• HIC IACET FILIVS TOMASCI REGIS BOSNAE. (Тут покоится сын Томаша, короля Боснии.)
  • MONVMENTVM IPSIVS SCRIPTIS POSITVM. 419



  • страница36/45
    Дата22.01.2019
    Размер7.05 Mb.
    ТипКнига

    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


    1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   ...   45

    413

    шена свойственных женскому роду слабостей). С ее помощью он обвинил перед императором рагузинцев в жадности, утверждая, что наместники, ко­торых они посылают на упомянутые острова, годятся скорее для грабежа, чем для отправления правосудия. В доказательство своих слов он ссылался на свидетельства некоторых вельмож с названных островов, которые, вос­став против власти рагузинцев, нашли убежище при упомянутом дворе. Сигизмунд, услышав это, отписал сенату Рагузы, чтобы тот не затруднял себя в будущем управлением этими островами, которые в 1417 году по его повелению были переданы Иваном Менчетичем (Gioanni Mentio) и Гажей Гучетичем (Gauge Gozzio) комиту курии Ласло (Vuladislauo Arosal suo Caualliere).



    Вернемся, однако, к рассказу о короле Остое. В 1415 году он пытался всеми правдами и неправдами овладеть далматинским городом Шибеник, но все его усилия оказались тщетны. В то время упомянутый город был под властью венгров, но из-за жадности наместников, которых присылали туда венгры, восстал и перешел под власть венецианцев. В том же году в Боснии был созван собор всех знатнейших вельмож королевства, на котором Вук-миром Златоносовичем и Вукмиром Храничем был предательски убит Па­вел Раденович. Король, бросив своих друзей, бежал вместе с Петром Пав­ловичем и нашел себе убежище в крепости Бобовац. Поступок этот объяс­нялся тем, что он надеялся через упомянутого Петра договориться с Тур­ком. Распутная жизнь короля, учинявшегося насилие даже благородным матронам, подняла возмущение в народе, который, прогнав его с престола, избрал на его место Стефана Яблановича. В избрании Яблановича не пос­леднюю роль сыграли рагузинцы. Видя, что боснийские вельможи не могут прийти к согласию в вопросе о выборе нового короля, рагузинцы послали к ним Вука Андреевича Бобальевича (Volzo d'Andrea Bobali), красноречи-вейшего оратора. Тот с помощью подарков и своего красноречия сумел рас­положить к себе многих вельмож и добился того, что почти все голоса были отданы за упомянутого Яблановича, который всегда выказывал за это свою признательность рагузинцам. После своего избрания он по настоянию ра­гузинцев бросил в тюрьму бывшего полководца короля Остои Радича Сан-

    414
    ковича, которого Сандаль Хранич, желая угодить рагузинцам, обезглавил. За это рагузинцы подарили ему в Рагузе дом, который прежде был пода­рен ими неблагодарному Радичу. По мнению других, при короле Твртко Темном Радич был ослеплен. Король Остоя, лишившись власти, обратил­ся за помощью к Турку, обещая платить ему ежегодную дань в размере двадцати тысяч скудо и дать в заложники своего сына Радивоя. Получив от него сильное войско, состоящее из турок, он вторгся в Боснию и обнару­жил там войско короля Стефана и Твртко Темного, которые совместно вы­ступили против него. Завязалась битва. Оба войска сражались с таким упор­ством, что потерям с обеих сторон не было числа. Однако победа не дава­лась ни одной, ни другой стороне, и, в конце концов, стороны прекратили битву. Боснийские вельможи, стремясь уберечь королевство от гибели, вы­ступили посредниками в переговорах между упомянутыми государями. В результате этого Твртко, Остоя и король Стефан договорились участво­вать в управлении Боснией на равных началах, причем каждый из них со­хранял за собой титул короля. Произошло это в тысяча четыреста двадцать втором году. Вскоре после этого переселился в мир иной Стефан, который за свою жизнь ни разу не был женат. За ним в тысяча четыреста тридцать пятом году последовал король Остоя, умерший от лихорадки, которой за­разился в пылу удовлетворения своего распутного желания. Посему его сын Радивой, находившийся в ту пору при дворе Турка, получив от того мощ­ное войско, состоящее из турок, вторгся в Боснию. В битве с войском Твртко турки были разбиты, и Радивой бежал в Рагузу, где был удостоен дворян­ства, не раз получив помощь в удовлетворении своих нужд от тамошнего сената. В конце концов, он, решив покориться королю Твртко, удалился в Боснию. Твртко принял его как друга и вельможу, наделив обширными полями в Кисела-Воде (Chisielauoda). Радивой умер молодым от трехднев­ной лихорадки, которой заболел из-за злоупотребления вина со льдом. Твртко, таким образом, стал единовластным господином Боснии. Он часто ссорился с Сандалем Храничем, не раз разоряя его владения. Не ладил он и с рагузинцами, и с деспотом Стефаном, войско которого взяло приступом город Зворник (Suonik), расположенный в Усоре. Тогда, в 1436 году, упо-

    415

    мянутое войско деспота разграбило всю Усору. В том же году скончался Сандаль Хранич. Не имея детей, он завещал свои владения своему племян­нику Стефану Косаче. Последнему пришлось тогда вынести немало напа­док со стороны короля Твртко и некоторых других рашанских правителей, при этом рагузинцы всегда были на его стороне. Более того, можно ска­зать, что благодаря им он и остался государем. Однако в конечном итоге услуга была оказана человеку неблагодарному — в течение всей своей жиз­ни он был врагом рагузинцев, о чем их не раз предупреждал король Твртко. Уже в преклонном возрасте Твртко женился на Елине из рода Ябланови-чей, однако детей у них не было, и в 1443 году он скончался, не оставив после себя наследника. Боснийские вельможи без промедления избрали на его место Томаша, сына боснийского вельможи Павла Христича. Этому избранию во многом способствовали Яблановичи, бывшие первыми вель­можами Боснийского королевства. Томаш, следуя во всем прочем хрис­тианскому обряду, в течение длительного времени воздерживался от при­нятия святого крещения, будучи, вероятно, заражен манихейской ересью. Согласно [Рафаэлю] из Вольтерры, он был крещен уже после своего из­брания королем кардиналом Св. Ангела Хуаном Карвахалом (Gioanni Caruaialla). Помимо этого, в «Францисканской хронике» (3-й параграф VI книги) значится, что фра Джакомо делла Марка обратил упомянутого короля в католическую веру. Томаш был женат на Катарине, дочери Сте­фана Косачи, герцога Св. Саввы, и поддерживал тесную дружбу с рагу-зинцами. Во время войны своего тестя Стефана с рагузинцами он не раз пытался уговорить его отказаться от этой затеи. По убеждению выше­упомянутого кардинала Хуана он отправился в Венгрию, где при посред­стве этого прелата заключил союз с венграми, пообещав им предпринять решительные действия против Турка, однако впоследствии сделал все на­оборот. Желая угодить папе римскому, которым был тогда Пий II, он отправил к нему посольство в составе епископа Чивидале-дель-Фриули (Cenad) и епископа Сеньи (Segna). Их сопровождал хорватский князь Стефан из рода Франкопанов, давшего некогда миру римского папу Гри­гория I Великого, украшение Церкви, и один ученый монах (dottore) из


    416

    Тревизо, которого Пий впоследствии сделал епископом Далмации. Упо­мянутые послы были радушно приняты папой, находившимся в ту пору в Мантуе. Всем довольные, они простились с ним и успели покинуть пре­делы Италии прежде, чем пришло известие об измене христианскому делу, учиненной королем Томашем. Латинские историки именуют его Стефа­ном. Подобно тому, как в прошлом римляне именовали своих государей цезарями или августами, а египтяне — фараонами или птолемеями, так и боснийцы, как пишет Иоганн Гобеллин в «Записках о достопамятных де­яниях Пия II» (III), именовали своих королей стефанами. Среди послед­них Томаш отличался изворотливостью, переменчивостью и непостоян­ством в поступках. В тысяча четыреста пятьдесят девятом году он, желая показать себя ревностным католиком, или же, как полагали многие, же­лая удовлетворить свою жадность, издал указ, согласно которому все ере-тики-манихеи (а их жило в Боснии немало), не желающие креститься и принять римско-католическую веру, должны были покинуть страну, а их имущество подлежало конфискации. Посему примерно две тысячи упо­мянутых еретиков приняли тогда крещение. Сорок же, или чуть более, наиболее упорных среди них после долгих скитаний ушли, наконец, к Сте­фану, герцогу Св. Саввы, который (как полагают некоторые) был при­верженцем упомянутой секты. Трое главарей этих еретиков, пользовав­шихся немалым влиянием при дворе боснийского короля, были связаны и доставлены епископом Нина (Nona) в Рим, где папа Пий II повелел зак­лючить их в монастырь. От кардинала Св. Сикста Хуана (Gioanni Cardinale di San Sisto) они получили наставление в католической вере, и, отказавшись от заблуждений нечестивого манихейства, приняли веру, ис­поведуемую Римской Церковью, которая не способна на обман, но и не терпит обмана. Восстановив мир в их душе, [папа] отослал их обратно к королю. Двое из них остались верны католической вере, а третий, подоб­но псу, вернулся к своей блевотине — на обратном пути он сбежал к упо­мянутому воеводе и не вернулся к королю Томашу. Четырнадцатилетний сын Томаша, отправившись со своей матерью помолиться Млетской Бо­городице (древнейшему образу, пользовавшемуся в прошлом глубочай-

    417

    шим почитанием, особенно среди боснийцев), находящейся в соборе ордена Св. Бенедикта, заболел там лихорадкой и через несколько дней от нее скон­чался. Он был похоронен в упомянутом соборе с эпитафией, гласящей:


    HIC IACET FILIVS TOMASCI REGIS BOSNAE. (Тут покоится сын Томаша, короля Боснии.)
    Посему я с уверенностью могу заключить, что он был внебрачным сы­ном короля Томаша и братом Стефана, прижитого Томашем со своей на­ложницей Воячей (Voiaccia) и наследовавшего после него престол. Его же жене Катарине Косаче Господь детей не дал, что весьма угнетало короля Томаша. Делая вид, что является союзником христиан, на самом деле То­маш благоволил туркам, что, в конце концов, лишило его и власти и жизни. Турецкий император Мехмет II, прибыв инкогнито в Боснию, чтобы раз­ведать, в каком состоянии находятся тамошние крепости, во время своего пребывания в Яйце был узнан королем Томашем, который, сделавшись его побратимом (как было принято у тамошних народов), отпустил его с ми­ром. Венгерский король Матьяш, узнав об этом, стал пытаться всеми спо­собами заполучить Томаша в свои руки. Поскольку тот был крайне осторо­жен, он через тайных посланников стал уговаривать его сына Стефана и его брата Радивоя во имя христианского дела поднять восстание против веро­ломного короля, обещая в случае согласия помочь им овладеть престолом. Предложение Венгра распалило душу юноши, который был от природы че­столюбив, и он немедленно дал свое согласие. Когда король Томаш во вре­мя похода в Хорватию для завладения крепостью Белай (Bielay), почув­ствовав себя нездоровым, слег в постель, его сын Стефан и [брат] Радивой напали на него среди ночи и задушили, распустив слух, что он умер от уду­шья по причине своей старой болезни. И в течение длительного времени в это верили, пока один из пажей Радивоя не раскрыл тайну жене покойного короля Катарине. Та немедленно известила об этом Мехмета, моля его во имя любви, которую тот питал к ее мужу, прийти с войском и, согнав с престола отцеубийцу, отдать его ей, только живого. Мехмет, крайне огор-
    418

    ченный этим известием, будучи отвлечен важными делами, ответил ей, что неправедная и нечестивая гибель ее мужа удручает его, но, поскольку об­стоятельства не позволяют ему сделать то, что она просит, он обещает ис­полнить ее просьбу при первом удобном случае. Когда такой случай пред­ставился, Мехмет с войском вторгся в Боснию, но ограничился лишь гра­бительским набегом, уведя большой полон. Катарина, видя себя обманутой Варваром, в гневе покинула Боснию. Прибыв в Стон, она провела там не­сколько дней, а затем уехала в Рим, где и окончила свои дни. Она была погребена в базилике Санта-Мария-ин-Арачели (Chiesa d'Araceli), где (со­гласно «Францисканской хронике») королева, чувствуя приближение смер­ти, завещала себя похоронить. Папа Сикст IV распорядился положить ее перед решеткой главного алтаря и установить на могилу надгробную плиту из мрамора. На плите был высечен ее образ в королевской короне и эпита­фия в камне по-латыни и по-славянски, гласящая:


    CATHARINI CHRAGLIZI BOSANSCOI HERZEGA SVETOGA SAVE, SPORODAIELLINE, I CVCCHIE ZARA STIEPANA RO IENI, TOMASCIA CHRAGLIA BOSANSKOGA SCENI COLICO SCIVI GODINI. LIV. I PRIMINV V RIMI NA LITA GOSPODI-NA. M. CCCCLXXIV. NA XXV. DNI OCTOBRA. SPOMINAK GNE PISMOM POSTAVGLIEN.
    По-латыни:

    CATARINAE REGINAE BOSNENSI, STEPHANI DVCIS SANTI SABBAE, EX GENERE HELENAE, ET DOMO PRINCIPIS STEPHANI NATAE, THOMAE REGIS BOSSINE VXORI. QVANTVM VIXERIT ANNO RVM. LIIII ET OBIIT ROMAE ANNO DOMINI M.CCCC.LXXIV.XXV. DIE OCTOBRIS.

    MONVMENTVM IPSIVS SCRIPTIS POSITVM.

    419

    ([Надгробие] Катарины, боснийской королевы, [дочери] Стефа­на, герцога Святого Саввы, и Елины, из рода императора Стефана, жены короля Томаша. Прожила 54 года скончалась в Риме 25 ок­тября 1474 года. Поставлен памятник [с эпитафией,] написанной ее письмом.)
    Итак, после набега Мехмета [на Боснию] король Стефан при поддерж­ке модрушского епископа Николы, бывшего тогда папским легатом в Бос­нийском королевстве, разорвал мир с Мехметом и отказался платить при­вычную дань. Посему к нему немедленно прибыл посол от Турка, требуя от лица своего господина ее выплаты. Король Стефан приказал принести дань и, указывая на нее послу, произнес: «Видишь, дань приготовлена. Однако мне кажется неразумным лишать себя такой суммы денег и отдавать ее тво­ему господину. Если он решит идти на меня войной, то я, сохранив эти деньги при себе, смогу с их помощью дать ему отпор и защитить себя от его напа­док. Если же я буду вынужден покинуть свою страну и искать убежище в других краях, то с таким богатством смогу легко обеспечить себе безбедную жизнь». Турецкий посол, выслушав его, ответил: «Нет никакого сомнения, что было бы лучше и честней для тебя оставить эти деньги при себе, если бы при этом не нарушались заключенные договора, скрепленные клятвой. Если же, уступив своей алчности, ты будешь продолжать упорствовать и не со­блюдать эти договоры, надеясь через это получить какие-то преимущества, то, боюсь, тебя ожидает разочарование. Я никогда не соглашусь, что плохо владеть этими деньгами, если Господь того желает, или лишиться их, если Ему это угодно. Более того, я полагаю, что гораздо честнее и похвальней лишиться их, чем оскорбить Того, благодаря Кому они тебе достались!» После этих слов посол покинул короля. Вернувшись домой, он изложил содержание своих переговоров с Боснийцем своему государю. Посему Мех­мет решил с наступлением весны начать войну. Король Стефан, предуп­режденный об этом, отправил в Рим к Пию II послов, двух высоких стар­цев почтенного вида. Один из них обратился к папе с такими словами: «Пре­святой отец! Боснийский король Стефан, Ваш сын, послал нас, чтобы мы

    420

    от его имени передали Вам следующее послание: "Мне доподлинно извест­но, что этим летом Мехмет собирается пойти войной на мои владения. Все приготовления к этому он уже сделал. Моих сил для отпора недостаточно. Я уже обратился с просьбой о помощи к венграм, венецианцам и Джурад­жу Албанцу. С этой же просьбой обращаюсь ныне и к Вам. Я не ищу золо­тых гор. Все, что мне нужно — чтобы неприятель и мои подданные знали, что Вы не откажете мне в помощи. Если боснийцы увидят, что в этой войне я не один и мне помогают другие, то они с большей охотой будут биться с врагом, и туркам будет нелегко проникнуть в мою страну, где пути непро­ходимы, а города охраняются множеством неприступных твердынь. Ваш предшественник Евгений предложил моему отцу принять из его рук корону и учредить в Боснии епископии (Chiese Cathedrali). В то время отец мой, опасаясь вызвать ненависть Турка, отказался, поскольку был новообра­щенным христианином и еще не изгнал из своей державы еретиков-мани-хеев. Я, будучи крещен с малолетства и наставлен в латинской грамоте, твердо придерживаюсь католической веры и не боюсь того, чего боялся мой отец. Посему я горячо желаю принять от Вас корону и святых епископов. Это послужит верным знаком того, что в случае нужды Вы не оставите меня своими заботами. Мои подданные, видя, что Вы мне помогаете, вста­нут [на борьбу] в большей надежде и внушат больше страха врагу. Вот о чем прошу я Вас. И как можно скорее пошлите Вашего легата к венграм и, поручившись за меня, убедите их объединить свои войска с боснийскими — так можно будет легко спасти Боснийское королевство, иначе же оно вовсе падет. Турки, возведя в моем королевстве несколько крепостей, заискива­ют перед простолюдинами, показывая себя любезными и доброжелатель­ными и обещая великую свободу всякому, кто перейдет на их сторону. Ра­зумом крестьянин недалек, и он не видит западни, которую ему готовит Турок. Он думает, что обещанная свобода продлится вечно. Посему чернь (plebei), привлеченная упомянутыми посулами, может легко восстать про­тив меня, а благородные мужи, покинутые своими вассалами, не смогут долго продержаться в своих крепостях. Если бы Мехмет довольствовался одним только моим королевством и не стремился бы к другим [завоеваниям], можно



    421
    было бы смириться с моей бедой и не тревожить остальных христиан из-за защиты моих владений. Однако ненасытная жажда властвовать не имеет предела. Одолев меня, он двинет свои полчища на венгров и далматинцев, подданных венецианцев. Через Крайну и Истрию он устремится в Ита­лию, власти над которой он страстно желает. И о Риме он часто рассужда­ет, к нему обращены его мысли! Если же случится так, что (с позволения христианского мира) он овладеет моим королевством, то найдет в нем все удобства для осуществления своих замыслов. Я первый жду этой бури, после меня предстоит испытать свою судьбу венграм, венецианцам и прочим на­родам. И даже Италия не будет в покое, раз таковы уж замыслы врага. Говорю Вам об этом со всей уверенностью и открытостью сейчас, дабы не упрекнули меня в пренебрежении своим долгом и не говорили, что я не пре­дупредил Вас. Отец мой много лет назад предупредил вашего предшествен­ника Николая и венецианцев о несчастьях, грозящих Константинополю, но ему не поверили. Посему христианский мир к своему великому ущербу ли­шился царского града, престола патриарха и опоры всей Греции. Теперь я говорю о себе — если (на что я надеюсь) Вы протянете мне руку помощи, я смогу выстоять против врага, иначе — погибну, и мое падение увлечет за собой многих". Вот то, что Стефан повелел мне передать. Вам, отцу хрис­тианской церкви, надлежит оказать помощь и дать совет». Папа, выслушав это, ответил: «Мы верим тому, что было сказано от лица короля Стефана, поскольку знаем об этом и от других. Мехмет, захватив Восточную импе­рию, домогается Западной, а Боснийское королевство как нельзя лучше подходит для осуществления этого замысла. Посему весьма правдоподоб­но, что он сначала постарается взломать эту дверь. Однако это ему не уда­стся, если король даст ему грозный и решительный отпор. Проходы в Бос­нию трудны, и защищать их можно с малыми силами. Венгры и венециан­цы соединят свои войска с боснийскими. Для этого будут посланы наши легаты и к тем, и к другим, и они все вместе встанут на защиту Боснии. В меру наших сил мы окажем помощь и отдадим приказ об учреждении в Боснии епископий, в которые будут назначены соответствующие еписко­пы. Однако послать корону без разрешения венгерского короля мы не мо-
    422

    жем, поскольку право короновать боснийских королей принадлежит ему. Мы постараемся, однако, узнать о его мнении на этот счет. Если это не будет ему в обиду, то корону, которая уже готова, мы пришлем через наше­го легата. Действовать же против воли венгерского короля мы не можем. Не следует вызывать недовольство у того, от кого ждешь помощи. Стефан наделен достаточным умом, чтобы предпринять все усилия для того, чтобы заручиться поддержкой венгерского короля Матьяша. Когда же они будут едины, Мехмету будет нелегко его одолеть». После этих слов он отпустил боснийцев. Весной же Турок выступил со своим войском. Перейдя реку Доробица (Dorobiza), отделяющую Боснию от Болгарии, он дошел до реки Иллирис (Illirisso). Поскольку река эта судоходна, он приказал построить суда и перевез на них на другой берег всю пехоту, задержав у реки конницу, пока не переправилось все остальное войско. Как полагают некоторые, упо­мянутое войско, помимо следовавших за ним иноземных полков, особенно азапов, которые были приданы для усиления пехоты, насчитывало сто пять­десят тысяч всадников. Кроме этого, войско сопровождало множество дру­гого люда из обоза. Итак, переправившись через Иллирис, [Мехмет] на­пал на владения Стефана. Подойдя к городу Бобовац, он начал осаждать его всевозможными способами. Город этот стоит на горе и посему весьма хорошо укреплен от природы, однако Турок непрерывными артиллерийс­кими обстрелами сумел внушить его защитникам великий страх. Посему правитель упомянутого города Радич — который был прежде манихеем, а затем притворился католиком — подкупленный Турком, сдал ему город. Пос­ле этого он принялся уговаривать и защитников цитадели немедленно сдаться столь могущественному государю, который, в конце концов, овладел столь важной крепостью. Эта крепость, будучи снабжена всем необходимым для обороны, могла бы с легкостью продержаться, обороняясь от врага, на про­тяжении двух лет. Часть населения города Мехмет раздарил своим полко­водцам, других оставил там жить, остальных же отправил в Константино­поль. После этого он приказал Мехмет-паше (Mechmet Bassa) с отборным отрядом из европейского войска как можно быстрее идти в то место, где, как он знал, находится боснийский король. Мехмет, с великой поспешнос-


    423

    тью выполняя приказ своего господина, перешел реку. Подойдя к Яйце, он получил известие, что король, переправившись через реку, не рискнул бе­жать дальше, опасаясь быть перехваченным вражеской конницей, и укрыл­ся в крепости Ключ (Chgliuc). Паша, подойдя к реке, протекающей близ Ключа, стал уговаривать своих воинов, отбросив раздумья, перейти реку и, схватив боснийского короля, доставить великую радость своему государю. Видя, что его воины боятся входить в воду, он стал побуждать их такими словами: «Турки! Для каждого из вас настал час проявить свою храбрость и попытаться перейти эту реку. Без всякого сомнения, тот, кто перейдет ее первым, получит от своего государя великую награду». Тогда Омар, сын Турахана и наместник Фессалии, бросился со своим отрядом в воду, и за ним последовали все остальные. Выйдя на берег, они принялись разорять близлежащую местность. Поскольку король Стефан укрывался в Ключе, турки, собрав огромное количество сухого тростника, который они нашли в окрестных болотах, разложили его вокруг [крепости] вместе с другими го­рючими материалами и подожгли, чтобы внушить страх ее защитникам. Те, опасаясь не выдержать длительной осады, отправили к Мехмету послов с обещанием сдаться при условии, что и он, со своей стороны, обещает со­хранить им свободу и клятвенно гарантирует неприкосновенность (lasciare libero) боснийскому королю, который при упомянутом условии соглашает­ся сдаться. Мехмет немедленно принял условия и принес торжественную клятву боснийскому королю. Когда король покинул Ключ, Мехмет овла­дел упомянутым городом и его жителями, поступив с ними так же, как с жителями Бобоваца. Помимо этого, в руки Мехмета попал и Радивой, брат короля Томаша, который был обезглавлен под стенами Ключа. Жена Сте­фана Мария, дочь сербского деспота Лазаря II, взяв с собой немалую каз­ну, отправилась в Далмацию, но по пути попала в руки славонского бана Павла. Отняв у нее все сокровища, тот вероломно бросил ее в темницу, намереваясь выдать Мехмету. Однако по праведному Божьему суду Мех­мет послал свое войско для опустошения владений Павла, и тот был вы­нужден выступить в поход. Воспользовавшись этим, Мария бежала из тем­ницы и, достигнув приморья, на корабле, присланном за ней сенатом Рагу-



    424
    зы, была переправлена в Истрию, а затем оттуда отправилась к своей мате­ри в Венгрию. Турецкий император был вне себя от гнева на Мехмет-пашу за то, что тот дал столь безрассудную клятву и подарил надежду на жизнь боснийскому королю. Мехмет-паша, возя с собой короля по некоторым го­родам упомянутого королевства, овладел ими. В это же время Омар, сын Турахана, по его приказу отправился в глубь Боснии, стараясь захватить другие города, находящиеся под властью короля Стефана. Когда король оказался в ставке императора Мехмета, однажды утром тот послал за ним. Стефан, догадываясь, зачем его вызывают, принес с собой выданную ему пашой грамоту с клятвой, понося и проклиная турецкое вероломство. Вар­вар в свою защиту сказал, что Мехмет-паша — его раб, и не имел права клясться от его имени. Посему он передал его для казни своему министру двора, некоему персу. Так под Влагаем был обезглавлен король Стефан. По мнению других авторов, среди которых Иоганн Леунклавий и Бонфи-ни, он приказал содрать с него кожу заживо. Мацей Меховский, которого цитирует Джованни Ботеро (I), пишет, что, привязав к столбу, он сделал его мишенью для лучников. После этого Турок совершил опустошительный набег на владения Стефана Косачи, нанеся им великий ущерб. Жители тех мест также не остались в долгу — укрывшись в горах, они совершали вне­запные вылазки, нападая на вражеские караваны. Мехмет, еще находясь в Боснии, повелел объявить через глашатаев, что все вельможи Боснийского королевства, желающие сохранить свои земли и поместья, должны явиться к нему. Посему некоторые из них по неосмотрительности, не догадываясь о коварстве Турка, предстали перед ним. Все они были немедленно казнены, преподав на будущее урок остальным не доверяться словам варвара. Пос­ледний за неполные восемь дней овладел более чем семьюдесятью города­ми и крепостями, которые имели крепкие стены и были хорошо защищены своим природным положением. Его добыча деньгами составила более мил­лиона золотом — накопления многих поколений боснийских королей. Были изнасилованы матери семейств, поруганы девственницы, разрушены хра­мы, служители церкви подвергнуты всяческому позору, а большинство знати уведено в плен в Азию. Произошло это, по христианскому исчислению, в
    1   ...   32   33   34   35   36   37   38   39   ...   45

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»