и заговорах против императора, но ни один их них, даже умирая под пыткой, не сказал ни слова против Стилихона». Так пишет Зосима. О невиновности и добле­сти Стилихона узнали лишь после его смерти, так как вскоре дела в Рим­ской империи пошли из рук вон плохо, в чем можно убедиться у историков, описавших те времена.


От вандалов произошли также бургунды, как единодушно считают все писатели, и среди них Меховский, который в 12-й главе I книги пишет: «Славяне, которые пошли на север, так сильно размножились, что напол­нили Великую Польшу, Силезию и Вандалию, то есть Польшу у реки Ван­дал, которая ныне называется Вислой. Наполнили они также Померанию, Кашубию и ту часть побережья Германского моря, где теперь находятся Марка, Любек (Marchesato di Lubec) и Росток, вплоть до Вестфалии; и стали называться по-разному в зависимости от места жительства. Те, что сели на реке Свев, стали называться свевами, а другие, рядом с ними, были названы бургундами по названию домов, которые на их польском, или сла­вянском, языке они зовут "броги" (Brogi). Восемьдесят тысяч бургундов, пришедших с севера (как пишет [Джакомо] Филиппо из Бергамо в "До­полнении"), заняли берега Рейна, но Друз и Тиберий, пасынки (nipoti) Ок-тавиана, вынудили их, как пишет Орозий, вернуться на свои исконные зем-
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»