страница22/53
Дата14.01.2018
Размер6.04 Mb.

Л. Рон хаббард дианетика: Современная наука душевного здоровья


1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   53

ЗАКОНЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ


Инграмма, хоть и не является живым существом, имеет свойства, ему присущие: она защищает себя различными способами. Любые ее фразы могут считаться командами. Эти команды воздействуют на аналитический ум таким образом, что он ведет себя иррационально.

Терапия Дианетики параллельна методам работы мысли и самому мышлению. Все, что противодействует Дианетике и одитору, без каких-либо исключений точно так же воздейст­вует на аналитический ум пациента. И наоборот, проблемы пациента в текущей мыслительной деятельности являются проблемами одитора в процессе терапии.

Большинство “команд”, содержащихся в инграммах, прак­тически не просчитываются, так как они противоречивы или диктуют неразумные действия. Как раз эта невозможность их просчитать и согласовать с мыслью и действительностью делает пациента аберрированным.

Давайте возьмем инграмму, которая произошла от запора у матери. Ее потуги становятся причиной давления и приводят к “бессознательности” не родившегося ребенка. Тут, если она привыкла разговаривать сама с собой, как делает множество аберрированных женщин, она может сказать: “О, это ад. Я вся стиснута внутри. Так заложило, что я даже думать не могу. Это слишком ужасно, чтобы это вынести”.

Это может происходить в бэйсик-районе. Механизм сна в уме (который думает преимущественно в каламбурах, вопреки мнению некоторых символистов) может принести сон об адском пламени, когда инграмма приближается. Преклир будет уверен, что он окажется в этом огне, если будет продвигаться по траку времени в направлении данной инграм­мы. Далее, он будет думать, что трак времени заперт. Это будет, возможно, означать, что все инциденты находятся на нем в одном месте. Заканчиваем с “это ад” и “стиснута внутри” и переходим к тому, что происходит с “так заложило, что даже думать не могу”. Преклир шмыгает носом, так как думает, что имеется в виду простуда. В отношении же “это слишком ужасно, чтобы это вынести” он исполнен ужаса при мысли о прикосновении к этой инграмме, так как команда говорит, что это слишком болезненно, чтобы вынести. К тому же, посколь­ку инграммы воспринимаются буквально, он может думать, что это он слишком ужасен, чтобы его вынести1.

1 Фраза "This is too terrible to be born”, переведенная, как “Это слишком ужасно, чтобы это вынести”, может быть также принята буквально, как “Ребенок слишком ужасен, чтобы его рожать”.

Эмоциональная реакция на слово “ад” в другом месте на траке, согласно какой-то иной инграмме, может быть такова, что “идти в ад” обозначает громкое рыдание. Поэтому он не “хочет” проходить по этой инграмме. Он ужасается инграм­мой, и потому она “слишком ужасна, чтобы это вынести”. То, что мать просто обсуждала сама с собой (в мульти-вэйлансном проявлении) необходимость прибегнуть к слабительному, ни­когда не входит в расчеты. Так как реактивный ум неразумен, он думает тождествами, стремясь командовать аналитиче­ским умом.

Там есть ровно столько данных, сколько их есть в инг­рамме, и аналитическая реакция на эту неосмысленную ин­формацию полностью буквальна.

Возьмем другой пример, половой акт. В отношении соматики, он содержит в себе различные давления. Они не причи­няют боли (и, между прочим, не имеет значения, насколько сильны эти инграммы, насколько сильной была боль в момент их получения - при повторном переживании в сессии боль оказывается очень умеренной). Это что-то вроде тряски, которую испытывает не родившийся ребенок, и все. Но инг­рамма говорит: “О, дорогой, я боюсь, чтобы ты в меня входил. Я просто умру, если ты в меня войдешь. Пожалуйста, не входи в меня!”

Что делает с этим аналитический ум? Он думает о половом акте? Волнуется о беременности? Нет, категорически нет. Инграмма, которая заставляла бы думать о сексе, говорила бы: “Думай о сексе!”, инграмма, которая содержала бы пере­живания о беременности, сказала бы: “Я волнуюсь о беремен­ности”. Боль в этом половом акте не очень сильна, но присутствует утверждение, что в инграмму нельзя входить: “Не входи в меня!”. Он умер бы, если бы он в нее вошел, не так ли? Здесь так и сказано. И пациент крутится вокруг этого места на траке времени, пока одитор не использует репитер (как будет описываться ниже).

Как насчет другого типа инграмм? Давайте представим, что наш бедный пациент был настолько невезучим, что на него навесили ярлык “младший”2. Давайте представим себе, что его зовут Ральф и его отца зовут Ральф. (Будьте осторожны с этими Младшими кейсами, они иногда бывают необычайно сложными). Мать (смотрите отчет Кинси3, если вас обуревают сомнения) имеет тихую любовную связь на стороне с Джи­мом. Такая соматика полового акта причиняет боли не боль­ше, чем если бы на вас осторожно сели, но у пациента возникает с ней много трудностей. Мать: “О, милый! Ты такой чудесный. Я бы хотела, чтобы Ральф был больше на тебя похож, но он не такой как ты. Похоже, что он совершенно не в состоянии возбуждать девочек”. Любовник: “О, Ральф не так уж плох. Мне он нравится”. Мать: “Ты не знаешь, какой он гордый. Если бы Ральф узнал об этом, это его убило бы. Он бы просто умер, я знаю”. Любовник: “Не волнуйся, Ральф никогда об этом не услышит”.

2 В американских семьях родители часто дают детям имя отца семьи с добавлением слова “младший”. Например, Том Джонсон (отец) и Том Джонсон-младший (сын).

3 Кинси, Альфред: американский зоолог, который изучал сексуальное поведение людей в США.

Этот маленький бриллиант, а не просто инграмма, встре­чается гораздо более часто, чем предполагает тот, кто еще не посмотрел на маму с точки зрения эмбриона. Это не будет обрабатываться в аналайзере как информация. Это относится к разряду волнений. (Волнения представляют собой противо­речащие друг другу инграммные команды, которые не могут просчитываться). Ральф-младший очень робок сексуально. Это его аберрированный шаблон. Подходя к нему во время терапии, мы находим сочувствие к любовнику матери. В конце концов, он же сказал, что Ральф не так ух плох, что он ему нравится. Единственным Ральфом для реактивного ума, ко­нечно, является Младший. Это удерживает нашего пациента от приближения к инграмме, так как он думает, что потеряет друга, если до нее дотронется. Дальше, с точки зрения аберрации, Младшего волнуют вопросы человеческой гордо­сти. Когда мы подходим к этому в терапии, он усиленно пытается уйти от инграммы. Ведь если он что-то узнает об этом, оно “убьет его на месте”. Другая неприятность здесь: перекрытый соник-рикол. Там сказано, что Ральф никогда не услышит. Это необходимо для выживания. Это то, во что верят клетки. Поэтому Ральф никогда не слышит в риколе. Там обнаружится много выключении соника. Мать распутна (име­ет половые связи со многими), что обычно указывает на блокированную вторую динамику. Это часто значит, что она не любит детей. Короче, это будет кейс с попытками аборта и с Младшим, которого истыкали до такой степени, что дыр с избытком хватило бы на некоторое время сырному заводику. Младший, теперь взрослый мужчина, может иметь слишком обостренный слух, так как он испуган “жизнью” вообще. Но его соник-рикол равен нулю. В таком случае, данная инграмма может быть выявлена по демонским цепям как “впечатления”, которые приходят в голову. Одитор, основываясь на словах пациента, может быстро догадаться о содержании инграммы и взорвать ее методом репитера.

Теперь возьмем кейс матери, которая, будучи воплоще­нием пристойности (пусть немного и склонная к слезливости), обнаруживает, что она беременна и идет к врачу. Мать: “Я боюсь, что я беременна. Я боюсь, что я есть”4. Доктор мнет ей живот в течение какого-то времени, доводя до “бессозна­тельности” ребенка, который будет нашим преклиром через 30 лет. Врач: “Не думаю”. Мать: “Я действительно боюсь, что так и есть. Я уверена, что попалась. Я просто знаю, что это так”. Врач (еще несколько тычков в живот): “Трудно сказать так рано”.

4 С английского I am afraid I am”, что равносильно русскому “Я боюсь, что так и есть”, но дословно переводится, как “Я боюсь, что я есть”.

Там так и сказано, что этот мужчина, наш пациент, беременный. Если мы посмотрим, то увидим у него солидное брюшко. Вот это выживание! Во время терапии мы обнару­живаем, что он боится своего существования: “Я боюсь, что я есть”. Внезапно его движение по траку времени прекраща­ется. Почему? Он попался. Это не значит, что он беременный, это значит просто, что он пойман. Далее, он не будет в состоянии рассказать инграмму. Почему? Потому, что “трудно сказать так рано”. Следовательно, он об этом не говорит. Мы освобождаем его на траке при помощи репитера.

О, этот наш язык, который вовсе не имеет ввиду то, что выговаривает. Отдайте его в руки идиотскому реактивному уму, сколько разрушений он может причинить! Все истолкует буквально! Частью аберрации человека, который имел приве­денную выше инграмму, была крайняя осторожность в выска­зывании любого мнения. Ведь трудно сказать так рано.

Теперь возьмем инграмму девушки, чей отец был серьезно аберрирован. Он бьет мать, потому что боится, что та бере­менна, а сам он блокирован на первой, второй, третьей и четвертой динамиках. Отец: “Пошла вон! Пошла вон! Я знаю, что ты была мне неверна! Ты не была девственницей, когда я на тебе женился. Мне надо было давно тебя убить! Теперь ты беременна. Пошла прочь!”.

Девушка примерно через пять недель после зачатия за­гнана в “бессознательность” ударом по материнскому животу. Она имеет в результате очень тяжелую инграмму, так как там присутствуют болезненные эмоции, которые она никогда не будет в состоянии удовлетворительно драматизировать. Шаб­лон аберрированного поведения здесь проявляет себя в исте­риках, когда мужчины обвиняют ее в неверности. Через 21 год после инграммы она вышла замуж девственницей, но уверена, что ею не была. Она страдала “детским страхом”, что отец хочет ее убить. Но она постоянно боится забеременеть, так как инграмма говорит, что она беременна сейчас, а это значит - всегда, так как время - это непрерывный поток моментов “сейчас”. При терапии мы пытаемся подобраться к этой инграмме. Мы возвращаем пациентку в бэйсик-район и внезапно замечаем, что она говорит о чем-то, что произошло, когда ей было пять лет. Мы опять ее возвращаем - теперь она рассказывает о каком-то происшествии в возрасте десяти лет. Одитор, заметив подобные реакции, знает, что имеет дело с баунсером5, который гласит: “Пошла прочь!”, и пациент уходит прочь. Одитор распознает затруднение, использует метод репитера и сокращает или стирает инграмму.

5 баунсер: инграммная команда типа “Не стой здесь!”, “Вон отсюда!”, которая посылает преклира вверх по траку времени в направлении настоящего времени. Дословный перевод с английского “bouncer” — “вышибала”. Происходит от слова “bounce”, которое переводится, как “подпрыгивать”, “отскакивать”.

Аналитический ум реагирует на эти инграммы, как на команды - всегда и неизменно. Он делает на траке то, что диктуют эти команды. И он делает расчеты о кейсе или о жизни так, как велят эти инграммы. Здорово иметь инграммы! Очень хорошее выживание! Достаточно хорошее, чтобы за­гнать человека в гроб.

Те фразы, которые помогают терапии, одитора не очень беспокоят. В инграмме, полученной от матери, когда ее избивал отец, было: “Сейчас ты у меня получишь! Вот тебе! Что, мало? На, на! Бери больше!” При этой инграмме у пациента могут проявиться наклонности к клептомании (то, что такие вещи являются источником воровских импульсов, подтверждается: когда одитор стирает эти инграммы, пациент больше не ворует). Одитор обнаружит, что пациент страстно желает пересказывать эту инграмму, поскольку ее содержание раскрывает ее аналитическому уму.

Семейство инграмм, говорящих: “Иди сюда! Стой здесь!”, которые так нравятся отцам, объясняет прыжок обратно в инграмму, когда начинается терапия. Как только инграмма себя обнаруживает, пациент идет прямо к; ней. После нескольких пересказов команда теряет свою эффективность. Но пока инграмма оставалась нетронутой, она была вполне способна загнать человека в психушку, чтобы он скорчился там и лежал в позе зародыша. Все обитатели этих учреждений, которые не подвергались еще шокам или прифронтальной лоботомии и страдают таким видом помешательства, могут быть освобож­дены от этой инграммы и быть восстановлены в настоящем времени просто при помощи метода репитера. Иногда это занимает всего полчаса.

Путешествовать по траку и пробиваться сквозь расчеты аналайзера, вызванные командами инграмм, похоже на де­тскую игру, где “человечек” передвигается по квадратикам. На основании трака времени и инграммных команд такая игра действительно могла бы быть создана. Она была бы похожа на Парчизи6. Пройдите несколько квадратов, остановитесь на одном, который говорит: “Пошел прочь!” - это значит, что игрок должен возвращаться обратно к настоящему времени. Пройдите еще несколько квадратов - и потеряете ход, так как очередной квадрат, на котором вы остановились, гласит: “Стой здесь!”. Человечек там и будет стоять, пока одитор не выпу­стит его при помощи метода репитера (но зацепленная тера­пией, эта команда уже не имеет силы). Вступив на квадрат “Иди спать!”, человечек тут же должен отправиться спать. Потом он наткнется на квадрат, где говорится: “Никто не должен узнать” и, таким образом, там просто не будет квад­рата. Затем еще несколько шагов - и достигнут квадрат с надписью “Я боюсь”, где человечек будет бояться. Двигайтесь к квадрату “Я должен уйти”, и человечек уйдет. Еще немного к квадрату с надписью “Меня здесь нет”, и квадрат будет пропущен. И так далее, и так далее.

6 Парчизи: название игры, основанной на старинной индийской игре типа бэкгамона, где фишки передвигаются с целью занять территорию противника.

Существует всего несколько классов команд, которые беспокоят одитора. Так как ум производит часть своих дейст­вий, особенно когда он вспоминает, при помощи возвращения, даже если человек не возвращается, эти команды замедляют мыслительный процесс. В терапии они особенно мешают и являются предметом постоянного внимания одитора.

Первым идет отбрасывающий пациента вид команд. Раз­говорное их название баунсеры. Они включают в себя такие фразы, как “Пошел вон!”, “Никогда не возвращайся”, “Я должен держаться подальше” и т.д. и т.п., включая любую комбинацию слов, которая буквально значила бы отбрасыва­ние, выбрасывание.

Второй вид - это команды, которые удерживают паци­ента (холдер). Они включают в себя такие фразы, как “Стоять!”, “Сядь здесь и подумай об этом”, “Вернись и сядь здесь”, “Я не могу уйти”, “Я не должен уходить”, и т.д.

Третьим видом являются команды, отрицающие инграм­мы (денайер), буквальный смысл которых состоит в том, что инграммы не существует: “Меня здесь нет”, “Это ни к чему не приведет”, “Я не должен об этом говорить”, “Я не помню” и т.д.

Четвертый - это вид команд, группирующих инграммы, которые буквально означают, что все инциденты собраны в одном месте на траке времени: “Заперто”, “Все случается одновременно”, “Все на меня сваливается одновременно”, “Я с тобой сравняюсь”7 и т.д.

7 По-русски будет звучать “Я с тобой рассчитаюсь".

Пятый - мисдиректор - отсылает пациента в ложном направлении, заставляет его идти в поздний период, когда он должет быть в раннем, или наоборот, принуждает идти в ранний период, когда он должен быть в более позднем. “Ты не можешь вернуться в данный момент”, “Тебя развернуло в обратную сторону” и т.д.

Баунсер стремительно посылает преклира назад к на­стоящему времени. Холдер удерживает его там, где он находится. Денайер заставляет его думать, что инцидента там не существует. Четвертый вид команд, группирующий (или просто группер) уплотняет трак времени до такой степени, что он исчезает. Мисдиректор меняет нужное направление движения на противоположное.

Контакт с любой инграммой заставляет преклира реаги­ровать “аналитически”. Так же, как и в случае инграммы, которая рестимулирована, команды отпечатываются на ана­лайзере, и, хотя аналайзер может свято верить, что он выра­ботал реакцию исключительно по своей воле, в действительности это исходит прямо из содержимого его инграммного банка.

Это и есть метод репитера.

Продвигаясь вспять вдоль трака времени и контактируя с инграммами, преклир врезается в районы “бессознательно­сти”, которые заперты “бессознательностью” или эмоциями. На стадии ранних инграмм есть вероятность, что преклир будет много зевать. Команда “спать” не имеет к этому отно­шения: это “выкипает” “бессознательность”, что называется выкипание8. Преклир может в течение двух часов маяться, проваливаться в “бессознательность”, выглядеть, как будто находится под действием наркотиков, засыпать без всякой на то команды.

8 выкипание: состояние сонливости, иногда неотличимое от сна, которое наступает при рестимуляции более раннего случая потеря сознания. Дословно с авглхвского “boil-off* значит “выкипание”.

Частью того набора данных, которым располагает инграм­ма, является выключение аналайзера. Когда преклир возвра­щен и контактирует с инграммой, он испытывает уменьшение активности аналайзера, что означает ослабление его способ­ности мыслить в этой области. Выкипание бессознательности является процессом, необходимым в терапии, так как эта “бессознательность” может быть рестимулирована в повсед­невной жизни. Рестимулированная, она уменьшает - немного или сильно - его способность соображать, замедляя в большей или меньшей степени процессы мышления.

“Бессознательность”, таким образом, уменьшает возмож­ности сознания преклира, когда с ней осуществлен контакт. Он видит сны, бормочет какие-то глупости, не может найти себе места. Его аналайзер проникает сквозь преграду, которая защищала его от инграммы. Но в таком состоянии он стано­вится очень подвержен влиянию инграммных команд.

Поощряемый одитором проходить через инграмму и пе­ресказывать ее содержание (хотя одитор и знает, что нужно время, пока “бессознательность” выкипит настолько, чтобы преклир смог сквозь нее пробиться), пациент может пожало­ваться: “Я не могу сейчас вернуться”. Одитор это немедленно подмечает. Это пробивается инграммная команда. Он не сообщает преклиру о полученных сведениях — пациент обыч­но не знает, о чем он говорит. Если пациент продолжает испытывать затруднения, одитор говорит ему: “Скажите: "Я не могу сейчас вернуться"”. Пациент повторяет, одитор просит сделать это снова и снова. Вдруг включается соматика, и контакт с инграммой осуществлен.

В беседе с пациентом одитор тщательно и незаметно фиксирует, какие фразы пациент использует и повторяет, когда он говорит о своих болезнях и о Дианетике. Если, приведя пациента в состояние ревери, он обнаруживает, что тот настаивает на том, что он “не может никуда пойти”, одитор просит его повторить эту фразу.

Повторение такой фразы снова и снова отправляет паци­ента все дальше вниз по траку времени к контакту с инграм­мой, которая содержит эту фразу. Может случиться, что эту инграмму нельзя будет релиз (отпустить), поскольку есть слишком много инграмм до нее, но релиза не получится только в случае наличия той же самой фразы в более ранней инграмме. Так что работа продолжается по методу репитера и одитор просит преклира идти за инграммами во все более ранние инциденты. Если все идет по расписанию, пациент нередко усмехается или разражается хохотом облегчения. Фразу выкорчевали. Инграмму нам не удалось стереть, но эта фраза не будет больше мешать терапии.

Что бы пациент ни делал по поводу своих инграмм и какие бы слова он ни использовал для описания действий, они обычно взяты прямо из этих инграмм. Метод репитера снимает заряд с фраз, чтобы инграммы могли быть вскрыты.

Этот метод, конечно, может иногда доставить пациенту неприятности, но те неприятности, в которые можно попасть в Дианетике, не очень серьезные. Инграмма, рестимулирован­ная в повседневности, может быть (и является) исключитель­но жестокой. Убийства, изнасилования и поджоги, попытки абортов, отставание в учебе - любые аберрированные стороны жизни происходят от этих инграмм. Но приближение к ним в Дианетике идет по другим каналам - по тем, которые распо­ложены ближе к источнику инграмм. Обычно инграмма, дей­ствуя на человека, который не подозревает о ее наличии, обладает огромной речевой и моторной силой, она связывает в сознании множество умственных цепей, которые должны были быть рационально использованы, и вообще создает тяжелую ситуацию: ее контуры накрепко “впаяны” и не могут быть отброшены аналайзером. Во время терапии пациент движется по направлению к инграмме: данное действие само по себе начинает отключать некоторую часть этой “постоян­ной проводки”. Можно ввести пациента в инграмму, которая, если бы это не происходило в терапии, была бы в состоянии скрючить его в позу зародыша и отправить в ближайший сумасшедший дом. Во время терапии, которая является воз­вращением по траку времени, самый мощный холдер имеет ограниченную силу. Пациент может попасть в холдер, что в нормальной жизни было бы равносильно психозу, но при терапии единственным проявлением этого становится то, что при словах “прийти в настоящее время” он просто открывает глаза без преодоления того отрезка трака, который ведет к настоящему времени. Преклир не подозревает, что находится в холдере, и когда одитор видит такое, он применяет метод репитера.

Одитор: Вы в настоящем времени? Преклир: Конечно. Одитор: Как вы себя чувствуете? Преклир: О, у меня немножко болит голова. Одитор: Закройте глаза. Теперь скажите: “Стой здесь”. Преклир: Ладно. Стой здесь. Стой здесь. Стой здесь... (Не­сколько раз). Одитор: Вы двигаетесь? Преклир: Нет.

Одитор: Скажите: “Я пойман, Я пойман”. Преклир: Я пойман. Я пойман... (Несколько раз).

Одитор: Вы движетесь по траку? • Преклир: Не-а.

Одитор: Скажите: “Я в западне”.

Преклир: Я в западне. Я... Ой, моя голова!

Одитор: Продолжайте повторять.

Преклир: Я в западне. Я в западне. Я в западне. Ой! Стало хуже! (Его соматика становится сильнее по мере прибли­жения к инграмме, удерживающей его по другую сторону барьера, которым отгорожена “бессознательность”).

Одитор: Продолжайте повторять.

Преклир: Я в западне. О, боже мой, я в западне. Я никогда не вырвусь из этого места. Я никогда не вырвусь. Я в западне!

Одитор: Подойдите к ней поближе. Убедитесь, что в ней больше ничего не осталось. (Трюк, направленный на то, чтобы преклир не пересказывал опять то, что он только что сказал, а продолжал работать над инграммой).

Преклир: Голова болит! Дайте мне добраться до настоящего времени!

Одитор: Пройдите ее опять. (Если в преклире обнаружива­ется такой сильный заряд, он будет расстроен и в инцидент может быть в следующий раз трудно войти).

Преклир: О, боже мой, я в западне. Я боюсь, что попалась. (Появилось новое слово). Я никогда не выберусь из этого места, пока жива. Я в западне. Я никогда не вырвусь. Я в западне. (В сторону). Она плачет. О, зачем мне нужно было выходить замуж за такого человека!

Одитор: Как ваша голова?

Преклир: Болит меньше. Эй, это скверная шутка! Она коло­тит себя по животу. Злюка! Будь ты проклята!

Одитор: Переживите это опять. Давайте убедимся, что в ней нет ничего больше. (Тот же механизм для того, чтобы удержать преклира от проигрывания только что сказан­ного вместо того, что он теперь получает из инграммы. Если он проигрывает вместо того, чтобы повторно пере­живать, инграмма не поднимется).

Преклир: (Так и делает, находя некоторые новые слова и несколько звуков, включая глухие удары в ее живот и гудок машины на улице). Только не говорите мне, что я должен пройти этот инцидент опять.

Одитор: Пройдите опять, пожалуйста.

Преклир: Ну, эта дама пытается вмять мою голову и изба­виться от меня. Но я выскочил наружу и хорошенько ее побил.

Одитор: Пожалуйста, пройдите еще раз эту инграмму.

Преклир: (Преклир начинает, но вдруг обнаруживает, что инграмма, как нитка с петлей, выпрямляется и содержит больше данных в том месте, где была петля). Я должна подумать, что сказать Гарри. Он на меня набросится. (Это было источником шутки о выпрыгивании).

Одитор: Пожалуйста, пройдите ее опять. Там может быть больше данных.

Преклир: (Так и делает, прежние части инграммы сокраща­ются, появляются два новых звука: ее шаги и текущая вода. Затем он становиться весел и смеется. Эта инграмма была доведена до состояния релиз, так как она, возможно, не исчезла бы полностью. Инграмма данного рода нахо­дится в такой форме, только если контакт с ней осущест­вляется до нахождения бэйсик-бэйсик).

Как репитер, так и инграмма - оба заговорены до рецес­сии9. Эта инграмма может появиться опять с небольшим дополнительным зарядом после того, как осуществлен контакт с инграммой бэйсик-бэйсик, но она окажется потерявшей всю свою аберрирующую силу, способность давать психосомати­ческую головную боль или другие болезни. Но эта же инг­рамма, не проработанная в терапии, была достаточной для того, чтобы заставлять пациента, когда он был мальчиком, кричать от ужаса каждый раз, когда он не мог выбраться из закрытого помещения (клаустрофобия).

9 рецессия: исчезновение инграммы без полного ее сокращения.

Метод репитера - особая фаза Дианетики, которая требует смекалки от одитора. Имея настойчивость и терпение, любой одитор с минимальным интеллектом может добиться успеха в других фазах этой науки. По отношению к репитеру, он должен научиться думать, в целях терапии, как инграмма. Он должен наблюдать, как ведет себя пациент на траке времени. Он должен наблюдать за типом реакции пациента и делать на основании этого заключение о том, какого рода команда беспокоит преклира, когда сам преклир не желает помогать или не знает, как помочь.

Метод репитера совсем не труден. Но способности одитора в этом деле являются основной причиной, в силу которой с одним одитором кейс требует больше времени, чем с другим. Это, определенно, вопрос способностей.

Вышеупомянутую игру надо вести с умом. Где застрял преклир и по какой команде? Почему он вдруг перестал сотрудничать? Где тот эмоциональный заряд, который сдер­живает кейс? При помощи репитера одитор может разрешить все эти проблемы, а умный одитор разрешает их гораздо быстрее, чем неумный.

Каким образом человек может думать как инграмма? Рональд Росс, открывший, что насекомые переносят микро­бов, счел необходимым думать так же, как комар. У нас схожая опасность - инграмма. Для целей терапии, нужно научиться думать, как инграмма.

Одитор не может и не должен смотреть в глаза пациенту и гадать, почему пациент не ест ничего, кроме цветной капусты по средам. Это аберрация, и одитору не нужно гадать об источнике аберраций или психосоматических заболеваний: они все обнаруживаются со временем, и он многое о них узнает по мере продвижения. Но одитор должен быть в состоянии направлять преклира по траку времени, направ­лять его дальше назад в бэйсик-район и оттуда вверх для сокращения. Ныне средством для этого является метод репи­тера. Понятно, что новое искусство применения или даже много видов искусств возникнут из Дианетики. Было бы печально, если бы она не привела к такому результату. Ныне самое лучшее, чем мы располагаем - а критерием качества является то, что это неизменно работает во всех кейсах - это метод репитера. Одитор должен уметь его использовать, если он хочет, чтобы кейс заканчивался каким-то результатом.

Когда одитор, любой одитор, провел несколько кейсов и знает природу этой бестии - инграммы, он может выступить и с собственной улучшенной технологией. Единственным недо­статком метода репитера является то, что он требует ума от одитора.

Быть умным - не значит много говорить. В Дианетике, когда производится одитинг, это как раз неумно. Одиторам, начинающим работу с кейсами, почти всегда так нравятся звуки своего собственного голоса и ощущение своего мастер­ства, что бедный преклир почти не имеет шанса что-то сказать в ответ. А ведь только преклир, тот, кого мы делаем клиром, является единственным человеком, который имеет точную информацию, и единственным, кто может давать оценку этой информации.

Быть умным в применении метода- репитера - значит уметь находить в разговоре пациента и его действиях содер­жимое инграмм, которое не позволяет ему до них добраться, значит успешно проходить сквозь них и так далее. Метод репитера направлен только на действия преклира, а не на его аберрации.

Возьмем, например, кейс, который был настолько “запе­чатан”, что понадобилось 30 часов почти непрерывного ис­пользования репитера для того, чтобы сокрушить, разбить стену между аналитическим умом и инграммами. Важно помнить, что инграмма не была бы инграммой, если бы преклир мог ее легко найти. Любая инграмма, которую легко найти и которая не имеет эмоционального заряда, имеет примерно такое же аберрирующее воздействие, как стакан газированной воды.

Молодая девушка с соник-риколом, но с обостренным слухом и настолько разбалансированной эндокринной систе­мой, что она превратилась в старуху в 22 года, подверглась 75 часам одитинга, прежде чем достигла какого-то контакта в бэйсик-районе. Это было почти невероятно, но это случилось. Для пациента с выключенным соником и сошедшего с колеи времени, 75 часов работы только смазали бы колеса. Эта же девушка, имея соник-рикол, должна была далеко продвинуться к состоянию клира, но ей еще предстоял контакт с бэйсик-бэйсик.

При помощи репитера и только репитера кейс был в конце концов разрешен. Он практически не содержал никаких холдеров или баунсеров. Просто казалось, что вся пренатальная область была пустой.

Так получается, что инграмма, не будучи разумной па­мятью, является просто набором волн или какого-то рода записью, которая накладывает отпечаток на аналитический и соматический ум и управляет голосом, мышцами и другими частями тела. Аналитический ум, стремясь оправдать то, что происходит и будучи перекрыт инграммой во время драмати­зации, поставляет данные для оправдания ее действий. Но это не делает инграмму разумной. Когда к инграмме впервые приближаешься во время терапии, кажется, что ее там нет. Может понадобиться три сессии, чтобы “проявить” эту инг­рамму. Так как работа ведется над многими инграммами, это не значит три впустую проведенные сессии, но это значит, что “Я” при возвращении должно пройти над инграммой несколь­ко раз для того, чтобы она “проявилась”. Это важно знать. Вы запрашиваете в сознании какую-то информацию сегодня и не находите (у аберрированного), а запросив ее опять через неделю — находите. Точно так же и с инграммами. Основной принцип терапии состоит в том, что если вы будете настой­чиво искать инграмму, вы со временем ее найдете. Возвра­щение снова и снова в пренатальный район само по себе проявит инграмму таким образом, что аналитический ум сможет атаковать и сократить ее. Это очень медленный способ. Метод репитера значительно ускоряет процесс, хоть инграмма все-таки требует для проявления нескольких сессий.

В кейсе этой молодой девушки, наверное, понадобилось бы еще 50-60 часов работы, чтобы коснуться инграммы, если бы не был использован метод типа репитера. Репитер разре­шил кейс, когда одитор заметил, что девушка часто повторяла:

“Я уверена, что есть веская причина, почему мне так не нравится собственное детство. В конце концов, брат меня изнасиловал, когда мне было пять лет. Я уверена, что это было в моем детстве, гораздо позже. Моя мать очень меня ревно­вала. Я уверена, что позже”.

Эта молодая женщина, как можно себе представить, изу­чала в колледже какую-то науку о психическом излечении, которая рассматривает секс или потребление витаминов как причину возникновения аберрации. Девушка часто заявляла при этом, что хоть она и не против того, что она называет “анализом”, но думает, что было бы глупо ожидать от заро­дыша, чтобы он что-то слышал. Она неоднократно попадала в район перед рождением и заявляла, что чувствует себя весьма комфортабельно. Но рождение никогда не оказыва­лось в поле зрения. Это важно. Бэйсиковые инграммы (инг­раммы в бэйсик-области) не могут исчезнуть и не исчезнут без терапии, и когда с родами даже не может вступить в контакт хотя бы одна соматика, - несомненно, что нечто находится еще до родов. Если бы роды были первой инграм­мой, все могли бы стать клирами -за пять часов. Когда рождение открывается, остается еще с полсотни серьезнейших пренатальных событий. В ее случае ничего не было видно. Ее образование, полученное в прошлом, замедляло кейс: она всегда пыталась оставаться в настоящем времени и “вспоми­нать” при помощи памяти, настолько заполненной закупор­ками, что она даже не могла вспомнить настоящего имени своей матери. (Она нажила это после десяти лет в руках психологов, которые не просили ее делать ничего кроме, -как “вспоминать”). Как уже отмечалось, она чувствовала себя перед рождением вполне комфортабельно, ощущала утробные воды и была уверена, что жизнь в утробе является самой счастливой для всех. Несоответствие того, что она была в состоянии испытать ощущения комфорта и тепла, плавая в околоплодных водах, и одновременно верить в то, что не существует пренатальной памяти, полностью ускользало от ее внимания. Одитор не сделал ни" малейшей попытки для того, чтобы ей что-то доказать. Зная свое дело, он просто посылал ее вперед и назад, пробуя те или другие механизмы.

Она в конце концов захотела узнать, действительно ли должен существовать пренатальный опыт, и ей было сказано, что есть только то, что есть; если нет пренатальной памяти, то она не сможет ничего вспомнить, но если такая память есть, то ей, возможно, удастся осуществить рикол. Это хорошее, дуалистичное отношение к вопросу для одитора. Дианетика, как выразился один одитор, “демонстрирует товар, но не пытается ничего продать”.

Одитор использовал метод репитера на различных фразах. Пациентка не двигалась по траку - видимо, где-то был денайер. Одитор использовал практически все, пока вдруг не заметил, как она изобретательна с этой фразой - “гораздо позже”.

Одитор: Скажите: “Гораздо позже” и возвратитесь в пренатальную область.

Преклир: Гораздо позже. Гораздо позже... и т.д. (Неохотно и со скукой в голосе).

Одитор: Продолжайте, пожалуйста. (Никогда не говорите “Двигайтесь вперед”, так как это не имеет никакого значения, кроме буквального. Говорите “Продолжайте”, когда вы хотите, чтобы преклир продолжал проходить инграмму или повторять фразу и “Возвратитесь к ней еще раз”, когда работаете над инграммой, которая уже была раз пройдена).

Преклир: Гораздо позже. Гораздо... Я чувствую соматику на лице! Похоже, что меня толкают. (Это было хорошей новостью, так как одитор знал, что у нее был отключен соматический рикол где-то в середине пренатального периода, что предотвращало появление более поздней соматики).

Одитор: Установите более тесный контакт и продолжайте повторять.

Преклир: Гораздо позже. Гораздо позже. Становится силь­нее. (Конечно. Во время использования репитера сомати-ка становится все сильнее до тех пор, пока фраза не окажется совершенно правильной. В кейсе без соника фраза отпечатывается окольными путями на “Я”; если есть соник, звук приходит в своем подлинном виде).

Одитор: Продолжайте.

Преклир: Гораздо—Я слышу голос! Вот он. Это он. Ой, это голос моего отца!

Одитор: Прислушайтесь к словам и повторите их, пожалуйста.

Преклир: Он разговаривает с моей матерью. Мне неудобно, потому что что-то давит на лицо: вверх и вниз прямо по лицу. Больно!

Одитор: Повторите его слова, пожалуйста.

Преклир: Он говорит: “О, дорогая, я не буду в тебя сейчас входить10. Лучше подождать и завести ребенка гораздо позже”. А это голос матери. Как давит - мне больно! А сейчас сильно ослабло. Интересно, ослабло в ту минуту, как я услышала его голос.

10 Это буквальный перевод, примятый реактивным умом. Папа имел в виду, что он не хочет совершать эякуляцию внутрь мамы. Английское слово "come" имеет оба значения.

Одитор: Что говорит ваша мать, пожалуйста, если вы слышите ее?

Преклир: Она говорит: “Тогда я тебя "вообще не хочу!” Она злится! Эй, соматика остановилась. (Половой акт к тому моменту закончился).

Одитор: Пожалуйста, вернитесь к началу и пройдите еще раз.

Преклир: (Находит начало, соматика возвращается). Инте­ресно что они делают? (Пауза). Я слышу чавкающий звук! (Пауза и стеснительно) О-о!

Одитор: Пройдите инграмму еще раз, пожалуйста.

Преклир: Тут этот слабый ритм сначала, потом он становится быстрее. Я слышу дыхание. Теперь давление усиливается, но оно слабее, чем в первый раз. Потом оно еще меньше, я слышу голос отца: “О, дорогая, я не буду входить в тебя сейчас. Лучше подождать и завести ребенка гораздо по­зже. Я не так уж уверен, что люблю детей. Кроме того, моя работа...” Мать, должно быть, толкнула его, так как соматика вдруг стала острей. “Тогда я тебя там вообще не хочу. Ты, холодная рыба”!

Одитор: Возвратитесь к началу и пройдите ее опять, пожа­луйста.

Преклир: (Проходит инграмму несколько раз, соматика в результате исчезает. Она веселеет по поводу этой инграммы и думать забывает, что сомневалась в существовании пренатальных инграмм).

Это метод репитера в действии. В этом кейсе было предложено примерно 200 фраз для метода репитера, но ни одна из них не подошла. Во-первых, существовало всего несколько низших инграмм, которые файл-клерк согласился выдать, а у одитора была для угадывания целая гамма денайеров. Более поздний инцидент мог содержать, но без соматики, большое количество фраз, которые одитор использовал. Но файл-клерк был готов довольствоваться этой инграммой, так как она была ранней и могла быть стерта.

Файл-клерк в сильно закупоренном кейсе редко выдает такое, что не может быть сокращено до рецессии. Одитор никогда не оставляет такого рода выданные инграммы до тех пор, пока он не сделал с большим количеством повторений все возможное для того, чтобы их сократить. Файл-клерк в этом случае подвел бы одитора, если бы выдал инграмму рождения, а та бы не поднялась и принесла одитору больше работы, а пациенту - головную боль на несколько дней. Одитор подвел бы файл-клерка, если бы он не сократил полученную инграмму, попросив девушку пройти по ней несколько раз, пока не пропала соматика и голоса.

Причиной, по которой инграмма оставалась спрятанной, были слова в ее содержании. В действительности, это был половой акт. Как инграмма, она говорила, что инцидент мог бы быть обнаружен позже в жизни. Как инграмма, она также говорила, что в нее нельзя входить.

Метод репитера иногда втягивает пациента в мелкие неприятности путем “всасывания” его в инциденты, которые не сокращаются. Это необычное явление, но файл-клерк иногда выдает поздние инциденты вместо ранних. Однако это не является ошибкой файл-клерка. Помните, он подшивает инграммы по предметам, соматике и времени, и одитор может использовать любую из этих категорий. Когда файл-клерк отвечает и выдает соматику на фразу репитера, подобранную по крохам одитором из разговора преклира, или о которой он сам догадывается, а соматика не слабеет и не появляются голоса (в соник-кейсе, или просто инграмма не поднимаются -в кейсе без соника), файл-клерк должен был разобраться с кучей материала. Понимая это и обнаружив, что голос не появился или что соматика не хочет подниматься, одитор просит преклира повторять ту же фразу и возвращаться ко все более ранним этапам. Другая соматика может появиться в другом месте тела. Файл-клерк добрался до еще более ранней инграммы после того, как уже выбрал некоторые неприятности из предыдущей. Теперь таким же образом по­ступают с этой более ранней инграммой. Ее соматика может стать довольно сильной. Преклир продолжает повторять фразу, но голос все еще не появляется. Тогда одитор посылает преклира в более ранний период. Файл-клерк опять умудря­ется раскопать более раннюю инграмму после того, как что-то выбрано из второй. На этот раз опять включается еще более ранняя соматика, скорее всего глубже в бэйсик-районе, в который кейс раньше не вступал, и на этот раз голос стано­вится слышным. Инграмма сокращена. Короче, файл-клерк был готов вмешаться для того, чтобы разобрать несколько соматик и дать одитору возможность добраться до одного из бэйсик-инцидентов.

Существуют и другие варианты. В связи с тем, что подшивка материалов может быть сделана по теме, соматике и времени, одитор может подойти к этому не фразами, а другим путем. Он может отправить преклира к “наивысшей интенсивности соматики”, и результаты часто могут быть достигнуты, хотя этот способ, по существу, менее надежен и более чреват ошибками. Преклир не против того, чтобы возвращаться в момент “наибольшей интенсивности” сомати­ки, так как соматика, хотя и бывает довольно сильной, составляет во время терапии едва ли тысячную долю по сравнению с первоначальным страданием. В настоящем вре­мени, если преклир не проходит терапию, интенсивность одной из таких соматик может доставлять серьезные непри­ятности, чему свидетельством являются мигрени. В случае мигрени, пациент может быть возвращен в самый момент получения боли, и там, где, казалось бы, интенсивность должна быть высочайшей, обнаруживается всего лишь тупое побаливание вроде того, что испытывают в похмелье. Это -одна из причин, по которым существует принцип, что лучше войти в кейс, чем совсем в него не входить. Во время возвращения по стандартной технологии ревери пациент приближается к источнику, и если осуществлен хоть какой-то контакт с источником, аберрирующая власть инграммы умень­шается, независимо от того, сколько ошибок сделал одитор.

В этом случае возвращения к “максимальной интенсивно­сти”, соматика не очень болезненна. По-настоящему мак­симальная интенсивность наблюдается в состоянии бодрствования преклира, причем если контакта с инграммой никогда не устанавливалось. Но возвращение к “максималь­ной интенсивности” в терапии дает возможность контактиро­вать с инцидентом и сократить его. Однако если “максимальная интенсивность” содержит в своей инграмме фразы: “Я не могу этого выдержать!”, “Меня это убивает!” или “Это ужасно!”, тогда ожидайте подобных реакций от преклира. Если он не реагирует на это, значит, он имеет эмоциональное перекрытие11, что является другой проблемой, которая будет рассматриваться позже.

11 перекрытие: ощущение перекрыто фразой в инграмме (обычно в более равней инграмме или в той, которая рестимулирована в настоящем времени). Человек может иметь эмоциональный, соник, видео я т.д. риколы перекрытыми. Эмоциональный и соматический риколы могут быть перекрыты одновременно фразами типа “Я ничего не чувствую”.

Таким же образом одитор может управлять своим пре­клиром и во времени. Ум обладает очень точными часами. Файл-клерк прекрасно ориентируется в этих часах, и, где возможно, будет выполнять требования. Одитор, который отправляет преклира “за шесть минут до того, как произне­сена эта фраза”, обычно обнаруживает, что это исполняется, даже если речь идет о пренатальном инциденте. Одитор может вести преклира вперед, минута за минутой, по своему жела­нию. Он может провести преклира через весь инцидент, объявляя: “Теперь на одну минуту позже. На две минуты позже. Прошло три минуты” и так далее. Одитор не должен ждать пока пройдут эти минуты; он только объявляет это. Он может сделать так, что преклир будет передвигаться во времени с пятиминутными или часовыми интервалами, или с интервалами в один день, и, если нет инграммного материала, который задерживает его или как-то по-другому вмешивается в операции, одитор может передвигать преклира по траку по собственному желанию. Было бы очень хорошо, если бы он мог послать преклира к моменту зачатия и передвигать его оттуда на час позже, на два часа позже и так далее, чтобы найти самую первую инграмму. Однако этот план, хоть и интересен, но неосуществим, потому что в дело вовлечено не только время, но и другие факторы. Сдвиг времени применя­ется, когда одитор пытается привести преклира в момент до инцидента для того, чтобы убедиться, что он действительно нашел самое начало. Возвращая преклира с пяти- или деся­тиминутными интервалами, одитор может иногда обнаружить, что он пятится к длинному и сложному инциденту, и что та головная боль, над избавлением от которой он работает, была на самом деле получена за несколько часов до того момента, в который, как он полагал, она была приобретена. В подобном случае существует вторая инграмма, присоединенная к более ранней, и одитор не сможет устранить вторую до тех пор, пока он не поднимет первую.

В действительности, сдвиг времени имеет ограниченное применение. Одитор, который пытается поймать что-то, пя­тясь назад во времени, обнаруживает, что он искусственно рестимулировал кейс и что работа сильно заторможена. Метод репитера действует наилучшим образом и является наиболее простым для файл-клерка. Одитор использует сдвиг времени для того, чтобы привести преклира как можно ближе к бэйсик-району (ранний пренатальный), а затем обычно ис­пользует метод репитера, если файл-клерк не начинает сам работать с инграммами, которые могут быть расчищены одна за другой. Сдвиг времени и “погоня за соматикой” имеют ограниченное применение. Эксперименты более точно опре­делят сферу их употребления.

ЗАКОНЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ В СЛЕДУЮЩЕМ:

1. Теоретически, возвращенный пациент реагирует силь­нее на те команды, которые расположены на траке времени раньше, чем сам преклир, и слабее на те команды, которые расположены позже.

2. Преклир реагирует на такие инграммные команды:

а) которые находятся в хронической рестимуляции,

б) к которым он находится ближе всего на траке вре­мени. Таким образом, если инграмма говорит “Я бо­юсь!”, он боится. Если инграмма говорит: “Я лучше умру, чем пройду через это”, преклир бы лучше умер. Если ближайшая к нему команда говорит: “Я хочу спать”, он будет сонным. Если она говорит: “Забудь об этом”, он забудет. Хронически рестимулированные ко­манды искажают характер человека: “Я никогда ни в чем не уверен”, “Я не знаю”, “Я ничего не слышу” -все охи могут находиться в хронической рестимуляции. Если файл-клерк не желает их выдавать, продолжайте работать над кейсом, обходя их. Рано или поздно они сдадутся.

3. Действия преклира на траке и состояние трака регу­лируются исключительно инграммными командами, которые можно классифицировать как баунсеры, хол-деры, денайеры, групперы и мисдиректоры. (Эти ус­ловия очень разнообразны, так же, как разнообразен язык: “Я не знаю, прихожу я или ухожу”12, например, в инграмме создает много неразберихи. “Я не могу сейчас идти обратно” - гонит преклира в другую сторону).

12 Фраза, которая приблизительно равносильна фразе “У меня не все дома”, но может быть сказана также человеком, который находится в полуобморочном состоянии и плохо соображает.

4. Инграммная команда выявляет себя либо в речи бодр­ствующего перед сессией преклира, либо неумышлен­но высказывается как якобы “аналитическая” мысль, когда он подходит ближе к району команды.

5. Инграмма является не ощущающей и разумной па­мятью, но, наоборот, восприятием, не подвергнувшим­ся анализу. Она достаточно просто проявится для контакта в процессе возвращения при прохождении сквозь нее, поверх нее или после вопросов о ней.

6. Файл-клерк выдаст одитору все, что он сможет извлечь из инграммного банка. Одитор обязан помогать файл-клерку, сокращая заряд и облегчая то, что выдает файл-клерк. Это достигается путем повторного пере­живания каждого инцидента пациентом в процессе рассказывания о том, что там происходит, от начала до конца. (В противном случае файл-клерк оказывается заваленным материалом в рестимуляции и больше не в состоянии добраться до папок. Одиторы, которые под­водят файл-клерка, встречается нередко. Но файл-клерка, который бы подвел одитора, пока не нашли, разве что он удерживает ту информацию, которую нельзя сократить).



МЕТОДЫ, ДОСТУПНЫЕ ДЛЯ ОДИТОРА:

1. Возвращение: преклир отправлен назад по своему траку времени в один из более ранних участков до начала работы в сессии.

2. Метод репитера: файл-клерка спрашивают об инфор­мации на разные темы, особенно о той, которая влияет на способность возвращаться и путешествовать по тра­ку времени и которая помогает преклиру контактиро­вать с инграммами.

3. Сдвиг времени: посредством его преклир в состоянии передвигаться на длинные и короткие расстояния по траку времени при помощи специальных извещений о количестве времени, на которое преклиру нужно пе­редвинуться вперед или назад по временным интерва­лам. (Полезно также узнать, движется ли преклир и в каком направлении он движется по траку времени, чтобы определить, какое действие на него оказывают инграммы).

4. Местонахождение соматики: определение момента получения соматики для того, чтобы обнаружить, к какой инграмме она принадлежит (т.е. принадлежит ли она к инграмме, над которой вы сейчас работаете).

КНИГА ТРЕТЬЯ ГЛАВА СЕДЬМАЯ


1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   53

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Л. Рон хаббард дианетика: Современная наука душевного здоровья