Скачать 149.8 Kb.


Дата28.08.2018
Размер149.8 Kb.

Скачать 149.8 Kb.

…Когда 7 февраля 1857 года в устье реки Туапсе спустило якорь английское судно «Кенгуру», прибывшее из Стамбула, с него на берег высадился отряд, состоявший из офицеров и 72 солдат, в основном, поляков и венгров



ЯНОШ БОНДЯ (МЕХМЕД-БЕЙ) – РЕВОЛЮЦИОНЕР, АВАНТЮРИСТ, ПОЛИЦЕЙСКИЙ…

…Когда 27 февраля 1857 года в устье реки Туапсе спустило якорь английское судно «Кенгуру», прибывшее из Константинополя, с него на берег высадился отряд, состоявший из 4 офицеров и 72 солдат, в основном, поляков и венгров. Следом за ним должно было прийти турецкое судно еще с 10 офицерами, 120 солдатами, груженное пушечным порохом, пулями, ружьями и даже пушками малого калибра. Целью экспедиции, организованной польским офицером Теофилом Лапинским1, было участие в боевых операциях на стороне воюющих с русской армией черкесов с применением артиллерии и европейских методов ведения войны. Поляки, как писал сам Лапинский в своем интереснейшем историко-этнографическом труде «Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских»2, надеялись, что, ведя боевые действия совместно с черкесами, они смогут побудить «Россию к некоторым уступкам в отношении» Польши, сделать Черкесию чем-то вроде плацдарма для будущего освобождения Польши, так как в русской армии на Кавказе служило много поляков, которые нередко переходили на сторону черкесов. Польские легионеры также надеялись ослабить натиск российских войск на духовного лидера кавказских народов имама Шамиля3.

Собственно, тех, кого заинтересовала яркая и противоречивая личность Т. Лапинского, можно направить прочитать его упомянутую книгу. Здесь же отметим, что польские эмигранты активно действовали в Турции и – через последнюю – в Черкесии с середины 1840-х годов, а после антигабсбургской венгерской революции 1848–1849 годов, подавление которой было осуществлено при непосредственном участии русских войск, к ним присоединились и эмигранты венгерские. События в Венгрии были связаны с Черкесией еще и тем, что в конце 1848 года, когда еще исход венгерской революции не был предрешен, султан заявил желавшим поехать на Кавказ полякам, что такая операция возможна лишь при условии, если революционная Венгрия продержится до конца 1849 года. После капитуляции Венгрии в августе того же года Николай I, вначале предлагавший выслать поляков и венгров из Турции, потребовал их выдачи русских войскам. Это осложнило русско-турецкие отношения. Но требование это закончилось неудачей, и вопрос об экспедиции поляков (и венгров) в Черкесию был отложен, как видим, на несколько лет – Турция не хотела портить отношения с Россией4.

В том же 1848 году в одной из константинопольских типографий польские эмигранты отпечатали несколько сот экземпляров прокламаций с призывом к народам Кавказа, донским и черноморским казакам, жителям Малороссии восстать против России и ждать помощи западных держав5.

***


Экспедиции, но не отдельных иностранцев, оказавшихся в Черкесии в 1850-е годы. Нас в этой связи интересует один венгр, воевавший в составе упомянутого выше польско-венгерского отряда: Янош Бондя (1817–1868)6, которого во многих источниках называют не иначе как «беспринципным интриганом», «политическим авантюристом» и «ренегатом» (наши современники уже, наверное, подзабыли значение последнего слова, довольно часто использовавшегося классиками марксизма-ленинизма для характеристики врагов; поэтому напомним, что оно значит «отступник», «изменник, перешедший в лагерь противников»). Впрочем, оценку его деятельности каждый читатель пусть дает сам, мы лишь попытаемся, насколько это возможно беспристрастно, рассказать об основных вехах его биографии. Скажем лишь, что Бондя, без сомнения, был весьма яркой личностью: достаточно лишь упомянуть, что он являлся доверенным лицом вождя антиавстрийской венгерской революции 1848 года Лойоша Кошута7, был близким знакомцем Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а жизнь свою закончил в Константинополе на посту начальника городской полиции…

***


Начнем, пожалуй, с предыстории. Янош Бондя де Иллошфолва родился в семье мелкопоместного дворянина в венгерском комитате Прессбург8. С 17-летнего возраста служил офицером австрийской армии, в 1841 году оставил военную службу и стал судебным чиновником, в 1845 году подал в отставку и отправился путешествовать в Германию, Францию, Испанию и Алжир. В 1846 году, вернувшись в Венгрию, начал издавать в Прессбурге немецкоязычные газеты либерального направления. Во время антигабсбургской революции 1848 года пошел добровольцем в венгерскую армию, сражавшуюся с австрийскими войсками, где дослужился до звания подполковника. Генералом Клапкой9 был назначен начальником «революционной полиции» в крепости Коморн10. После поражения революции эмигрирует – вначале в Гамбург, потом в Париж, а в 1853 году в Турцию, где принимает ислам и под именем Мехмед-бея предлагает «свои услуги турецкому правительству, которое приняло его весьма благосклонно полковником в генеральный штаб» турецкой армии.

В одной из статей Карла Маркса, опубликованной в 1853 году11, автор упоминает Яноша Бондю как пообещавшего опубликовать в Берлине статью Маркса о немецкой эмиграции в Англии и получившем для этого рукопись этой статьи, но не сдержавшего свое обещание, продавшего рукопись агентам прусской полиции и «скрывшегося» от Маркса в Париже. Там же Маркс пишет, что знал Бондю «в качестве революционного офицера» во время венгерской революции, и что видел документ, в котором лидер венгерской революции Л. Кошут назначил Бондю своим начальником полиции «в странах неверных». Этим-де объясняется общение Бонди с полицейскими. Пять лет спустя в другой статье12 Маркс утверждает, что уже в начале 1850-х Бондя был агентом – но не венгерской «революционной» (эмигрантской), а французской и прусской (а венгерские источники добавляют, что и австрийской) полиции, а также был связан со «всевозможными партиями – орлеанистами, бонапартистами и т.д.». Сам Бондя объяснял Марксу свои столь широкие связи тем, что он «в качестве тайного начальник полиции на службе революции <…> должен быть иметь «открытый» доступ к полиции, находящейся на службе правительств»13.

Как пишет кубанский историк Евгений Фелицын, в Турции Мехмед-бей, «действуя по инструкции [прежнего своего начальника Людовика] Кошута, <…> старался попасть в войска, назначавшиеся в Черкесию». А прибыв туда «с несколькими польскими добровольцами», он «приступил к изучению положения этого края и вошел в дружбу с Сефер-беем»14, став у того «чем-то вроде начальника штаба»15. Маркс, который, как мы уже видели и как увидим далее, внимательно следил за перемещениями Бонди, уточняет, что Бондя поехал в Черкесию «с единственной целью – продать ее России». В письме Ф. Энгельсу от 18 марта 1857 года К. Маркс писал: «Этот самый Бандья с 1855 г. является подручным Сефер-паши16. Он женился на дочери одного черкесского военачальника (что должно одинаково обрадовать и его законную жену в Будапеште, и незаконную в Париже) и теперь сам стал черкесским военачальником. Благодаря своим связям с Лондоном он навербовал 300 поляков и вместе с военным снаряжением и пр. доставил их в Черное море, где <…> они ускользнули от русских крейсеров и благополучно добрались до Сефер-паши <…> Парень, видя, что его роль на Западе уже сыграна, начал новую – на Востоке. Снова ли в качестве демократического шпиона или же bona fide [по убеждению] – вопрос другой.»17

Итак, в Черкесии Мехмед-бей сразу же окунается в интриги. Он подталкивает [назначенного турками генерал-губернатором шапсугского князя] Сефер-бея на конфликты с наибом Шамиля Мухаммедом Эмином18 с тем, чтобы Сефер-бей стал единоличным правителем края и обосновался в Анапе, а он, Мехмед-бей, подчинил бы его (и Мухаммеда Эмина) себе, став фактическим правителем Черкесии.

***

Здесь самое время вернуться к началу нашего повествования, а именно к польскому легиону, высадившемуся в устье реки Туапсе в 1857 году. Горцы Западного Кавказа были раздираемы противоречиями – свою линию гнули Сефер-бей и Мухаммед Эмин, некоторые племена не желали воевать с русскими, другие не хотели воевать за интересы других стран (в первую очередь Турции). Зная это, легионеры призвали горцев взяться за оружие во имя образования независимого черкесского государства во главе с черкесским правителем. Этого же, напомним, хоть и своим личным причинам, хотел и Бондя, который, стремясь заручиться поддержкой шапсугов, натухайцев и бжедугов, решает посетить их земли, чтобы подготовить военные операции по линии реки Кубань. Он посещает аул Энем и Псекупс, где проводит переговоры с Мухаммедом Эмином.



В Черкесии Бондя (Мехмед-бей) объявил себя в посланиях Сефер-бею и Мухаммеду Эмину «главнокомандующим военными силами Черкесии», посланным «его императорским величеством султаном». Кстати, Сефер-бей его таковым и признал, устроив ему торжественную встречу при высадке на берегу реки Туапсе и вручив ему знамя пророка (флаг зеленого цвета с изображением белого меча, полумесяца и звезды) и объявив его начальником вооруженных сил Черкесии19.

В первый же год пребывания легиона на Кавказе между его командиром Лапинским и Бондей произошел разлад.

Вначале Мехмед-Бей планировал выставить против России 150 тыс. горцев, а когда его расчеты не оправдались, он предложил уже царским властям свои услуги по усмирению Черкесии, дав понять, чего они стоят. Здесь напомним, что во время венгерской революции для тогда еще венгерского офицера Яноша Бонди русская армия была врагом, разрушившим планы по обретению независимости его родной Венгрии, которым он служил. Несмотря на это, Мехмед-бей в июле и августе 1857 года пишет письма русскому генералу, наказному атаману Черноморского казачьего войска Григорию Филипсону. Тот не ответил на письма, а Лапинский, узнав об измене компаньона, предает его военному суду. Позже Лапинский называет Бондю «одним из самых ловких русских шпионов». Суд состоялся в январе 1858 года в Адерби20. Приведем показания нескольких свидетелей.

Некий Мустафа, по рождению тоже венгр, рассказал, что Мехмед-бей просил его передать письмо русскому генералу Филипсону, на что он, Мустафа, ответил, что не может этого сделать без разрешения Сефер-бея. На это Мехмед-бей ответил, что «в качестве посланника и наместника падишаха и командующего войсками в Черкесии» он вправе переписываться с русскими, что Сефер-бей осведомлен о переписке, цель которой – ввести русских в заблуждение. Поехав в Анапу, Мустафа, однако, не нашел там Филипсона и пытался передать письмо одному русскому майору, который отказался его принять, поскольку на нем не было ни адреса, ни подписи. Мустафа привез письмо обратно, но, заподозрив Мехмед-бея в частой переписке с врагом, довел об этом деле до сведения своего командования.

***

Письмо Яноша Бонди генералу Филипсону:

«Разве не в интересах России замирить Черкесию? Можно ценой огромных жертв овладеть на короткое время равнинами Черкесии, но завоевать горы и естественные крепости не удастся никогда. Русские пушки утратили свое значение. Черкесская артиллерия будет успешно отвечать русской. Черкесы уже не те, какими были пять лет назад; поддерживаемые небольшой регулярной армией, они сражаются так же хорошо, как и русские войска, и будут бороться до последнего человека за свою веру и свое отечество. Не лучше ли будет дать черкесам нечто вроде мнимой свободы, установить в Черкесии власть какого-нибудь национального князя и держать этого князя под покровительством русского царя? Словом, превратить Черкесию во вторую Грузию или в нечто подобное? Если Черкесия будет тесно связана с Россией, для русских будут открыты дороги в Анатолию и Индию. <…> На этой основе можно было бы начать переговоры. Обдумайте и дайте ответ».

***

Ахмед-эфенди, бывший турецкий секретарь при Мехмед-бее, показал, что Мехмед-бей, услышав звуки пушечной пальбы со стороны Геленджика, сказал ему, что полковник Лапинский взят в плен. Когда же оказалось, что это не так, Мехмед-бей стал утверждать, что Лапинский продал русским свои пушки.

Офицеры и солдаты польского отряда также утверждали, что Мехмед-бей говорил им, будто Лапинский взят в плен, а когда выяснилось, что это не так, уговаривал их не подчиняться полковнику. Когда же тот вернулся в отряд, Мехмед-бей сделал вид, что ничего не знает, отрекся от пошедших за ним нескольких человек и не заступился за них, когда их наказали. Затем он с несколькими венграми из отряда написали обвинительный акт против Лапинского и пытались заставить солдат подписать его.

А вот показания самого Яноша Бонди на суде. Он рассказал, что, поступив в турецкую армию, он продолжал получать письма и инструкции от Кошута, «касающиеся интересов моей страны» (т.е. Венгрии). Согласно дальнейшим инструкциям, он должен был «тем или иным путем вступить в ряды войск, предназначенных для действий на черкесских берегах», а приехав на Кавказ, вначале ограничиться изучением положения дел в стране и передачей наблюдений своим «политическим друзьям», а также «предупреждать всякие наступательные операции со стороны черкесов и противодействовать иностранному влиянию в Черкесии». Далее Бондя сообщил, что ему удалось завоевать полное доверие Сефер-бея и убедить его, что после войны Черкесия будет возвращена под власть турецкого султана, а турецким командирам доказывал, что всякие операции их войск будут опасны, ибо черкесы «в критический момент их покинут». Таким образом, получается, что Кошут и другие венгерские революционеры, восстание которых в 1848 году подавили русские войска, по каким-то причинам не просто интересовались Черкесией (к примеру, поляки тоже ею интересовались, считая всех, кто противостоит Российской Империи, естественными союзниками Польши по принципу «враг моего врага – мой друг»), но посылали туда своих эмиссаров, чтобы способствовать присоединению к России? Маркс писал, что «в своем признании Бандья указал на причатсность к его интригам в Черкесии Кошута, генерала Штейна21, полковника Тюрра22 и части возглавляемой Кошутом венгерской эмиграции». Или это все-таки были выдумки Мехмед-бея, а заигрывания с русскими – всецело его инициатива? А, может, клубок интриг здесь гораздо сложнее – ведь есть данные, что русское посольство в Константинополе спокойно смотрело на подготовку судна «Кенгуру» к отплытию и заявило Порте протест, только дождавшись выхода судна из Босфора. Более того, по требованию России глава турецкого почтового ведомства Исмаил-паша, черкес по происхождению, когда-то попавший в Турцию в качестве раба (сам Бондя о нем говорит ниже) был отправлен в ссылку, но уже через несколько месяцев по случаю праздника в русской императорской фамилии возвращен в Константинополь…

Но вернемся к показаниям Мехмед-бея на суде. В марте 1856 года (почти за год до высадки десанта Лапинского) черкесское национальное собрание постановило отправить депутацию к турецкому, французскому и британскому правительствам, чтобы просить их о возврате Черкесии под власть Турции. Мехмед-бей добился, чтобы Сефер-бей включил его в состав делегации, едущей в Константинополь, используя тот факт, что он, Мехмед-бей, был женат на черкешенке. Там же, в Константинополе, деятели венгерской эмиграции составили план экспедиции в Черкесию. Вместе с главой турецкого почтового ведомства Исмаил-пашой они совещались, как лучше послать на Кавказ оружие, припасы, офицеров и ремесленников. Именно с Исмаил-пашой договаривался и Лапинский, и именно Исмаил-паша порекомендовал Мехмед-бею поляков Лапинского. Мехмед-бей, кстати, знал Лапинского еще по революции в Венгрии, где тот служил на стороне венгров. Но истинной целью группы Мехмед-бея, как рассказал он на суде, было «переманить Черкесию на сторону русских мирным, медленным, но верным путем». Примечательно, что на этих собраниях присутствовал военный секретарь русского посланника капитан Франкини, который уверял-де Мехмед-бея, что России нужно только формальное подчинения Черкесии – все остальное сделают «знаки императорской милости, деньги русские ордена».

Далее Мехмед-бей рассказал о боях, происходивших между польским отрядом и черкесами с одной стороны, и русскими войсками с другой – к примеру, о бое, в котором черкесы впервые увидели, что их артиллерия способна успешно атаковать русскую.

Приговор суда был следующим. Заслушав показания полковника и свидетелей, военный суд объявил Мехмед-бея «уличенным в измене стране и в тайной переписке с врагом, объявляет его лишенным чести и военного чина в этой стране и приговаривает его к смерти – единогласно».

Но тут на помощь Мехмед-бею пришел Сефер-бей, который «счел исполнение этого приговора [офицеру турецкой армии] несовместимым с уважением к Высокой Порте и поэтому переправил осужденного в Трапезунд, откуда тот, очутившись на свободе, вскоре вновь прибыл в Константинополь»23. Жившие в Константинополе венгры заявили, что полковник Бондя оклеветан, но находившиеся там же польские офицеры опротестовали это заявление.

Бондя и тут не был благодарен своему спасителю Сефер-бею. В своем письме, отправленном в редакцию одной стамбульской газеты, которое цитирует Маркс, Бондя пишет, что после того как черкесские вожди освободили его, «настала очередь Лапинского, Ибрагим-бея и самого Сефер-паши трепетать и просить у меня прощения за все то зло, которое они мне причинили. Одного моего слова было бы достаточно, чтобы их головы слетели с плеч». Документы, доказывавшие его измену и суд, Бондя назвал «выдумкой <...> санкционированную г-ном Лапинским». Но вскоре группа черкесов, прибывшая в Константинополь, подтвердила все подробности измены Бонди и выразила готовность дать показания об этом, подкрепленные клятвой на Коране.

Тем временем попытки легионеров и ополчения сына Сефер-бея Карабатыра пройти к Екатеринодару окончились неудачей, что способствовало дезертирству из легиона.

***

А Бондя, не сумев договориться с Россией, взял ориентир на Англию и Францию. Он составил, а Мухаммед Эмин подписал меморандум для правительств этих стран, в котором утверждалось, что Черкесия независима и от России, и от Турции. Порта не требует от черкесов податей или рекрутов. Горцы благодарны иностранным государствам за помощь, но они не хотят расплачиваться за нее своим суверенитетом и поступаться правом развивать отношения с другими народами в соответствии со своими интересами. Далее в документе говорилось об отчаянном состоянии Черкесии и военных успехах России, которая оттесняет местных жителей в горы, препятствует торговле и хозяйству, лишает их предметов первой необходимости. Вывод меморандума таков: если Европа заставит Россию соблюдать постановления Парижского конгресса о свободе торговли в Черном море, то Черкесия восстановит связи с Турцией и западными странами и продолжит войну за независимость. В противном случае скоро доведенные до истощения и потерявшие надежду горцы покорятся России на самых выгодных для себя условиях. Заканчивается документ снова упоминанием об Индии: «Европа поймет значение Черкесии лишь тогда, когда 30 или 40 тысяч всадников, с детства привыкших к лишениям и тяготам войны, проложат русскому двуглавому орлу путь в Индию <...> Европе придется раскаяться в своей беспечности, но будет слишком поздно» 24.



Британский кабинет министров ответил на меморандум, правда, лишь устно. Смысл ответа состоял в том, что Лондон заверял «в глубоком сочувствии» к Черкесии, желал ей «национальной независимости», но указывал, что «та критическая ситуация». Которая сложилась в Европе, не дает ему возможности отстаивать свои права в Черкесии25.

***


Когда 25 августа (6 сентября по н.ст.) 1859 года русский фельдмаршал Александр Барятинский захватил в плен имама Шамиля, ходили слухи, что имама выдал именно Янош Бондя…

На своей черкесской жене (которая, по некоторым данным, была родственницей Сефер-бея) Бондя женился, когда ей было 15 лет. От нее у него было четверо детей: трое дочек и сын. Последние годы жизни провел в Стамбуле, где служил полковником жандармерии, а с 1864 года и до конца жизни начальником городской полиции. Умер 16 февраля 1868 года.



Фото: Немецкоязычная газета «Hungaria», издававшаяся Яношем Бондей в Прессбурге (Братиславе):

https://books.google.ru/books?id=EjdKAAAAcAAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false

Фото Т. Лапинского (см. с. 3), Сефер-бея (стр. 13):

http://anapatoday.com/f/2015/01/11/1501110009eb.pdf

1 Теофил Лапинский (в Турции известен как Теффик-бей; 1826–1886), деятель польского национально-освободительного движения, полковник артиллерии австрийского армии. Воевал в Венгрии, Ченркесии, во время польского восстания 1863 года пытался организовать морскую экспедицию к берегам Литвы. Потерпев неудачу, жил в Англии (где познакомился с К. Марксом), Франции, Италии, с 1870-х гг. амнистирован и поселился на родине – в австрийской Галиции. Умер во Львове.

2 Первое издание на русском языке в 1995 г. (Лапинский Теофил (Теффик-бей). Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских. Тома 1, 2. – Нальчик: Издательский центр «Эль-Фа», 1995).

3 Имам Шамиль (1797–1871) – предводитель кавказских горцев, объединивший в Северо-Кавказском имамате горцев Западного Дагестана, Чечни и Черкесии; национальный герой кавказских народов.

4 Дегоев В.В. Кавказ и великие державы 1829–1864 гг. Политика, война, дипломатия. – М.: Издательский дом «Рубежи XXI», 2009. – С. 147, 154.

5 Там же. – С. 146.

6 Венг. Bangya János, в русских источниках его фамилия обычно передается как Бандья.

7 Лойош (Лайош, Людовик) Кошут (Кошшут; венг. Kossuth Lajos, 1802–1894) – выдающийся венгерский государственный деятель, революционер, журналист и юрист, премьер-министр и правитель-президент Венгрии в период Венгерской революции 1848–1849 годов.

8 Нем. Preβburg, венг. Pozsony, ныне г. Братислава. До 1848 г. в городе заседал венгерский парламент.

9 Дёрдь Клапка (Klapka György; 1820–1892), венгерский военачальник, во время венгерской революции отличился защитой гарнизона крепости Коморн.

10 Ныне города Комаром в Венгрии и Комарно в Словакии, расположенные по обоим берегам Дуная.

11 Маркс К. Добровольные признания Гирша // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 9. – М.: Директ-Медиа, 2014. – С. 50–53.

12 См.: Маркс К. Любопытная страничка истории // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 12. – М.: Директ-Медиа, 2014. – С. 508–516; Маркс К. Предатель в Черкесии // Там же. – С. 171–172.

13 Маркс К. Господин Фогт // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 14. – М.: Директ-Медиа, 2014. – С. 585–586.

14 Фелицын Е. Князь Сефер-бей Зан // Кубанский сборник. Том Х. – Екатеринодар: Типография И.Ф. Бойко, 1904 – С. 142–143.

15 Маркс К. Любопытная страничка… – С. 508.

16 Так у Маркса. В др. источниках – Сефер-бей.

17 Маркс – Энгельсу в Манчестер. Лондон, 18 марта [1857 г.] // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 29. – М.: Директ-Медиа, 2014. – С. 88–89.

18 Мухаммед Эмин (1794–1901) – наиб, т.е. заместитель, представитель имама Шамиля в Черкесии и Абхазии. Был послан имамом в Черкесию с заданием вовлечь черкесов в Кавказскую войну против русских войск.

19 См.: Тренин В. Полковник Лапинский и его мемуары // Литературное наследство, 1941. Т. 41–42. – С. 539–571.

20 Ныне с. Адербиевка под Геленджиком.

21 Барон Максимилиан Штейн (Maximilian Stein; 1814–1858; в Турции известен как Ферхад-паша), австриец по рождению, воевал на стороне венгров во время революции 1848 года.

22 Иштван Тюрр (Türr István18251908; в Турции известен как Ахмед Камиль-бей), участник венгерской революции 1848–1849 гг., в дальнейшем генерал-лейтенант итальянской королевской армии.

23 Маркс К. Господин Фогт... – С. 586.

24 Цит. по: Дегоев В.В. Указ. Соч. – С. 415–416.

25 Там же.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


…Когда 7 февраля 1857 года в устье реки Туапсе спустило якорь английское судно «Кенгуру», прибывшее из Стамбула, с него на берег высадился отряд, состоявший из офицеров и 72 солдат, в основном, поляков и венгров

Скачать 149.8 Kb.