• Действующие лица
  • Первое действие
  • Входит Винцас с двумя бутылками пива
  • Через левую дверь входят Бекампене и Агота. У одной в руках бумажная коробка, у другой - узелок.
  • Оба выходят

  • Скачать 412.77 Kb.


    страница1/3
    Дата03.06.2017
    Размер412.77 Kb.
    ТипСтатья

    Скачать 412.77 Kb.

    Кятуракис


      1   2   3

    © Перевод с литовского и вступительная статья. Витольд Балдецкий, 2006



    Об авторе


    Кятуракис (Keturakis) - Четвероокий1. Насмешливое прозвище, которым школьники в Литве награждают своих товарищей, носящих на носу два дополнительных глаза. Очкарик… Псевдоним. Фамилия так подписывавшегося человека доподлинно известна: Вилкутайтис (Vilkutaitis). А вот имя?

    Их было двое братьев2. Старший – Антанас. С отличием закончил математический факультет Московского университета, что дало ему возможность поступить в элитный Санкт-Петербургский институт инженеров путей сообщения. Выпускники последнего имели право занимать высокие инженерные должности на государственной службе. Всю свою недолгую жизнь он прожил вдали от Родины. Учился в российских столицах, потом строил железные дороги в Закавказье. Однако, память о Литве, интерес к ней жили в его душе. Свидетельство тому – публицистические статьи, появлявшиеся в литовской печати. Кроме того, сохранились два действия из его перевода на литовский язык пьесы Л.Н.Толстого «Власть тьмы».

    Младший брат – Юозас. Самоучка. Тем не менее, самообразования ему хватало, чтобы занимать должности судьи и нотариуса. Но основное его занятие – управление хозяйством, унаследованным от отца. Впрочем, землевладение не могло занять его полностью и свободное время он, как и брат, отдавал литературе. Его перу принадлежит несколько рассказов и пьес.

    Рассказывая о братьях, я не упомянул об одном произведении, не будь которого, то, возможно, мало кто, кроме специалистов-филологов, помнили бы сейчас о Кятуракисе. Это комедия «Америка в бане»3. Она приобрела такую известность и популярность, столько раз ставилась на любительских и профессиональных сценах от Москвы до Чикаго, что вряд ли какое–то другое драматическое произведение в Литве может оспорить ее первенство. Но именно об этой пьесе идут нескончаемые споры. Авторство ее приписывается то одному, то другому из братьев. Более того, есть основания полагать, что этот спор никогда не разрешится, так как аргументы любой из сторон может разбить одна важная деталь биографии братьев. Юозас гостил у старшего брата на Кавказе незадолго до первой постановки комедии в 1894 году. Как легко предположить, так и трудно отрицать, что пьеса обсуждалась и, может быть, писалась там. И может быть именно на это намекает нам псевдоним. Четвероокий…


    Витольд Балдецкий.

    Действующие лица


    БЕКАМПИС4, полуразорившийся землевладелец

    БЕКАМПЕНЕ, его жена

    АГОТА, их дочь

    ВИНЦАС, портной

    АНТАНАС, богатей из соседнего уезда

    ФАЙБЧИК, кредитор Бекамписа

    СВАТ

    БАТРАЧОК


    ЕВРЕЙ, шинкарь

    Первое действие


    Корчма. Справа дверь в шинок, слева другая. В глубине, под окнами, обшарпанный диван, стол, стулья, на стенах портреты раввинов.

    ВИНЦАС (сидит за столом, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу, с папироской в зубах). Да чтоб вам удавиться со всеми вашими девками! Будете еще и вы мне кровь портить! А Рыжий - то, Рыжий! Свояков подначивает: «Чё это, - говорит, - мужики, какой-то шаромыга наших девок охмуряет? Мы что? Без рук?» Хари! (встает и прохаживается по комнате) Не дадут они мне с девками гулять! А и что с этих малолеток возьмешь? Вон, на свадьбе, черти окаянные, новенькие галоши изорвали – нашли и на клумпы5 натянули!… У себя дома, как от собак, не мог отделаться - удрал, и здесь то же самое! Сопляки! Чтобы я со всякой деревенщиной якшался? Слюни подберите! Где ни встретят – сразу: «Паничучки! Паничучки!»… Хамы! Я вам поговорю по-польски. (Сплевывает) Да провалитесь вы вместе со своими девками! Эка невидаль, эти ваши девки: не подмажешь – не поедешь… Хоть бы и эта корова – Аготка. Что, мало я ей выложил?… А и все они такие!… (Задумывается) Сто чертей, не уж-то я так не соберусь в эту Америку! А людям-то как везет! Глянь: тот уехал, этот уехал… Деньжат нет… Ну, а иной и без гроша за душей, а возьмет, да и уедет. Голова только нужна… Не бывать тому, чтоб я век здесь торчал; тут жди - не жди, а ничего хорошего не дождешься. (Бьет кулаком по столу) Всё равно, будет по-моему!

    АНТАНАС (входит в правую дверь; на нем поношенная сермяга, на голове - ермолка). О! Винцент! Здоров, брат, здоров! Давно ж мы с тобой не виделись: уж не пол ли годка?

    ВИНЦАС. Здоров, Антан (жмет руку). Садись, брат. Что и ты на ёрмарку6?

    АНТАНАС. Да вот приперся, тут еще и кое-какие делишки… А ты, значит, совсем свою сторонку позабыл: уехал и с концами…

    ВИНЦАС. Ну, знаешь… Что мастер на одном месте высидит?

    АНТАНАС. Ну да, ну да… А теперь-то все здесь трешься?

    ВИНЦАС. Пока здесь.

    АНТАНАС. Понравилось тебе?

    ВИНЦАС. Да уж, весело: город рядом.

    АНТАНАС. Ну, конечно, еще бы… А знаешь, Винцуль, я тебя сегодня нарочно искал; тут у меня к тебе такое дельце…

    ВИНЦАС. Только, Антош, если ты об этом долге, так ведь знаешь какие теперь заработки… Уж, браток, в другой раз…

    АНТАНАС. Да о чем это ты! Я просто так спросил. Я уж и забыл об этих пустяках: найдем, браток.

    ВИНЦАС. Знаешь, я ведь уж и собрал было, - думал, встречу – отдам, а тут вдруг одно такое дельце подвернулось, ну я все и потратил. Уж, браток, сразу как соберу…

    АНТАНАС. Да что ты опять об этой ерунде! Будто не найдем.

    ВИНЦАС. Так какое, говоришь, Антош, у тебя дело?

    АНТАНАС. Так вот, я, значит, так… Доводилось ли тебе бывать у Бекампов?

    ВИНЦАС. А у которых Бекампов? Тут не одни такие.

    АНТАНАС. А у которых дочь – Агота?

    ВИНЦАС. А-а, так это у Юоза. О! Я их хорошо знаю. И сейчас шить зазвали. Хорошие люди. Это у Юоза… А ты что, знаком с их Аготой?

    АНТАНАС. Да только лишь разок и видел: В девятиник7, в нашей церкви была, ну там мне ее и показали.

    ВИНЦАС. Ну и как она тебе? Хороша?

    АНТАНАС. Ну, знаешь, хороша девка. Уж хороша, так хороша… Но ты мне вот что скажи: правда ли, как я слышал, что этот Бекампис зятя ищет? А, говорят, приличное там местечко.

    ВИНЦАС. Так ты что же, свататься, что ли собираешься?

    АНТАНАС. Ну, да! Только я у тебя еще хотел разузнать. Раз, думаю, ты здесь живешь, то можешь знать как там у них дела. Надо бы попробовать. Только уж ты, браток, никому не рассказывай: будет что, или не будет, а тут сразу сплетни, я этого не люблю.

    ВИНЦАС. Вот те раз! Зачем бы мне?... Разве ж я трепло какое?!

    АНТАНАС. Ну, ладно, ладно, браток… А как ты думаешь, коль так, то может и пивца выпьем? Что?

    ВИНЦАС. Да ну, не стоит. Здесь и пиво сегодня - так себе – одни помои. Только и всего…

    АНТАНАС (задумавшись). Ну, все ж выпьем.

    ВИНЦАС. Да не стоит, Антош, так поговорим.

    АНТАНАС. Да что там… (выходит)

    ВИНЦАС. О-о-охо-хо! Антошенька! А я-то смотрю, что это с ним стало! То за эти семь рублей проходу не давал, а то, вдруг, пивом угощает. А тут вот оно что… Ха-ха-ха! В зятья к Бекампу! Вот уж попал бы. Ну, люди и подскажут! Приличное, говорит, местечко!... А он о них ничего не знает… Агота ему нравится… Хм… Как бы тут между ними втереться? Только вот, кто знает, забрал ли он долю у брата? Тоже мне, фраер: слышь, найдем… Знаю я тебя, братец: за двугривенный удавишься! Как бы тут их… (Задумывается, потом вскакивает, бьет в ладони) Сто чертей, вот бы пристроился! Эх! Была – не была: Аготку – то, нарядами, конфетками, пивцом в любое болото утянуть можно.

    Входит Антанас, за ним еврей с двумя бутылками пива, которые ставит на стол и собирается уйти.

    АНТАНАС (берет бутылку): Ну и что это за бутылки? Пузырёчки! И пары глотков не будет!

    ЕВРЕЙ: И шо? Ети бутылки малы? Да шоб я так жил!

    АНТАНАС: Что ты мне очки втираешь! Что я ослеп?

    ЕВРЕЙ: Ну, какой, твоя милость, ослеп: дай Бог, шоб все так видели! (Выходит).

    АНТАНАС: Нехристь! Только и знает, что деньги драть… (Разливает пиво) Здоров! (Пьет)

    ВИНЦАС: Здоров! (Пьет) Так, может, ты уже и долю8 у брата забрал?

    АНТАНАС: Да, вроде, так.

    ВИНЦАС: Во как. Забрал… (Задумывается) Уже забрал. А всю? (Внимательно смотрит на Антана)

    АНТАНАС: Да вроде, всю. Только что это ты, братец, так странно смотришь? Тебе что, чудно это что ли?

    ВИНЦАС: (Встрепенувшись) Что?... Э, да что ты, это я так… Ну теперь ты, Антан, мужик! Я всегда говорил, что Антан станет человеком! Сто чертей!... Теперь тебе только место хорошее подобрать. А ты знаешь, что? Ты к Бекампу - то присмотрись, - вроде, как и для тебя место!

    АНТАНАС: Да не уж-то, правда?

    ВИНЦАС: Еще б не правда! Он ищет зятя. Там уже не один трется.

    АНТАНАС: Ну, а сколько же у него пашни?

    ВИНЦАС: Тридцать… Да нет, что это я! Пятьдесят десятин! Было тридцать, потом еще двадцать прикупил. А какая землица!

    АНТАНАС: Ну, это еще, куда ни шло.

    ВИНЦАС: Знаешь, брат, я как сам для себя. Какие люди! А дом! Во всей округе не сыщешь. Ты не нарадуешься, ты меня благодарить будешь. Ну, давай! Что это мы так, всухую. Без глотка, товарищ, дела не заваришь! (Наливает стакан и выпивает) Эх! Надо Моркялене еще попросить (Собирается идти).

    АНТАНАС: Еще? Винцуль, не за чем, хватит и этого.

    ВИНЦАС: Антоша, братишка! Разве мы с тобой каждый день вот так вот сидим? Я тебе как родному брату рад! Чего уж тут! (Выходит)

    АНТАНАС: Славный парень! А если б не это мотовство – как бы жил! А то ведь гроша в кармане не удержит. Всё девок поит. И еще и это щегольство проклятое! Нужны ему эти ленты, эти узлы не шее. Какого рожна тут барствовать? Как и папаша – ни кола, ни двора, вот и весь сказ, - все знают. (Думает) Черт его знает, как бы тут все обстряпать? Винцас советует; хорошо, что он их знает. Надо будет как-нибудь к ним собраться и ладно. И, если, как он говорит, местечко подходящее, так я уж своего не упущу: мне достанется!… А, девка, она и есть девка!


    Входит Винцас с двумя бутылками пива

    Да ни к чему это, Винцуль.

    ВИНЦАС: Что ты, браток! Я на твоей свадьбе еще не столько выпью!

    АНТАНАС: Да погоди ты: кто знает, как все сложится. Не говори «Гоп!» пока не перепрыгнул.

    ВИНЦАС: Антошенька! Помяни мое слово: ты только к ним съездишь, посмотришь, так больше ничего и не захочешь! Говорю, ты только увидишь! (Разливает пиво) А что ты с ними сойдешься, я что хошь ставлю. Им такой и нужен. Они ни долей не считают, ничего, лишь бы добрый мужик был. А как ты, такой мужчина! И на вид, и на все другое, - так девка и родня к тебе сами прилипут. Ну, брат, будь здоров! Дай Боже вам согласия, любви, а мне… Э, да что тут: куй пока горячо. (Пьет)

    АНТАНАС: Дай, Бог, из твоих уст, да в божьи уши! (Пьет)

    ВИНЦАС: А девка, брат! Вдоль – поперек ищи – такой не найдешь. Как налитая!

    АНТАНАС: Ты знаешь, и я хотел так сказать.

    ВИНЦАС: А работница!

    АНТАНАС: А она у них одна?

    ВИНЦАС: Одна, одна; а как же – одна. А сколько нарядов у нее, всякой всячины; и так всякого добра - полная чаша. Дом, все… Ты сам увидишь. Вот только б, если с человеком не эта беда.

    АНТАНАС: Какая беда? Долги?

    ВИНЦАС: Долги? Разве… да вроде долги; только это, видишь ли, такой долг…

    АНТАНАС: Ой! И много?

    ВИНЦАС: Так ведь тут, видишь ли… Как тебе сказать?… Тут…

    АНТАНАС: Так может, какая другая беда?

    ВИНЦАС: Ну да: он поручился в волостную кассу за одного пьяницу. Вроде родня.

    АНТАНАС: Ах, вот оно что… поручился, а много ли?

    ВИНЦАС: За… так за… Э! За двести. Будет!

    АНТАНАС: Что будет?

    ВИНЦАС: Разве что-то будет? А что будет: должен отдать и все; а что еще будет? Так ведь жалко такого человека. Хотя и сам виноват.

    АНТАНАС: Оно конечно. Ну, так ты знай за кого ручаться.

    ВИНЦАС: А теперь уж и срок. Он и меня спрашивал: не знаю ли я доброго человека, чтоб хоть на полгодика, за небольшой процент… Жиды, вон, сами предлагают, но что ты: только свяжись с жидом – такие проценты слупит. (Будто опомнившись) А ты знаешь, что Антош! Вот так!…

    АНТАНАС: Что?

    ВИНЦАС: Как бы вам обоим было бы хорошо, сподручно!…

    АНТАНАС: Кому?

    ВИНЦАС: Тебе с Бекампом: лучше и не надо. У тебя же свободные деньжата имеются?

    АНТАНАС: Так ты об этом долге?

    ВИНЦАС: Ну да: лучше, брат, и не надо – и тебе и ему.

    АНТАНАС: То есть как это? Чтоб я ему денег занял?

    ВИНЦАС: Ну да, эти две сотни, если, конечно, сможешь.

    АНТАНАС: (Хвастливо) Это мне плевое дело: две сотни, что мне стоит!… Только как же так: еще ничего… Нет, пусть он подождет: сойдемся, расписку напишем.

    ВИНЦАС: Хорошо. Только когда это будет? За день всего не сделаешь, а человеку уже сегодня нужно. Там ждать не станут: срок пришел – отдавай, хоть из-под земли! Ну а тебе, Антан, не все ли равно: у такого человека надежнее, чем у себя за пазухой. Но зато потом – ни полсловечка – едешь к нему, и рассчитались.

    АНТАНАС: Ну, раз, по-твоему, местечко подходящее… Только знаешь, Винца, так, без всякой расписки я не могу, без расписки, брат, ни в какую. Это мое последнее слово: топором не вырубишь.

    ВИНЦАС: Ну что ты, дурашка, кто ж говорит, что без расписки? Я только спросил. Да он и сам бы так не взялся. Это такой человек: он соломины твоей не возьмет, что тут говорить!

    АНТАНАС: Ну, так и быть. А как насчет процентов? Мне, брат, люди сами по пятнадцать предлагают.

    ВИНЦАС: Да ладно тебе, Антан! У такого человека и в таком деле… А еще хочешь породниться. Ну, совсем бы не пристало. За королевский9 мог бы уступить. Такому человеку, брат…

    АНТАНАС:(Поразмыслив) Ну, так и быть… На тебе, брат, мою руку под твое слово. Только ради девки! Брат, такая девка!…

    ВИНЦАС: Антош, ты не пожалеешь! Вы с Бекампом – как на подбор: он человек такой неспешный, ты ему потом к этим еще чего подкинешь, он тебе все и запишет, и ты – барин. Как захочешь так и будешь вертеть; говорю тебе, такой человек! Сегодня же сойдемся и все обговорим.

    АНТАНАС: А разве он здесь?

    ВИНЦАС: Здесь, здесь. Я вас сведу и поговорим. Только вот это добьем и пошли. Ну, будь здоров!

    АНТАНАС: Будь здоров! (Оба пьют) Вицуленька! (Обнимает Винца) Я тебя как родного брата! Вот… (Целует) Винцуль, в дружки пойдешь?

    ВИНЦАС: Только позови, брат.

    АНТАНАС: Ну, Винцуль, смотри! А на те пустяки, что ты мне сколько-то там должен, плюнь! Если нам, брат, это дело выгорит, я тебя, пока жив, не забуду! Мне, брат, если кто по сердцу, так я ему не только… я ему, кажеться, все отдам. Вот какой я человек!

    ВИНЦАС: Кто в тебе, Антош, усомниться тот сам такой! Ну пошли.

    АНТАНАС: Пошли. Я, брат, пока жив… Я еще забегу коня посмотрю.

    ВИНЦАС: Так ты меня найдешь, там, на углу.

    Оба выходят в правую дверь.

    БЕКАМПИС: (Вбегает в левую дверь, быстро захлопывает ее и, наклонившись, смотрит в замочную скважину) Не заметил! Еще хорошо, что сюда заскочил. (Отходит от двери.) Ну! Слава богу! Да чтоб они околели со своими деньгами, прости Господи. Шага ступить не дают. Пялишься во все глаза, озираешься как вор: тот грозит, этот приставом пугает. Ведь только что у Раула на месяц отсрочил, а уж он опять меня ловит. (Смотрит в окно)… Вроде бы Файбчик прошел. Вот, нехристь, будто бы следы чует. (Смотрит на открывающуюся дверь). Как же – он! От одного удрал, а тут - другой…

    ФАЙБЧИК: (входит в правую дверь) Ню? Какой дгугой? Ты что, Йоза, меня не знаешь? (Пожимают руки).

    БЕКАМПИС: Так я ж не тебя, Файбчик. Ты моих женщин не видал? Вот ищу, чтоб домой ехать…

    ФАЙБЧИК: Женщин ищешь? Ню, и шо ты тут тогчишь? Тебя и Хаул ищет, он сейчас сюда пгийдет.

    БЕКАМПИС: (Испугано) Ой, Файбчик, так мне ж совсем некогда. Будь здоров. (Хочет идти)

    ФАЙБЧИК: Ню, пойдем. Хаула встгетим, поговогим. Уй, ему уже, бгат Йоза, сгок…

    Бекампис отходит от двери.

    И я хочу тебя спгосить… Ню, пошли.

    БЕКАМПИС: Или здесь поговорить.

    ФАЙБЧИК: (Хлопает ладонью Бекамписа по плечу). Не боись, Йоза, я смеюся: Хаул уже домой едет. (Усаживает Бекамписа и садится сам). Ню, Йоза, что будет? Я тебе уже газ говогил, два газа, десять газ – я ждать не могу. Понимаешь? Не мо-гу! Ню, Йоза, когда будут деньги? Когда мне будет питсот гублей?

    БЕКАМПИС: Ну откуда, Файбчик, я так сразу все тебе верну? Как тут собрать? Сам знаешь, какой был год, какая у меня пшеница.

    ФАЙБЧИК: Уй, Йоза, не гхеши! Пгийди ко мне, и ты увидишь пшеницу. Уй, какая пшеничка, золотко – не пшеничка. Есть на свете пшеничка. Есть, Йоза, есть. Толька у тебя одного нет.

    БЕКАМПИС: Ну, что же поделаешь, раз Господь не помогает!

    ФАЙБЧИК: Ню, что же это у тебя, Йоза, за Господь такой, газ не засыплет твой амбаг тучной пшеничкой?

    БЕКАМПИС: Что ж, Файбчик, поделать? Может, мы того не достойны?

    ФАЙБЧИК: (Встает) Не достойны!… Ню так что, Йоза, дегать? Я тебя последний газ спгашиваю, когда будут деньги?

    БЕКАМПИС: (встает и складывает ладони). Файбчик! Смилуйся: я тебя как отца прошу! Ну откуда я так сразу возьму… Сам знаешь, какой был год.

    ФАЙБЧИК: Последнее слово: будут деньги или нет?

    БЕКАМПИС: Ну, уж посмотрим…

    ФАЙБЧИК: Ах, чтоб тебя, Йоза! Что ты будешь смотгеть? Отдай мне долг и тогда хоть в болото полезай и смотги оттуда.

    БЕКАМПИС: Ну, ты Господи Боже ж мой! Разве я тебе, Файбчик, отказываю? Возьму у кого и отдам.

    ФАЙБЧИК: Йоза! Ты знаешь: мои детки и жена хлебушек кушают. Я не могу, Йоза, не могу!

    БЕКАМПИС: Так я ж тебе, Файбчик, такие проценты плачу.

    ФАЙБЧИК: А много ли ты мне, Йоза, в этом году пгоцентов заплатил? Ню, скажи, много?

    БЕКАМПИС: Так ведь расписку выдал.

    ФАЙБЧИК: А что мне, Йоза, с твоей гасписки?

    БЕКАМПИС: Если что, Файбчик, так все те же деньги: по суду взыщешь…

    ФАЙБЧИК: Йоза! Пусть наши вгаги по судам таскаются! Чтоб наши дети того не видали!

    БЕКАМПИС: Ох, дай Бог, по-хорошему.

    ФАЙБЧИК: По-хогошему, Йоза, по-хогошему! Я всегда говорю: по-хогошему. Пять лет пгожили, а хоть газ ссогились? Ню, скажи, Йоза: шел ли Файбчик в тяжбы?

    БЕКАМПИС: Дай Боже, чтоб еще и с другими так было.

    ФАЙБЧИК: Йоза! Видит Бог, я не могу! Мне тебя жалко. Видит бог, жалко! (Бьет себя в грудь). У меня такая натуга, у меня есть сегце, я хочу быть твоим дгугом. (Нежно). Йозуля! Положи мне в тележку гогсточку клевегка; я коговку дегжу.

    БЕКАМПИС: Ой, Файбчик, какой у меня клевер: сам знаешь, какой был год - всё погнило.

    ФАЙБЧИК: Ню, хоть того самого: я сена гогсточку добавлю, что ж поделаешь.

    БЕКАМПИС: Ну, уж ладно, что ж поделаешь.

    ФАЙБЧИК: Йозуля! Бульбы в мешочек насыпь: мои детки так любят твою бульбу.

    БЕКАМПИС: Файбчик! Так ведь совсем мало: на семена не хватит! Такой год…

    ФАЙБЧИК: Уй, Йозуля, какой ты человек. Ты пожалеешь мне в этот газочек, этой гогсточки бульбы? Уй, какой ты человек, я не вегю!

    БЕКАМПИС: Так уж и быть, дам, хоть и тех самых, Бог с тобой, что поделаешь.

    ФАЙБЧИК: Смилуйся, Йозуля! Я гебеночка пгишлю.

    БЕКАМПИС: Ну-ну.

    ФАЙБЧИК: Йозуля! Гука гуку моет. Ню, будь здогов.

    БЕКАМПИС: Будь здоров.

    Файбчик уходит.

    БЕКАМПИС: Ну ты ж, Господи Боже мой! Уже, слышь, пятьсот! И надо ж так быстро! Что этот нехристь тут насчитал?… Сколько я у него взял-то? Тогда полтораста взял, в прошлом году сотню, потом так; по пятерке, по трёшке… Так что же? Это ж и четырехсот не будет. А сколько процентов выплатил… «Питсот гублей!»… Откуда это пятьсот рублей?… Облигации несколько раз переписывал… Что ты с этим нехристем: насчитает! Вот я и говорю: ничто так человека не гложет как долги: один толкает – отдай, другой пинает – отдай, третий – отдай! А с чего тут отдашь? Эх, как бы мне из этих долгов выбраться!… Если б хоть какой-нибудь человек, ну хоть на полгода. (Немного задумывается). Ой, братишка, как в груди жжет. (Берется за живот) Или это от пива, или еще от чего? Рыба у пейсёнка чем-то разила… Надо будет у Моркелене попросить. С перчиком... (Достает трубку)



    ВИНЦАС: (Входит). Вы здесь, дядя!

    БЕКАМПИС: За батогом зашел. А что, нужен кому? (Чистит трубку)

    ВИНЦАС: Я к вам с хорошей новостью.

    БЕКАМПИС: Что, Винцуль?

    ВИНЦАС: Я тут с одним хорошим человеком поговорил; вы меня третьего дня спрашивали.

    БЕКАМПИС: А что же делать, не спрашивая? Спрашивал. Только нынче народ такой: если и есть у кого, так держит, вцепившись. (Набивает трубку)

    ВИНЦАС: Так вы ж не умеете спрашивать. А почему я…

    БЕКАМПИС: Так ты не шутишь?

    ВИНЦАС: За кого вы меня держите? Говорю: нашел одного человека, получаете деньги, и порядок.

    БЕКАМПИС: (Убирает кисет и трубку в карман). Вот это была бы божья милость! А сколько ж он мог бы?

    ВИНЦАС: Как вы и говорили – двести; уж обо всем и договорились. Только нам придется его обмануть: он, видите ли, к вам в зятья метит.

    БЕКАМПИС: Чтоб его черти! Так, значит, в зятья! Если б он просто так мог…

    ВИНЦАС: Об этом не беспокойтесь. Он все сделает. Как мы захотим, так он и сделает. Только на меня положитесь, и все будет в порядке.

    БЕКАМПИС: Если б он без расписки…

    ВИНЦАС: Еще чего! И не заикайтесь! Вы, дядя на то соглашайтесь, что он скажет.

    БЕКАМПИС: Э-э! Так вам, ребятки, кажется, раз уж у Бекампа долги, так он без зятя не обойдется: его за шиворот и за печку. А другой с деньжатами придет и будет на моем добре барствовать. Э, ребятки! Вам еще Бекампис покажет! Вот раскручусь, выплачу долги, поправлю дом, вот тогда Бекампис запоет! Ну а теперь…

    ВИНЦАС: (Смеясь). Так вы ж, дядя, меня не поняли. Я говорю, вы только нарочно, будто бы согласны: будто нуждаетесь в зяте, готовы записать дом, если только с хорошим человеком сойдетесь, понимаете? Лишь до тех пор на все идете, пока деньги от него получаете, а потом можете волынить по-всякому: то выплаты большие, то доли какие-нибудь, так он сам и откажется.

    БЕКАМПИС: А-а! Так вот ты как! Так, если по твоему… Мягко стелешь!

    ВИНЦАС: А если только вы найдете к нему подход, так потом еще от него получите: это мужик при деньжатах.

    БЕКАМПИС: Ах, чтоб тебя! Что тебе стоило сказать – ну хоть пять сотен, ну четыре, в конце концов! Раз, ты говоришь, у него есть. Вот если б с ним так, знаешь, передоговориться…

    ВИНЦАС: И не заикайтесь об этом! Вы только все дело загубите. Только двести просите, а больше, будто б вам и не надо. (Задумывается). А кто знает?… Одному, вроде, и должно хватить.

    БЕКАМПИС: Говоришь, должно хватить, Винцуль. Так, если б только на это одно было нужно!

    ВИНЦАС: Дядя! Берете деньги? Нет – будьте здоровы!

    БЕКАМПИС: Беру, беру, Винцуль; кто сказал, что не беру!

    ВИНЦАС: Так вот: больше и не заикайтесь, а то все дело погубите.

    БЕКАМПИС: Винцуль, я – ни словечка. Дай Бог тебе здоровья! Пусть хоть двести: что поделать, раз такой год…

    ВИНЦАС: Снова вы про это год… В самом деле, дядя, что вы все этот год ругаете? Люди не нарадуются годом, а вы все год, да год! Так, если кто поймет, то у вас и хороших лет не бывает. Ну, этот парень и откажется, и денег не даст. Так, дядя, не хорошо.

    БЕКАМПИС: Винцуля, я ни словечка…

    ВИНЦАС: Так тоже не хорошо. Я вас научу, как говорить. Только бабам - ни слова, а то разнюхают, и начнется: то нравится зять – то не нравится…Будто впутывают в какие – то сети.

    БЕКАМПИС: Да-да, твоя правда…

    ВИНЦАС: А перед этим парнем, сколько можете хвастайте; все, слава богу, хорошо, всего полно, не хватает только хорошего зятя.

    БЕКАМПИС: А-а! Так вот ты как…

    ВИНЦАС: Говорю, если только сможете с ним хорошо обойтись, так…

    БЕКАМПИС: Только как же это ты говоришь: хвастать и денег просить; как бы он чего не заподозрил…

    ВИНЦАС: Этого вы не бойтесь, я уже обо всем побеспокоился. Я этому парню сказал, что вы…

    БЕКАМПИС: Тс-с! Женщины идут.

    ВИНЦАС: Мы еще поговорим.

    Через левую дверь входят Бекампене и Агота. У одной в руках бумажная коробка, у другой - узелок.


    БЕКАМПЕНЕ (мужу): И ты здесь! Ты б, отец, муки из лавки принес; сама хотела, да в боку как огнем обожгло…

    БЕКАМПИС: Так, всё-таки купила муки?

    БЕКАМПЕНЕ: А что ж делать: люди так просили; и если б кто-нибудь, а то ж родня…

    БЕКАМПИС: Так, говорю, отказалась бы, и всё: и что ты перед ними так стелешься?

    ВИНЦАС: О чём это вы, дядя?

    БЕКАМПИС: Да про сватовство это…

    ВИНЦАС: А, там! Знаю, знаю…

    БЕКАМПИС: Говорю тебе: нет в этом никакой нужды.

    БЕКАМПЕНЕ: Ну и соображение твоё! Взять и из-за фунта муки от родни отказаться. Обеднеешь что ли!

    БЕКАМПИС: Да не обеднею, только не за чем. Что нам с этого? Захотелось, вдруг, ни с того ни с сего.

    БЕКАМПЕНЕ: (с напором) Видал! Ну конечно, раз не твоя родня, так тебе ничего и не надо: хоть подыхай как собака - кости не бросишь. А, небось, своим-то, горстьми в глотку пихаешь; аж смотреть противно. А еще и эта наглость безбожная!

    БЕКАМПИС: Что ты меня попрекаешь? Ты своих не только накормишь, а еще и полные подолы, провожая, насыплешь. Я тебе ничего не говорю!

    БЕКАМПЕНЕ: Ах, чтоб ты так жил! Видел кто? Весной братцу нагрузил воз соломы. Так он тебе и отдаст, жди!

    БЕКАМПИС: А твой колесо отдал? Что в когти попало – то пропало. Пришел, вы-ы-ыплакал, а теперь получи с него! Они меня еще попрекают! Моя родня – так хоть светские люди, а твои – чисто цыгане!

    БЕКАМПЕНЕ: А твои и цыган наглее: не зря же у братца цыгане ночуют.

    АГОТА: (матери) Мама! Хватить вам, что за нужда: ведь как хотите, так и сделаете.

    БЕКАМПИС: (одновременно с Аготой) Кто тебя переспорит: жернов, а не язык.

    БЕКАМПЕНЕ: Так ведь ранишь в самое сердце. Боже мой, уж моя родня – так и не родня. А, небось, как приедешь к ним, как набьешь пузо. Говорит еще!

    БЕКАМПИС: Да не дождутся они, чтоб я к ним…

    ВИНЦАС: Да ладно вам, дядя! Идемте (тянет Бекамписа за рукав)

    БЕКАМПИС: А-а! Твоя правда…

    Оба выходят

    АГОТА: Ох уж этот папаша: знает же, что поедет, будет пить, закусывать. Лишь бы поговорить.

    БЕКАМПЕНЕ: И что с этим полудурком? Разве с ним по-человечески в люди выйдешь? Мучайся, да мучайся весь век. Только и знает, что с братцем за бутылочкой у жида сидеть… Кто знает, все ли я в лавке взяла? (Ощупывает содержимое коробки) Дрожжи здесь, изюм здесь… так ведь гвоздики не взяла: арелки10 надо бы сварить, хоть пол четверти у Моркелене возьму.

    АГОТА: И нужна вам еще эта арелка: у дружины11 ведь будет арелка.

    БЕКАМПЕНЕ: Не знаю я этой дружины! Пока они соберутся, я буду сидеть – глаза пялить! Возьму четверть, воды еще добавлю, и ладно, что же делать. Хотя, придется Моркелене овса отвезти. Вот еще – из-за него одного взять и от родни и от всего отказаться. В могилу же не утащишь, а от человека отвернешься, и он от тебя отвернется.

    АГОТА: Мама! Вы только посмотрите как этот бархат мне к лицу: а вы еще не хотели брать, говорили, что много. Смотрите! (Показывает)

    БЕКАМПЕНЕ: Да Бог с ним, доченька, некогда.

    АГОТА: Теперь уже все так свободно носят.

    БЕКАМПЕНЕ: Еще и мешок у Моркелене не забрала, в котором давеча редьку привезла, - так и остался бы, а ведь совсем новенький мешочек. Пойду, заберу. А ты, доченька, сбегай, возьми хоть на полушку гвоздики и имбиря.

    АГОТА: Так денег дайте.

    БЕКАМПЕНЕ: Так возьмешь; скажи: яйца продадим и рассчитаемся. (Выходит через правую дверь)

    АГОТА: (Рассматривает свои покупки) Ну я не могу, какая красота! Будто переливается! (Вертит в руках) Лишь бы не выцвела… Ну и что ж: так уж быстро не выцветет, а и выцветет, так в будни пойдет. А мама – не брать и все – дорого. Хорошо, что жидовка знакомая: я ей подмигнула, она и уступила. Уж она меня знает, а что мне: выйду в воскресенье спозаранок и вынесу полдюжины яиц; что мне впервой?... Мама и не знает где куры несут. Ох, и сошью себе жакетку! Не дождется эта коротышка, чтоб всё её верх был. А уж, какая зануда: только как какая-нибудь новая мода заведется, так она – первая. Погоди! Вот попрошу Винца, так он мне такую сделает!... (Завязывает узел и выходит в левую дверь)

    Через другую дверь входят Бекампис, Винцас и Антанас.

    АНТАНАС: (В дверном проеме) Так ты, мил человек, доверяй кому в другой раз.

    БЕКАМПИС: Да, вот и доверяй кому…

    АНТАНАС: Так вы, дядя, требуйте с него: видимо ли дело, чтоб за чужие беды вы отвечали!

    ВИНЦАС: А что с него взять-то, коль у него ничего нет?

    БЕКАМПИС: Ничего, ох, ничегошеньки нет, так что ж взять-то?

    АНТАНАС: Так ты, мил человек, знай в другой раз.

    БЕКАМПИС: Твоя правда, знай в другой раз.

    ВИНЦАС: А еще вроде и родня.

    БЕКАМПИС: Вроде и родня…

    ВИНЦАС: Так когда, Антан, ты смог бы дяде помочь? Ему сейчас надо.

    БЕКАМПИС: Так, когда б ты смог?

    ВИНЦАС: Когда, дядя, срок? Послезавтра – вы сказали?

    БЕКАМПИС: Который, разве…

    ВИНЦАС: (Перебивая) Который, который… в кассу! Послезавтра, вы сказали…

    БЕКАМПИС: А-а, да! Послезавтра! В кассу – послезавтра.

    ВИНЦАС: Ну, вот и нечего ждать; чтоб потом каких коштов12 не получилось…

    БЕКАМПИС: Ага, его правда, чтоб…

    АНТАНАС: Раз уж вам так быстро нужно, так послезавтра вы, дядя, будьте здесь, и я буду, и устроим все, а чего ж еще? А быстрее я не могу. Так что, дядя, сможете послезавтра?

    ВИНЦАС: А почему ж не сможет?

    БЕКАМПИС: Так хоть и сейчас… Когда только хочешь. Только, дай, Боже, тебе Антошенька здоровья; что поделаешь, раз год такой…

    ВИНЦАС: (Прерывая и грозно глядя на Бекамписа) Только теперь о процентах договоритесь и все. Ведь, все же, Антан, с дяди лишку не возьмешь.

    БЕКАМПИС: Ну, так, его правда…

    АНТАНАС: Я и не знаю; как с вас, дядя, и не пристало слишком…

    БЕКАМПИС: Ну, так, твоя правда…

    ВИНЦАС: (Прерывая) Мне кажется, как с дяди, так и королевского довольно: так на всякий случай.

    БЕКАМПИС: Ага, на всякий случай.

    ВИНЦАС: Так ведь без всякого процента – дядя и сам не пошел бы.

    БЕКАМПИС: Еще чего!...

    ВИНЦАС: Так говори, сколько и конец!

    БЕКАМПИС: Говори сколько…

    АНТАНАС: Ну, пусть будет королевский, чего уж тут. Бог даст, поживем, может, и поближе сойдемся.

    ВИНЦАС: Дай Бог!

    БЕКАМПИС: Дай Боже, его правда…

    ВИНЦАС: Так королевский. Согласны, дядя?

    БЕКАМПИС: Еще бы! Не по-людски было б! Только, дай Бог, чтоб с другими…

    ВИНЦАС: (Прерывая) Только, Антан, смотри, чтоб был послезавтра, чтоб не подвел дядю.

    АНТАНАС: Что ты, брат! Раз я сказал, так сказал; мое слово, брат, что золото! Что тут говорить!

    ВИНЦАС: В этом, брат, тебя никто не упрекнет; разве я тебя не знаю. Такого мужика – ищи вдоль – поперек – не найдешь. Вы, дядя, можете на него положиться.

    БЕКАМПИС: Бог дай тебе, Антоша, здоровья; что поделаешь, раз такой…



    Винцас грозно смотрит на Бекамписа – тот умолкает.

    АНТАНАС: Да что вы, дядя, из-за такого пустяка! Чтоб я такому человеку, в таком деле не помог, - я от всей души! Я такой человек: если мне кто понравится, так я, кажется, ему все отдам! Я такой человек!

    ВИНЦАС: Так, может, теперь и магарыч, или как?

    БЕКАМПИС: Ага, раз так, знаешь…

    АНТАНАС: Да кто его знает, вроде уже поздно; где еще мой хутор. Давайте, когда уже все закончим.

    ВИНЦАС: Ну что ж, только и всего…

    БЕКАМПИС: Только и всего…

    АНТАНАС: Так когда, дядя, я мог бы к вам? Сами видите – уже осень…

    ВИНЦАС: Ясное дело, чего ждать; только вот с этим покончим.

    БЕКАМПИС: Его правда, только с этим покончим.

    АНТАНАС: Ну, только и всего… Так пошли, где еще мой хутор…

    Все выходят.

    Занавес.

      1   2   3