страница26/45
Дата22.01.2019
Размер7.05 Mb.
ТипКнига

Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   45

290

шие этот удар, были поражены и сочли его за чудо. Затем он бежал за Неретву (Narente) и владел той частью Хума, что лежит по ту сторону упо­мянутой реки. Тогда Стефан, жупан Рашки, захватил весь Хум и поставил там правителем своего младшего сына Радослава, а своему двоюродному дяде Андрею дал жупании Попово (Рароа), Приморье (marina) и Стон (Stagno). Оставив Радослава и Андрея в Хуме, он возвратился в Рашку. Вскоре после этого Радослав скончался, и Андрей с согласия жупана Стефана овладел всем Хумским княжеством и стал именоваться князем. Это вызвало недовольство у ряда жупанов и дворян Невесинья (Neuesigne), а также правителей других более отдаленных областей, и они, отложившись, перешли под покровитель­ство боснийского бана, так что у князя Андрея остались лишь Приморье, Попово (Рароа) и Стон. Произошло это с ним потому, что он от рождения нрав имел миролюбивый и ни с кем не хотел вести войну. О его предках мы расскажем в трактате о государях Хума.


Вышеупомянутый жупан Стефан был большим другом рагузинцев и все­гда жил с ними в мире. Рагузинцы отвечали ему взаимной любовью и по­чтением и не раз отправляли к нему посольства с подарками. Посему он отменно обращался с рагузинскими купцами и предоставлял им всевозмож­ные льготы в торговле. После двадцати восьми лет правления он скончался и был похоронен в церкви Святого Петра в Рашке, оставив после себя един­ственного сына и наследника всех владений по имени Неманя П. Тот был мужем богобоязненным и пользовался всеобщим почтением за свою вели­кую справедливость. Он носил прозвище Храпало (Crapalo). Видя, что во всех его владениях царит мир и никто его не беспокоит, он пожелал принять титул короля Рашки, или Сербии. Посоветовавшись об этом со своими маг­натами (Baroni), он получил от них всеобщее и радостное одобрение своего намерения. Посему Неманя, созвав на всеобщий собор в Приштину патри­арха со всеми прочими иерархами (prelati) и большую часть магнатов своего королевства, под всеобщее одобрение был венчан и провозглашен королем Рашки, а затем в день Воскресения Господня с соблюдением всех церемо­ний торжественно принял помазание от руки патриарха. При помазании он пожелал изменить имя Неманя на Стефан, поэтому все последующие коро-
291

ли Сербии из рода Неманичей носили имя Стефан. Вскоре после этого ко­роль Стефан начал подумывать о расширении своих владений. Собрав боль­шую рать, он пошел на Болгарию, которая в ту пору была раздроблена, охвачена смутами и не имела царя, и по упомянутой причине захватил боль­шую ее часть. Обратившись затем против Греции, он и у нее отнял немало земель. Не ограничившись этим, он пошел войной на венгров и покорил Срем (Sriemo), который в то время управлялся некой правительницей по имени Урица (Vriza), родственницей венгерского короля. Та, не имея сил, чтобы противостоять королю Стефану, бежала в Венгрию. Собрав там силь­ное войско, она пришла с ним сразиться, но была разбита и попала в плен. Не видя другого способа обрести свободу, она отправила посланца в сенат Рагузы с просьбой выступить в качестве посредника и любой ценой вызво­лить ее из плена. Рагузинцы через своих послов, которыми были Никола Проданович (Prodanelli) и Марин Сарака, добились того, что король Сте­фан, желая доставить удовольствие упомянутому сенату, освободил ее и заключил с ней мир. После двадцати двух лет правления он скончался, и ему наследовал его сын Стефан. Короновавшись сразу после смерти своего отца, он продолжал мирно и справедливо править греками и албанцами. Он женился на Елене, христианнейшей женщине, француженке по происхож­дению. Она вновь отстроила и возродила Бар, который после упадка Рим­ской империи был разрушен галатами (Gallogreci). Она восстановила и не­которые другие близлежащие крепости. Как пишет Марин Барлеций, она возвела в Эпире и Иллирике множество монастырей и других религиозных сооружений, о чем можно узнать и сегодня из некоторых высеченных в мраморе надписей и других памятников. За все это муж очень ее любил. При нем греческий наместник в Драче Иоанн вторгся с большим войском в Зету с намерением захватить упомянутую область. Узнав об этом, король Стефан собрал свою рать и, придя в Зету, обнаружил Иоанна, стоявшего лагерем под Скадаром (Scodarino). Напав на него, он разбил его войско и захватил в плен [Иоанна] с множеством знатных греков. Константинополь­ский император, желая освободить из темницы упомянутого Иоанна, при­ходившегося ему родственником, и остальных греков, заключил с королем


292

Стефаном договор о мире. Упомянутый договор, помимо прочего, предус­матривал, что впредь ни наместник в Драче не будет от имени империи вторгаться в пределы Зеты, ни король Рашки — в пределы Драча и Алба­нии. После этого король Стефан решил заняться увеличением своих дохо­дов и сборов (gabelle). Он послал в Германию (Alemagna) за немцами, уме­ющих добывать из земли золото, серебро и другие металлы, и, устроив с их помощью множество рудников, значительно обогатил свою казну и стал несметно богат. Его предшественники в этом не преуспели, поскольку вели жизнь простую и не заботились о накоплении сокровищ и денег. Незадолго до смерти он воздвиг монастырь Милешево (Milesceuo) и после восемнад­цати лет правления скончался. У него было четыре сына: Драгутин, Пре-дислав (Pridislau), Милутин и Стефан. Предислав стал позднее архиепис­копом Сербии. Драгутин, наделенный от природы жаждой власти, видя, что отец уже стар, восстал против него и лишил трона. По этой причине Стефан после восемнадцати лет правления умер как частное лицо. Драгу­тин, придя к власти, стал править с большой рассудительностью, однако, страдая от угрызений совести за прегрешение, совершенное им против отца, решил в знак покаяния принять постриг в Дебреце (Debari) и оставил ко­ролевство своему брату Милутину. Когда стал править Милутин, его млад­ший брат Стефан начал проявлять неповиновение. Чтобы убрать его с глаз долой и не вступать с ним в пререкания, он дал ему в управление большую область на границе с Венгрией близ Савы около Мачвы (Mazoua) и [гра­да] святого Димитрия. Однако и это не помогло укротить его нрав. Став правителем упомянутой области, он так возгордился, что, отложившись от брата, стал именовать себя королем и враждовать с ним. С той поры упомя­нутая область стала именоваться «землей короля Стефана». Король Милу­тин не стал отвечать на его обиды, так как имел от природы нрав кроткий и добродушный. Предоставив [брату] жить по своему разумению, он цели­ком посвятил себя служению Богу и строительству церквей и монастырей, которых за свою жизнь построил сорок. И правосудие он вершил по всей справедливости, не поддаваясь ни мольбам, ни подкупу. Посему все почи­тали его за святого. За свой сердечный нрав он по праву был прозван Ми-


293

лутиным, что означает не что иное, как «милый, или приятный». Посему Господь распорядился так, что еще при жизни [Милутина] скончался его брат Стефан, который был похоронен в церкви Святого Димитрия в Сре-ме. Король Милутин, называемый другими [авторами] также Урошем Свя­тым, несмотря на то, что всегда был другом Рагузы, поддался злокознен­ному внушению некоторых своих приближенных из числа врагов рагузин­цев и пошел на них войной. Вначале рагузинцы пытались умиротворить его своей покорностью и смирением, но, видя бесполезность этого, решили за­щищаться. Из трех сражений, которые у них с ним были, в первом, под предводительством Петра Тудишевича (Tudisi), и во втором, под предво­дительством Паскуале Раньина, рагузинцы потерпели поражение, но в тре­тий раз, когда неприятельское войско хотело вторгнуться в Жупу (Вгепо), на его пути стал Иван Гундулич (Gondola) и вынудил вернуться восвояси. После этого при посредничестве императора Андроника, тестя упомянуто­го Уроша, был заключен мир. Этот король очень любил города латинян, приветливо и милостиво обращаясь с их купцами. Он правил тридцать пять или (как утверждают другие) сорок лет и покоится ныне в церкви Святой Марии в Софии, где тело его до сего времени сохранилось в целости с длин­ными и очень густыми волосами на груди. Первоначально он был похоро­нен в монастыре Святого Стефана в Звечане (Sueciano), который сам и воздвиг. После кончины он стал почитаться всеми за святого. После него осталось три его сына и две дочери. Один, внебрачный, по имени Стефан, был прижит от него одной дворянкой, остальные двое были законными: Владислав, которого некоторые называют Урошем, родился от его первой жены Елизаветы, дочери венгерского короля Иштвана IV, а Константин — от второй жены, гречанки из Константинополя. Его внебрачный сын Сте­фан, обладая редкой мудростью, привлек на свою сторону всех магнатов королевства, которое он намеревался захватить еще при жизни его отца или (если это не удастся) после его кончины. Прознав об этом, король Милу­тин ослепил его и отослал в Константинополь к своему тестю императору Андронику, дочь которого Феодора была за ним замужем, чтобы тот дер­жал его там под стражей вместе с двумя его малолетними сыновьями. Из



294
упомянутых сыновей один вскоре умер, а другой, по прозвищу Душан, бу­дучи еще ребенком, был возвращен [Милутиным] перед своей смертью из Константинополя в Сербию. Иные утверждают, что Стефан был ослеплен своим отцом по наущению своей мачехи, однако на самом деле он вовсе не был ослеплен, хотя поначалу и притворялся [слепым]. Владислав, став ко­ролем, проявил себя большим другом рагузинцев, многие из которых, в ча­стности, Матвей Цриевич (Zrieua), Иван Пуцич (Pozza) и Вито Бобалье-вич (Bobali), некоторое время состояли в числе его придворных и оказали ему немалую помощь в войнах, которые он вел со своими братьями. Боба-льевич, который был очень богат, вернувшись в Рагузу, не раз ссужал его деньгами, как явствует из завещания упомянутого Бобальевича, составлен­ного в 1326 году, где он пишет, что этот король вместе со своим отцом задолжали ему некую сумму денег. Владислав совершал огромные траты на укрепление своей власти в Рашке, но все его усилия оказались тщетными. Пока он воевал со своим братом Константином, ряд недовольных им маг­натов вызвали из Константинополя его брата, который, как было сказано, был ослеплен своим отцом. Тот, будучи (как уже говорилось) весьма смет­лив, сумел воспользоваться раздорами упомянутых магнатов, одна часть которых держала сторону Владислава, а другая — Константина. Пока два брата преследовали друг друга, Стефан привлек на свою сторону большин­ство магнатов и народа, в чем ему немало способствовала неспособность Владислава, который проявил себя бездарным полководцем. [Владислав], заполучив своего брата Константина в свои руки, приказал распять его, прибить гвоздями и распилить надвое. После этого он решил удалиться и уехал в Срем. Там он также не пользовался уважением, несмотря на свое родство с венгерским королем. Венгры, видя его неспособность вести вой­ну, а следовательно, и властвовать, не оказывали ему никакой помощи. Вско­ре он, находясь в Мачве (Mazoua), был схвачен своим братом Стефаном и брошен в темницу, где и окончил свои дни. Итак, когда Владислав и Кон­стантин ушли из жизни упомянутым образом, их брат Стефан подчинил себе силой оружия все королевство своего отца. Однако еще до начала сво­его восхождения к трону он, чтобы расположить к себе своих подданных,

295

решил сменить имя и взять себе имя своего отца, помня о том, отец его Урош пользовался всеобщим благоволением. И он показал себя достойным и этого имени, и трона. Помимо прочих его похвальных качеств [следует отметить и такое]: если ему попадался купец, то он всегда с ним отменно обходился. Поэтому многие рагузинцы охотно останавливались и торгова­ли в его королевстве. Однако было время, когда по навету недоброжелате­лей, которым он доверился, он начал войну с рагузинцами, требуя от них (как было сказано ранее) уступить ему остров Ластово (Lagosta), который они некогда приобрели у короля Храпало. Однако затем, поняв свою ошиб­ку, он заключил с ними добрый мир и стал любить и обходиться с ними лучше прежнего. И со всеми прочими соседними государями он предпочитал жить в мире. Управляя с большой рассудительностью своими владениями, он зна­чительно увеличил свою казну. Посему в 1319 году, который был (по мне­нию некоторых) восьмым годом его правления, он установил серебряный алтарь в храме Святого Николая Барийского в Апулии. Память об этом сохранилась и поныне: в упомянутом храме есть надпись, гласящая:



ANNO DOMINI M.CCC.XIX. MENSE IVNII, INDITIONE VI. VROSCIUS REX RASSIAE, ET DIOCLEAE, ALBANIAE, BULGARIAE, AC TOTIUS MARITIME, DE CULFO ADRIAE A' MARI, VSQVE AD FLVMEN DANVBIIMAGNI, PRESENS OPVS ALTARIS YCONAM MAGNAM ARGENTEAM, LAMPADES, ET CANDELABRA MAGNA DE ARGENTO FIERI FECIT AD HONOREM DEI ET BEATISSIMINICOLAI, EIUS HEREDE ASTANTE DECATERA FILIO DESIFLAVE, FIDELI, ET EXPERTO A PREDICTO REGE DEPVTATO. ET NOS RVGERIVS DE INVILIA PROTHOMAGISTER, ET ROBERTVS DE BARVLLO MAGISTER IN OMNIBUS PREFATIS, OPVS DE PRAEDICTO MENSE IVNIO INCIPIMVS, ET PER TOTVM MENSEM MARTIVM ANNI SEQVENTIS CHRISTO FAVENTE, FIDELITER COMPLEVIMUS.
296

(Лета господня 1319 июня месяца VI-го индиктиона Урош, король Рашки, а также Дукли, Албании, Болгарии и всего Приморья от Адриатического залива и моря до великой реки Дунай, повелел изготовить алтарь, большую серебряную икону, кадила и большие паникадила из серебра во славу Бога и преблаженного Николая через своего наследника сына Десислава, верного и опытного, посланного из Котора вышеупомянутым королем, и мы, старший мастер Ругерий [сын] Инвилия и мастер Роберт [сын] Барулла, всю вышеперечисленную работу в упомянутом июне месяце начали и в марте месяце следующего года с христовой помощью точно и полностью завершили.)

После этого он послал просить в жены Евдокию, вдовствующую сестру императора Андроника Младшего, обещая заключить мир на вечные вре­мена с ромеями (Romani), поскольку (как пишет Никифор Григора (VI)) был мужем могущественным и непрестанно терзал Ромейскую империю, грабя и захватывая ее земли и города.


Это предложение смутило и напугало императора: он весьма дорожил его дружбой, однако его сестра и слышать не хотела о тех, у кого на уме была одна война. Было и другое обстоятельство, которое его беспокоило: брак, который хотел заключить [Урош], был уже четвертым по счету. Пер­вой его женой была дочь влашского государя, которую он после долгих лет супружеской жизни отослал домой к ее отцу. Затем он женился на другой, которая прежде была женой его брата, заставив ее снять мона­шеское платье, которое она носила. Прожив с ней немало лет, он из-за [постоянных] упреков епископов и других иерархов ее оставил и женился на сестре болгарского короля Святослава (Sfendoslauo). Насытившись теперь и ее любовью, он стал подыскивать себе новую жену более благо­родного происхождения. И чем решительнее Евдокия его отвергала, тем упорнее он настаивал, зачастую переходя к угрозам. Поэтому император был вынужден предложить ему свою дочь Симониду, которой в ту пору было пять лет. Он обещал отдать ему дочь, дабы до достижения ею со-
297
вершеннолетия она жила при нем, а потом сделалась его женой. Это пред­ложение понравилось Стефану Урошу, и весной император с дочерью прибыл в Салоники. Прибыл туда и король Рашки, приведя для заклю­чения мира с императором множество сыновей первых магнатов Рашки и сестру Святослава, которую, вскоре после ее увода в Константинополь, взял в жены Михаил Кутрул (Michel Cotrule). Упомянутый Михаил преж­де был женат на сестре императора. Император, заключив мир с Рашани-ном, отдал ему свою дочь Симониду. Патриарх Иоанн, именовавшийся прежде Козьмой, упрекнул его за это. Император же ответил ему, что царские браки устраиваются и заключаются согласно требованиям време­ни. Об этом упоминает Георгий Пахимер в X книге. Упомянутая Симо-нида была прелестной девочкой и после [упомянутого события] стала име­новаться Симонидой Ириной. Когда у ее отца Андроника умерло несколь­ко детей, он по совету одной женщины велел изготовить двенадцать вос­ковых свечей в человеческий рост с ликом двенадцати апостолов. Как пишет Пахимер, когда приблизилось время родов у его жены, он стал по очереди зажигать эти свечи. Когда горела свеча с именем Симон, роди­лась упомянутая дочь. По этой причине ей было дано имя Симонида. После того, как с ее помощью был заключен мир между греками и королем Уро­шем, она стала именоваться Симонидой Ириной. Мать ее была маркизой и племянницей испанского короля. Как пишет Григора (VII), она несколь­ко раз одаряла своего зятя Уроша такими суммами денег, на которые можно было бы постоянно содержать флот из ста боевых галер. Она так безумно любила свою дочь, что хотела украсить ее всеми знаками, которыми [из­древле] украшались [римские] императрицы. [Чтобы исполнить свое же­лание, она поступила так] (это только и было ей возможно): она возло­жила на голову своего зятя шапку, богато расшитую жемчугом и драго­ценными камнями, которую по обычаю носили римские императоры. На­чав с этого, она стала делать это каждый год, не пропустив ни разу, посы­лая при этом немалые сокровища и отдельно для своей дочери, поскольку надеялась увидеть ее детей и заранее заботилась о том, чтобы доставить им богатство и величие. Однако, поскольку делала она это [по собствен-

298
ному усмотрению], не испросив совета у Бога, все ее надежды оказались тщетны: король Урош, разделив брачное ложе с Симонидой, когда ему было за сорок, а ей не исполнилось и восьми, повредил ей матку и навсег­да лишил возможности иметь детей. Поэтому мать ее, глубоко этим опе­чаленная, видя крушение своих надежд, попыталась пойти по другому пути. Осыпав своего зятя Уроша множеством подарков, она стала упрашивать его, коль скоро он не может иметь детей от Симониды, объявить наслед­ником и преемником королевства Рашки одного из ее сыновей, братьев Симониды, Димитрия и Феодора. Упомянутых сыновей она с немалыми сокровищами одного за другим отправила в Сербию. Однако и эта ее за­тея не осуществилась, поскольку упомянутые братья, пробыв некоторое время в Сербии у своего зятя, удрученные суровостью тамошнего быта, вернулись домой, ничего не добившись от Уроша. Тот же выдал свою дочь Неду, то есть Доминику, за Михаила, принявшего титул болгарско­го царя. Михаил, прижив с ней нескольких детей, отверг ее и женился на Феодоре Палеолог, сестре императора Андроника Младшего. Видя, что король Урош уже стар, он решил захватить его королевство и стал соби­рать для этого войско. Стефан Урош, узнав об этом, также стал готовить­ся к войне. С этой целью через рагузинцев он привез из Италии тысячу триста немцев, которые до этого служили в войнах многим итальянским государям и которых Никифор Григора называет франками (Francesi). Помимо них, к нему на подмогу прибыло множество других опытных во­инов. С этими силами король Стефан Урош приготовился дать отпор Бол­гарину. Когда тот с мощным войском подступил к границам Рашки и стал лагерем в местечке под названием Трново (Tarnouo), король Урош по­слал против него своего сына Стефана, получившего позднее прозвище Душан, или Вуксан (Vuchsan), юношу лет двадцати. Тот, приведя с со­бой большое войско, и в том числе вышеупомянутых немцев в числе тыся­ча триста, среди которых было три сотни конницы, вступил с Болгарином в битву. Сил у Болгарина было намного больше, чем у рашан. Тем не менее, когда войска стали готовиться к битве, немецкие солдаты, постро­ив все войско по правилам военного искусства, обратились к Стефану Ду-

299
шану и другим магнатам Рашки с такими словами: «Мы, приверженцы римского, или латинского, вероисповедания и обряда, первыми вступим в бой, вы же — стойте, держа строй. Если увидите, что мы наступаем, и неприятельское войско пришло в замешательство, идите за нами и смело вступайте в бой, проявляя всю вашу доблесть. Если же (не приведи Гос­подь) вы увидите, что мы разбиты, остерегайтесь вступать в бой с непри­ятелем, и пусть каждый спасается, как может». Тотчас после этого они, сомкнув ряды, с дикой яростью врубились в неприятельское войско, разя копьями и мечами всех на своем пути, а затем отступили на исходную позицию. Этот [маневр] они отважно проделали во второй и в третий раз, нанося противнику великие потери. Видя это, сын короля Стефана Уро­ша также двинулся со своими сербами на болгар и, яростно атаковав их, разбил и обратил в бегство, перебив всех, кто стоял у них на пути. В этой битве болгарский царь Михаил был ранен и сброшен с коня. Не будучи тогда узнан, он был позднее обнаружен одним славянским всадником среди раненых, которые, не имея возможности передвигаться, укрылись в роще и лежали на земле. Когда его привели к королю Стефану, находившемуся со свитой неподалеку, тот сказал ему, что справедливый Божий суд при­вел его к такому концу, ибо он, неслыханно возгордившись, возжелал без всякого повода захватить королевство, на которое не имел никаких прав. На что Болгарин, глядя ему в глаза и воздев перст к небу, ответил только: «Да исполнится Божья воля!», после чего скончался. Этому болгарскому царю было предсказано, что он умрет на «новой земле» (terra nuoua). Он же, полагая, что это должно случиться в Тырново (Ternouo), его городе в Болгарии, где был престол у тамошних царей, отправился в поход с лег­ким сердцем, почти уверенный, что в этом походе не погибнет. Однако предсказание все-таки сбылось, поскольку место, где он укрылся после сражения, называлось Новая Земля (Terra noua). Король Стефан позво­лил болгарам увезти его останки в Болгарию, и они предали их земле там, где по обычаю хоронили своих царей. Упомянутый Михаил оставил после себя сына по имени Шишман (Sisman), который владел Болгарией вмес­те со своей матерью, пока не был изгнан болгарским царем Александром,

300
о чем будет рассказано в своем месте. Рашане же немало обрадовались этой победе, поскольку весьма опасались оказаться под властью болгар. Итак, после упомянутых событий король Стефан, сознавая свою старость и испытывая великую любовь к своему сыну, как за вышеупомянутую победу, так и за то, что тот всегда и во всем был ему покорен и безмерно чтил, решил передать ему власть над обеими Зетами со всеми бывшими в них городами и крепостями. Стефан, отправившись управлять упомяну­тыми областями, взял с собой множество молодежи из Рашки и несколь­ко советников, мужей злокозненных. Упомянутые советники стали денно и нощно убеждать его отнять власть у отца, который по причине преклон­ного возраста был уже неспособен к управлению, и тем самым обезопа­сить себя от своего брата Синиши (Siniscia), прижитого его отцом от вто­рой жены. Хотя это и казалось жестоким его сыну, по природе весьма доброжелательному и мягкому, он тем не менее внял их убеждениям и решил осуществить то, что ему советовали. Собрав втайне отборное вой­ско из самых отважных воинов, которые были в обеих Зетах, и взяв в советники Каравиду Фратнуту (Carauida Fratnuta) и Джураджа Илича (Giurasc Illijch), он ускоренным маршем двинулся в Рашку, где находился его отец. Тот, хотя и слышал [недоброе] о своем сыне, не желал этому верить. Посему сын, застав его за охотой близ крепости Петрич (Peterzo), без труда схватил его и заключил в темницу в крепости Звечан. Это весь­ма поразило его отца, ничего подобного не опасавшегося. Итак, когда король оказался указанным образом в темнице, вышеупомянутые совет­ники стали убеждать его сына лишить его жизни. Делали они это из опа­сения попасть в беду, если король каким-либо образом освободится. Сын, вняв их превратным увещеваниям, послал несколько человек, привычных к подобного рода ремеслу, и они среди ночи удушили его в упомянутой крепости. Произошло это в тысяча триста тридцать первом году. Неко­торые говорят, что, когда упомянутые слуги пришли лишить его жизни, он проклял сына и его потомство. И, хотя это проклятие миновало его самого, тем не менее оно пало на его внука Уроша, который, как мы вско­ре расскажем, потерял власть. Его останки были погребены в косовском

301

(Scosna) монастыре Святого Спаса в Дечанах, возведенном по его пове­лению. Он правил двадцать лет и оставил после себя двух вышеупомяну­тых сыновей, Стефана Душана и Синишу, и несколько дочерей.

Править стал его сын Стефан, по прозвищу Душан. Мать его была родом из болгар, дочь короля Святослава, и, когда он начал править, было ему около двадцати лет. И хотя в юные годы он казался тупоумным и малоспособным к управлению, тем не менее, прислушиваясь к советам умудренных опытом и годами магнатов, которых он никогда от себя не отпускал, он стал весьма мудрым государем и с большой рассудительнос­тью управлял королевством. Посему его магнаты беспрекословно ему по­виновались. Он, воздавая им должные почести, тем не менее ни одного из них не держал подолгу в назначенных им областях, но постоянно переме­щал их из одного места в другое. Он был весьма пригож и ладно сложен: имел широкие плечи, сильные руки, крепкие бедра, подтянутый живот, мощные ноги, ростом был высок, сообразен и мужествен. Со временем он начал сильно полнеть, однако умел бороться с этим, постоянно упражняя свое тело всеми видами боевых искусств, к которым испытывал страсть, и обожал охоту, любя и ценя доблесть в мужах, которым поручал управле­ние своими землями. При всем при этом он был великодушен и щедр, нередко одаривая своих придворных конями, деньгами, золотыми и се­ребряными поясами, шелковым платьем из тончайшего полотна — он хо­тел, чтобы они хорошо одевались и упражнялись в боевом искусстве. Он также часто устраивал турниры, или боевые состязания, осыпая тех, кто умело сражались и побеждали остальных, различными милостями. Посе­му при нем королевство Рашки пользовалось всеобщей славой и изобило­вало доблестными мужами, которые своим богатством превосходили му­жей из других королевств. Наряду с этим он поддерживал строгий поря­док, как при своем дворе, так и во всем королевстве, и в торговле, и в сборе пошлин, не слишком заботясь о накоплении сокровищ, поскольку, как было сказано, был от природы щедр. Был он также весьма привер­жен вере по греческому обряду: возводил храмы и монастыри, делая им крупные пожертвования и предоставляя немалые бенефиции настоятелям

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»