• ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ЛАЗАРЯ, КНЯЗЯ СЕРБИИ



  • страница30/45
    Дата22.01.2019
    Размер7.05 Mb.
    ТипКнига

    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


    1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   45

    343

    рашанам, обещая сохранение их свободы и защиту от всякого врага. Столь щедрые обещания рашан вынудили которцев согласиться. Так они про­жили до 1360 года, до времени Уроша, последнего короля и императора из рода Неманичей, о котором которцы до сих пор хранят память, именуя его на своем наречии «царем Степаном» (zar Stiepan). Когда упомянутый король Урош, как было рассказано выше, по причине своей глупости по­терял власть, и его владения оказались поделенными между четырьмя магнатами, Котор вступил в союз с венграми. Как пишут Бьондо в 10-й книге II декады и Сабеллико в 9-й книге IX эннеады, при венгерском короле Лайоше, сыне [Карла] Мартелла, во время войны между венгра­ми и венецианцами за Далмацию венецианский флотоводец Ветторе Пи-зани (Vettor Pesano), захватив Котор, разграбил и сжег его. Произошло это в 1368 году. Однако другой венецианский историк Пьетро Джусти-ниани не упоминает о том, что город был сожжен или полностью разграб­лен. В I книге «Истории Венеции» он пишет: «Ветторе Пизани, подойдя с двадцатью шестью галерами к Котору, который в ту пору находился под властью венгерского короля Лайоша, державшего там большой гарнизон, стал испытывать дух его граждан, которые надменно, с оскорблениями и угрозами ответили ему. Высадив войско, он предпринял несколько атак на город и, в конце концов, овладел им, предав частичному разграбле­нию. Затем сдалась и цитадель. Оставив в городе и цитадели гарнизоны, он взял курс на Калабрию». То же самое пишет и Джулио Фарольди в «Летописях Венеции». Тогда рагузинцы по настоянию венгерского коро­ля Лайоша, под покровительством которого тогда находился их город, от­правили брата минорита Петра Гизду (Ghisda), уроженца Котора, с тай­ным поручением убедить которцев вернуться под власть венгерской ко­роны. При этом каждому которцу, который захочет переехать жить в Рагузу, они обещали предоставить всякую свободу, освободить от пода­тей и во всех делах обращаться с ним, как с собственным гражданином. На это которцы отвечали, что охотно сделали бы это, если бы не страх перед венецианцами. Если бы они могли избавиться от этого [страха], то удовлетворили бы просьбу короля Лайоша. Получив такой ответ, король



    344
    в 1369 году послал в Боку Которскую Антонио Фьяски с четырьмя гену­эзскими галерами с полным вооружением, полагая, что которцы сдержат свое слово. Однако те, либо по причине недостаточности помощи, либо по какой-либо другой весомой причине, все равно не сдались. В том же году рагузинцы по приказу Миклоша Сечи (Nicolo Sceez), тогдашнего бана Далмации и Хорватии, вновь послали своего гражданина в Котор. Которцы подвергли его пыткам и искалечили руки. Это оскорбило рагу­зинцев, и они, послав несколько галер, разорили всю их территорию, и никакие угрозы рагузинцам со стороны венецианцев которцам не помог­ли. [Более того], венецианцы, заключив мир с Венгром, вернули ему Ко­тор, который оставался под властью венгров вплоть до 1384 года. После смерти короля Лайоша Венгерское королевство пришло в большое заме­шательство, и Твртко, первый король Боснии, страстно желавший запо­лучить Котор, сумел, действуя через королеву Елизавету и ее дочь Ма­рию, наследницу престола, осуществить свое желание, при полном, одна­ко, согласии самих которцев, которых он заблаговременно расположил к себе щедрыми подарками и заманчивыми посулами. Таким образом, вплоть до короля Остои Котор был под покровительством боснийской короны. Во время войны упомянутого Остои со сплитским герцогом Хрвоем Вук-чичем за три острова, а именно Брач, Хвар и Корчулу, которцы оказали большую поддержку Хрвою. Это оскорбило Остою, и он попытался ов­ладеть городом. Поскольку он находился в союзе с королем Апулии Вла­диславом, называемом другими [авторами] Ланцилагом (Lanzilago), про­тив Сигизмунда и Хрвоя, несколько галер Владислава пришли в старую Рагузу, чтобы соединиться там с Сандалем Храничем, воеводой короля Остои. Два упомянутых короля решили идти на захват Котора совмест­но: Босниец — по земле, Владислав — по морю. Хрвой, узнав об их намере­ниях, вторгся с войском во владения Остои. Тот был вынужден отозвать своего воеводу Сандаля, и вся затея с захватом Котора провалилась.

    В течение длительного времени Котор вел войну с Балшичами, госуда­рями Зеты, однако более ожесточенной и тяжелой была война с Рагузой. Хотя в прошлом Рагуза, Котор, Бар и Улцинь были объединены в [друже-


    345
    ственный] союз, особенно Котор и Рагуза, в 1361 году между двумя упомя­нутыми городами вспыхнули резкие разногласия, несмотря на многочис­ленные родственные узы, связывавшие их жителей, которые заключали между собой браки, как если бы были жителями одного и того же города. Более того, семейств нобилей, ведущих свое происхождение из Котора, которые жили в прошлом и живут ныне в Рагузе, больше, чем выходцев из какого-либо другого места. Вот эти семейства: Бенешичи (Benessa), Бучи-чи (Bucchia), Базилевичи (Basegli), Баска (Bascha), Бисига (Bisicchi), Катунчичи (Catena), Цриевичи (Cervua), Каличи (Calisti), Добровичи (Dabro), Држичи (Darsa), Гулеревичи (Gulenico), Голебичи (Golebo), Джорджичи (Giorgi), Мекша (Mechscia), Пеценичи (Pesagna), Пуцичи (Pozza), Сорентичи (Sorente), Бульпичи (Volpeli) и Цриевичи (Zrieua). Из них Бенешичи, Бучичи, Базилевичи, Цриевичи, Джорджичи и Пуцичи живут в Рагузе и поныне. Бисига и Држичи по причине непослушания их предков перешли в народ. Итак, (как было сказано) все упомянутые [род­ственные узы] не смогли уберечь два этих города от череды войн в период с 1361 по 1420 год, когда Котор перешел под власть венецианцев. Причиной и зачинателем их вражды был ужицкий князь Войислав Войинович, пра­вивший землями вокруг Рагузы. Помимо приверженности схизме, он отли­чался и редкой коварностью. В 1360 году по незначительному поводу он пошел войной на рагузинцев. Поскольку он упорствовал, употребляя все усилия для нанесения им ущерба, [рагузинцы], обозлившись на него, реши­ли отплатить ему той же монетой. Посему в следующем году они попросили которцев посодействовать им в борьбе с их врагом и прекратить ввозить соль в его владения. Которцы отказались, сославшись на то, что понесут в этом случае большой ущерб. Тогда рагузинцы послали несколько своих га­лер, чтобы уничтожить солеварни которцев. Те были этим немало оскорб­лены и в отместку примкнули к Войиславу, а затем и к Николе Алтомано-вичу, его племяннику. Доставляя им войска из Италии, они разоряли вла­дения рагузинцев. Последние не замедлили отомстить им за это, отправив послов к Страцимиру и Балше с просьбой отомстить за нанесенные им оби­ды и совершить опустошительный набег на территорию Котора, на что Бал-

    346

    шичи немедленно согласились. Венецианцы, видя эти их раздоры и враж­ду, стали склонять Балшичей и Николу Алтомановича заключить с ними союз и выступить на захват Котора и Рагузы по суше. Они же со своим флотом поддержали бы их с моря. В случае успеха они обещали отдать Бал-шичам Котор и Драч, а Николе — Стон и Пелешац (Ponta). Рагузинцы, узнав об этом, немедленно известили венгерского короля Лайоша, который послал передать Балшичам и Николе, что, если те захотят потревожить его города, то он лично явится в их владения, чтобы потревожить их самих. Угрозы Лайоша заставили упомянутых государей отказаться от этой затеи, и все козни венецианцев пошли прахом. Рагузинцы же заключили мир с которцами. Однако в 1371 году они вновь вступили с ними в войну. Причи­ной войны (как и в других случаях) послужила соль, которую которцы про­давали во владениях враждебного им Николы Алтомановича. По этой при­чине рагузинцы не раз разрушали их солеварни, перебив немало [котор­цев]. Поскольку война тянулась многие годы, которцы, будучи по натуре склонными к мести, в 1379 году послали Трифона Бучича и Николу Драго-вича (Drago) к боснийскому королю Твртко с просьбой о помощи [в войне] с рагузинцами, обещая передать под его власть свой город вместе с цитаде­лью. В ответ Босниец, не раз в прошлом домогавшийся этого от которцев, позабыв о благодарности и уважении, которым был обязан рагузинцам за оказанные ему услуги, под страхом жесточайшего наказания запретил всем подданным своего королевства снабжать Рагузу каким бы то ни было про­довольствием. Разгневанные рагузинцы немедленно стали подстрекать Джураджа Балшича наказать [которцев]. Тот, придя со своим войском, предал все земли которцев огню и мечу. Народ Котора стал выражать по этому поводу крайнее недовольство. Видя, что причиной всех упомянутых бед является дурное управление со стороны магистрата, он взбунтовался и изгнал из города упомянутый магистрат с большей частью нобилей. Те, не видя другого пути, обратились к рагузинцам с просьбой не бросать их в беде, обещая впредь быть им верными друзьями. Вопрос этот был постав­лен на обсуждение в сенате, который принял решение оказать им всемер­ную поддержку, так как рагузинцы опасались, что по примеру которцев и


    347

    их подданные могут осмелиться на подобные оскорбительные действия по отношению к своим магистратам. Поскольку, как было не раз сказано, в ту пору город был в союзе с венгерской короной, [рагузинцы] отправили по­сольство к Миклошу Сечи (Nicolo Sceez), которого король Лайош сделал баном Далмации и Хорватии, с просьбой своей властью призвать которцев к порядку. Тот написал несколько угрожающих посланий к которцам и пе­редал их рагузинцам. Последние, пригласив в Рагузу для переговоров ко­торцев Медоя и Матея, главарей упомянутого бунта, убедили их прими­риться со своим магистратом и остальными нобилями и разрешить им вер­нуться в город. Для большей верности они отправили в Котор с [упомяну­тыми] посланиями бана своего посла, Матея Джорджича, красноречивого оратора и доблестного воина, который отбыл вместе с вышеупомянутыми Медоем и Матеем. Прибыв в Котор, он приложил все старания, чтобы успокоить народ, который, после некоторых препирательств, согласился сделать то, о чем просил посол из Рагузы, при условии, однако, что в буду­щем против него не будет предпринято никаких мер. Посол от имени своей Республики сделал необходимые заверения, и народ успокоился. Жители Перашта были крайне недовольны заключенным миром и продолжали бун­товать, ссылаясь на то, что им в первую очередь приходится страдать и нести ущерб из-за заносчивости которских нобилей. В конце концов, и они были успокоены упомянутым Медоем, который в ту пору пользовался в Которе огромным влиянием, и никто, не только из народа, но и из нобилей, не мог сравниться с ним в богатстве. Детьми одного из его сыновей по име­ни Никша (Nichscia) были Франо (Franco) и Клара, ставшая впоследствии женой рагузинского дворянина Матея Лукаревича, бана Далмации и Хор­ватии, о котором в ряде мест весьма уважительно отзывается Бонфини.


    Итак, заключив упомянутым образом, в 1383 году рагузинцы и которцы вновь нарушили его, вступив в войну, которая по ожесточенности и свире­пости превзошла все остальные. Войну эту которцы развязали по пустому поводу, забыв о том, что для завершения войн, начатых зачастую по без­рассудству, требуется порой немалая удача и доблесть. Дело было так: од­нажды в Рагузу прибыл один которский дворянин, задолжавший большую
    348
    сумму денег некоему рагузинцу, который настоял, чтобы его заключили там в тюрьму. Которцы отправили послов к рагузинцам с просьбой освободить его, так как он был послан с поручением от упомянутого города в Италию; если же он кому-то [задолжал и] не был в состоянии отдать долг, то его кредитор мог воспользоваться недвижимым имуществом последнего, кото­рого было немало на территории Котора. Однако рагузинцы отказались отпустить его без дозволения кредитора. Это привело которцев в такую ярость, что они, немедленно вооружив две галеры, послали их задержать рагузинский корабль, который вез товары из Леванта и случайно оказался в порту города Роса (Rose). Несколько дней спустя они захватили и другой их корабль, шедший из апулийского Бари, на котором было немало добра, принадлежащего рагузинцам. Последние отправили посла в Котор с требо­ванием освободить и вернуть им упомянутые корабли. Когда которцы отве­тили отказом, рагузинцы послали в Которский залив три галеры. Эти гале­ры из-за нерадивости капитана подверглись ночью нападению неприятеля, который, не найдя на них охраны, захватил одну из них. Остальным уда­лось уйти от неприятеля, однако в упомянутой стычке погиб капитан захва­ченной галеры. Лудовик Туберон пишет, что упомянутая галера была за­хвачена благодаря в большей степени предательству своих, чем доблести неприятеля. В самом деле, Божидар из Неретвы (Boxidar di Narente), бу­дучи комитом (comito) упомянутой галеры, занимался лишь тем, что весь день на всех кричал и заносчиво угрожал, ругая всех без разбору. Раздра­женный этим капитан галеры однажды вызвал его к себе и спросил, откуда он родом и каким ремеслом прежде занимался. Тот ответил, что родился в Неретве в семье конопатчика (calafato) и что первым его ремеслом было ремесло его отца. На это капитан ответил: «Иначе и быть не могло — видно и твое низкое происхождение и дурное воспитание. Меня не удивляет те­перь, что ты на всех кричишь и сквернословишь. С самого детства уши твои привыкли к постоянному стуку молотка, а уста — к смраду зловонной смо­лы. Не удивительно, что ты вечно всем недоволен, понося и оскорбляя сво­их товарищей». Комит, желая извиниться за свой злой и скверный язык, ответил, что его дело — поощрять добродетель и осуждать порок. Капитан

    349

    же ответил: «Это — неправда, и ты лжешь, как предатель. Ты сам ведешь жизнь, исполненную порока и подлости. Как же можешь ты ненавидеть плутов и прочих себе подобных и любить добрых?!» После этого он отстра­нил его от должности комита и повелел заниматься своим первоначальным презренным ремеслом конопатчика. Случилось так, что однажды ночью тот был назначен в караул на упомянутой галере. Заметив приближение непри­ятеля, тот [намеренно] не предупредил капитана, и которцы, напав, захва­тили галеру. Известие об этом, достигнув Рагузы, принесло немалое огор­чение сенату, который без промедления вооружил еще две галеры и послал все четыре [галеры] на захват Котора. Командование над ними было пору­чено Михе Волчичу Бобальевичу, мужу воистину великому как в доблести, так и в благородстве, наделенному всеми добродетелями, к которому рек­тор обратился в сенате с таким напутствием: «Ваше исключительное благо­разумие, непобедимый и твердый дух, величие Ваших деяний и, наконец, великая любовь к своему отечеству, которую Вы не раз доказывали в про­шлом, подвергая свою жизнь опасностям ради служения ему — [все это] подвигло нас в это тревожное время поставить Вас во главе наших воору­женных кораблей. Отправляясь с ними в поход, помните о надежде, кото­рую мы и весь Ваш родной город возлагаем на Вас!» Бобальевич, отбыв из Рагузы и придя в Которский залив, высадил большой отряд на острове Св. Гавриила, чтобы совершать оттуда набеги на земли которцев. Неподалеку от упомянутого острова которцы вступили с ним в сражение, в котором по­беда осталась на его стороне. Затем он двинулся на соединение с правите­лем Зеты. Получив от него подкрепление в три тысячи отважных воинов, он осадил Котор. Видя, однако, что враг этим не очень обеспокоен, он ре­шил пойти на штурм. Возведя бастион с северной стороны, он начал штурм. Которцы, неся при обороне большие потери, собрали совет и единодушно постановили отправить к Бобальевичу послом Иеронима Драговича (Girolamo Draghi) с предложением вернуть галеру и все находящееся у них имущество, принадлежащее рагузинцам. Когда Драгович прибыл и изло­жил свое предложение Бобальевичу, тот ответил, что не может ничего пред­принять, пока не известит сенат Рагузы. Сенат же, получив упомянутое



    350

    известие, постановил, что Бобальевич не должен покидать того места, пока рагузинцам не будет возвращено все то, что было отнято у них которцами. Последние, удовлетворив требования рагузинцев, заключили с ними мир.

    В этой войне пераштане не участвовали. Перед ее началом они настоя­тельно убеждали которцев, пока есть возможность уладить дело полюбов­но, не вступать в войну со своими соседями. Они заявляли при этом, что, если те не последуют их совету, то они не присоединятся ни к одной, ни к другой стороне. Которцы же ответили им, что не нуждаются ни в их сове­тах, ни в помощи. Со стороны которцев это было неблагоразумно, посколь­ку при подобных обстоятельствах пригодилась бы всякая помощь и подмо­га, особенно со стороны таких отменных воинов, как пераштане. Они все­гда отличались воинственностью и не раз проявляли в прошлом и продол­жают проявлять в настоящем немалую доблесть в войнах. И это касается не только мужей, но и их жен, которые (помимо чести, которой они по праву гордятся, не уступая в этом отношении самым достойным матронам и самой римлянке Лукреции, образцу целомудрия) всеми своими поступками напо­минают амазонок. Много раз я видел, как они, идя в дневное или ночное время вдвоем или втроем в лодке и встретив турок из Герцег Нови (Castel nuouo), не обращали на них никакого внимания. Более того, если случалось (что происходит крайне редко), что кто-то из турок позволял себе бранное словцо, то с мужеством, достойным второй Марпезии или Пентесилеи, они обрушивались на них с устрашающими и полными оскорблений речами. По свидетельству Бальтасара Сплитского, пераштане прежде именовались пер-танами (Pertani) и являются древнейшими жителями тех мест, где они в настоящее время живут. Поскольку они жили там еще в те времена, когда Рисан был в расцвете, римляне, возведя для его защиты крепость на остро­ве, носящем ныне имя святого Георгия, поручили его охрану пераштанам. За доблестную защиту [города] от пиратов они получили от императора Диоклетиана все привилегии и иммунитеты, которые имели итальянские города, находившиеся под властью Римской империи. Было это примерно в 292 году. Они всегда были свободны, хотя верно и то, что они признавали своим господином императора Рашки и короля Боснии. В 1364 году после

    351
    кончины Површко (Pouresco), рагузинского дворянина и правителя Буд­вы, которую он купил или (как считают другие) получил в дар от Балшичей за оказанные им услуги, рагузинцы послали свою галеру, чтобы забрать семью Површко и перевезти ее в Рагузу. При этом капитану галеры был дан приказ в случае нападения со стороны которцев или попытки захвата галеры, принадлежавшей Површко, сжечь и галеру и крепость Будву. Ко­торцы тогда не предприняли ничего, и рагузинцы, забрав семью Површко и оставив охрану в Будве, вернулись домой. Тогда пераштане, мстя за оби­ды, нанесенные им Површко, внезапно ночью напали на Будву и захватили ее. Однако, заключив затем договор с Балшичами, они передали ее им, и упомянутые государи, помимо прочих милостей, обязались защищать пе-раштан от всех их врагов. Посему, пока Балшичи владели обеими Зетами, Перашт пребывал в великом покое. Там родился Остоя, который добился большого влияния при дворе Радослава Павловича, правителя Конавли, Попово и других близлежащих мест. Во время войны Радослава с рагузин-цами за Конавли Остоя был отправлен послом ко двору Турка. За время своего пребывания там он доставил множество хлопот рагузинцам, немало огорчив и своих пераштан. Последние, понимая, что не смогут сохранить свою независимость из-за турецкой угрозы, подчинились венецианцам. Венецианцы, зная доблесть и верность этого народа, предоставили им мно­жество привилегий и иммунитетов, и, в частности, [дали им право] изби­рать магистратов и правителей из числа своих граждан. И теперь у них правитель (Capitano), избранный ими самими — Стефан Юричин (Stefano Giuriscin), преемник Стефана Раскова (Stefano Rascou), оба — мужи весь­ма достойные и добродетельные. Вернемся, однако, к рассказу о которцах. Видя, что силы у Турка в Европе растут, а у христиан, особенно соседних с ними государей и правителей, наоборот, ослабевают, которцы, не видя спо­соба сохранить свою независимость, постановили по собственной воле пе­рейти под покровительство Венецианской империи. Венецианцы [в то вре­мя] послали Пьетро Лоредано, главнокомандующего их флота, на захват Сплита (Spalato) и Трогира (Trau), которыми ему вскоре удалось овла­деть. В Сплите тогда был мор, а трогирцы потеряли свободу по причине



    352
    внутренних раздоров. Таковы были причины того, что оба упомянутых го­рода попали под власть венецианцев, хотя один из трогирских нобилей по имени Микач Витури (Michaaz Vituri), разбойничая на море на галере с фустой, нападал и на венецианские корабли. Когда венецианцы упомяну­тым образом захватили Сплит и Трогир, Лоре дано подошел с упомянутым флотом к Котору, и которцы, выйдя навстречу, поднесли ему на серебря­ном блюде ключи от города. Город этот в прошлом был родиной многих достойных мужей, прославивших его своими деяниями, и среди них два брата, рожденные при одних родах, из ордена проповедников — Виченцо и Доми­ник Бучичи (Bucchi), пролившие своими писаниями свет на многие тайны. Самым же знаменитым из них был монсеньор Альберто Дуими, епископ Крка (Veglia) — прелат, достойный воистину вечной памяти. Восхищаясь его великими творениями, папа римский Пий IV неоднократно говорил, что нет в Божьей Церкви такого высокого поста, которого он за свои познания и добродетель не заслуживал бы. Вышло из этого города и немало просла­вивших его знаменитых воителей, среди которых Петр Болица и Джурадж Бизанти, мужи искушенные и опытные в военном деле. Невозможно пере­оценить доблесть Николы Бучича и его сына Петра, бывших протовестиа-рами императора Стефана и его сына Уроша Немани и командовавшими рашанскими полками. После них во времена боснийского короля Твртко I жил Никола Драгович (Nicolo di Drago), достославный муж, обладавший немалым опытом в общественных делах. После него во времена Селима и его сына Сулеймана жили Коркут-паша и Мустафа-паша. Первый из них был губернатором Дамаска и не раз одерживал победу над несметными араб­скими полчищами, другой был пашой Каира. О них упоминают Кириак Шпангенберг (Kyriaco Spangeberg) и Хартман Шедель (Hermanno Scholdel) в «Турецких летописях». Феодор Спандун (Costantino Spandugino), упоминая о Мустафе, пишет: «Мустафа-паша, посланный Сулейманом управлять Каиром, был родом из Котора. Будучи низкого про­исхождения, он тем не менее был наделен всеми добродетелями и отличался телесной красотой. Он был женат на сестре Сулеймана, бывшей прежде женой Бостанчи-паши (Bostansi Bassa), которому Сулейман приказал от-
    353
    рубить голову». Наконец, бессмертной славой покрыл себя и свой город Иероним Бизанти (Girolamo Bisanti). В качестве командира (Souracomito) которской галеры он вместе с другими христианами участвовал в сражении с турками в 1571 году. Подвергшись нападению сразу четырех турецких галер, он так умело и отважно сражался со своими воинами, что врагу уда­лось овладеть его галерой лишь после того, как пал последний из которцев. Отдав свою жизнь в обмен на жизнь семи, а то и восьми воинов врага, они пали, покрыв бессмертной славой свои имена и имя своего родного Котора.

    ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ЛАЗАРЯ, КНЯЗЯ СЕРБИИ

    Прибац Лазарь


    Джурадж Мария, жена Иоанн Мария, Ерина жена Милица,

    Стефан Елена, Деспина, Мария Вукосава Милена, Вук


    невестка жена жена жена жена

    (moglie) [Джураджа] Вука Милоша Баязида I Николы Балшича Бранковича Кобылича Горянского

    деспот Джурадж.
    Лазарь Мария Гргур

    жена Мурада II

    Стефан

    Катарина, жена Ульриха, графа Цельского



    Бонифация, маркграфа Монферратского

    жена Джованни, жена

    Стефана, герцога Леонардо,

    короля Сан - Пьетро - деспота

    Боснии ин-Галатина Арты

    Мария, жена Фердинанда Франкопана


    355
    ГЕРБ КНЯЗЯ ЛАЗАРЯ

    Князь Лазарь был сыном Прибаца Хребеляновича, дворянина и магната времен императора Стефана. В молодые годы он слу­жил при дворе упомянутого императора, а затем (как было ска­зано) овладел землей короля Стефана вплоть до Дуная, подчи­нив своей власти Расиславича и других нобилей, владевших упо­мянутыми областями. Одних он заключил в темницу, других — изгнал, а остальных подчинил своей власти при помощи соглашений. После смерти короля Вукашина он захватил немалую часть его владений, а именно При-штину, Ново Брдо и другие жупы, в результате чего значительно усилился. Помимо этого, он воздал достопамятное отмщение (как было сказано) Ни­коле Алтомановичу, мужу немирного нрава. У него был сын по имени Сте­фан и пять дочерей: [Милева], Мара, Елина, или Елена, Деспина и Вуко-сава. Милева (как пишет Леунклавий) была женой турецкого императора


    1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   45

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»