• ПЕРЕЧЕНЬ ГОСУДАРЕЙ И ПРАВИТЕЛЕЙ СЛАВЯН ВЕРЛОВ, ИЛИ ГЕРУЛОВ Аритберт
  • Мечилав
  • Априбион
  • Прибислав и Вартислав
  • PRIBISLAVS DEI GRATIA WERLORUM, WAGRIORVM, CIRCIPANORVM, POLABORUM, OBRODITORVM, KYSSINORVM, ET VANDALORVM REX.



  • страница7/45
    Дата22.01.2019
    Размер7.05 Mb.
    ТипКнига

    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   45

    75
    щались друзья больных, вопрошая исход болезни, те же, проведя ночь у священного огня, наутро давали им ответ, говоря, что видели в отблеске огня тень больного. Помимо этого, у них были особые рощи и деревья в лесах, которые были посвящены их богам, и никто не смел прикасаться к ним топором. Нарушителей же ждало наказание, ибо разгневавшиеся духи либо предавали его мгновенной смерти, либо наносили увечье в каком-либо члене. Верили они также, что гадюки и прочие змеи несут в себе часть божества, и кормили их как неких домашних богов в каждом доме и в каждой семье, принося им жертвы молоком и курами. И было зловещим признаком и великим горем для всей семьи, если змея погибала или была чем-либо недовольна. Каждый год первого октября после сбора урожая они устраивали торжественное жертвоприношение, сходясь вместе с же­нами, детьми, и три дня сряду пировали тем, что заклали в жертву богам. Возвращаясь с войны, они в качестве жертвы сжигали на костре часть трофеев и какую-нибудь знатную особу, захваченную в плен на войне. Итак, когда литовцы пребывали в этом заблуждении, великий князь ли­товский Ягайло, узнав, что польским королевством правит девица Ядви­га, в 1385 году послал двух своих братьев просить ее руки. Посланные, представ перед королевой, обратились к ней с такими словами: «Если Вы, премудрая Дева, достойно носящая столь высокое звание, соизволите взять в мужья нашего государя Ягайло, он дает обет сделаться христианином со всей Литвой, отпустить всех поляков, которые содержатся в неволе, и объединить навечно свои земли с польским королевством. Он обязуется также отвоевать Поморье, Хелм и Силезию, а равно все другие земли, отнятые у польского королевства». Королеве это посольство было не по душе, чего нельзя сказать о прелатах и вельможах. Они видели, что та­ким образом польское королевство будет лучше защищено от иноземных вторжений; помимо этого, столь великое множество народа следовало ос­вободить от объятий Дьявола и вручить их Христу. Тем не менее реше­ние по этому делу было доверено венгерской королеве, матери Ядвиги. Та ответила, что согласна на то, чтобы вельможи приняли такое решение, которое будет на пользу христианству и польскому королевству. Посему

    76

    Ягайло прибыл в Краков со своими братьями и большой свитой из литов­ской знати и, представ перед королевой, поднес ей королевские дары. Произошло это в 1386 году. Вскоре после этого, получив наставление в правилах христианской веры, он принял крещение и был наречен Влади­славом. Имена его братьев также были изменены при крещении: Вигунт получил имя Александр, Коригайло Казимир, а Свидригайло Болеслав. В тот же день, когда они были крещены, совершилось бракосочетание с королевой, и к польскому королевству были навечно присоединены земли Литвы, Жемайтии и Руси. После этого Владислав был помазан и коро­нован польским королем. Было это в 1387 году. Желая обратить в хрис­тианство литовцев, он, взяв с собой свою жену королеву, воеводу Мазо-вии и множество епископов и других священнослужителей, отправился в Литву и принялся убеждать народ отказаться от идолопоклонства, гася священный огонь, разрушая до основания храмы и алтари идолов, выру­бая под корень рощи, убивая змей, которым он поклонялся. Однако на призыв рубить священные рощи и деревья никто из народа не осмеливал­ся прикоснуться топором к священному древу, пока сам призывавший своим примером не воодушевил их. Устранив все язычество, он наставил народ в правилах веры и слове Господнем, после чего окрестил. И каждо­му простолюдину, принявшему крещение, благочестивый король щедро дарил новую одежду, сшитую из привезенной из Польши ткани, и этой своей заботой и щедростью он добился того, что этот народ, грубый и бедный, довольствовавшийся до того дня лишь одеждой из льна, узнав о такой щедрости, чтобы получить шерстяную одежду, стекался тысячами со всех концов и крестился. Однако жемайты, хотя вместе с Литвой и были присоединены к польскому королевству, не преклонились под ярмо Христа, а вместе с обдорцами остались приверженными язычеству. Обе эти области (согласно тому, что пишут Петр Крусбер (II) и Карл Ваг-рийский (VII) «[Истории] венедов») населены славянами, воинственны­ми и сверх меры свирепыми; что они доказывали не раз в войнах, которые они вели со своими соседями, которых они постоянно держали во всеору­жии. Как пишет Крусбер, в набегах и грабежах им не было равных.


    77
    Жемайты (Samoiedi), подобно прочим славянам, также имели особых идолов и особый культ, весьма походивший на литовский. Были они, одна­ко, весьма привержены гаданию и предсказаниям. Более всего они покло­нялись огню, считая его священным и вечным, и держали его в башне на вершине горы, где жрецы поддерживали его, непрерывно подкладывая дро­ва. Были у них и священные рощи, которым они поклонялись как святым местам и обителям своих богов. И они пребывали в такой слепоте разума, что считали необходимым почитать священными не только упомянутые рощи, но и птиц и зверей, которые в них обитали, а равно и все, что в них входило. В этих рощах у них были пепелища отдельно по каждому дому и роду, на которых они предавали огню своих близких и родных вместе с ко­нями, седлами и лучшей одеждой. Рядом с пепелищем они устанавливали некие сделанные из коры скамьи, на которые клали еду из полбы в форме сыра, и окропляли пепелище пивом, пребывая в заблуждении, что души их мертвецов, тела которых они предали огню, приходят по ночам и подкреп­ляются пищей. Жемайтские крестьяне (как пишет Александр Гваньини в своей «Сарматии») держали у себя в домах неких пресмыкающихся с че­тырьмя лапами наподобие ящериц, крупных и черных, называя их на своем языке «живойты» (Givoytii) и почитая за домашних богов. В определенное время они очищали свои дома, животные приходили и ели то, что им было приготовлено; и, пока они ели, вся семья в великом страхе и трепете стояла вокруг, ожидая, когда те насытятся и уберутся восвояси. И если в той семье случалась беда, они считали, что причиной этому было то, что с гадом, их домашним богом, недостаточно хорошо обошлись, и он не насытился. Каж­дый год в конце октября после сбора урожая они устраивали торжествен­ный общий пир: все сходились с женами, детьми и слугами в место, назна­ченное для пира, накрывали стол на сене, в центр стола клали хлеб и рядом ставили два сосуда с пивом. Затем приводили теленка, хряка со свиньей, петуха с курицей и прочих домашних животных по очереди, самца с самкой. Желая закласть их в жертву, сперва выходил предсказатель и, произнеся некоторые слова, начинал бить палкой животное, а за ним и все присут­ствующие принимались бить животное по голове, лапам, а потом по брюху,

    78

    приговаривая: «Это тебе, бог Зимених (Ziemennich) (так как эти крестья­не так называли своего демона). Благодарим тебя за то, что сохранил нас в этом году невредимыми и доставил изобилие во всем. Ныне просим тебя быть милостивым и в наступающем году, защити нас от огня, булата, мора и всех врагов». Затем они поедали жертвенное мясо, и от каждого кушанья, перед тем как съесть, отрезали кусок и, бросая его наземь в каждом углу дома, приговаривали: «Эти жертвы тебе, Зимених, прими их и съешь с удо­вольствием»; и тогда принимались за еду. Эти суеверия жемайтов были в силе до 1413 года, в котором польский король Владислав по Божьему вну­шению пошел на них и победил. Он разрушил башню священного огня, рас­кидав его и погасив, вырубил под корень рощи, к великому удивлению жи­телей, которые поражались тому, что рубившим их польским солдатам не было от этого никакого ущерба, похожего на тот, что они сами не раз испы­тывали. Совершив вышесказанное, король Владислав повелел всем сделать­ся христианами и креститься, возведя прекрасную церковь в Медниках.


    Обдорцы (Obgoriani) поклонялись идолу, который называли Золотая Баба (Zlatababa), то есть золотая старуха, и находился он на реке Обь. На руках у идола был мальчонка, который, как говорили, приходился ему вну­ком, был там еще некие инструменты, издававшие громкий звук наподобие трубного. Жрец спрашивал совета у идола, когда хотел сделать что-либо или отправиться в другое место. И это весьма удивительно, поскольку, как пишет Абрахам Ортелий в своем «Обозрении», он всегда давал им точные и определенные ответы относительно того, что они должны были делать. Ни один прохожий не осмеливался пройти мимо, не поднеся что-либо исту­кану; если же у него ничего не было, то, вынув ворсинку из своей одежды и пав ниц (как пишет Иоганн Боэмус), подносил ее идолу. Упоминание о времени, когда обдорцы были обращены в христианство, я не смог найти ни у одного из известных авторов, посему перейду к другим славянам, заняв­шим все морское побережье от Голштинии до Ливонии, где, согласно Пет-русу Ортопеусу, жило одно только славянское племя, называемое венеда­ми, или венетами. То же самое сообщает и Иоанн Магнус Готландский. В 21-й главе VI книги он пишет: «Относительно того, кем были эти вене-
    79
    ты, Иордан, ссылаясь на Аблавия, утверждает, что они были частью сла­вянского племени. В те времена (так же как и теперь) славяне, будучи разделены на различные племена, имели множество различных наимено­ваний; и славяне ничем не отличаются от вандалов, за исключением одно­го только имени». Иоганн Авентин (II) пишет: «При императоре Мар-циане, примерно в 453 году, венеды, именующие себя славянами, древ­нейшее племя Германии (как пишет Тацит), совершая набеги на леса и горы, лежащие между певкинами и финнами, за грехи наши (как пишет Иордан) начали ожесточаться, расти и усиливаться, так что постепенно упомянутыми славянами оказался занят и заполнен весь промежуток от Эльбы до Танаиса на всю длину и ширину между морями Коданским и Адриатическим». Проникли они и до крайних пределов Западного океа­на, как видно из Павла Диакона, который в XVII книге пишет: «На сле­дующий день ромеи задержали трех славинов, при которых не было ника­кого оружия, а только цитры. Император Маврикий спросил их, откуда они идут и откуда родом. Те ответили, что рода они славинского, а живут на конце Западного океана; и что аварский король Каган отправил к ним посольство с дарами для государей их племени, прося о помощи против ромеев. Тогда их таксиархи послали упомянутых послов, чтобы дать по­нять Кагану, что они не могли этого сделать по причине большой удален­ности (по их словам, они провели в пути восемнадцать месяцев), и несли они цитры, так как никогда не видели своих соплеменников вооруженны­ми, поскольку в их стране не знакомы с оружием. Император, подивив­шись их возрасту и похвалив за крупное телосложение, отослал их в Ге-раклею». От этих славян венедов произошло название Венедского моря, так как, перейдя Вислу и дойдя до Эльбы, они напали на жителей побере­жья Коданского моря. В те времена те земли населяли сильные и могуще­ственные племена свевов, лангобардов, ран и шведов (Suitoni); все они были побеждены славянами и ушли на Дунай. Давид Хитреус, описывая в III книге это славянское нашествие, пишет: «Генеты, или венеды, кото­рых немцы называют "вендами" (Vuenden), итальянцы "славянами" (Slavi), а мы "вандалами" (Vandali), около 500 года от Рождества Хри-

    80

    стова заняли все это побережье Балтийского моря после судьбоносного переселения народов, и от Балтийского моря до Эльбы, от ее истоков, или одиннадцати ручьев, которые в нее впадают до того как она покидает Богемские горы, почти до самого ее устья, на протяжении нескольких ве­ков жили, значительно распространив свое господство, пока Генрих Пти­целов и Оттон Великий не оттеснили их сначала к Эльбе и Гаволе, а затем Генрих Лев, 600 лет спустя после их первого пришествия в эти края, в результате непрерывных войн частью истребил, частью разбил и поко­рил; и вместе с христианской религией были основаны в тех краях немец­кие колонии, хотя и ныне остатки славян живут на берегах Эльбы в Лу­жице и других местах». Хотя в начальный период заселения побережья Балтийского моря они пришли под одним-единственным именем славяне, в дальнейшем они получили разные имена. Их стали звать поморяне (Pomerani), вильцы (Vvilzi), ране (Rvgiani), или раны (Rani) (острови­тяне, живущие против них), варны (Vvarnavi), бодричи (Obotriti), пола-бы (Polabi), вагры (Vvagiri), глиняне (Lingoni).

    Имя поморян, известных еще древним, означает «поморский народ», так как слово Pomerie на славянском языке означает не что иное, как «помо­рье». В прошлом пределы Поморья (Pomerania) были значительно шире теперешних. Как пишет Альберт Кранц (1,16), они вместе с кашубами жили на этом побережье еще до пришествия Христа.

    Вильцами (Vvilzi), лютичами (Lutici), или лузичами (Lusitij), называли следующие четыре народа: доленчан (Tolenzi), ратарей (Redari), или ряду-ров (Riadvri), черезпенян (Circipani) и хижан (Kyzini).


    Вильцы получили свое имя (как пишет Гельмольд в 3-й главе) за их боль­шую силу. Гельмольд считает доленчан и ратарей одним и тем же народом. Последние получили свое имя, вероятно, от города Ретра, а первые — от реки Доленицы (Tolenso), по которой они жили. Ратари жили в пределах штетинцев между реками Пена (Pani) и Одер (Viadro).

    Черезпеняне получили свое имя от реки Пены (Pani), они жили близ Грейфсвальда (Gripsualdia), Вольгаста (Volgasto) и Штральзунда (Sondio).


    81

    Хижане жили близ города Gucegouio, и, возможно, оставили этому го­роду свое имя.

    Ране, или раны, называются так от острова Ран (Rugia) подобно тому, как богемские чехи (Czechi di Boemia) называются бемами.

    Варны получили свое имя от реки Варна (Vuarnauo), протекающей по территории Ростока.

    Бодричи владели землями мекленбуржцев.

    Полабы, полагаю, получили свое имя от равнинности своей страны. Сто­лицей их был город Рацебург, весьма известный прежде своим княжеством, а позднее епископством.

    Вагры жили близ Альденбурга (Adelburgo), города, знаменитого в про­шлом своим епископством, которое по прошествии некоторого времени при епископе Герольде было переведено в Любек.

    Глинян (Lingoni) и линов (Lini) я не различаю: первых Гельмольд упоминает в 1 главе I книги, последних — в 38 главе. Люн и Люнебург (Lune & Luneburgo) еще хранят о них память, так как, говорят, они жили в тех краях.

    Имена других славянских народов, осевших, как пишет Гельмольд, в Вос­точной Славии, или же между реками Эльба и Одер, то есть в Бранденбург-ской марке, суть следующие: любушане (Levbvsi), вилины (Vvilini), стодо-ряне (Stoderani), брежане (Brizani), верлы (Vverli), или герулы (Ervli), и многие другие, встречающиеся у Гельмольда.

    Верлы, или герулы, жили по реке Гаволе, их имя еще и сегодня остается в названии города Вурле (Vuerlo), расположенного в пределах бодричей.

    Государи, правившие упомянутыми верлами, перечислены ниже.

    ПЕРЕЧЕНЬ ГОСУДАРЕЙ И ПРАВИТЕЛЕЙ СЛАВЯН ВЕРЛОВ, ИЛИ ГЕРУЛОВ
    Аритберт (Ariberto). Во времена императора Карла Великого был го­сударем славян верлов и ран с Балтийского моря. За него вышла замуж
    82

    Хильдегарда, свояченица, то есть сестра жены короля Швеции и Готии Свена.



    Биллунг (Bilingo), сын Аритберта. Покорил соседние народы и расши­рил свои владения от Вислы до Везера, от Дании до Голштинии. Жил в Мекленбурге, бывшем резиденцией и метрополией его предков. Владел некоторыми приморскими городами, весьма знаменитыми своими торгами и портами, а именно Юлином, Винетой, Ретрой, Старгардой, или Старгра-дом, Вольгастом, Куцином (Custin), Хижином (Kyssino), Димином (Domyn), Малховом (Melchouro).

    Мечилав (Mizilao), или Мечислав (Mizislavo), и Мстивой (Mistivoy), братья и сыновья Биллунга, правили славянами верлами и были свирепей­шими врагами христиан. Мстивой взял в жены Маргариту, дочь императо­ра Генриха I, по прозвищу Птицелов, и имел от нее трех сыновей: У до (Vdone), Анадрага (Anadrag) и Гнеуса (Geneo). В преклонных годах ста­раниями своей жены принял христианство и принес покаяние в Бардовике.

    Готшалк (Godoscalco). Примерно в 1040 году возвел укрепление на ме­сте рыбацкого поселка, где в наши дни находится Любек, весьма большой город тамошнего побережья, называвшегося в прошлом Буте (Bute), или Вагрией. Этот государь был обращен в веру Христову альденбургским епис­копом Марконом.

    Удо, сын Мстивоя, первого христианина в тех краях. По причине изну­рительных войн с Теодорихом Бранденбургским и неким саксонским мар­кизом Бернардом оставил христианскую веру. Святой Ордульф посылал к нему многих святых мужей, дабы отвратить его от войн, которые тот вел непрерывно на протяжении двенадцати лет, но напрасно. Он не только не сделал то, к чему его призывали, но, схватив некоторых из упомянутых свя­тых мужей, предал их мученической смерти, и среди них епископа бремен-ского, гамбургского и мекленбургского.
    Априбион (Apribiono), подражал своему отцу в преследовании христи­ан.

    Готшалк (Godoscalko), сын Удо. Будучи призван к христианской вере, был не только последователем Христа, но зачастую и сам лично про-
    83

    поведовал и утверждал народ в Христовой вере; за что в 1060 году был своими предан смерти, оставив после себя двух сыновей, Генриха и Бутуя (Buto), которые расширили город Любек. [Бутуй] был позднее изгнан рай­ским королем Крутом (Critone) и некоторое время спустя убит неверными в Голштинии.



    Генрих (Henrico), сын Готшалка и брат Бутуя. Будучи изгнан из отече­ства Крутом Раном, он в конце концов с помощью жены последнего по имени Славина, сумел убить своего врага. Взяв ее в жены, он имел от нее трех сыновей, а именно Кнута (Canuto), Святополка (Sandopolco) и Зви-нике (Suuino). Поскольку все они погибли, не оставив сыновей, на них пре­кратился род государей славян верлов: Кнут был убит своим братом Свято-полком, а последний одним благородным датчанином. При этом Генрихе ране и верлы вновь обратились к язычеству, несмотря на всевозможные усилия их государя отвратить их от этого.

    Кнут (Canvto), сын датского короля Генриха. После пресечения рода государей верлов был утвержден во власти над верлами и Мекленбургом императором Лотарем, который держал пленниками в Шлезвиге истинных и законных наследников, потомков государя Удо, а именно Никлоту (Nicleta), называемого также Никлотом (Nicleto), и Прибислава. Было это примерно в ИЗО году от Рождества Христова.

    Прибислав (Pribislao), обретя свободу, вернул себе власть своих пред­ков, хотя его подданные вновь обратились в язычество. Все усилия саксон­ского герцога Генриха Льва отвратить их от этого с помощью длительных войн оказались напрасными; равно как и Оттон, бамбергский епископ, от­правившись к ним с проповедью, принял мученическую смерть.

    Прибислав и Вартислав (Pribislao, Vvratislao), сыновья Никлота. Бу­дучи абсолютными властителями верлов, в результате многочисленных длительных войн были побеждены саксонским герцогом Генрихом Львом, который вновь обратил верлов в веру Христову, а Вартислава, отказавше­гося принять христианскую веру, в 1170 году приказал распять на кресте. Он взял с собой в Африку Прибислава, когда отправился посетить Гроб Господень. Прибислав, вернувшись обратно, в 1179 году погиб в Люне-

    84

    бурге на турнире, когда под ним пал конь. Он был погребен в Доберане (Dobrea) под следующей надписью:


    PRIBISLAVS DEI GRATIA WERLORUM, WAGRIORVM, CIRCIPANORVM, POLABORUM, OBRODITORVM, KYSSINORVM, ET VANDALORVM REX.
    (Прибислав, Божьей милостью король верлов, вагров, черезпенян, полабов, бодричей, хижан и вандалов.)
    Таковы были государи, правившие в прошлом славянами верлами в про­винции, называемой Вурле (Vuerlia), в настоящее время герцогство, или княжество Мекленбургское. В этой провинции в прошлом находились го­рода, весьма известные у северных народов своими торгами, а именно Ви-нава (Vuynaua), Юлин и Вурле (Vuerlia), получивший свое имя от народа верлов (Vuerli). Себастьян Мюнстер в своей «Космографии» (III), говоря об обитателях тех мест, пишет, что первые тамошние жители именовались верлами, бодричами или общим именем вандалов. Несколько далее он до­бавляет: «Народ этот был свободный и отважный, никогда не бывший под властью римлян, привычный к войнам. Он был главным среди тех готов, что тревожили войнами Рим, Италию, Францию, Испанию, Африку, Ев­ропу и Азию. Даже Карл Великий, сражаясь с саксами, не беспокоил вер­лов». Так пишет Мюнстер.

    Любушане (Levbvsii) дали имя городу Лебус (Leubusio), знаменитому своим епископством.

    Вилины (Vvilini) и стодоряне (Stoderani). По мнению многих современ­ных авторов, жили близ Берлина и Бранденбурга.
    Стодорян и брежан (Brizani) Гельмольд помещает на территории Га-вельбурга. Город Бризен (Britzen & Briz) и сегодня хранит в своем назва­нии имя брежан.

    85

    Были и другие славянские народы, а именно предеценты (Predecenti), сербы (Sorabi), дитмарши (Thetmasi), голштинцы (Holsatij), штурмары (Stermarij) и нордалбинги (Nordalbingi), которые жили на Венедском море и внушали ужас не только соседним, но и весьма далеким от них народам. Они воевали с Датским королевством, считая, по словам Гельмольда, вой­ну с датчанами забавой. При этом, как пишут Саксон Грамматик и Петр Суффрид (II), они никогда не воевали с датчанами за полуостров, но всегда претендовали на корону и все королевство. Разоряли они также Саксонию, Тюрингию, Франкию и Германию, нападали на Аквитанию, Британию, Нортумберленд (Umbria), Зееланд (Salandia) и Оланд (Olandia). Иоганн Авентин (III) пишет, что упомянутые славяне, начав усиливаться во внут­ренней Германии в 480 году, стали проявлять жестокость по отношению к своим соседям. Посему тогдашний король швабов (Sueui) Аларих, не имея достаточно сил для отпора, оставил Силезию, Эльзас и другие земли на севере и востоке и ушел со своими баварами на запад, осев на Дунае, Рей­не, Неккаре (Negro) и Эльбе. Земли, оставленные швабами и баварами, были заняты позднее славянскими королями Чехом и Ляхом, которые вла­деют ими и поныне. Совершив затем вторжение в Саксонию, они предали ее жестокому разграблению и, овладев некоторыми городами, еще и теперь там живут, как пишет Беат Ренан в I книге «Германии». Аймоин Монах (IV, 23) пишет, что славяне, придя в Тюрингию, жили в Мерзебурге (Merouesburgo) и основали за его пределами множество селений. Так, в лесу под названием Hirsbrulis они возвели Tunechdorff, Tugebrachtest, Nevuchenrodt, Hochdorff и много других селений.

    Как пишет Винфрид Английский, который позднее получил имя Бони­фаций и стал епископом Майнца (Maguntia), в послании английскому принцу Эдуарду (Edoaldo), у упомянутых славян был обычай, что жена после смерти мужа бросалась в костер, на котором предавалось огню тело ее мужа.

    Саксонский герцог в 590 году приложил все усилия, чтобы противосто­ять этим славянам и собрал против них войско численностью пятьдесят три тысячи человек. В сражении у города Luchta в Саксонии, как свидетель­ствует Карл Вагрийский (III), он потерпел поражение. Эта победа славян



    86
    внушила саксам такой ужас, что упомянутый герцог был вынужден обра­титься с просьбой к датскому королю, дабы в столь тяжелые времена он оказал помощь и объединил с ним свои силы. И в этом он легко преуспел, ибо датский король опасался, что славяне после победы над саксами обра­тят оружие против него самого. Собрав свои войска, общая численность которых, согласно Вагрийскому, достигала примерно восьмидесяти семи тысяч воинов, они сошлись с неприятелем под Лаупеном. После упорного и кровавого сражения, длившегося с утра до двадцати двух часов вечера, по­беда склонилась на сторону славян, которыми предводил тогда Звездодраг (Zuiesdodrago). Датский король был убит, а саксонский герцог, преследу­емый врагом, бросился на коне в реку и тем спас себе жизнь. После этого славяне обратились против франков и проявили во всех их владениях нема­лую свирепость. Бывший в ту пору король франков Хильдеберт послал против Болеслава (Biloslau) (так звали славянского государя) Адульфа, одного из первых своих военачальников. Болеслав, находясь во вражеской стране и видя численное превосходство франков над славянами, начал опа­саться за свою судьбу. Поняв это, Адульф перекрыл ему все пути отхода. Болеслав, видя это, отступил с войском к некоей горе и обратился к воинам с такой речью: «Видите, воины и товарищи мои верные, что враг уже окру­жил нас и не оставляет нам другой надежды на спасение, кроме нашей доб­лести. Бежать нельзя, но если бы и можно было, нам не дозволяют сделать это законы наших предков. А раз уж все наши надежды и спасение нахо­дятся в наших руках, примем же бой за наше собственное спасение и честь с охотой. Не должно пугаться большого числа врагов, помня о том, что мы не раз побеждали более сильные армии саксов, датчан и франков. Если в этом бою нам суждено умереть, умрем со славой, не дав порадоваться вра­гу, а нашим детям и потомкам, да и всему миру, явим редкий пример нашей доблести и мужества». Произнеся эти слова, он дал команду строиться в боевой порядок. И Адульф тотчас же подал знак к началу боя, на который франки шли охотно, полагаясь на свой численный перевес. Славяне же, все­гда старавшиеся воспользоваться преимуществом местности, с равным му­жеством встретили врага. Более этого, не имея надежды на спасение, они
    1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   45

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Книга католического священника Мавро Орбини «Славянское царство»