• Глава 48. ЧУДЕСНЫЕ СВОЙСТВА СЛЮНЕЙ ГОСПОДНИХ.



  • страница16/26
    Дата29.01.2019
    Размер5.08 Mb.

    Лео Таксиль Забавное Евангелие, или Жизнь Иисуса


    1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26
    Глава 47. УКРАШАЙТЕ МУЖЕЙ РОГАМИ. СУДАРЫНИ: С ВАМИ БОГ!
    Тут книжники и фарисеи привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали ему: учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии… Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, господи. Иисус сказал ей: и я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши. Иоанн, глава 8, стихи 3, 4. 10, 11.

    Вечером того же дня Иисус из осторожности покинул Иерусалим. Он решил, что спокойнее будет переночевать на горе Елеонской. Погода была превосходная, и он безмятежно уснул под сенью деревьев. Но с рассветом миропомазанный снова явился в храм и снова приступил к своим поучениям, собрав вокруг себя огромную толпу.

    Члены синедриона не отказались от мысли избавиться от болтуна. Только на сей раз они решили сначала подорвать его авторитет в народе, дискредитировать его любым способом, а уж потом засадить в тюрьму. Они ломали себе голову, придумывая, на чем бы поймать изворотливого сына голубя, когда произошло одно событие, значительно облегчившее их задачу. Семь дней и семь ночей под сенью зеленых шалашей были немалым испытанием для добродетелей иерусалимских дам. Все веселились до упаду: смеялись, пели, дурачились, ходили друг к другу в гости. С наступлением сумерек нескромные гуляки заглядывали сквозь просветы между ветвей в уютные убежища, где раздевались хорошенькие еврейки. В ночной темноте немало повес ошибалось адресом, и порой застигнутые врасплох дамы предпочитали не поднимать шума, чтобы избежать скандальной огласки. К тому же всеобщая радость была так велика, что многое в те дни казалось извинительным. В эту развеселую неделю каждый старался отколоть номер позабористее, – главное было не попасться, а на остальное начхать! И вот как раз в ту ночь, когда Иисус ночевал, под оливами, одну даму застигли на месте преступления. Факт прелюбодеяния был налицо. Ее застали в объятиях юного повесы, и поза их не допускала никаких сомнений относительно того, чем они занимались.

    Разъяренный муж отлупил юнца, а неверную супругу отослал на суд синедриона, чтобы первосвященники вынесли ей приговор.

    В ту эпоху благодаря смягчающему влиянию римской культуры самое большее, что мог сделать муж-рогоносец, это торжественно отречься от своей изменницы жены. Старые добрые времена, когда за прелюбодеяние по закону Моисееву жен побивали камнями, ушли безвозвратно, и теперь оскорбленный муж мог только развестись с блудливой женой – и все.

    Рим навязал Иудее свой уголовный кодекс. Теперь только представители цезаря имели право казнить или миловать, и римские наместники никогда не приговаривали неверных жен к высшей мере наказания.

    Когда согрешившую супругу привели в синедрион, дабы муж мог ее отвергнуть по всем правилам закона, один старый судейский крючок вдруг воскликнул, потирая ладони:

    – Многоуважаемые коллеги, теперь Иисус попался!

    – Каким это образом? – удивились многоуважаемые коллеги.

    – А таким! Поскольку сия личность мнит себя знатоком Библии, мы с ним сыграем хорошую шутку. По закону Моисея жена, уличенная в прелюбодеянии, должна быть побита камнями. Пусть он и разберет данный случай. Если он скажет, что надо судить по закону Моисееву, он здорово подмочит свою репутацию добряка и никто уже не станет верить его речам о милосердии. Кроме того, этим он навлечет на себя гнев Пилата, римского губернатора. Если же наш болтун решит, что достаточно обыкновенного развода, мы разгласим повсюду, что он проповедует неуважение к библейским законам. И в том и в другом случае мы с вами внакладе не останемся, а он попадет впросак.

    Члены синедриона приняли это предложение с восторгом. Они спешно явились в тот придел храма, где обычно разглагольствовал Иисус, и застали его в окружении многочисленных слушателей. Ходячее Слово как раз изливалось по поводу «священного писания». Слуги синедриона притащили с собой и незадачливую супругу, не сумевшую скрыть своего пристрастия к юнцам.

    – Кто это? – спрашивали их.

    – Так, одна дамочка, наставлявшая мужу рога. Попалась с поличным…

    – А она, право, недурна! Бедная кошечка, я готов спорить, что муж у нее был какой-нибудь старый хрыч.

    – Мало ли что, все равно она не имела права так делать. Тем более, если он старик, – рога его не украсили!

    – Да полно вам, все это пустяки…

    – Пустяки? Ну нет! Она заслуживает примерного наказания.

    – Какого же? Скажи, если ты сам такой примерный!

    – А чего мне говорить? В законе Моисеевом все уже сказано.

    – Да ведь этот закон не применялся вот уже сотни лет! Подобные разноречивые чувства волновали толпу, пока слуги синедриона протискивались к Иисусу. Особенно возмущались мужья. Они горько сетовали, что с прелюбодейкой нельзя расправиться по суровому закону Моисея.

    Наконец служители синедриона вместе с неверной женой добрались до ходячего Слова. Состроив самые скорбные рожи, они заговорили с ним слащавыми голосами, указывая на проштрафившуюся супругу:

    – Учитель, вот жена, застигнутая в тот момент, когда она украшала своего супруга ветвистыми рогами. Моисей завещал нам побивать камнями прелюбодеек. Но мы в сомнении. Как по-твоему, что с нею делать? Иисус притворился, что не слышит обращенного к нему вопроса и ничего не видит. Вместо всякого ответа, он спокойно склонился к земле и начал пальцем рисовать узоры на грязном полу. Большее пренебрежение трудно было выразить! Он как бы хотел показать, что праздное выписывание в пыли бессмысленных букв и знаков для него в тысячу раз важнее, чем все вопросы ученых докторов синедриона.

    Тем временем наиболее ревнивые из мужей, услышав упоминание о законах Моисеевых, обозлились до глубины души. Прелюбодейка была им ненавистна, а потому, не откладывая дела в дальний ящик, они набрали на соседней стройке здоровенных булыжников и уже изготовились предать ее лютой смерти Фарисеи же и книжники сделали вид, что не понимают презрительного молчания Иисуса. Они продолжали настаивать и вопрошать, как поступить с изменницей, которая, видя зловещие приготовления к казни, чувствовала себя весьма скверно. Неумолимые мужья окружили ее со всех сторон, кое-кто уже замахивался камнями, – во всем этом не было ничего утешительного. Фарисеи и книжники не унимались.

    – Так что же скажешь? – спрашивали они. – Побить эту негодницу камнями или отступиться от законов Моисеевых? Ответь нам!

    В конце концов сын голубя вышел из терпения. Он выпрямился и сказал:

    – Пусть тот, кто никогда никому не наставлял рогов, первым бросит в нее камень!

    Мужчины переглянулись. Положение было действительно затруднительное.

    К стыду рода мужского, надо признаться, что многие его представители всегда готовы осудить неверность жен. Они сразу же ставят себя на место обманутого супруга и не находят для женщины, совершившей измену, никаких смягчающих обстоятельств. Но при этом они часто забывают одну маленькую деталь: супружеская измена, или адюльтер, невозможна без участия мужчины. Вина любовника их мало интересует, хотя она порою ничуть не меньше вины любовницы. Подобные господа с удовольствием наставляют рога ближним, но готовы придушить свою собственную супругу даже за то, что она обменялась записками со своим кузеном или молочным братом.

    Иисус знал, на чем сыграть. Он заставил ярых защитников супружеской верности взглянуть на вещи реально. Вы порицаете женщин, которые грешат, но вы, мужчины, забываете, что именно вы в трех случаях из четырех и вводите их в грех! Вот что означала его неожиданная фраза, оказавшая на книжников и фарисеев такое же действие, как если бы их окатили ушатом ледяной воды. Для большей ясности Иисус мог бы сказать: «Найдите любовника этой женщины и побейте каменьями их обоих, если таков библейский закон». Однако мы знаем, что сам Иисус наставлял рога и бедному Паппусу, мужу Магдалины, и богатому Хузе, супругу Иоанны, а потому относился к легкомысленным женам вполне снисходительно.

    Итак, ответ миропомазанного сразу охладил гнев ревнивых мужей. Руки у них опустились, как у книжников и фарисеев, а затем разжались пальцы, и камни, предназначенные для неверной жены, упали на землю. Смущенные неожиданным оборотом дела, они поспешили удалиться один за другим, сначала старые развратники, вопившие больше всех, а затем и молодые повесы, не уступавшие им в жестокосердии.

    «И остался один Иисус и женщина, стоящая посреди», – говорит евангелие.

    О чем же они беседовали? Надо полагать, незадачливая прелюбодейка призналась, что готова поставить плотнику-исцелителю самую большую свечу.

    – Если бы не вы, – должно быть, говорила она, – мне пришлось бы туго. Если бы вы знали, как я вам признательна за ваше великодушное вмешательство!

    – Мадам, мы хоть из плотницкой семьи и университетов разных не кончали, однако в обращении с прекрасным полом кое-что смыслим.

    – Я это заметила. Боже, как ловко вы их провели!

    – Я не люблю, когда со мной начинают хитрить. У меня самого хитрости не занимать стать. Они меня хотели посадить в лужу! Но разве могу я осудить хорошенькую женщину, повинную лишь в том, что она любит? Разве не я сказал: «Кто много любил, тому многое простится»?

    – Значит, вы мне советуете?..

    – Я вам советую как-нибудь поладить с мужем и впредь постараться, чтобы его супружеской чести не было нанесено никакого урона. Вы же понимаете: если вас еще раз застукают, а меня здесь не будет, кто вас тогда защитит?

    – Да, вы правы. Но что, если мой супруг не захочет меня принять?

    – Не извольте беспокоиться. Если это случится, приходите ко мне: я дам вам рекомендательное письмо к моим верным поклонницам в Магдале и в

    Тивериаде, которые примут вас в круг моих святых женщин. Есть грехи куда более тяжкие, чем ваш. И самый тяжкий грех – это не веровать в меня.

    – Господи, я в тебя верю!

    – Спасибо.

    – Значит, я теперь прощена?

    – И еще как! Думай обо мне почаще, и я тоже буду помнить о тебе… Может быть, нам еще суждено встретиться: жизнь полна всяческих неожиданностей.

    – Господи, мыслями я буду отныне всегда с тобой.

    – Тем лучше. Тогда ты наверняка попадешь в рай.

    – А что это такое, рай?

    – Это место блаженства, где я дам радость и усладу каждому и каждой, кто меня любит.

    – В таком случае я хочу в рай.

    – Не спеши, не все сразу… Когда придет срок, я тебя приведу в рай, это я тебе обещаю, конечно, если ты возлюбишь меня превыше всего.

    – Клянусь тебе, господи!..

    – Хорошо, хорошо, встань… Сюда идут.

    Смазливая грешница и в самом деле бросилась на колени перед таинственным незнакомцем, который спас ей жизнь, и уже была готова доказать, как сильно охватившее ее чувство. Но как раз в это время на ступенях храма появились апостолы, разыскивавшие своего учителя по всему Иерусалиму.

    Миропомазанный с театральными жестами помог неверной супруге встать и громко провозгласил:

    – Иди, и впредь не греши!

    После этого Иисус отправился в «сокровищницу», особую часть храма, предназначенную только для женщин. Слух о том, что он выступил в защиту супруги-прелюбодейки, опередил его, поэтому легко представить, с каким энтузиазмом встретили сына голубя благодарные дамы. Евангелие признает, что в сокровищнице Иисус мог говорить все, что ему взбредет в голову, и никто из служителей синедриона не осмеливался его арестовать, хотя книжники и фарисеи с ума сходили от злости (Иоанн, глава 8, стихи 1-20). Анекдотическая история с неверной женой расценивалась по-разному. Большинство комментаторов евангелия признает, что их смущает снисходительность Иисуса к женам, наставляющим рога своим мужьям. В течение долгого времени церковь вообще замалчивала эту историйку об адюльтере. Например, армянский монах Никон, живший в десятом веке, свидетельствует, что она была исключена из раннего перевода Нового завета на армянский язык, как несовместимая с религиозной моралью. Минь. Греческая патрология, том 1.

    Действительно, отыскать историю о неверной жене в рукописных древних евангелиях не так-то легко. Мы можем перечислить целый ряд подлинных манускриптов, откуда она была изъята: Александрийский список, Синайский список, Эфремский палимпсест, а также основные переводы евангелия, сделанные такими авторитетными отцами церкви, как Ориген, святой Кирилл, Тертуллиан, святой Киприан и святой Иоанн Златоуст.

    Все эти сокращения доказывают, что многие важные церковники были не слишком довольны своим богом, которого христианская легенда представляет как защитника неверных супруг. И только один святой Августин, которому было наплевать на то, что скажет его паства, и который охотно дарил свою благосклонность хорошеньким послушницам, сохранил вышеупомянутую историю во всех переводах евангелия, сделанных под его наблюдением.

    Глава 48. ЧУДЕСНЫЕ СВОЙСТВА СЛЮНЕЙ ГОСПОДНИХ.
    И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики его спросили у него: равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела божии… Сказав это, он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: пойди, умойся в купальне Силоам, что значит: «посланный». Он пошел, и умылся, и пришел зрячим.

    Иоанн, глава 9, стихи 1-3, б, 7

    Если бы Иисус действительно был так умен, как уверял, он бы удовлетворился своим успехом у женщин в сокровищнице. Но вместо этого миропомазанный вздумал приняться за массовое уловление душ, и это предприятие едва не обошлось ему слишком дорого. Еще бы немного, и его час, который еще не пришел, пробил бы раньше срока.

    Он разглагольствовал без умолку, словно разносчик на перекрестке, восхваляющий свой товар. Для этого он перебрался в самый обширный придел Иерусалимского храма. Опьяненный своими собственными речами, он объявил себя «светом мира», утверждая, что «только те, кто за ним последуют, не будут ходить во тьме».

    Кое-кто из слушателей начал смеяться.

    – Твои слова ничего не значат, – сказали ему. – Ты свидетельствуешь сам о себе, а потому свидетельство твое не истинно. Почему мы должны ему доверять? Вот если бы нашлись хотя бы два свидетеля, которые подтвердили бы то, что ты говоришь, тогда бы мы, возможно, тебе поверили. А иначе – никак!

    – Хорошо, – согласился Иисус (его было не так-то легко сбить с панталыку). – Так вот, я сам подтверждаю свои слова, – это вам одно свидетельство.

    Слушатели пожали плечами, Иисус продолжал:

    – Кроме того, мой отец, пославший меня, говорит то же самое, что и я, – это вам второе свидетельство. Итого два свидетельства в мою пользу, что и требовалось доказать.

    – Но где же он, твой отец? – спросили его.

    – А вот это уже не ваше дело. Я знаю, где он, – и точка. Вы должны верить мне на слово! Кто в меня поверит, познает истину, и истина сделает его свободным. Последние слова были встречены недовольным ропотом. Евреи в те времена находились под владычеством римлян и не любили, когда им об этом напоминали.

    – Послушай! – крикнул кто-то Иисусу. – Мы и так не рабы! Мы дети Авраама, значит, дети божьи, и не тебе нам рассказывать, что такое патриотизм!

    От таких выкриков миропомазанный потерял голову. Он пустился в бессвязные рассуждения без начала и без конца, доказывая, что он тоже от семени

    Авраамова и тоже сын божий, и под конец сморозил уже совершеннейшую глупость.

    – Я выше Авраама, который умер, – заявил он, – Авраам, отец ваш, рад был увидеть день моего появления на свет, он увидел меня и возрадовался. Толпа буквально взревела:

    – То есть как это?

    – Да он, видно, рехнулся!

    – Ну, знаете, это уж чересчур!

    – Да как же ты мог видеть Авраама, когда тебе самое большее тридцать лет?

    – Долой! Под холодный душ сумасшедшего! Связать его! Долой!

    Однако Иисус невозмутимо добавил:

    – Истинно, истинно говорю вам: прежде, нежели Авраам был зачат, я уже существовал!

    Это уже было чистейшим бредом. Решив, что Иисус над ними издевается, принимая их за последних кретинов, обозленные евреи дали волю своему гневу. Они бросились к кучам камней, привезенных для храма, – в ту пору Иерусалимский храм еще не был достроен – с твердым намерением предать нахального назаретянина камневанию, то есть до смерти забросать камнями. Однако Иисус никоим образом не желал допустить, чтобы его час пришел раньше времени. Поэтому он воспользовался сутолокой и всеобщим замешательством, выскочил из храма и дал тягу.

    Апостолы, не посмевшие стать на его защиту, помчались вслед за своим учителем. Когда они его наконец догнали, Иисус уже расспрашивал какого-то слепого попрошайку.

    Этот нищий с собакой сидел на тумбе близ уличного перекрестка; на шее у него висела дощечка примерно с такой надписью: «Добрые граждане, сжальтесь над несчастным слепым от рождения с разрешения начальства».

    – Интересный случай, – сказал миропомазанный, обращаясь к запыхавшимся ученикам. – Это вам не лжеслепой, каких теперь множество развелось повсюду, это серьезный, настоящий слепец. Он только что поведал мне о своих горестях. Души иудеев очерствели, они не замечают его страданий и не снисходят к его нищете. Дети смеются над ним, бросая в его чашку расплющенные брючные пуговицы, и конечно, когда он приходит с такой монетой к булочнику или в кабак, ему не дают ни вина, ни хлеба… Поистине этот несчастный достоин жалости! Подумать только: он не видит даже меня, светоча мира!

    – Господи, так за чем дело стало? – отозвался кто-то из апостолов. – Верни ему зрение, и все!

    – Видите ли, это не так просто. Он ведь слепой от рождения, так что о «верни» не может быть и речи. Ему надо дать то, чего он не имел. Вот если бы он ослеп от несчастного случая, все было бы много легче.

    Услышав подобные речи, слепец вообразил, что перед ним стоит знаменитый на всю Иудею врач, и стал умолять неизвестного окулиста об исцелении. Иисус плюнул на землю, затем нагнулся и замесил немного пыли на своих слюнях, чтобы получился катышек грязи. Этой слюнявой грязью он натер слепому глаза. Когда нищий был, по его мнению, достаточно вымазан и приобрел самый отталкивающий вид, Иисус ему приказал:

    – Пойди, умойся в Силоамской купели!

    Банное заведение «Силоам», что означает «Свыше ниспосланное», находилось в двух шагах. Слепец заковылял к нему с предельной для себя скоростью и бултыхнулся в бассейн вместе со своей собачкой.

    Как по-вашему: прозрел этот слепорожденный или нет? Ну конечно прозрел! Все окружающие прямо-таки остолбенели.

    Соседи, которые видели, как слепец еще утром просил милостыню на перекрестке, не верили своим глазам.

    – Неужели это тот самый нищий? – вопрошали они.

    – Да, тот самый.

    – Не может быть! – сомневались наиболее недоверчивые. – Это просто кто-то на него похожий.

    – В таком случае сходство между ними поразительное!

    – Должно быть, это его брат-близнец; среди близнецов бывают такие, что не отличишь.

    – Самое лучшее – спросить у него самого. Вокруг бывшего слепца собрались любопытные.

    – Простите, любезный, это действительно вы? Или вы – ваш брат?

    Бывший слепой ответил (по Евангелию от Иоанна):

    – Нет, это я.

    – Полно, милейший! Как же открылись у тебя глаза? Может быть, ты один из тех симулянтов, которые только притворяются слепыми? Таких встретишь на всех перекрестках! Значит, до сих пор ты нас дурачил?

    – Я вовсе не симулянт. Я слепой с самого детства. Да вы сами все это знаете! Сколько раз вы надо мной издевались… Да спросите хоть уличных мальчишек, – они меня прозвали Белоглазым и все время протягивали через улицу веревки… Что же, вы думаете, я шлепался на землю для собственного удовольствия? Клянусь вам, я был настоящим слепцом! А сегодня какой-то человек – его называли Иисус – замешал на чем-то грязи – уж не знаю на чем, только грязь была липкая, – намазал мне этой грязью глаза и велел пойти умыться в Силоамской купели. Я сделал, как он велел, и вот видите, что получилось.

    – Где же он, твой исцелитель?

    – Вот этого я не знаю.

    «А была суббота, когда Иисус сделал брение (смешал пыль со слюнями) и отверз ему (нищему) очи».

    Таким образом, миропомазанный снова нарушил предписания раввинов, запрещающие в священный день саббат применять какие бы то ни было лекарства, даже натирать слюной больные глаза. Маймонид. Саббат, 21; Лайтфут. Обычаи древних евреев.

    И это сразу же после того, как фарисеи и книжники хотели побить его камнями! Поистине никто еще не позволял себе так нагло издеваться над библейскими законами.

    Очевидцы нового чуда тотчас помчались в синедрион, сообщить обо всем первосвященникам.

    В день саббат синедрион почти никогда не собирался в полном составе, однако теперь, по случаю праздника шалашей, большинство его членов находилось в приделах храма: они там подсчитывали многочисленные приношения верующих.

    Узнав о случившемся, фарисеи из синедриона приказали привести к ним бывшего слепца. Тот был не на шутку огорчен, что у Иисуса могут быть из-за него неприятности, и явился в самом скверном расположении духа.

    – Господи, что им нужно? – ворчал он потихоньку. – И все из-за какой-то несчастной пары глаз, которые раньше не видели, а теперь видят… Что же мне было, не прозревать до завтра?

    – Дело не в тебе, – объяснили ему фарисеи. – Речь идет о твоем исцелителе. Он ведь, кажется, пользовался какой-то мазью? Значит, он ее изготовил? Значит, он работал в день саббат?

    – Но он не спросил с меня за свою работу ни гроша!

    – Это неважно. Отвечай: пользовался он каким-нибудь лекарством? Да или нет?

    – Хорошо лекарство!.. Если грязь, по-вашему, лекарство…

    – Вне всяких сомнений!

    – Ладно, раз так, я больше ничего не скажу, а то вы и моему пуделю что-нибудь припишете: он ведь тоже выкупался вместе со мной!

    Члены синедриона начали совещаться.

    – Иисус не может быть посланным от бога, – говорили одни. – Он не соблюдает запретов субботы, которые установлены Моисеем от имени бога.

    – Но если бы это было грехом, – возражали другие, – бог не позволил бы грешнику творить чудеса!

    Видя, что согласия им не добиться, фарисеи снова принялись за бывшего слепца.

    – Что ты скажешь о человеке, который вернул тебе зрение? – спросили они.

    – Вернул зрение? Я его не терял.

    – Неважно! Тебя спрашивают, что ты думаешь о том, кто отверз тебе очи?

    – Простите, прежде всего прошу мне не «тыкать». А что касается моего исцелителя, то, во-первых, это превосходнейший человек, а во вторых, это настоящий пророк. Теперь вы довольны?

    – Не ерепенься, дружище! – посоветовал бывшему слепцу один из старейшин синедриона. – Что-то ты слишком уж расхрабрился. Похоже, ты просто сообщник этого так называемого пророка.

    Большинство синедриона одобрительно загудело:

    – Вполне возможно! Очевидно! Как это мы сразу не догадались?

    Между тем недоверчивый старец продолжал:

    – Я предлагаю задержать этого подозрительного исцеленного для выяснения личности. Надо призвать его родителей. Послушаем, что они скажут, тогда и решим.

    Бывший слепец пожал плечами.

    – Перестаньте валять дурака! – сказал он. – Вы поступите куда умнее, если поверите мне на слово. Со всеми вашими расследованиями вы добьетесь только того, что чудо моего исцеления станет для всех очевидным. Если вам этого хочется – пожалуйста, но боюсь, вы сами потом пожалеете.

    Он объяснил, где проживают его родители, и четверо стражников отправились по указанному адресу. Час спустя они привели дряхлого старика и старуху, которые дрожали от радости, что их сын прозрел, но в то же время были до полусмерти перепуганы неожиданным вызовом в верховное судилище.

    Предстать пред лицо первосвященников – это вам не шутка! Бедные старики не знали, что и думать. Неужто их посадят в тюрьму из-за того, что их сын стал зрячим?

    – Подойдите ближе! – важно проговорил председатель синедриона.

    – Помилуйте! Помилосердствуйте, добрый господин! – заголосили старик и старуха, упав на колени. – Мы никому ничего дурного не сделали. Мы не виноваты, что наш сын прозрел. Простите его, он больше не будет! Только не казните нас!

    Их заставили встать, но старики долго еще не могли успокоиться.

    – Речь идет только о свидетельских показаниях, – продолжал председатель судилища. – Если вы скажете правду, мы вас не задержим. Итак, сообщите нам все, что вы знаете по этому делу, и ничего не бойтесь. Но только правду, чистую правду и ничего, кроме правды!

    – Правду, господин судья? Да мы скорее умрем, чем промолвим хоть одно лживое слово!

    Члены синедриона решили, что старикам можно верить: они не походили ни на книжников, ни на фарисеев, ни на первосвященников, значит, были людьми честными.

    – Итак, отвечайте: это действительно ваш сын? – спросил председатель.

    – Ну что вы спрашиваете! – ответила старуха. – Ведь я его мать! Я же его выносила, я же его родила, я же его вскармливала до полутора лет своей грудью, я же его…

    – Ладно, ладно, достаточно! Он действительно был слепым от рождения?

    – Увы, господин судья! – вмешался старик отец. – Он совсем ничего не видел, ну ни капельки! Это было такое несчастье… и для него, и для нас. И главное, неизвестно откуда такая напасть! Мой прадед был, правда, левшой, как и я, но слепых у нас в роду никогда не бывало.

    – Вы можете поклясться, что говорите правду?

    – Конечно! Клянемся! – хором ответили старики, – Всем самым святым!..

    Библией! Прахом наших покойных предков! Жизнью! Нашей святой верой!

    – Достаточно! Еще один вопрос: каким образом ваш сын избавился от слепоты?

    – Ах, господин судья, мы это сами только что узнали от ваших солдат. Они сказали: «Ваш сын больше не слепой». Мы прямо закричали от радости! Но тут ваш капрал говорит:

    «За это его арестовали». Тогда мы так расстроились, что заплакали… Нашего сына арестовали… Какой позор для семьи! Наш сын спутался с преступниками… Кто бы мог подумать? Ах, мы умрем от горя! Господин судья, скажите, вы его выпустите? Он ни в чем не виноват, клянемся! Он ведь не знал, бедняжка, что ему нельзя прозревать!..

    Члены синедриона тоже не знали, как им теперь выпутаться. Положение было затруднительным. Все говорило за то, что Иисус действительно сотворил чудо, а они как раз и не хотели признавать его ни за какие деньги. Обвинить двух честных наивных стариков в лжесвидетельстве было невозможно. Их отпустили с миром, но бывшего слепца судьи приказали задержать.

    – Ну полно, пошутили и хватит, – уговаривали его первосвященники. – Признайтесь, что вы с детства обманывали своих родных. Признайтесь, что вы дурачили всех до сегодняшней субботы! Вам ничего не будет, мы обещаем. Или просто возблагодарите бога за исцеление, только не говорите больше, что вас исцелил Иисус. Мы ведь знаем, что он грешник, а следовательно, не может творить чудеса.

    Но бывшему слепцу словно вожжа попала под хвост.

    – Грешник он или не грешник, это мне неизвестно, – ответил он. – Все, что я знаю, это что я был слеп, а теперь я вижу.

    Тогда первосвященники начали весь допрос сначала:

    – В конце концов, что он сделал? Как он отверз твои очи?

    – О господи, до чего же вы мне надоели, никакого терпения не хватает. Конечно, не ножом: глаза ведь не устрицы! О том, что он сделал, я вам все сказал, все объяснил и вы все слышали. Что вы ко мне еще пристаете, честное слово? Вы что собираетесь сделаться его учениками?

    – Этот хам над нами смеется! – зароптали первосвященники.

    «И стали его укорять», то есть поносить последними словами:

    – Ты сам его ученик, свинья недорезанная! А мы ученики Моисеевы, запомни, мерзавец! Моисея мы знали, с ним говорил сам бог, а откуда явился твой Иисус

    – неизвестно?

    – Это просто доказывает, что вы мало знаете, – возразил, осмелев, прозревший слепец. – Вы считаете себя средоточием знаний, однако не понимаете, что тот, кто открыл мне глаза, – истинный пророк. Я вот не изучал богословия, а сразу догадался, что это за человек!

    Услышав такое, первосвященники повскакали со своих мест от ярости. Какой-то нищий смеет возражать пастырям стада Авраамова!

    «Сказали ему в ответ: во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон».

    Скатившись со ступеней храма, прозревший слепой едва не налетел на Иисуса, который его поджидал. Он сразу узнал своего исцелителя, хотя никогда его не видел: миропомазанный мазал ему глаза слюнявой грязью, когда слепец еще не прозрел.

    – О господи! – воскликнул прозревший. – Как я рад тебя видеть!

    – Веруешь ли ты в сына божьего? – спросил Иисус.

    – А кто он такой, чтобы мне в него веровать? Впрочем, мне все равно, я поверю, в кого ты скажешь.

    – В таком случае узнай: сын божий – это я.

    – Я так и думал… Ну конечно, в тебя-то я верю! И он вместе со своим пуделем простерся перед Иисусом. Члены синедриона, стоя на верхних ступенях храма, наблюдали всю эту сцену.

    Нетрудно представить, как они бесновались. Наконец кто-то из фарисеев не выдержал, спустился вниз и обратился к Иисусу:

    – Послушай-ка, исцелитель слепых, – сказал он. – Может быть, ты воображаешь, что у нас тоже нет глаз и мы ничего не видим?

    – Можете считать, что видите – ответил сын голубя. – Это ваше частное дело, и, как говорится, вам самим виднее!

    Затем, повернувшись к бывшему слепцу, ходячее Слово открыло шлюзы своего красноречия:

    – Тебя, друг мой, вышибли из храма. Меня тоже. Если эта неприятность тебя огорчает, утешься маленькой притчей, которую я тебе сейчас расскажу. Представь себе овчарню. В овчарне есть овцы, а чтобы пасти овец – пастыри. Что делает пастырь, когда приходит в овчарню за своими овцами? Он входит в дверь. И наоборот, когда в овчарню лезет вор, он лезет через окно, а не стучит в дверь, ибо знает заранее, что сторож ему не откроет. Но это еще не все! Когда пастырь ведет своих овец на пастбище, он идет впереди, а овцы за ним, потому что они знают его голос. И наоборот, когда овец гонит на пастбище чужой человек, они разбегаются кто куда, потому что его голос им совершенно незнаком.

    Теперь слушай, что означает моя притча: я – дверь в овчарню. Все, кто не пройдет через меня, – суть воры и разбойники. Кроме того, оставаясь дверью, я в то же время пастырь добрый, который не боится волков и полагает жизнь свою за овец.

    Бывший слепой был в восторге. Те, кто стоял поблизости, смущенно переговаривались между собой. Мнения разделились.

    – Он одержим бесом или просто рехнулся! – говорили одни.

    – Да нет же! – возражали другие. – Все, что он говорит, не так уж глупо. И вовсе он не бесноватый. Как может бес отверзать очи слепорожденным?

    Однако Иисуса совершенно не интересовала эта дискуссия, и он удалился.

    Вскоре миропомазанный вообще покинул Иерусалим, обменявшись на прощание с бывшим слепцом дружеским рукопожатием.

    Я был бы до крайности огорчен, если бы мои любезные читатели и очаровательные читательницы хоть на миг заподозрили, что в этой главе я отошел от первоисточника и увлекся игрой собственного воображения. Поэтому я позволю себе в заключение указать на цитаты, которые доказывают, что я ничего не выдумывал.

    Возьмите Евангелие от Иоанна, девятую главу целиком и десятую – стихи 1-21. Что же касается чудодейственной слюнявой грязи, то я позволю себе процитировать соответствующий отрывок, чтобы ни у кого не оставалось сомнений; «Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения, и помазал брением глаза слепому» (Иоанн, глава 9, стих 6).

    Здесь все точно, до последней запятой.

    Ну, что вы теперь скажете о слюнях господа нашего Иисуса? А заодно о его чистоплотности?

    1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Лео Таксиль Забавное Евангелие, или Жизнь Иисуса