страница43/45
Дата22.01.2019
Размер7.05 Mb.
ТипКнига

Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45

497

видя, что обманулся в своих надеждах на императора, изменил решение и, сев на новый и хорошо вооруженный корабль, отплыл в Тир. Там он был принят тамошними своими соплеменниками как оракул. Выступив в поход на сарацин, он возвратил [своим соплеменникам] Яффу (Ioppe), иначе име­нуемую Акрой (Асе), вместе с другими городами. Однако вскоре многие знатные христиане, последовавшие на свои средства за Конрадом, погиб­ли, а сам Конрад, не успев проявить в полной мере свою доблесть, был убит одним из хасисийцев (Chasij). Хасисийцы питают такое глубокое почтение к своему государю, что готовы немедленно подчиниться любому его пове­лению. Стоит ему двинуть бровью, как они стремглав бросаются с обрыва, на отточенные мечи, в бушующие волны и палящее пламя. Желая убить врага своего государя, они или дружелюбно приближаются к нему или при­кидываются посланцами, а затем бросаются на него с клинком, который прячут [под одеждой]. Их нисколько не заботит, каким образом они дос­тигнут цели и какое наказание или пытки их ожидают. Вернемся, однако, к рассказу об императоре. Оказавшись в трудном положении и видя, что бол­гары продолжают грабить римские провинции, он отобрал тысячу человек и, дав им самых быстрых коней, выступил из Таврокома на поиски врага, приказав обозу и прочему люду, непригодному для войны, двигаться в Ад­рианополь. Тем временем лазутчики донесли, что болгары разоряют селе­ния близ Лардеи (Lardea) и, перебив множество народа и взяв большой полон, с большой добычей намереваются вернуться домой. Император при­казал трубить в трубы и, вскочив на коня, двинулся [наперерез врагу]. До­стигнув Вастерн (Basterne), император дал небольшой отдых войску, по­скольку неприятель еще не показывался. Пробыв там три дня, он напра­вился в сторону Верой (Вегое). Едва войско покинуло упомянутое место, к императору явился лазутчик с тревожной вестью о том, что неприятель на­ходится рядом и движется крайне медленно, поскольку, во-первых, не опа­сается нападения врагов, а во-вторых, нагружен добычей. Тогда импера­тор, разделив войско на отряды под началом командиров, направился к той дороге, по которой, по его сведениям, двигались враги. Те, как только уви­дели римлян, поручили охрану добычи нескольким отрядам болгар и ски-



498

фов, приказав им самыми короткими путями добраться до гор, а сами стали бесстрашно ждать нападения римской конницы. Тогда Петр, брат Асеня, желая поднять дух своих воинов, громогласно прокричал: «Пришло время, I мои доблестнейшие воины, вернуть себе нашу утраченную свободу, уваже­ние и славу. Теперь вы должны показать римлянам, что им придется биться с сыновьями и потомками тех, кто некогда сделал их своими данниками». Воодушевленные его словами болгары ринулись на врага с таким напором, что римляне после первой атаки бросились бежать. Император, видя себя покинутым, сам обратился в бегство и прибыл в Адрианополь. Затем, видя, что болгары, грабя и предавая все огню, продолжают продвигаться вперед, он собрал сильное войско и выступил навстречу им в Верою (Веге), где в кровопролитной битве потерпел поражение. Несмотря на это, он с большой поспешностью вновь собрал войско и повел его к Агафополю, чтобы там остановить их набег, [однако болгары в это время стали] грабить селения близ Филиппополя. Когда он желал прийти на помощь селениям, которые от них страдали, болгары, следуя за ним по пятам, разоряли те места, отку­да он уходил. По словам Никиты Хониата, всем этим руководил Асень, муж отважный и в затруднительных обстоятельствах весьма находчивый. Император из-за этого пребывал в меланхолии, не зная, что предпринять. В конце концов, он счел за лучшее вторгнуться в Загору и испытать дух болгар, попытавшись склонить их к восстанию против Асеня, но, убедив­шись в их верности, почти в отчаянии оставил эту затею. В это время (как пишет Зонара в жизнеописании императора Михаила, сына Дуки) хорва­ты (Crabati), иначе именуемые сербами (Seruij), напали на Болгарское цар­ство и захватили несколько городов, однако затем после нескольких крово­пролитных сражений вынуждены были отступить в свои земли. Болгары же, обезопасив себя со всех сторон, с еще большим рвением продолжили борьбу за возвращение остальной части своего царства, нанося немалый урон римским владениям. Это побудило императора собрать такое большое войско, которого никогда прежде не было, и совершить с ним вторжение в Болгарию. Переправившись в Анхиал, он пошел самыми короткими путя­ми горы Гем, однако за два месяца своего пребывания там не совершил


499
ничего примечательного, поскольку обнаружил, что города и крепости ук­реплены гораздо лучше, чем прежде. Когда же он захотел вернуться назад, то болгары перекрыли все проходы, так что почти все его войско было там уничтожено, а сам он с горсткой своих воинов спасся, потеряв во время прорыва круглый шлем, который защищал его голову. Болгары же, возгор­дившись после одержанных побед, увезли домой немало римских сокровищ и всевозможного вооружения. И ничто не могло в дальнейшем удержать их от вторжений: жертвой их набегов становились не только села и деревни, которые они подвергали жестокому разграблению, но и на крупные хорошо укрепленные города. Они разрушили Анхиал, захватили Варну и сровняли с землей значительную часть Триадицы, которая прежде именовалась Сер-дикой (Sardica). Из Стопониона (Stumbio) они изгнали жителей, а из Ниша увели неисчислимый полон. В то же самое время жупан Сербии, вторгшись в римские владения, наносил им немалый урон, всеми силами пытаясь овла­деть городом Скопье. Император послал против него своего военачальника по имени Калоком (Calocomo) с тридцатью двумя тысячами воинов. Встре­тив жупана близ реки Моравы, тот вступил с ним в битву, в которой римля­не понесли поражение, а жупан вернулся домой с богатой добычей. Тем временем болгары продолжали наносить урон империи и несколько раз опу­стошили окрестности Филиппополя и Верой (Веггео). Против них высту­пил Константин Ангел, однако все его усилия оказались тщетными. После него был послан Василий Ватац (Bataze Basilio) с тридцатью семью тыся­чами воинов. Вступив в битву с неприятелем, римляне потерпели столь со­крушительное поражение, что ни одному из них не удалось спастись. Итак, когда после стольких славных побед дерзость болгар стала [для римлян] почти невыносимой, Алексей Ангел, став императором, попытался утихо­мирить их, направив к братьям Петру и Асеню посла для переговоров о мире. Однако надменный ответ болгар императору и их непомерные требо­вания свели эти переговоры на нет. Посему император был вынужден по­слать в Болгарию войско. В сражении с болгарами под Серрами (Serre) римское войско было разбито и уничтожено, а дука Алексей Аспиет (Alessio Aspiate) был захвачен в плен. Вскоре после этого болгары овладели множе-

500
ством крепостей и, поставив в них сильные гарнизоны, вернулись домой с богатой добычей. Император, стремясь хоть как-то обуздать их дерзость, послал [против них ] большое войско под началом севастократора Исаака. Тот, встретив три тысячи болгар, совершавших набег на Фракию, напал на них и уничтожил. Тогда некоторые болгарские вельможи, находившиеся в Константинополе, предупредили болгар, чтобы те впредь не вступали столь безрассудно в сражения с римлянами и знали, что управление империей находится в руках у мужа, весьма искушенного в военном деле. Когда бол­гары передали это Асеню, тот с немалой заносчивостью ответил: «Не все­гда следует верить молве и опасаться или бояться того, силу и доблесть которого она превозносит (как если бы он воистину был таким). Более того, не следует недооценивать и сбрасывать со счетов и того, кто слывет робким или трусливым. Однако и молвой не следует пренебрегать, считая ее пус­той и напрасной, особенно тогда, когда она широко распространилась. В любом случае, лучше всего постараться испытать на деле тех, кого пре­возносят или поносят, подобно тому, как проверяют золото на лидийском камне. Зачастую в некоторых делах следует полагаться на зрение, а не на слух. Ухо ничего не видит, но слышит чужие толки и враждебные речи. Глаз — более верный и надежный судья. Как говорит Корник, судья, кото­рый видел, стоит десяти, которые слышали. Этот судья опирается не на чужое свидетельство, а на собственный опыт. Это всем известно. Посему вы не должны пугаться, когда говорят, что римский император отличается редкой доблестью. Следует рассудить, был ли он таковым в уже прожитой им жизни. Тщательно рассмотрев ее, мы не найдем среди его свершений ни одного, которое заслуживало бы такой похвалы: он никогда не участвовал в войнах и сражениях за Римскую державу, не помогал своему брату в тяго­тах и опасностях войны, насколько я могу помнить, поскольку сам непрес­танно разорял вражеские владения, умножая победы и триумфы. Ни пор­фира, ни императорская корона не достались ему в награду за его труды — все это он получил благодаря превратности судьбы. Посему я не понимаю, по какой причине следует опасаться того, кто до сих пор не нанес болгарам никакого урона ни действием, ни советом. Постараюсь, насколько в моих
501

силах, путем сравнения описать вам этого мужа и его качества: взгляните на шнурки, свисающие с моего копья — они разного цвета, хотя и сделаны из одного полотна и одним ткачом. Однако из-за различия в цвете думают, что они сделаны из разного полотна и разными мастерами, хотя на самом деле все наоборот. Так и братья Исаак и Алексей, один из которых был свергнут с трона, а другой носит ныне императорскую порфиру, имели од­ного отца, вышли из одного чрева, родились на одной земле и получили одно воспитание, хотя Алексей и старше годами. Посему, на мой взгляд, и во владении военным искусством между ними нет никакой разницы, и вскоре все мы в этом убедимся. На основании сказанного я полагаю, что сейчас мы должны следовать тому же порядку ведения войны, которого придержива­лись и прежде, поскольку должны сражаться с теми же, кого мы не раз побеждали в бою, и кто, претерпев от нас большой урон и неисчислимые поражения, стали теперь трусливыми и малодушными. При этом вооду­шевляет и то, что они уже возбудили против себя гнев Божий, свергнув с трона Исаака, который занимал его по закону и благодаря которому они освободились от жестокой тирании Андроника. Посему те, кто проявил такую неблагодарность к спасшему им жизнь, при первой же атаке, без сомнения, падут от руки своих врагов, как люди коварные и неблагодар­ные». Асень, видя, какое воодушевление вызвала его речь у воинов, с боль­шой яростью напал на области близ Стримона и Амфиполя. Севастокра-тор, юноша, возгордившийся после одержанной прежде победы, узнав о набеге на Серры, не позаботился выяснить численность и силы неприятеля и, приказав трубачам трубить сбор, первым вскочил на коня, потрясая ко­пьем в сторону врага, как если бы отправлялся на охоту на оленя или друго­го зверя. Пройдя вперед примерно три с половиной мили, он настолько уто­мил и конницу, и пехоту, что ко времени битвы они оказались полностью измотанными. Вскоре они приблизились к неприятельскому лагерю. Меж­ду тем Асень устроил засаду для севастократора, спрятав там большую и лучшую часть своего войска. Севастократор, не заметив уловок и военных хитростей Болгарина, с тщетной надеждой на победу безрассудно ринулся вперед. Болгары, выйдя из засады, окружили римлян и перебили немалое


502
их число, а сам севастократор попал в плен. После этого болгары исполни­лись еще большей дерзости и стали беспрепятственно совершать повсюду набеги, так как никто им в этом не препятствовал, поскольку те, кто не погиб в сражении, ускоряя шаг, бежали в Серры. Скиф, пленивший севас-тократора, всеми способами старался спрятать его, чтобы об этом не узнал Асень. Он надеялся, уведя его в Скифию, получить за него большой де­нежный выкуп. Однако, когда стало известно о пленении главнокомандую­щего, его стали усердно разыскивать и, обнаружив, привели к Асеню. В этом сражении в числе прочих попал в плен один римский священник, прекрасно знавший болгарский язык. Когда его повели на Гем, он стал го­рячо молить Асеня освободить его. Однако тот ни в какую не соглашался сделать это, говоря, что его намерением является скорее уморить всех рим­лян, чем спасти жизнь хоть одному из них. Тогда бедный священник стал изрекать проклятия, говоря: «Пусть Господь Бог не даст тебе прощения за грехи твои, но покарает тебя лютой смертью, достойной твоего злодейства!» Вскоре так с ним и случилось: вернувшись в Болгарию, он пал от руки од­ного из своих приближенных. Вот краткий рассказ о том, как это произош­ло. Жил в Болгарии вельможа по имени Иванко, пользовавшийся у Асеня большим доверием. Он вступил в тайную связь с сестрой [жены] Асеня. Тот, узнав об этом, призвал к ответу свою жену, говоря, что за это ей сле­довало бы отрубить голову. Она же, в свою очередь, стала обвинять его, говоря, что не раз предупреждала его об этом, однако он до того времени хранил молчание. Тогда он обратил всю свою ярость и гнев на Иванко, послав за ним среди ночи с приказом незамедлительно явиться к нему. За­подозрив неладное, тот стал извиняться, что не может прийти до наступле­ния утра. Асень же настаивал, чтобы он явился немедленно. Тогда один из посланных за Иванко предупредил его, за какой надобностью его вызыва­ют. Иванко [был вынужден подчиниться], однако прежде, чем отправить­ся к нему, он захотел переговорить и посоветоваться со своими родственни­ками и друзьями. Те сказали, что ему безусловно следует пойти, но он дол­жен постараться пронести под платьем меч. Если Асень начнет кричать и ограничится одними угрозами, то он должен постараться любым способом

503
успокоить его и попросить прощения. Если же Асень даст волю рукам, то нужно успеть упредить его и смертельно ранить. Итак, когда Иванко явил­ся к Асеню, тот сразу закричал, чтобы ему принесли меч, так как он соби­рается убить изменника, однако Иванко упредил его. Стремительно подбе­жав к нему, он ранил его в пах и, бежав, скрылся у своих. Поведав им о случившемся, он стал советоваться с ними, как лучше устроить восстание, понимая, что братья и родственники убитого Асеня постараются отомстить за его гибель. Было решено обратиться за помощью к римлянам. Успев той же ночью привлечь на свою сторону многих других, они захватили Тырнов (Tarnouo) (самый укрепленный и красивый из городов на горе Гем, сто­ящий на холме и окруженный высокими и крепкими стенами) и восстали против Петра, брата Асеня. С наступлением утра молва о гибели Асеня разнеслась не только по Тырнову, но по другим городам. Поскольку ни Петр не мог схватить Иванко, ни Иванко в одиночку противостоять Пет­ру, первый их них решил добиться своего с помощью осады, а второй — прибегнуть к помощи римлян. Иванко, явившись к императору, стал про­сить его прислать войско, чтобы захватить и овладеть Тырновом, обещая в этом случае помочь ему завоевать всю остальную Болгарию. И император, без сомнения, сумел бы без больших усилий сделать это, если бы не протя­нул время. После некоторого промедления он послал протостратора Ману-ила Камица (Camyze). Тот двинулся с войском из Филиппополя. При под­ходе к пределам Болгарии среди войска поднялся ропот. «Куда ты ведешь нас, — кричали они, — и с кем мы должны сражаться. Разве это не те горы, в которые мы не раз ходили без всякой пользы на свою погибель и позор? Вернись же, вернись и веди нас домой, иначе дни твои сочтены!» Посему Мануил был вынужден вернуться к императору. Тогда император с отбор­ными частями сам двинулся к пределам Болгарии. Однако и он, не отва­жившись вступить в бой с врагом, вернулся восвояси, ничего не сделав. Иванко, видя малодушие римлян, тайком бежал из Тырнова к императору. Посему Петр стал единовластным властителем всего Болгарского царства. Однако вскоре он был предательски убит одним болгарином, и на болгар­ский трон вступил его брат Иван, который был соправителем Петра и его
504
соратником в войнах. Долгие годы он прожил в Константинополе в каче­стве заложника у Исаака Ангела, затем бежал и вернулся домой. Вступив на трон, он стал опустошать и разорять Римскую империю с такой же сви­репостью, как и его брат Асень. И во всей римской армии не нашлось нико­го, кто дерзнул бы дать ему отпор, между тем как он одержал немало побед над римлянами и императором. Последний оказал радушный прием Иван­ко, который, по словам Зонары, оказал немалую помощь римлянам во мно­гих походах. Он был высокого роста, довольно крепкого телосложения и обладал исключительным умом, однако чрезмерная гневливость и упрям­ство часто ввергали его во многие заблуждения. Постоянное общение с рим­лянами нимало не смягчило его дикого нрава и врожденной жестокости. Император любой ценой хотел сдержать обещание выдать за него дочь се-вастократора, некогда убитого болгарами, однако она была еще далека от брачного возраста, и это вызывало досаду у Иванко. Видя, что ее вдовая мать Анна обладает замечательной красотой, он сказал себе: «На что мне молочный ягненок? Лучше мне сочетаться браком с ее матерью Анной». Сообщив о своем решении императору, он осуществил свое намерение. После этого он постоянно пребывал в окрестностях Филиппополя, где не раз ока­зывал доблестное сопротивление своим сородичам, однако не мог предот­вратить их вторжений в провинции империи. Между тем болгары одержа­ли столько побед и подвергли империю такому жестокому опустошению, что (по словам Зонары) этого не выразить с помощью слов. Руины горо­дов близ Гема, вся Македония и Фракия являют этому красноречивое сви­детельство, после которого не нужно ни картин, ни слов. Итак, когда им­перское управление во Фракии и в других провинциях пришло в упадок, особенно в деле обороны, император Алексей Ангел, побуждаемый скорее стыдом, чем надеждой на победу, выступил против болгар. Собрав боль­шое войско в Кипселах (Cypsella), он решил в первую очередь отомстить болгарину Хрису (Chryso), мужу очень малого роста, обладавшему боль­шим военным опытом. Хрис отложился от болгар и был назначен импера­тором комендантом Струмицы, однако вскоре, отложившись и от импера­тора, стал домогаться болгарского престола. Осуществляя свое намерение,
505
император потерпел такую неудачу, что вернулся домой с еще большим уро­ном и позором. Вскоре после этого болгары, переправившись через Истр в день святого мученика Георгия, внезапно напали на окрестности фракийс­ких городов Кариштирана (Mesena) и Цурулона (Zerlo) и, пройдя набегом и по другим местам, собрали большую добычу. На обратном пути римляне напали на них в теснинах и, отняв всю добычу, перебили немало болгар. Тогда император, собрав новое войско из римлян и персов, двинулся на захват городов, занятых Хрисом. Хрис укрылся в Просеке (Prosaco). Им­ператорское войско, подойдя к упомянутой крепости, простояло там несколь­ко дней, после чего император, не вняв добрым советам своих приближен­ных, снял осаду. Хотя персы, вторгшись в Болгарию, и захватили там кое-какую добычу, император возвратился их этого похода с большими потеря­ми. Оказавшись в столь тяжелом положении, он решил заключить мир с Хрисом и уступил ему Струмицу и Просек со всеми их окрестностями. При этом, несмотря на то, что у Хриса уже была жена, император обещал вы­дать за него свою родственницу, дочь протостратора [Мануила Камица], которая была затем отправлена к нему в сопровождении севаста Констан­тина Радина (per Sebasto Costantino a' Radeno). Иванко же, став (как было сказано) зятем императора, был послан в качестве префекта в Филиппо-поль для защиты от вторжений болгар. Пользуясь своим положением, он сумел повести дело так, что сделался единовластным властителем тех зе­мель, отложившись от императора. Крайне раздосадованный этим импера­тор сначала послал к нему одного евнуха из числа прежних друзей Иванко, увещевая прекратить мятеж и вспомнить об услугах, оказанных ему римля­нами, а немедленно вслед за ним — своих родственников с войском. Если бы упомянутый евнух не изменил императору, Иванко, без сомнения, оказался бы тогда в руках римлян. Иванко, узнав от евнуха о кознях императора, укрепил некоторые города на Геме и укрылся в горах. Первым делом рим­ляне направили свои усилия на захват городов и крепостей на горе Гем. Большую часть из них они захватили силой, понеся большие потери, при­чем в числе погибших оказался доблестный военачальник Георгий Палео-лог. Остальные же крепости сдались им без боя. Укрывшийся в горах Иван-

506

ко, мудрый и опытный военачальник, все свои помыслы направил на отм­щение римлянам и, в конце концов, сумел с помощью военной хитрости разбить их, захватив в плен протостратора Мануила Камицу. Видя, что удача сопутствует римлянам, он решил (не отваживаясь вступить с ними в открытый бой) действовать хитростью и устроил римлянам такую ловуш­ку. Получив надежные сведения о большой нехватке провианта в лагере у римлян, и зная, что римляне жадны, падки на грабежи и большие любители чужого, он приказал вывести на равнину множество скота в сопровожде­нии нескольких римлян, бывших у него рабами. Все это было представлено как дар, который он якобы посылает на Гем князю Загоры Ивану, состояв­шему с ним в союзе против римлян. Римляне, увидев такое множество ско­та, известили протостратора. Тот, подобно разъяренному льву или тигру, выскочил со своими воинами и, не подозревая о кознях Болгарина, ринулся на равнину на коне, не предназначенном для войны. Пока римляне занима­лись добычей, Иванко выступил из засады и, окружив их, почти всех пере­бил, захватив в плен протостратора. Исполнившись гордости после одер­жанной победы, Болгарин стал с чрезмерной наглостью опустошать про­винции императора. Император, собрав большое войско, лично выступил против него. Произведя смотр войскам в Кипселах, он выступил в сторону Адрианополя. Там в течение некоторого времени он пребывал в нереши­тельности, не зная, что предпринять. С одной стороны, не было никакой надежды на победу над врагом: войско было так напугано, что цепенело от страха от одних только слухов о приближении неприятеля. С другой сторо­ны, отступление внушило бы врагу еще большую дерзость. Посему он ре­шил вновь заключить с ним мир. Между тем Иванко наотрез отказывался заключить мир иначе, как при условии, что император письменным актом уступит ему все захваченные им прежде города и области и пришлет к нему с царскими регалиями его жену Анну. Император с большой неохотой со­гласился на требования Иванко, и принялся за осуществление другого за­мысла, недостойного даже для варварского государя, не говоря уже о хрис­тианском императоре. После заключения упомянутого мира он сообщил Иванко, что очень хочет переговорить с ним. Чтобы убедить его приехать,



507

он послал ему через своего зятя Алексея Христово Евангелие, приказав тому от своего имени присягнуть на нем, что не имеет намерения причинить Иванко обиду или какую-либо другую неприятность, а только желает об­судить с ним важные дела. Когда Иванко, поверив его клятвам, прибыл к нему, он приказал немедленно бросить его в темницу, дурно истолковав известное изречение пророка: «Cum Sancto Sanctus eris, etc.» [«C препо­добным преподобен будеши и т. д.»] Совершив упомянутое злодейство, им­ператор без труда овладел городами и крепостями Иванко, отправив в ссылку его брата Митю (Mitar). Однако в следующем году болгары, вторгшись во Фракию, сожгли самые крупные города и с большой добычей вернулись домой. Вне всякого сомнения, они дошли бы тогда и до ворот Константино­поля, если бы у них на пути не стали русские, большие друзья римлян. Тем не менее болгарский царь Иван, выступив против русских, в кровопролит­ной битве разбил их и изгнал из своей страны. Обратившись затем против римлян, он без труда овладел Костанцей (Costantia), знаменитым городом, лежащим в родопских пределах. Сровняв с землей его стены, он на шестой день страстной недели приступил к Варне (Varna). Встретив отчаянное со­противление ее мужественных защитников, большинство которых было ла­тинянами, он приказал соорудить деревянную машину на четырех колесах, достигавшую в высоту верхней части стен. Подведя ее под стены города, он начал приступ и на третий день овладел городом. Приказав похоронить за­живо всех пленных, он разрушил до основания городские стены и вернулся домой с богатой добычей. Протостратор Мануил Камиц, захваченный (как было сказано) в плен Иванко, не сумев убедить императора заплатить за него Хрису выкуп в размере двухсот золотых дукатов, в отчаянье вступил в сговор с Хрисом. Хрис, вторгшись в сопровождении Камица в области, сопредельные с Просеком, за короткое время покорил Пелагонию и без большого труда овладел Прилепом (Prilapo). Двигаясь вперед, они захва­тывали один город за другим. Проникнув через Темпейскую долину (Тетре) в Фессалию, они заняли равнины, возмутили Грецию и, наконец, подняли мятеж против римлян в Морее. Видя это, император, чтобы утихо­мирить Хриса, дал ему в жены Анну, бывшую прежде женой болгарина

1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»