страница16/45
Дата22.01.2019
Размер7.05 Mb.
ТипКнига

Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   45

176

обезопасить себя от тех, кто находился в городе, они разобрали мост. Тем временем пришло известие о том, что по суше через ущелья Антигонии на них идет Скердилаид (Scerdelaido) с пятью тысячами иллирийцев. Тогда войско албанцев разделилось: одна его часть была послана для охраны Ан­тигонии, другая осталась, пребывая в уверенности, что со стороны неприя­теля не следует ждать каких-либо неприятностей. Иллирийцы, которые, как мы сказали выше, укрылись в городе, узнав о разделении войска и бес­печности неприятеля, в полночь совершили вылазку, восстановили мост, перешли реку и, найдя природное укрепление, затаились там до рассвета. С первыми дневными лучами оба войска построились и вступили в сраже­ние, в котором победа досталась иллирийцам. Лишь немногим из солдат противника удалось спастись бегством, остальные были либо убиты, либо взяты в плен.

Удрученные такими бедствиями албанцы, не видя надежды на спасение, отправили посольство к этолийцам и ахейцам с просьбой о помощи. Эти народы, сжалившись над албанцами, вняли их просьбе и прибыли в Гелик-ран. Захватившие Фенику иллирийцы, объединившись со Скердилаидом, также пришли туда. Разбив лагерь неподалеку, они жаждали вступить в битву, но медлили по причине невыгодности своего местоположения. Тем временем пришли письма от царицы, в которых она приказывала без про­медления возвращаться обратно, так как несколько ее городов передались дарданам, и их нужно было вернуть к покорности. По этой причине, опус­тошив всю провинцию, иллирийцы заключили с албанцами перемирие, по условиям которого возвращали им всех свободнорожденных пленных и го­род, но уводили с собой на корабли всех рабов со всей остальной добычей. Так, частью по морю, частью по суше через Антигонию, они вернулись домой, поселив страх среди жителей приморских городов Греции. Послед­ние, видя, что, вопреки всем надеждам и ожиданиям, был разграблен такой укрепленный и могущественный албанский город, стали теперь больше опа­саться не за свои угодья, как прежде, а за себя самих и свои города.

Захватив описанным выше образом Фенику, немалая часть иллирийцев, выходя в море отдельно от всей флотилии, стала промышлять грабежом


177

итальянских купцов, направлявшихся в город или возвращавшихся в Ита­лию, поскольку после захвата Феники иллирийцами в нем осталось немало итальянцев. До того времени римляне отвечали насмешками на неодно­кратные жалобы на иллирийцев, теперь же, когда число жалоб на них в Сенат резко возрасло, в Иллирик были отправлены послами П. Юний и Т. Луций Корунканы (Corucani).

После благополучного возвращения флотилии из Феники Тевка была поражена качеством и обилием добычи (поскольку Феника была одним из богатейших городов Албании) и, задумав злое против греков, еще сильнее захотела начать с ними войну, однако по причине неурядиц в своей стране она не могла предпринять новый поход. Устроив все дела в Иллирике, Тев­ка приступила к осаде Иссы, последнего к тому времени из продолжавших упорствовать городов. В это время к ней прибыли римские послы. Будучи приняты царицей, они стали говорить об учиненных им обидах. Царица крайне надменно и сурово им внимала. Когда они закончили, она сказала им в ответ, что позаботится о том, чтобы римлянам не причинялись обиды от всего народа, что же касается частных лиц, то не в обычае у царей запре­щать иллирийцам в частном порядке пользоваться тем, что дает им море. На эти слова царицы младший из послов дал благородный, но не вполне уместный ответ: «О Тевка! У римлян есть прекрасный обычай мстить всем народом за обиды, причиненные частным лицам (vendicare priuatamente le pubbliche ingiurie), и помогать обиженным. С Божьего позволения мы сде­лаем все, чтобы заставить тебя вскоре пересмотреть эти царские обычаи». Этот ответ привел царицу в такую ярость, что, презрев общепринятые пра­вила, подослала убийц, которые на обратном пути зарубили послов топора­ми и сожгли перевозивших их моряков.

Когда весть о случившемся достигла Рима, римляне немедленно стали готовиться к войне — набирать легионы, снаряжать флот, — словом, делать все, чтобы достойно отомстить за такую жестокость.

Царица же с наступлением весны послала в Грецию новый флот, гораздо больше прежнего. Одни из судов пошли к Корфу, другие зашли в гавань Диррахия, делая вид, что хотят пополнить запасы пищи и воды, а на самом

178

деле замышляя захватить город. Ни о чем не подозревающие жители Дир-рахия позволили им без оружия войти в город, думая, что те в самом деле нуждались в воде и пище. Оказавшись внутри города, иллирийцы выхва­тили мечи, спрятанные в сосудах для воды, и, перебив охрану ворот, овла­дели ими. Когда по данному сигналу с берега подоспели и остальные, илли­рийцы смогли овладеть большей частью городских стен. Горожане, несмотря на замешательство от внезапного нападения, стали доблестно и отважно защищаться, пока, в конце концов, не вынудили иллирийцев оставить сте­ны. Таким образом, горожане, едва не лишившись по беспечности жизни и собственных домов, благодаря своему мужеству сумели спастись и стали впредь осмотрительнее. Между тем начальники иллирийцев, поспешно от­чалив от берега, вышли в открытое море и нагнали тех, кто, как мы сказали выше, шел к Корфу. Соединившись, они ускорили ход и, подойдя к городу, осадили его. Жители Корфу, застигнутые нежданной бедой, не надеясь на собственные силы, отправили послов к ахейцам и этолийцам. Помимо это­го, они обратились за помощью к жителям Аполлонии и Диррахия, прося не допустить, чтобы варвары лишили их родины.

Те откликнулись на просьбу жителей Корфу и предоставили десять ахей­ских катафрактов, которые через несколько дней отправились в направле­нии Корфу в надежде тотчас после прибытия освободить их от варварской осады. Однако иллирийцы, получив от вступивших с ними в союз акарна-нов семь катафрактов, выступили против ахейцев и, встретив их у островов, называемых Паксы, вступили в сражение. Акарнаны и сражавшиеся про­тив них ахейские корабли вели равную борьбу и в стычках не терпели по­вреждений, не считая ранений среди находившихся на них воинов. Илли­рийцы же, соединив свои корабли по четыре вместе, теснили неприятеля и, окружая его со всех сторон, лишали маневра. После этого они яростно бро­сались в атаку и одерживали верх благодаря своему численному превосход­ству. Действуя таким образом, иллирийцы захватили четыре ахейские квад-риремы, а одну квинкверему со всей командой пустили ко дну. Среди по­гибших на последней был пользовавшийся огромным авторитетом у ахей­цев каринец Марг (Marco Carinco), всю жизнь верно служивший своей родине. Те, что сражались с акарнанами, едва услышав о победе иллирий­цев и полагаясь на быстроходность своих кораблей, развернулись и, поки­нув место боя, благополучно возвратились домой.

Весь сонм иллирийцев, воодушевленных победой, теперь, когда препят­ствие было устранено, с еще большим напором принялся осаждать город. Жители Корфу, потеряв всякую надежду на спасение, в течение некоторо­го времени держались, но, в конце концов, сдались иллирийцам, допустив в город их гарнизон во главе с Деметрием Фарским (Fario). После этого вое­начальники иллирийцев, вновь подступив к Диррахию, возобновили осаду города.

В это же время на место консулов Кв. Фабия Максима (второе консуль­ство) и П. Карвилия (Carualio) Максима были избраны Гней Фульвий и Авл Постумий Центумал, и они во главе соответственно флота из двухсот судов и сухопутного войска выступили из Рима. Фульвий направился к Кор­фу, думая, что его осада еще продолжается. Узнав, что опоздал (иллирий­цы уже овладели городом), он все же решил идти к острову, во-первых, чтобы узнать, что произошло, а во-вторых, чтобы проверить верность того, что он узнал о Деметрии. Дело в том, что Деметрий, прознав о том, что был оклеветан завистниками перед царицей, и опасаясь ее гнева, отправил в Рим посланца, обещая римлянам передать им город и все, что было в его власти. Итак [когда он подошел к острову,] жители Корфу, обрадованные прихо­дом римлян, при попустительстве Деметрия передали им и находившийся в городе иллирийский гарнизон и сам город, а после этого и сами отдались под их покровительство, полагая обезопасить себя этим от посягательств иллирийцев. Римляне, заключив дружественный союз с жителями Корфу, отплыли к Аполлонии, взяв Деметрия в качестве провожатого. В это же время Авл Постумий переправлял из Бриндизи сухопутное войско, состо­явшее примерно из двадцати тысяч пехоты и двух тысяч конницы. Оба вой­ска одновременно подошли к Аполлонии и, взяв город под свое покрови­тельство, немедленно отплыли в Диррахий, так как узнали о его осаде.

Иллирийцы, узнав о приходе римлян, в страхе сняли осаду и бежали. Римляне же, заключив дружественный союз и с жителями Диррахия, от-



180

плыли к другим городам, расположенным в глубине Иллирика, покоряя многие земли на своем пути.



Тем временем к римлянам прибыли послы из Парфинии (Patermia), с просьбой принять их со своим городом под римское покровительство. Удов­летворив их просьбу, а равно и просьбу посланцев от атинтанов, римляне направились к Иссе, так как узнали, что и этот город был осажден илли­рийцами. Прогнав осаждавших, они овладели городом. Таким же образом римляне захватили еще немало городов в Иллирике, потеряв (prenderono) при этом не только множество солдат, но и несколько трибунов и квестора. Кроме этого, римляне захватили двадцать кораблей иллирийцев, перево­зивших провиант. Несколько человек из числа осаждавших Иссу, урожен­цев Хвара (Lesina), были спасены по заступничеству Деметрия, остальные же после разгрома укрылись в Нароне (Narona). Царица Тевка с неболь­шой свитой отступила в Ризан, хорошо укрепленную и удаленную от моря крепость (terra) на берегу одноименной реки Ризан. После этого римляне, передав Деметрию немалое число иллирийских городов, со всем сухопут­ным войском и флотом вернулись в Диррахий. Гней Фульвий с большей частью морского и сухопутного войска отбыл в Рим, а Постумий, оснастив сорок кораблей и набрав войско из жителей близлежащих городов, остался в Диррахий для охраны ардиеев (Archiensi) и всех остальных, отдавшихся под покровительство римлян.
С наступлением весны Тевка отправила к римлянам послов с предложе­нием заключить договор. Римляне ответили, что Корфу, Хвар, Вис, Драч и, наконец, вся Атинтания (gli Atintani) перешли под их власть, поэтому они согласятся на то, чтобы сын Агрона Пиней властвовал над остальной частью царства своего отца и считался другом и союзником римского наро­да, если он откажется от вышеназванных владений, и иллирийцы не будут подходить к Вису иначе, как на двух легких судах без вооружения. Все эти условия упомянутыми послами были приняты.
Таковы были первые войны и первые договоры римлян с иллирийцами. После того как римляне заключили мир с Тевкой и передали многие города
181
Иллирика Деметрию Фарскому, консулы пожелали, чтобы Деметрий за свои заслуги перед Римской республикой принял титул иллирийского царя; однако Деметрий, то ли из-за предчувствия, что римляне лишат его власти, то ли, как говорят некоторые, из-за своего беспокойного характера (как пишет Полибий (III), будучи с детства привыкшим к соперничеству, он был жесток духом и крепок телом), без всякого почтения к римлянам и их союзникам начал вести повсюду опустошительные войны. Сражавшиеся под его началом иллирийцы отличались такой свирепостью, что (будучи врага­ми всем) внушали всеобщий ужас. Как рассказывает Полибий (II), куда бы ни направлялся Деметрий, он подобно урагану все сметал на своем пути. И прежде Деметрий проявлял смелость и доблесть, чем заслужил большое уважение. А именно, когда македонский царь Антигон с большим риском вел ту памятную войну, во время которой между Эвой и Олимпом состоя­лось его сражение с лакедемонским царем Клеоменом (это была Союзни­ческая война, однако Плутарх называет ее Клеоменовой), Деметрий, нахо­дясь со своими иллирийцами на самом опасном участке, с невероятной сме­лостью ринулся в атаку на высоты, занятые неприятелем, и принес Антиго­ну победу. И позднее, когда Деметрий стал царем Иллирика, выйдя в море со своим [будущим] преемником Скердилаидом, как пишет в конце II кни­ги Полибий — пока Скердилаид по его приказу с пятьюдесятью кораблями разорял Навпакт и Ахайю, сам [Деметрий] с таким же количеством кораб­лей опустошал Кикладские острова. В то время, когда Деметрий (как мы сказали) подобно урагану предавал все опустошению, римляне послали про­тив него с большим войском консулов Павла Эмилия и Марка Лелия (как можно прочесть у Тита Ливия во 2-й книге III декады). Полибий, однако, в III книге нигде о Марке не упоминает, говоря только то, что против Де­метрия был отправлен Павел Эмилий. Тот, после семидневной осады взяв приступом Дималу, называемую Страбоном (VII) Далмием (Dalmio) (от которого пошло название «далматы»), напал после этого на остров Фар. Деметрий, находившийся там с отборным войском из иллирийцев, потер­пев поражение в битве, выигранной неприятелем благодаря скорее военной хитрости, чем отваге, бежал в Македонию.

182
Там он оказал такую большую помощь советами и участием в походах македонскому царю Филиппу, когда тот неоднократно предпринимал во­енные действия, главным образом против этолийцев, что, как пишет Поли­бий (V), завоевал себе большую часть славы в этих походах наряду с ахей­ским стратегом Аратом (Strato). Позже, при приступе по приказу Филип­па города мессенян, Деметрий был убит. Хотя Аппиан и пишет, что его убили римляне на острове Хвар (Lesina), однако, согласно Полибию (III), Титу Ливию (III декада, 2-я книга) и Сабеллико (V эннеада, 1-я книга), Деметрию после поражение от римлян на острове Хвар все же удалось спа­стись на лодках, которые были заранее приготовлены в трех местах остро­ва, и бежать к македонскому царю Филиппу. Последний, как пишет Юс­тин в XXIX книге [своего труда] о знаменитых людях, позднее был по­бужден Деметрием начать войну с римлянами, которые под предводитель­ством претора Л. Аниция Галла по случаю упомянутой войны напали так­же на Гентия, царя другой части Иллирика, двор которого находился в Скодре. Тот, присоединившись к македонцам, послал, как пишет Тит Ли­вии в 4-й книге V декады, восемьдесят легких судов (Lembi armati) для разорения полей Диррахия и Аполлонии. После нескольких стычек римля­не одержали победу. Гентий со своими детьми и братом Каравантием был увезен в Рим и затем по распоряжению сената сослан в Сполето. Павел Эмилий почти сразу же после этого в течение одного дня ограбил семьдесят иллирийских городов, применив не силу, а хитрость и обман. Вот как это произошло. Как рассказывает Аппиан в «Событиях в Иллирии», он тайно отбыл в Рим и, поспешно возвратившись, от имени сената обещал населе­нию этих городов прощение за все совершенные ими проступки при усло­вии, что они выдадут все имеющееся у них золото и серебро. Когда они согласились на это, он отрядил в каждый из городов часть своего войска и приказал начальникам отрядов в заранее условленный день на рассвете ра­зослать по всем улицам глашатаев с приказом для жителей в течение трех часов сдать все имеющееся у них золото и серебро. Что и было исполнено, после чего солдаты разграбили все оставшееся. Так в один день он ограбил семьдесят городов. Иллирийцы, однако, вскоре отомстили за эту обиду —

183

поднявшиеся против римлян (в числе прочих) ардиеи (Ardei) и пиларии (Pilarij) напали на ту часть Иллирика, которая была в союзе с римлянами. Римляне отправили к ним послов с требованием прекратить нападения, но, когда те не подчинились, отправили против них войско, состоявшее из де­сяти тысяч пехоты и шестисот конницы. Когда и это не заставило ардиеев и пилариев подчиниться, против них с большим войском выступил Фульвий Флакк. Однако, как пишет Аппиан в «Событиях в Иллирике», эта война так и свелась к нескольким мелким стычкам, так как римляне не смогли довести ее до конца.


Автариаты (Autoriati), самый большой и самый храбрый народ в Илли­рике, как сообщает Страбон (VII), непрерывно воевали с упомянутыми ардиеями из-за соли, которая в пограничной с ними области образуется по весне из воды, падающей из некоего желоба. Если воду вычерпывать и от­стаивать в течение пяти дней, то образуются кристаллы соли. [Автариаты] договорились [с ардиеями] пользоваться упомянутой солеварней по очере­ди, когда же те нарушали договор, [авториаты] начинали войну с ардиеями. Последних Плиний (III, 21) и Страбон (VII) называют вардеями, Дион Византийский — артеями, или аритеями. Некоторые (среди них Плиний) называют их разорителями Италии, поскольку они жили на побережье Дал­мации. Об этом упоминает Страбон, который в VII книге пишет: «Затем — река Нарон и живущие на ней даоризы, ардиеи и плереи (Plerei). Поблизо­сти от последних лежит остров, называемый Черная Коркира, и город, ос­нованный книдянами (Gnidij), а поблизости от ардиеев — Фар. Римляне оттеснили ардиеев в глубь материка подальше от побережья, так как они занимались морским разбоем. Страна эта, суровая и бесплодная, непригод­на для сельского хозяйства, поэтому находится в запустении и почти не за­селена». Так пишет Страбон. Я полагаю, что упомянутые плеарии (Pleari), или, как их называет Аппиан Александрийский, пиларии, суть не кто иные, как те, кого рагузинцы называют теперь «пелешанами» (Pilisciani) и кото­рые живут на их земле, поскольку никто, кроме них, не живет так близко к Черной Коркире, называемой ныне Корчулой. Земля их крайне неплодо­родна, хотя, судя по развалинам, некогда и там были хорошие земли. Вар-
184

деи, или артеи, жили на побережье моря, которое рагузинцы называют Малым. Вдоль всего упомянутого побережья еще видны развалины несколь­ких городов, а напротив них совсем близко лежит остров Фар. Теперь на этих землях живут артаны, или аркианы (Archiani), а за ними — древние пиларии, в союзе с которыми, как мы уже сказали, они ходили по морю и разоряли побережье Италии. Как пишет Аппиан в «Событиях в Иллирии», они совершали набеги на автариатов по всему побережью и согнали их с этих земель. Римляне, не в силах выносить их наглость, неоднократно по­сылали против них большие войска и под конец одержали над ними верх, вынудив уйти жить в глубь материка. Как видно из карт Птолемея, они жили на реке Дрин. В первый раз римляне под началом претора Марка Коскония сразились с ними в 618 году от основания Рима. Через двадцать девят лет после этого консул Г. Порций Катон, согласно Евтропию (IV), потерпел от них постыдное поражение. И позднее римляне часто выступа­ли против них под началом Л. Дидия (Didione), Лентула, Пизона, Корне­лия, проконсула М. Минуция Руфа, Мессалы, Луция Сципиона и консула М. Ливия Друза. Все упомянутые полководцы вели войны с неукротимым племенем скор дисков.

Скор диски, хотя долгое время и были весьма могущественны, как пишет Страбон (VII), после частых и продолжительных войн с римлянами и сво­ими соседями почти утратили свою силу. Они отличались крайней свирепо­стью. Как пишет Павел Орозий (V, 23), среди прочих внушающих содро­гание примеров их жестокости, был такой: если у них не оказывалось под рукой чаши для питья, то они хватали раба, отрубали ему голову и, вынув из нее мозг, пили из окровавленного и покрытого волосами черепа. Как пишет Марцеллин (XXVII), Римская республика часто терпела ущерб от их не­обузданности, вступала с ними во многие жестокие битвы и под конец поте­ряла в войне с ними целую армию вместе с военачальником. Как пишет Страбон (VII), существовало два рода скордисков — великие и малые. Ве­ликие скордиски жили между двумя реками, впадающими в Дунай, — Ноа-ром, или Савой, и Баргом (Bergo), называемым ныне Дравой. Малые скор­диски жили за Дунаем. Джакомо Гастальди считает, что скордиски жили в
185

стране, называемой ныне Рашка, а [Доменико] Марна Негри — что в тех землях, которыми теперь владеют боснийцы.

Иллирийские сегестаны воевали с Луцием Коттой, Метеллом, а также с Цезарем Августом, который во время атаки на их город Сетовию был ра­нен ударом камня в колено и много дней после этого лечился. То же самое произошло с ним и во время приступа яподского города Метула. Как пишет Дион (XLIX), когда римляне напали на упомянутый город Метул, яподы отбили много атак римлян, сожгли множество осадных машин и тяжело ра­нили самого Цезаря, когда он пытался ступить на [городскую] стену с де­ревянной башни. Как пишет Страбон (VII), яподы жили на Альбийской горе, последнем и очень высоком отроге Альп; с одной стороны они грани­чили с паннонцами и с Дунаем, с другой — с Адриатикой. Хотя они и отли­чались воинственным пылом, но в результате частых войн с римскими пол­ководцами, в частности, с Семпронием Тудитаном, Тиберием Пандусой (Spandusio) и Цезарем Августом, их силы почти иссякли. Городами яподов были Метул, Арупины (Arupeno), Монеций и Вендон (Vendo). Земли, на которых они жили, были неплодородны, поэтому в основном они питались полбой (segala) и просом. Вооружение их было подобно кельтскому (Francese), облачением же походили на остальных иллирийцев и фракий­цев. Плиний (II, 31) пишет, что за правосудием они обращались в Скардо­ну. Как полагают Вольфганг Лациус и Ортелий, ныне они называются ка-ринтийцами (Crantij) и являются подданными австрийских государей. Од­нако Иоганн Стадий в комментариях к Луцию Флору говорит, что яподы жили в тех землях, которыми теперь владеют штирийцы.
Пеоны, или паннонцы, также были заклятыми врагами римлян. Жили они на Дунае, согласно Диону (XLIX), который пишет о них следующее: «Пан­нонцы живут на Истре от Норика до Европейской Мезии по соседству с народами Далмации и влачат самое жалкое существование среди всех людей, поскольку и земля и климат у них оставляют желать лучшего. Они не произ­водят ни масла, ни вина, разве что в ничтожных количествах, и не возделыва­ют соответствующие культуры по причине суровейшей зимы, которая длится

186

у них большую часть года. Питаются же они овсом и просом, и приготавлива­ют из них напитки. Сказать по правде, этот народ по силе и телесной крепо­сти превосходит все известные народы. Поскольку жизнь их лишена всего, что заслуживает названия достойного или благородного, по природе своей они склонны к буйству и кровожадны. То, что я пишу об этом народе, я знаю не понаслышке и не из книг — я убедился в этом лично, когда был наместни­ком у упомянутых народов». Так пишет о пеонах Дион.

Аппиан Александрийский в «Событиях в Иллирии» пишет о них так: «Пе­оны знамениты из-за македонских агрианов, которые во многих войнах оказа­ли большую помощь Филиппу и Александру, поскольку агрианы также при­надлежали к пеонами, а именно к тем из них, которые живут ниже и в древние времена пришли от иллирийцев. Когда на упомянутых пеонов пошел войной Корнелий и был с позором отброшен и разбит, их успех вселил страх в сердца жителей всей Италии, и в течение длительного времени после этого ни один римский консул не решался начать с ними войну». Так пишет о пеонах Аппиан.

Позднее при Цезаре Августе пеоны вместе с далматами начали войну с Римской империей, о чем пойдет речь позже.

Иллирийские либурны, не один раз с доблестью отражали нападения рим­ских военачальников Лентула и Габиния, и в нескольких сражениях нанес­ли им ощутимый урон. В прошлые века имя их пользовалось гораздо боль­шей славой, особенно в морских войнах. О них сказал Лукан: «[С гречес­ким флотом большим] либурнов воинственных — в море». Они постоянно держали наготове большой флот — нападая с ним на острова Архипелага, они овладели некоторыми из них. Об этом упоминает Страбон (VI), гово­ря, что коринфянин Архий, основатель Сиракуз в Сицилии, проходя с фло­том, оставил Херсикрата из рода Гераклидов с частью войска для заселе­ния острова, который теперь называется Керкира, а в древности назывался Схерия. Херсикрат, изгнав с острова владевших им либурнов, сам заселил его. Область Либурния, по мнению Страбона, получила свое название по имени города Либурния. Пинеда говорит, что ныне Либурния называется Задарским комитатом (contado di Zara). Похоже, то же самое хотел ска­зать и Вегеций, который пишет, что Либурния была частью Далмации и

187

находилась в подчинении у города Задар. Плиний (III, 11) рассказывает, что переселившиеся в Апулию в область педикулов девять юношей и столько же девушек из Иллирика стали родоначальниками тринадцати народов. Городами упомянутых педикулов были: Рудия, Эгнация, Барион, называв­шийся прежде Япигия (Iapedi), а ныне Бари. Эта область в дальнейшем получила название Певкетия (Peucetij), или, согласно Дионисию Пуничес­кому, Певкентиния (Peucentini), позаимствовав это имя у упомянутых юно­шей, по происхождению либурнов, часть которых, по словам Каллимаха, цитируемого Плинием, звалась певкетами.


Перейдем теперь к рассказу о далматах, доблесть и воинское искусство которых всегда были выше всяких похвал — греческие и латинские историки считали их самым доблестным среди всех народов Иллирика. Они регулярно били римлян, в связи с чем величайший уроженец Арпинума Марк Цицерон, немало раздосадованный этим обстоятельством, писал римскому полководцу Ватинию, который сражался с упомянутыми племенами в Далмации («Письма к близким», 5): «Да покарают боги далматов, которые причиняют тебе не­приятности... ведь они всегда считались воинственными». Как было сказано ранее, первое их столкновение с римлянами произошло, когда царицей Дал­мации была Тевка. После этого — с Гайем Марием (Gaio Macrio), который в первой стычке, как пишет Сабеллико, потерпел от них поражение. Позднее они непрестанно воевали с римлянами и с их иллирийскими союзниками. Аппиан Александрийский в своем трактате об Иллирии пишет об этом сле­дующее: «Далматы напали на других иллирийцев, которые подчинялись рим­лянам. Когда римляне отправили к ним послов, те не пожелали их ни при­нять, ни выслушать. Тогда против них был послан консул Маркий Фигл (Marco Figolo). Далматы, внезапно напав на сторожевые отряды Фигла, раз­били их и отбросили до реки Нароны. Позднее Цецилий Метелл, став консу­лом, решил начать войну с далматами, хотя они не совершили ничего предо­судительного. Когда он прибыл в Далмацию, то был принят далматами как друг и провел зиму в их столице Салоне. Вернувшись в Рим, он без всякой причины и заслуги со своей стороны отпраздновал триумф. К этому эпизоду относится известная древняя надпись, гласящая:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»